A broken man is worse than a broken doll

      19 ЯНВАРЯ       ДО       Стайлз приезжает в школу на джипе, едва не опаздывая. Бейкон Хай встречает его звоном шкафчиков и множеством голосов.       Лучше бы он остался дома, серьезно.       Возле кабинета химии его поджидает Скотт, воркуя со своей «ненаглядной» по телефону. Стайлз молча кривится в притворном отвращении и заходит в класс, придерживая дверь для друга.       Со звонком все заходят в класс, рассаживаясь по своим местам. Последним входит Харрис, бросая раздражительные взгляды в учеников.       «Да, четверг — не его день», — решает Стилински, когда глаза химика останавливаются на нем и тот начинает свою тираду с того, что унижает его, Стайлза, передавая по партам копии его работы, где он перепутал условия и сделал задачу абсолютно неправильно. Все смеются над ехидными комментариями учителя, не желая попадать под раздачу, а он лишь молча стискивает кулаки под партой и до крови прикусывает губу. Это унизительно, но он переживет.       Не впервой.

***

      Это происходит на четвертой перемене: к нему подсаживается на скамью его второй лучший друг — Айзек и смотрит на Стайлза горящими глазами, все приговаривая, что у него важная новость.       — Вчера я видел Дерека возле заправки.       Его сердце пропустило удар, еще один, а после стихло. Дерек? Он редко берет машину, так что же изменилось теперь?       — В машине была Пейдж.       А. Все понятно. Пейдж.       Он не помнил, когда последний раз был так разочарован. Наверное, во время их с Хейлом расставания. Глаза снова предательски блестят и он вцепляется отросшими ногтями в собственные ладони, стараясь не показать собственную слабость.       Звонок звенит и Айзек прощается с ним, уходя на урок, но Стайлз не двигается с места. Ему больно, плохо и снова тошнит. Воспоминания нахлынули новой волной, из-за чего он начал задыхаться.       Когда он сказал Дереку, что обязательно сделает все, чтобы последний его полюбил, а тот лишь улыбнулся, Стайлз уже знал несколько простых истин: во-первых, он никогда не сможет сделать так, чтобы Дерек его полюбил, потому что он все еще любит эту странноватую чирлидершу Пейдж, с которой они расстались из-за того, что ей, как выражался Хейл, «видите ли морально плохо из-за того, что я выражаю свои суицидальные мысли», и, во-вторых, эта улыбка никогда не станет искренней, даже в его фантазиях и мечтах.       Никогда и ни за что.       Стайлз всегда знал, что он хорош лишь как друг и что никто никогда не захочет быть с ним, потому что встречаться с ним — ад. Не для слабонервных, как бы сказала Лидия, мягко погладив его по левому плечу. У них обоих, что у нее, что у Стайлза была какая-то нестандартная тяга к левой стороне. Если уж для Мартин было объяснение в том, что она левша и всегда пишет только левой рукой, то для Стилински оправданий не было.       Позже, конечно, оправданием будет то, что Стайлз режет лишь левые конечности, что, впрочем, тоже вскоре отпадет и тогда у него не останется аргументов. Возвращаясь к изначальной тематике монолога можно сделать простой вывод: Стайлз больше не будет в порядке. Эта скованность будет отдаваться в нем фантомной болью, усиливаясь с каждым днем и с каждым днем губя его все больше и больше. Когда-нибудь, в далеком, а то и ближайшем будущем на нем не останется живого места.       21 ЯНВАРЯ       На выходе из школы стояли Бойд и Эрика. Они приветливо помахали ему, не забыв натянуто дружелюбно улыбнуться.       Друзья Дерека. Как вовремя.       Он подошел к ним и Рейес звонко чмокнула его в щеку. Вернон же пожал плечами в знак признательности. Пару минут они поболтали о пустяках, но скоро речь зашла о Дереке.       — Вы же расстались с Хейлом? — бесцеремонно спрашивает Бойд, хотя прекрасно знает ответ.       Стайлз замялся в душе, но виду не подал. Он широко улыбнулся и на его щеках появились ямочки.       — Да, где-то месяц назад, точно не помню, — вранье. Это произошло двадцать один день назад.       