Парадокс лжеца

      Туман застилал глаза, плотный, молочно-белый, но ему и не надо было смотреть: вокруг был все тот же лес, что и годы назад. Лабиринт деревьев, звериных троп во мхах и траве и скал, из которого нет выхода, в котором вместе с ним потерялась надежда на спасение.       Остались только гордость и упрямство. Он все еще был жив. Несмотря ни на что.       Тело, слабое, гниющее, медленно разваливающееся тело хотело спать, но он не позволял. Воздух обжигал, но нужно продолжать путь.       Рано. Нельзя. Не здесь.       Уже почти.       Где-то на границе меркнущего от голода и иссушающего бессилия восприятия он чувствовал чье-то дыхание. Совсем как в детстве, в заполненной другими детьми комнате ощущал жизнь соседей, только сейчас он жадно прислушивался к рваным вдохам и выдохам, как если бы только они могли придать ему сил.       В прочем, так оно и было. Микроскопические капельки живительной влаги, падающие в пересохший ненасытный рот. Этого было мало, мало, нестерпимо, невыносимо мало… Отказываться в его состоянии было бы нелепой, непозволительной глупостью.       Под тихий шепот чужого-своего дыхания, сплетенного с шумом листвы он скользнул вперед.       Сейчас, после долгого изнурительного путешествия, занявшего месяцы и месяцы, его ждал дом. Место, которое он привык так называть за время своего унизительного существования здесь. Огромный древний тис, в одиночестве склонившийся над глубокой черной водой, затопившей его поляну. Отчаяние грызло истекающие гнилой кровью внутренности. Совсем недавно казалось, что сюда он больше никогда…

***

      Гарри Поттер содрогнулся в ужасе и распахнул глаза. Сердце колотилось как бешеное. Голова кружилась. Он судорожно сглотнул вязкую, отдающую кровью слюну и потянулся к стакану с водой. Руки тряслись.       Стрелки часов показывали четыре утра. Великолепно. Через каких-то пять часов квиддич, и Вуд наверняка убьет своего нерадивого ловца, грезящего дурные сны накануне. Гарри вернулся под одеяло.       Вот уж нет.       Он видел вещи страшнее глупого сна, где он был полудохлой змеей, покрытой смердящей слизью разложения, ползущей, оставляя за собой вонючий след, по своим чертовски важным делам. Одни собаки-призраки, охраняющие их домик в Пустошах, чего стоят.       Или бесчисленные мертвецы, разбухшие в воде, отвратительно бледные и холодные, как медузы, неожиданно быстро идущие к тебе, глядящие в тебя белыми запавшими глазами.       Или дементоры, которых привели арестовавшие маму авроры.       Или Волдеморт.       Или… - Да блин, Поттер!.. – в него откуда-то со стороны то ли Дина, то ли Невилла (что вряд ли, но вполне возможно) полетела подушка, пресекая дальнейшие неуместные рано утром в спальне рассуждения. - В самом деле, Гарри, - промямлил сонный Рон, переворачиваясь на другой бок. – Хватит о всяких мерзостях бормотать.       Как все-таки славно быть частью дружного коллектива. Дух товарищества и все такое… Гарри подложил трофейную подушку под живот и с легкой улыбкой погрузился в сон.       Без всякий змей и деревьев.

* * *

      Завтрак по своему обыкновению перед матчем не лез. Нервное возбуждение, короткими мощными волнами прокатывающееся по телу, торопило жить, побуждало действовать, летать, а не сидеть рядом с заспанными, давящимися овсянкой и яичницей студентами.       Погода стояла отличная: легкая облачность, прозрачный воздух, яркое, но не слепящее солнце, твердая земля. Это волей-неволей знали все гриффиндорцы, заинтересованные в не меньшей степени хаффлпафцы и сидящие рядом равенкловцы. Взбудораженный Вуд успел за двадцать минут один раз отправить Фреда и Джорджа убедиться в этом и еще дважды сбегать самостоятельно. Когда же он поднялся с места, чтобы «взглянуть еще разок», на него прикрикнула Макгонагалл, прекращая это безобразие, чем вызвала остроумное, но тихое замечание вылетевшего в самой первой игре Флинта: «Профессор, он еще нам не сказал».       Капитан, сам не взявший в рот ни крошки, шлепнулся слева от Гарри, бесстыдно подвинув Рона с его места, и принялся за усиленное кормление своего «какого-то бледноватого» ловца. От третьей порции его спасла только Анджелина, со смешком заметившая, что так Поттера даже его «Нимбус» не поднимет.       Вратарь согласился и сбежал из Большого зала – переодеваться. За ним, посмеиваясь, потянулась и остальная команда. Нетерпение Вуда было заразительным.       Традиционная напутственная речь капитана, несмотря на взбесившийся бладжер в прошлой игре, менее воинственной не стала. Озвучивать свой предыдущий приказ «в лепешку расшибись, а снитч мне достань, Поттер» старшекурсник не стал (это сделали близнецы – одновременно, в оба уха) и даже попросил быть начеку и в случае чего-нибудь подозрительного заканчивать игру, но отзвук его отчетливо витал в раздевалке - отчасти из-за Уизли. Гарри показалось на какое-то мгновение, что, стоит только приглядеться, можно будет разглядеть эти буквы, медленно проступающие на лбу их капитана.       Трибуны приветственно взревели, едва увидев выходящих на поле героев сегодняшнего дня – команды Гриффиндора и Хаффлпафа. Поттер ухмыльнулся и затянул потуже лохматый пучок на затылке, досадуя, что забыл попросить старшекурсниц постричь его, и вновь благополучно отбрасывая эту мысль.       Тетушка будет в восторге, увидев, что племянник опять оброс как черт. - Ого, сколько народу, - удивилась стоящая рядом Джонсон.       Гарри вопросительно глянул на девушку, пользуясь тем, что капитаны пока приветствовали друг друга и выслушивали последние указания от мадам Хук о красивой и честной игре. - Считается, что матчи с барсуками скучные, - пояснила она. – Ну, если они не против змей играют, но Слизерин это Слизерин. - У них же сильная команда, - не понял Гарри. – И играют хорошо, я был пару раз на их тренировке. - Вот именно. Они вторые после нас, однако играют они в первую очередь для удовольствия и не то, чтобы серьезно. Напористо, но не агрессивно, понимаешь? Зрителям такое не очень. Но вообще ты прав, играть с ними здорово.       Свисток судьи, подающий знак занять позиции, прервал разговор, и ловцу пришлось взлетать, так и не разобравшись, почему игра с сильными и увлеченными соперниками, какими были хаффлпафцы, казалась зрителям скучнее, чем с теми же откровенно безбашенными и жесткими слизеринцами.       Воздух еще не успел прогреться на робком весеннем солнце, и ветер, бодряще закружился вокруг. Взгляд тут же принялся сканировать поле в поисках отблеска знакомой золотой искорки. Ловить снитч сейчас было, правда, нельзя: разрыв, как распорядился Вуд, должен составить как минимум двадцать очков. Сам Гарри планировал – с одобрения капитана, получить которое ему стоило сорванного на день голоса и обещания со стороны беспокоящихся за него охотниц придушить его, если что-то снова пойдет не так, - вступить в игру, когда разрыв будет больше тридцати. Подстраховаться не мешало.       Барсуки на самом деле были сильной и слаженной командой, однако гриффиндорцы не особо волновались. Терроризируемые с самого первого дня в школе своим фанатичным капитаном (с молчаливого согласия декана, время от времени закрывающей глаза на досыпающих на ее парах спортсменов), они были как никогда ранее уверены в своих силах. Оставалось надеяться, что несуразный домовик Добби, вообще-то довольно давно не появляющийся в школе, не запланировал на конец года очередную убийственную операцию по спасению своего героя от ужасной смерти, - и Кубок у них в кармане.       Напротив Гарри завис Седрик, подначивающе ухмыляющийся уголком рта. Гарри не остался в долгу и на мгновение высунул язык. Боевой настрой в нем вспыхнул с новой силой. Игра обещала быть как минимум веселой.