Вернон кивнул, уставившись в пол. Атмосфера резко стала напряженной. Желваки играли на лице Стайлза и в последующие мгновения он уже пожалел о том, что открыл рот, что подошел к ним и что вообще пришел в школу сегодня.       — Слышал, Дерек снова сошелся с Пейдж, — он старался игнорировать нотки отчаяния в собственном голосе.       — Да, они такие милые, не правда ли? — улыбнулась Эрика, но Бойд ткнул ее локтем. Ха, забавно, ведь Вернон сам упомянул в разговоре Хейла.       — Да, и вправду милые, — просиял Стайлз, отводя глаза, во рту скопилась вязкая слюна. — Ну что ж, мне, пожалуй, пора. Папа ждет, я задолжал ему обед.       Теперь улыбка у блондинки была поникшей, а рука уже не так интенсивно махала. Он запрыгнул в джип и со всей силы приложился головой о руль. Джип Стайлза просигналил на всю школьную парковку и подросток подпрыгнул. Он устало протер глаза, завел двигатель и выехал на обочину. Ему нужно проветриться. Проветриться и выпить. Именно этим он и займется в ближайшие пару часов.       23 ЯНВАРЯ       Следующий раз, когда Стайлз говорил с Эрикой и Бойдом, при этом не отводя взгляд и не отмазываясь тем, что ему надо спешить, произошел в школьной столовой. Как вы верно предположили — те просто загнали его в ловушку: была середина занятий, Скотт был в кабинете Финстока, в библиотеке было занято, а ему надо была срочно перекусить, иначе он упадет в обморок, а этого Стайлз допустить не мог. Так вот, вернемся к началу, а это была середина учебного дня, именно та злополучная середина, когда он невероятно облажался. Он просто упомянул то, отчего девушка завизжала и то, что было абсолютной ложью.       — За мной ухаживают пара девушек.       Первой отреагировала Эрика. Она импульсивно захлопала в ладоши, искренне улыбаясь.       — Я так рада за тебя, Стайлз, правда.       Она рада, а он ее обманул. Восхитительно, Стайлз, далеко пойдешь.       — Кто они? — интересуется Вернон, отпивая газированную воду из пластикового стаканчика.       — Ам, знаете, это не важно, — он берет свой поднос с едой, которую почти не тронул и направляется к выходу. Стоит ли говорить о том, что сегодня он так и не поел?       24 ЯНВАРЯ С      тайлз долго слушал песни Билли Айлиш на повторе с прикрытыми глазами. Вскоре его сморил сон, но, несмотря на это, будильник прозвенел вовремя и он успел на уроки. Спустя пару дней он понял, что абсолютно ничего не помнит до утра среды, что помнит лишь отрывками. Прохладу лезвия, красивую, эстетичную кровь, ощущения полета и ту боль, душевную боль, которую он испытал, когда узнал, что Дерек снова сошелся с Пейдж.       Именно с той, кто предназначен ему самой судьбой, не меньше. С той, которую он по-настоящему любит.       «Любит… не то, что меня», — проносится у Стайлза в голове и на интуитивном уровне срабатывает рвотный рефлекс.       Он лишь зажмуривается, стараясь сохранить наличие огромной чашки кофе и парочки ментоловых леденцов в своем желудке, мысленно надеясь, что это пройдет и скоро ему станет легче дышать. Он тихо считает от одного до десяти, на последнем числе со свистом выдыхая и испытывая головокружение. Казалось бы, хуже быть уже не может, но вот оно: жгучая влага скапливается в уголках его глаз, так и норовясь выбраться наружу. В принципе, Стайлз не против.       «После слез становится легче на душе», — так часто говорил Скотт во время очередного недорасставания с Эллисон, чтобы можно было поплакать, да еще и с отмазкой. Была не была, думает он, отпуская всего себя.       Спустя лишь двадцать минут он бьется в истерике, слезы капают с его глаз градом, даже и не думая о том, чтобы остановиться, а он сам мельком трясется, скатываясь на пол. Там его и находит отец — опухшего, бьющегося в мелкой дрожи, с еще свежими слезами на глазах. Джон лишь молча уходит, чтобы спустя пять минут принести ему успокоительных, воду и корзинку с печеньем, которую передала ему мисс МакКолл.       Шериф знает все: где обитают главные преступники Бейкон Хиллз, кто продает наркотики несовершеннолетним и кто устраивает поджоги в заброшенных психиатрических больницах, но одного он не знает точно: Стайлз не будет есть это чертово печенье также, как не будет есть и все остальное. Он будет мучить себя. Медленно и долго. И никакие успокоительные ему уже не помогут.       25 ЯНВАРЯ       Он снова ссорится со своим одноклассником — Эннисом. По сравнению со Стайлзом, он громадный и может легко раздавить его. Но Стилински все равно, поэтому он продолжает спорить, зная, что мозг Энниса — с грецкий орех, поэтому он не сможет принять и понять многие контраргументы.       — Нет, Айзек совсем не похож на меня, его ноги намного тоньше.       — По-моему, телосложение у вас одинаковое, а анорексиком тебя назвать сложно.       Стайлз улыбается, делая вид, что это его никак не задело, но на самом деле он ломается. Еще со вчерашнего вечера он штудировал всю информацию в интернете про пищевые расстройства, их проявления, таблетки, от которых тошнит и продукты, притупляющие голод.       Он устал быть толстым.       Хоть Дерек всегда говорил обратное, Стайлз ему не верил.       Если бы это было правдой, Хейл бы его полюбил, а не сошелся с Пейдж спустя меньше месяца после того, как Стилински предложил расстаться. Он много думал об этом. Дерек говорил, что хочет помочь ему спастить от внутренних демонов, что хочет всегда поддерживать его, но, только вот, когда они расстались, Хейл ничего не сделал, абсолютно ничего. И Стайлз точно знал: они никогда больше не будут вместе, даже если Дерек бросит Пейдж, даже если Стайлз не сможет дышать, если снова будет ломаться на осколки, они никогда не будут вместе. Стайлзу хватит, он устал от односторонних отношений, односторонней привязанности, односторонней любви.       26 ЯНВАРЯ       Учителя.       Порой они невыносимые. У них всегда своя правда и они не ценят даже малейшее старание к своему предмету. Им нужен идеал. Стайлз — не идеал, далеко нет. Поэтому сейчас, когда класс проверяет домашнее задание по французскому, учитель кричит на него за то, что он неправильно преобразовал время. После своей тирады он зло выдыхает и четкими указаниями требует (не просит) Стилински подойти после урока, чтобы он исправил ВСЕ ошибки в его тетради.       «Лучше бы исправили все мои ошибки в моей жизни», — думает Стайлз.       Звонок звенит, но он предсказуемо не подходит к учителю. Вместо этого они со Скоттом направляются в столовую. Он не голоден, потому что поел дома довольно жирную пищу. После этого он порезал себя, а его отец зашел в самый неподходящий момент, но ничего не увидел. Подросток считал это самым настоящим везением.       Когда они со Скоттом уже почти зашли в столовую, надоедливый учитель по французскому подзывает Стайлза к себе на «важный» разговор.       — Да? — спрашивает подросток, стараясь не выдать раздражения.       — Ты же в курсе, что с такими оценками, как у тебя сейчас, я не смогу аттестовать? И Стайлз взрывается.       — Знаете что, мистер Фелпс? Если бы мне было не все равно, я бы, возможно, что-то да и сделал. Как видите, я не делаю ничего. Следовательно, мне плевать на французский, ваш урок и на вас самих собственной персоной.       Это было неправдой. Он тратил по несколько часов на одну лишь домашнюю работу по французскому. Сейчас он просто устал.       Мистер Фелпс поджал губы, развернулся и зашагал по направлению в кабинет. Стайлз пожал плечами и зашел в столовую.       27 ЯНВАРЯ       Сначала из его жизни ушла Малия (все же после расставания общение совсем не то), потом и Лидия (он любил ее, а она неплохо ужилась с Джорданом и их общение «лучших друзей» плавно сошло на нет). А Дерек ушел самым первым.       Стайлзу невыносимо больно: все те, кого он когда-либо любил и любит до сих пор ушли из его жизни. Он совсем потерян. Он видит, что Скотту он тоже по-барабану и что с ним он для поддержки и получения хороших оценок. Он плачет, он не может справиться со своей болью.       Его мир разрушен.       Даже несмотря на то, что он дико хочет порезать себя, он дает жизни еще один шанс. Как глупо, решает Стайлз, надевая свитер и направляясь на улицу.