* * *

- …заключительный матч в этом сезоне! Играют Гриффиндор, - бодрую речь комментатора заглушил приветственный рев болельщиков, - и Хаффлпаф! – восторженные вопли, последовавшие за этим выкриком, были слышны ничуть не хуже прежних. – Напоминаю всем тем, кто, видимо, отсутствовал в Хогвартсе всю прошлую неделю: барсуки ведут в общем счете, опережая Гриффиндор на двадцать очков! И вот, на поле выходят признанные анонимным голосованием лучшими команды школы…       Том раздраженно прихлопнул карандаш к столешнице и направился к окну. Свежий воздух помогал сосредоточиться то и дело теряющему из-за ужасного недосыпа нужную концентрацию студенту, только вот «Ли Джордан, ваш бессменный комментатор, дамы и господа» исхитрялся перекрикивать даже его мысли.       На квиддич он, воспользовавшись возможностью, не пошел. В его бытность сперва полукровкой (или как считалось на первых курсах, маглокровкой), пытающимся «стать своим», и в дальнейшем идеальным старостой такая роскошь ему была недоступна. Сейчас же, пользуясь более свободными нормами, он рискнул и просто сказал, что не любит эту игру и предпочел бы вовсе на нее не идти, как Дэниель Райт – Дэнни, как он требовал его называть, - и его друг Гордон Ларо, волей случая чаще других с ним общающиеся, отпихнули вскинувшихся фанатов игры в сторону: «Раз не хочет, пусть не идет, что вы пристали, и вообще ему в понедельник декану сдаваться в частном порядке». Любители квиддича мыслью прониклись и тотчас же отстали, а Риддл со спокойной совестью и болящей от нехватки спокойного сна головой оккупировал «их с Мио» аудиторию. Проблема время от времени ощущаемого невидимого преследователя требовала очень пристального внимания, времени и… некоторых мер.       Зелья, кстати, тоже стоило повторить. К тому же, некоторых модификаций раньше даже не существовало в природе, а теория того норвежского сквиба, над которым в свое время все потешался Слизнорт, «о природе химической реакции в магических составах» неожиданно оказалась доказанной и теперь являлась одной из основополагающих. Причем, если судить по некоторым оговоркам в новых изданиях (с этим любезно помог декан, имевший, по его словам, сомнительную честь наблюдать его работу за котлом, и при этом десять минут назад поставивший его в пример «остальным бездарям»), доказанную целой группой ученых, в число которых входил и некий С. Т. Снейп собственной незабвенной, но скромной персоной.       Том мысленно прикинул возраст зельевара и только восхищенно покачал головой. А затем окончательно перестал обращать внимание на принижающую окружающих манеру речи гения.       По его мнению, тот имел полное право считать большинство людей вокруг тупицами. - …Загонщики – главная головная боль наших уважаемых профессоров, лучшие шутники и просто славные парни – близнецы Уизли! И наконец ловец – парнишка, которого вы все и так знаете, - Гарри Поттер!..       Риддл, уже протянувший руку к раме, чтобы захлопнуть ее, замер. Да, Гарри как-то упоминал, что он в команде. И более восторженные по этому поводу Рон и Невилл – тоже. Да что там, даже Мио спрашивала, пойдет ли он болеть за гриффиндорцев. Довольно странный вопрос на самом деле. Однако он и помыслить не мог, что второкурсника взяли в основной состав.       Парень оглушительно зевнул и под громогласные комментарии Джордана вернулся на свое место. Читать что-либо не было сил. Сухие глаза ужасно болели и закрывались будто сами по себе. Спать хотелось невероятно. Накануне он, забывшись, совершил ошибку, из-за которой он в свои одиннадцать едва не угодил в больницу.       