***

      Стайлз пытается поговорить со Скоттом. Он пишет ему о том, что хочет есть, умалчивая тот факт, что не ел целый день. Он все уже посчитал, не зря многие считают его сообразительным. Гречка с молоком — 200 калорий. Чтобы набрать один килограмм нужно минимум 7716 калорий. Если он сейчас покушает, то ничего страшного не будет?       Он хочет похудеть и быть красивым.       Скотт советует ему успокоиться и что даже если Стайлз съест хоть миллион калорий — ничего не будет. Скотт пытается убедить его в том, что он и так уже похудел, но этого, по мнению Стайлза, недостаточно.       МакКолл просто не видел Пейдж, Джордана и Тео. У всех них невероятно красивая фигура, а главное: они худые и их не дразнят. В итоге подросток понимает — Скотт не видит всей правды, поэтому кратко пишет: «Кушаю», чтобы лучший друг не волновался.       Конечно, все это — наглая ложь. Стайлз хочет быть самым красивым. Он жаждет этого. Но он навсегда останется дефектным.       Ведь если бы Стайлз был хоть чуть-чуть красивым и стройным, они все: Дерек, Лидия, Малия — любили бы его.       Он смотрит на свои порезанные запястья и не может сдержать злобного крика. Он сломанный. А сломанные игрушки выбрасывают.       28 ЯНВАРЯ       Идет второй день между жизнью и смертью. Между светом и тьмой. Между едой и голодом Стайлза. Он читал, что первые два дня невыносимые, но не думал, что настолько. У него дрожали руки, кружилась голова и хотелось спать (все это больше обычного). Он продолжает врать всем близким, что кушает, отнекивается от шоколадного батончика, предложенного Скотти, убедительно заверяя, что он съел очень плотный завтрак и в него больше ничего не лезет. Он пьет много воды, говоря МакКоллу, что его отец заставил пить витамины, от которых дико пересыхает в горле. Ложь, сплошная ложь.       Стайлз хочет, чтобы ему помогли, но он сам отвергает любую помощь, уверяя всех своих друзей в том, что с ним все в порядке, даже успевает помочь им. Они охотно верят, что у него все отлично. Наивные. Ха.       29 ЯНВАРЯ       Дерек приходит в школу. Вся его шея в алых засосах. Стайлз читал фанфики всю ночь. Он понимает, что красные пятнышки на шее Хейла — самые настоящие розы.* Ядовитые и колючие для других. В особенности для Стилински.       Он до боли закусывает губу, стараясь не думать о том, как Хейл злился, когда он случайно поставил ему засос, как прижал его к стене в совсем не сексуальном жесте, как впивался в его кожу своими зубами, доставляя невыносимую боль. После этого вся грудь подростка была в синяках, из-за которых он шипел.       Раньше это казалось любовью.       Сейчас Стайлз смотрит в зеркало и видит подстилку. Куклу, с которой можно поиграться, когда свою забыл дома.       Его тошнит и он выходит из кабинета географии, направляясь в туалет на первом этаже, чтобы выблевать все то, чего в желудке уже нет. Пока он блюет, склонившись над унитазом, перед глазами мелькают кадры. Вот он и Дерек на кровати Хейла. Тот нежно покусывает шею Стайлза, опускаясь чуть ниже и прикусывая его соски через футболку. Тело подростка дрожит под умелыми руками Хейла и изо рта вылетает сладкий стон. Воспоминания резко обрываются и его рвет с новой силой.       Он так старательно пытался забыть это все, спрятать эти воспоминания подальше в своей голове, но каждый раз вспоминал. От этого ему становилось только хуже. С каждым чертовым днем. Он никому не говорил всей правды. Лишь поверхностно объясняя некоторые вещи.       Ему было страшно.       Он не хотел, чтобы близкие считали его дешевой шлюхой. Хуже дешевой шлюхи может быть только доверчивая и наивная шлюха. Да, Стайлз? Даже Малия так говорила. По-детски наивный Стайлз слишком быстро повзрослел. Пытается справиться с тем, что ему не под силу сам. Ничего не выйдет.       30 ЯНВАРЯ       Стайлз не пошел в школу. Он абсолютно точно заболел, а еще не хотел видеть Дерека, да и всех остальных, в принципе, тоже. Он вспоминал все, что происходило между ним и Хейлом, медленно разбирал свой собственный пазл, который сам же и запутал.       