Он заснул с палочкой в руке.       Дамблдор вчера вечером вызвал его на очередную «беседу». Как дела, Том, как самочувствие, хорошо ли справляешься, вспомнил ли он что-нибудь, появились ли какие-нибудь соображения, как он очутился здесь и сейчас. Соображения у Тома имелись, но делиться ими с директором определенно не стоило. Однако в конце, уже когда студент собирался уходить, Дамблдор «вспомнил» о Ней и протянул, наконец, артефакт владельцу.       Том, взволнованный даже больше, чем во время самой первой встречи со стариком, сильнее, чем когда впервые увидел сыплющиеся из кончика палочки ярко-алые искры, вернулся назад, к директорскому столу. Пожалуй, чуть более поспешно, чем следовало, но все это время он почти физически страдал и ждать, когда Она была так близко…       Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Перо феникса. Родная – и незнакомая одновременно. Тяжелая. Теплая. Темно-янтарная, с выученным до последней черточки буро-красным рисунком, покрытая толстым, и-де-аль-ным даже спустя столько лет слоем прозрачного лака. Конец палочки чуть оплавлен, а на рукояти появилась мелкая рунная вязь запредельной сложности.       По телу пробежала обжигающая дрожь, мягко скрутившаяся в тугие узлы в горле, внизу живота и, наконец, напротив сладко дрогнувшего сердца. Том незаметно прикусил губу, подавляя рвущийся судорожный вздох.       Дамблдор, который за все время воссоединения хозяина с его верной подругой ни разу не отвел от них напряженного взгляда, откинулся на спинку кресла со слабой понимающей улыбкой. Ему за столько лет неоднократно доводилось наблюдать подобные сцены. - Том?       Парень дернулся от мягкого оклика, приходя в себя, и оторвал затуманенный взгляд от палочки. На его бледных впалых щеках вспыхнул румянец смущения. - Спасибо, профессор, - искренне проговорил он, крепко стискивая в чуть подрагивающих пальцах артефакт, и вылетел из кабинета.       Восторг захватил его полностью, и заснул он с палочкой, прижатой к груди, совершенно позабыв об изнуряющих, пропитанных ядом тиса кошмарах.       Ночью же, вместо обычных «отравленных» магическим следом палочки мутных образов, созданных его подсознанием, безглазых бледных лиц, тянущихся к нему, рвущих длинными пальцами тварей, кипящей антрацитово-черной жижи, разъедающей плоть, бескрайней, безграничной пустоты, поглощающей и подавляющей; вместо всего этого он…       Всю ночь его терзали чужие (свои?) ярость, боль и отчаяние. Том знал, чьи они. Знал, что это он задыхается от горького воздуха и это он скользил по холодной, вянущей от его прикосновений траве. Мучительно. Невыносимо. - И счет становится десять-двадцать! Хаффлпаф лидирует…       Риддл выпрямился и мотнул незаметно для него опустившейся на скрещенные руки головой, стряхивая с себя остатки дремоты. Провел по волосам, откидывая назад отросшую чуть более необходимого челку и подтянул к себе справочник по новейшим лекарственным зельям. Он предполагал, что выданные ему в Больничном крыле зелья отличались от ранее опробованных не только варившим их зельеваром, но и рецептом. - Вы только посмотрите, что творят ловцы! Кажется, они забили на игру и теперь просто гоняют наперегонки. Парень, у Поттера «Нимбус», одумайся… И Джонсон прорывается к воротам, головокружительный пас Алисии и… сорок-двадцать, вперед, Гриффиндор!..

* * *

      Дверь неожиданно распахнулась, и с громким смехом в кабинет ввалились раскрасневшиеся, счастливые до неприличия гриффиндорцы. Их главарь был замотан в огромный алый флаг факультета, на щеках и лбах у парней красной краской были нарисованы полосы, а в руках они держали какие-то свертки и бутылки. - Поздравляю с победой, - меланхолично проговорил Риддл, разворачиваясь назад к почти дочитанной книге.       Поттер насмешливо фыркнул и, небрежно взмахнув волочащимся по полу краем трофейного полотнища, плюхнулся рядом, бесцеремонно вываливая на стол свертки с, как оказалось, едой. Его товарищи с абсолютно бессовестными лицами занялись тем же, а Гермиона, надувшись, с укоризной проговорила: - Тебя не было на матче.       В ее голосе отчетливо слышалось: «И мне пришлось сидеть там в одиночестве с этими дикарями». Том бросил в ее сторону насмешливый взгляд и кивнул на открытое окно: - Я слышал комментарии. Вынужден признать, ваш Джордан шумный, но забавный. - Я передам, - пообещал Рон и пододвинул к нему здоровенный кусок одуряюще пахнущего пирога и бутылку с тыквенным соком.       Слизеринец, изрядно проголодавшийся за время подготовки к грядущей проверочной, сгреб угощение, отметив про себя, что его предыдущая компания даже не помыслила бы, что он тоже живой человек, который время от времени устает и хочет иногда просто поесть. По крайней мере, он за пять лет ни разу не замечал, чтобы его товарищи, беспокоясь за его самочувствие, делали что-то подобное. И уж тем более никто из них не пришел бы к нему после выигранного матча, уйдя посреди вечеринки в честь этого. - Херово выглядишь, - учтиво отметил Гарри, а Невилл и Гермиона окинули его сочувственными взглядами. – Мог бы попытаться выспаться, раз уж не соизволил появиться на матче, а не зубрить то, что и так знаешь. - Угу. Гермиона ведь с тебя пример берет. Ай!.. - поддержал друга Рон, за что тут же получил подзатыльник от подруги. – С каждым днем выглядишь все хуже и хуже. Чем ты вообще по ночам занимаешься?       Том ядовито ухмыльнулся, проглатывая сами по себе напрашивающиеся ответы. - У меня тут на днях… небольшая, но весьма назойливая проблема обнаружилась. Буквально преследует и не отстает. Мио, не делай такое страшное лицо, Гарри, ты мне тоже ничем не поможешь. Я знаю, что делаю. Но на это требуется время, и сном приходиться пренебречь. Ну, а вчера… вчера я случайно заснул с палочкой в руке, так что даже те пару часов, что удалось выкроить, были… чудовищны.       Невилл и Рон открыли было рты, но влез Поттер, пихнув заинтересованно привставшую Гермиону под бок: - Дамблдор… - Профессор, Гарри. - Профессор Дамблдор нашел твою палочку? Или новая? - И как связаны палочка и то, что ты не выспался? - Да, директор нашел мою палочку. - А где… - Он не сказал, - отмахнулся слизеринец, задающий себе тот же вопрос. Не считал же старик на самом деле, что он поверит, что после школы жил в старом особняке отца? – И я не выспался из-за кошмаров, Мио, а плохие сны напрямую связаны с моей палочкой, вернее, с материалом, из которого она изготовлена. Понимаешь, в магическом мире есть разные… суеверия по поводу пород деревьев, пригодных для изготовления палочек. Как, м-м… Самое известное: «Палочка из бузины доведет до беды». Большинство, как и это, чушь. Тем не менее, некоторые поверья вполне соответствуют истине. Боярышник, например, повышает скорость заживления ран хозяина. - А твоя? - Мио. Нельзя задавать такие вопросы, я же тебе говорил.       Второкурсники уставились на Тома, нагнетая атмосферу. Гарри издевательски усмехнулся, тогда как Рон и Невилл только хмыкнули. - Она и так узнает. - Ага. Ставлю свою Коросту, ты дал всю необходимую информацию. - Сжалься над ней, ее Пинс скоро бояться начнет. - Нет, серьезно, Том. - Гермиона не успокоится просто так.       