Он прекрасно понимал то, что мог отказаться, просто встать и уйти домой и больше не появляться у Дерека дома, но он этого не сделал. Нет. Он остался и позволил делать все это. Он сам поощрял это, пытался как-то соблазнить парня.       Тогда это казалось нормальным. Сейчас Стайлзу противно от этой грязи, в которой он по уши увяз.       Ему страшно и он не хочет больше заниматься подобным. Никогда. И сейчас он понимает: он опустошен. Нет слез и нет переживаний. Он словно безмолвная кукла. Понимает это он, когда режет нежную кожу рук. Он чувствует лишь внутреннюю боль, которая такая же сильная, как и та, что появляется после порезов. Ему мерзко. Он не знает, сможет ли рассказать кому-нибудь об этом.       Скотт знает, но только поверхностно. А подростку плохо. Его мучают душевные терзания. Зачем он позволил? Теперь он грязный.       Грязный, грязный, грязный Стайлз.       Но есть и другие, светлые стороны этого: он до сих пор девственник и планирует быть им как можно дольше. Он делает ровно четыре длинных пореза. Они не такие глубокие, как он хотел бы, но кровь все же есть. Он считает это очищением.       В Библии написано, что кровь является душой человека. Стайлз атеист, но он все равно режет себя, мысленно надеясь, что тот факт, что он прольет свою кровь поможет очистить его грязную, запятнанную душу.       31 ЯНВАРЯ       В этот день Стайлз со Скоттом спешат домой, чтобы пройти последний уровень в новой игре, которую Мелисса подарила МакКоллу на рождество. Они стоят около своих шкафчиков, когда к ним подходит одноклассница Дерека — Хейден. Она здоровается с ребятами и даже начинает непринужденный диалог со Стайлзом, но вскоре ее лицо меняется, дружелюбная улыбка сменяется на хитрую ухмылку и она произносит:       — Я знаю, на кого Дерек тебя променял.       — Я тоже, — легко говорит Стилински, не изменяясь в лице, но по сердцу будто проходятся гвоздем. — Так странно, что все считают, что это он меня променял, когда на деле же это я его бросил.       — Многие слухи ходят, Стайлз, — отвечает тем же тоном Хейден, наматывая на наманикюренный палец локон пышных волос (не таких пышных, как у Лидии, думает Стайлз, но вслух не произносит). Образованную тишину разбавляет злой и возмутительный голос Скотта.       — Дерек лишь озабоченный подросток, которого волнуют только свои проблемы и голые девушки, Стайлз правильно поступил, когда решил бросить такого отброса.       И Стайлз действительно благодарен МакКоллу за этот защитный выпад, он поворачивается к лучшему другу и посылает ему теплую улыбку. На это Скотт лишь смотрит в сторону Хейден и закатывает глаза.       — Но… — хочет возразить девушка, но подросток бесцеремонно перебивает ее, показывая этим, что разговор закончен.       — Тебе виднее, Хейден.

***

      Когда они сидят в комнате Стайлза и проходят долгожданный уровень, Стилински говорит «спасибо», но Скотт лишь качает головой и задвигает речь о том, что это его обязанность, как лучшего друга — ставить таких выскочек, как Хейден, на место.       Стайлз чувствует себя счастливым, впервые за такое долгое время, но хорошее настроение быстро улетучивается, когда его начинают терзать мысли о том, что еще мог рассказать своим одноклассникам Дерек.       Как много знает каждый обучающийся Бейкон Хай? Подозрения закрадываются в его голову, а руки начинают не слушаться. В итоге уровень они проходят еле как, а Стайлз, ссылаясь на то, что плохо себя чувствует, выгоняет Скотта из дома под неодобрительные возгласы друга. Затем он быстро поднимается в свою комнату, запирая дверь, достает листок и пишет посередине него: «СТАЙЛЗ СТИЛИНСКИ», отбрасывая от него пару стрелок, на которых должны будут находится имена.       Он понимает, насколько клишово это выглядит, но, в отличие от Ханны Бейкер, он не будет записывать тринадцать причин своей смерти, да и умирать он пока что не собирается. Ему лишь нужно написать имена тех людей, которые были ему дороже жизни. И которые ушли из его жизни так стремительно быстро.