Том закатил глаза. Он все еще не оставлял попыток привить талантливой девочке необходимые любому нормальному и уважающему себя магу знания, принципы и нормы поведения, и ему определенно не стоило идти на поводу у гриффиндорцев, но… Гермиона в конце концов в самом деле отыщет, из чего сделана его палочка. А ему также хотелось бы все-таки приучить ее к более тщательному выбору тем для изучения. Привычка гриффиндорки проглатывать несортированную мешанину информации его раздражала. - Она из тиса. В древности считалось, что заснувшие в тени тиса навсегда теряют сон, покой и рассудок. Это, конечно, не совсем так, но древесина тиса, подходящая для изготовления волшебных палочек, «отравляет» сны, наводит кошмары, а если палочка мощная, то затягивает сознание в них, как в болото, - Том внезапно оборвал свой монолог, заметив, что один из его слушателей ушел в себя и, кажется, потерял связь с реальностью.       Поттер застыл с каменным лицом. Зеленые глаза, распахнутые в ужасе, испуганные, смотрели на него, всматриваясь, но словно не видели. Или видели кого-то другого. Чудовище. Монстра.       Странно.       Гермиона робко дотронулась до его руки, и мальчик, неловко дернувшись, отмер с сорвавшимся с губ нервным смешком. - Простите, задумался. - Гарри? Все в порядке? - Да, Мио, я просто тоже сегодня не выспался, а еще матч... – отвел взгляд в сторону мальчик и как-то по новому, с какой-то затаенной злобой , посмотрел в сторону Тома. – Я, наверное, пойду, отдохну немного. Вы, ребята, тоже… Т-Тому скоро Снейпу зелья сдавать. Подготовка и все такое, да?       Второкурсники вопросительно глянули на Риддла. Тот только развел руками и покачал головой. - Вообще-то, да, но я занимаюсь почти весь день, так что… против небольшого перерыва не возражаю. Можете остаться, если хотите.       Гарри шумно сглотнул и с болезненно резанувшей по интуиции слизеринца тревогой взглянул на друзей. - Ну… ладно тогда. Я все же пойду, - тихо проговорил гриффиндорец и неровным шагом выскочил за дверь. - Ох… Не принимай на свой счет, Том. С ним такое бывает. Наверное, придумал еще что-то, потом расскажет, - Гермиона на минутку выглянула в коридор и вернулась за стол, пожимая плечами. - Не, ему действительно опять кошмары снились. Полночи дергался, шипел что-то… - невнятно пробурчал насупившийся Рон. - Мы его даже разбудить не смогли. - В самом деле? – вежливо усомнился Риддл.       Паническое бегство Гарри, у которого, как ему раньше казалось, отсутствовали важные для выживания инстинкты, с его точки зрения, не объяснялось просто плохим сном и усталостью. Поттера что-то взволновало, нет, напугало в его речи, причем настолько, что он убежал и попытался «незаметно» утянуть за собой друзей. - Ага, - кивнул Невилл, передернувшись. – Кажется, он что-то про мертвецов бормотал. - Не-а. Он за завтраком рассказывал Браун и Патил, что видел полумертвую склизкую змею в каком-то жутком лесу. Ну, они к нему пристали, любят его ужастики. А про остальную мерзость он так вспомнил. - Какой кошмар, - встревожилась умничка Грейнджер.       Риддл был склонен согласиться с ней. Кошмар.       Совпадение – или он с Гарри и вправду разделили один сон – который на самом деле и не сон вовсе – на двоих? И как он сам, если то-о-чем-он-старается-не-думать на самом деле правда, может спать? - Отведите его в Больничное крыло, - посоветовал старшекурсник. – Курс «Сна-без-сновидений» ему совершенно точно не помешает. - О, так он и пьет… Пил до Рождества. Сейчас вроде перерыв, чтобы не привык. - Ну, тогда все в порядке, - ободряюще улыбнулся Том, потянувшись за очередным куском пирога. – Так как ваша игра прошла?       Он знал, что, конечно же, нет, все далеко не в порядке. При такой концентрации зелья в организме снов не должно было быть вообще. Значит…       Поттер в самом деле видел его сон? Почему – как – такое может быть? - Ну-у, - набрал в грудь побольше воздуха Уизли, специально для рассказа даже отложивший в сторону недоеденный бутерброд.       Том, задавший этот вопрос только затем, чтобы сменить тему, послал обреченный взгляд захихикавшей Гермионе. Лично он с удовольствием обошелся без подробностей, но недооценил любовь к квиддичу и напористость рыжего гриффиндорца.

* * *

      Последний учебный день перед Пасхальными каникулами, традиционно отведенный под завершающий квиддичный матч был любим всеми в школе, но особенно - учителями. И особенно Северусом Снейпом.       Для этого у него были все резоны.       Тишина. Спокойствие. Никаких проверок, никаких глупых ошибок и неуместных жалоб. Уставшие студенты, в большинстве своем разошедшиеся по гостиным… Только и дел, что превентивно выписать по первое число всем возможным бунтарям, проследить, чтобы все отъезжающие собрали вещи, напомнить про домашнее задание и приближающиеся экзамены и раздать табели с оценками. А потом отловить слишком разошедшихся подопечных, всыпать им еще раз хорошего настроения и отправить спать. Тем более, Кубок они потеряли еще в начале года, и отмечать стало на один повод меньше. Можно, наконец-то, просто сесть у камина и расслабиться. Поводов для беспокойства практически нет...       Ох.       Ну, «практически нет» не означает «совершенно нет».       По коридору бежал, словно за ним гналась свора адских гончих, взъерошенный и нелепый, как искупавшийся в луже воробей, Гарри Поттер. Что удивительно, стоило ему заметить своего ненавистного преподавателя, он не попытался по своему обыкновению скрыться или изобразить оскорбленную неоправданными подозрениями невинность, а припустил что есть сил к нему. - Про… профессор Снейп!       Зельевар подавил в себе хулиганское желание развернуться и уйти в противоположную сторону и остановился, ожидая. Неожиданное и весьма необычное желание Поттера общаться вызывало неподдельный интерес. С окончания квиддича прошло всего ничего, во что он успел на этот раз засунуть свой любопытный нос? - Поттер, - Северус, слегка приподняв брови, бегло оглядел студента на предмет явных повреждений. Таковых не обнаружилось, но мальчишка казался до смерти перепуганным.       В изумрудных глазах стояли слезы, и он усиленно, но неудачно пытался держать себя в руках. - Профессор… мне надо поговорить с профессором Дамблдором, сэр. Пароль…       Снейп поджал губы. В самом деле, обратиться к Минерве конкретно для этого гриффиндорца не вариант. - Пожалуйста, сэр. Это… важно.       Декан Слизерина еще раз смерил дрожащего мальчика пристальным взглядом, принимая решение, о котором, возможно, пожалеет. - Следуй за мной, Поттер.       И он, не слушая сбивчивого благодарного лепета, быстро направился к кабинету директора. Неловкие шаги сообразившего замолчать без понуканий со стороны мальчишки раздавались позади.       Альбус, нахмурившись, расхаживал по кабинету с толстым томом в руках, явно не ожидая сегодня посетителей. - Директор, вас хотел видеть Поттер, - язвительно проговорил Снейп, подталкивая заметно расслабившегося, стоило ему только оказаться в кабинете директора, пацана вперед.       Дамблдор пристально посмотрел на студента и прошел за свой стол, широким жестом приглашая гостей на беседу в более комфортных условиях. Студент поспешно юркнул в кресло, а Снейп предпочел остаться на ногах. Книга в потрепанной старой обложке осталась висеть в воздухе. - Я так понимаю, ты пришел поговорить о… Томе, Гарри.       Гриффиндорец вздрогнул и судорожно кивнул.       Северус, застывший у стены, скрестил руки на груди. Не самая ожидаемая тема для незапланированной беседы простого студента с главой школы. Даже несмотря на необычность местного «путешественника во времени» и невообразимое нахальство малолетнего героя. - Профессор, вы сказали, что он стал могущественным темным магом. - Да. - Его палочка… тис… Мистер Олливандер, когда я был у него, рассказывал… Он… он ведь не…       Поттер с надеждой взглянул на печально склонившего голову профессора.       Дамблдор сцепил руки в замок и покачал головой. - Боюсь, что, и да, и нет, Гарри. Видишь ли, настоящий Том Риддл не стал бы тратить время на маглорожденную второкурсницу из Гриффиндора. Не стал бы уничтожать василиска. Не позволил бы зайти в Тайную комнату посторонним, тем более профессорам.       Зельевар нахмурился, окончательно потеряв нить разговора.       «Настоящий» Том Риддл? Олливандер и тисовая палочка? - Настоящий, профессор? Что вы имеете в виду? - О, это одна из наиболее вероятных версий его появления здесь, - невесело усмехнулся Дамблдор. – Одно время были популярны попытки создания искусственных личностей на основе воспоминаний. В основном бесплодные, но… Возможно, кому-то из наших выпускников и удалось создать нечто подобное. Не совсем, конечно, хорошую и долгоживущую копию, но удалось. - Долгоживущую? – Поттер на время забыл о страхе и смешался.       Северусу пришлось признать, что такие внезапные высказывания старого профессора и для него были несколько… слишком оригинальными. Уловить ход его мыслей мужчина был не в состоянии. - Судя по некоторым признакам, он не просуществует дольше трех-четырех лет. При условии, конечно, что будет подпитываться от мощного источника магии. Как Хогвартс. - Но… - Я не призываю тебя верить ему, Гарри. Однако, если я прав, он не представляет ни для тебя, ни для твоих товарищей угрозы. Даже с палочкой в руках. - А если нет? Сэр. - Если нет, то… - Северус заинтересованно подался вперед, рассматривая директора, то ли пытающегося представить ситуацию, когда он ошибся, то ли размышляющего, как бы половчее соврать ребенку, что при таком исходе у них у всех будут грандиозные неприятности. Будущий темный маг в школе, полной детей… – Я предпринял определенные меры на этот случай. Но смею тебя заверить: Том, настоящий ли он, перенесшийся ли по потоку времени вперед, или даже, как считаю лично я, чье-то воплощенное воспоминание о нем, такой же шестикурсник, каких много в Хогвартсе. Пусть и с ужасающим будущим. То, как вы общались до этого момента… неплохая стратегия в данном случае, хотя и об осторожности не стоит забывать. Надеюсь, что наша договоренность все еще в силе, и если ты заметишь хоть что-нибудь… тревожное со стороны мистера Риддла, ты сразу придешь ко мне. - Да, сэр. - И ни в коем случае не будешь пытаться разобраться самостоятельно.       Гриффиндорец убито кивнул выжидающе смотрящему на него Дамблдору. - Конечно, сэр, - промямлил он звенящим от разочарования и обиды голосом.

* * *

      Риддл беззвучно опустил кружку на столик и принялся осматривать результат своей работы.       Небольшой уголок в гостиной Слизерина, зачаровываемый поколениями любителей посекретничать, был скрыт от случайных (и неслучайных) взглядов и слуха слизеринцев. Теперь настало время и его, Тома, внести некоторые коррективы в защитный контур этого «кабинета для переговоров». У него было несколько идей, но, увидев вчера произведение искусства на рукояти своей новой старой палочки, он остановился на рунах. Просто и изящно. Пришлось, правда, будто случайно сдвинуть пару кресел, чтобы образовалась более-менее округлая форма, но круг замкнуть в итоге удалось.       Ловушка для шпиона, вновь возникшего в углу комнаты около десяти минут назад, когда последние студенты, загулявшие в честь завтрашнего отъезда, разошлись по спальням, была готова. Теперь требовалось только терпение.       Слизеринец удовлетворенно кивнул и улегся на диван. Прикрыл глаза, изображая готовность вот-вот соскользнуть в сон.       Да, терпение и время.