Парадокс лжеца

С каждым днем, приближающим его к Хэллоуину, Гарри все больше и больше мрачнел. Друзья, успевшие за два года знакомства с ним выявить закономерность, не отходили от него ни на шаг. Они, наверное, хотели как лучше. Возможно, даже считали, что понимают его и оказывают необходимую ему поддержку. На деле же это было не так. Не совсем так. Гарри был благодарен друзьям. За внимание, за терпение. Однако конкретно в данном случае предпочел бы, чтобы они держались от него подальше. От осознания, что он ведет себя, как свинья («Как Риддл», - мысленно кривился Поттер), на душе становилось еще гаже. Совсем тоскливо. Однако… опыт убеждал его в необходимости временной самоизоляции от близких. Потому что на первом курсе Гермиону чуть было не разорвал тролль. А на втором они вчетвером угодили прямо со смертнин Ника на чуть ли не похороны миссис Норрис – и только благодаря благоразумию директора не вылетели из школы. И это только в Хогвартсе. Гарри Поттер был, в целом, довольно удачливым человеком. Ненормально удачливым, если честно. Но, к сожалению, ценой действительно плохих двух недель в конце октября. Начало положила облеванная Коростой домашняя работа по зельям. Концом оказалась школьная ночевка на теплом полу Большого зала – и осознание, что, возможно, не все в этом мире он способен понять.

***

Свиток вонял. И выглядел крайне нелицеприятно – даже после изрядной порции Очищающих чар. Но пара по зельям стояла первой, а потому никто из гриффиндорцев (в том числе чистюля Перси) не сделал ему замечание, когда Поттер, раздвинув тарелки, выложил на обеденный стол испорченное эссе. Переписывать запоротую домашнюю работу за завтраком (тайком, спрятавшись за спинами сокурсников, чтобы не заметили учителя) было именно тем, что негласные законы школы обязывали каждого достойного сына и каждую благородную дочь дома Гриффиндор в обязательном порядке исполнить хотя бы раз за обучение. И никаких исключений. Гермиона, кстати, тоже успела поучаствовать в этом ритуале. Друзья так и не поняли: сделала она это из чувства долга или настолько не любила прорицания. Засчитали ей это с большой натяжкой: некоторые темы по этому предмету было реально выполнить исключительно за обеденным столом. Опустевшую чашку из-под чая, например, Гарри в последнее время не всегда даже успевал поставить на стол. Одноклассники то и дело норовили утянуть ее себе, чтобы с задумчивым видом повертеть в ладонях, пробормотать что-то под нос, записать выводы в тетрадку и начать высматривать следующую жертву. Сегодняшнее утро не стало исключением – вот только на этот раз отличился Рон. Тот, от кого он совсем не ждал подобного, подумать только!.. - Дай посмотреть, - попросил Рон. Кружка уже была у него в руках, и Гарри осталось только недоуменно покоситься в его сторону. - Я думал, тебе не нравятся прорицания. Уизли рассеянно пожал плечами и, вспыхнув, склонился над чашкой. - Трелони в качестве домашки задала вести дневник практических занятий, - процедила Гермиона, не глядя на Рона, и Гарри стало немного понятней слегка неадекватное поведение сокурсников. Гермиона все еще дулась на Рона – и немного на Гарри – из-за кота. Но пыталась вести себя как прежде. Просто потому, что понимала: Живоглот в самом деле вел себя странно. И втихую (на самом деле, пыталась втихую. Даже она не могла бороться со всевидящими глазами и ушами в этой школе, полной чертовых колдунов) искала причины его поведения – в библиотеке и у преподавателей. Гарри с улыбкой переглянулся с Невиллом, тоже заметившим во фразе Мио кое-что странное. - Что ты сказала? – прищурившись, спросил он. - Неделю вести дневник практики по гаданию на чаинках или кофейной гуще. Что-то вроде зачетного задания, - Грейнджер послушно повторила сказанное и, метнув в Рона злорадный взгляд, ехидно добавила: - Вообще-то, все уже перестали заморачиваться и пишут, что увидели в своих чашках. Это не запрещено. - Нет, я не про это. Гермиона непонимающе нахмурилась. - …Трелони? Ты сказала… Трелони? Грейнджер фыркнула и закатила глаза. - Профессор Трелони! – хором гаркнули Лонгботтом и Поттер и покатились со смеху, глянув на скривившуюся девушку. Этого момента они ждали с начала их знакомства – и наконец дождались. Рон к их веселью присоединяться не спешил. Как Гарри считал, из-за их ссоры с Грейнджер – и это было не дело. - Ну, что там? – пихнул его Гарри, пытаясь втянуть в разговор. - Расплывчатый крест и солнце. - …И? - Это обозначает страдания и боль… - Потрясающе. А можно мне немного радости и удовольствий? Невилл и Гермиона подавились смешками. - …ведущие к счастью. - Спасибо. Ты настоящий друг. - Ты уверен, что все правильно делаешь? – с сомнением протянул Невилл, тоже всматриваясь в мутный чайный рисунок на дне чашки. Уизли наконец поднял голову и пожал плечами. - Нет.

***

За две недели Гарри успел наткнуться, казалось, на все острые углы в Хогвартсе и на его территории: дважды упасть с метлы, одолженной у Вуда, поскользнуться и упасть в ледяные воды Черного озера, поссориться с ядовитой тентакулой, а потом чуть ли не стать жертвой передозировки неправильно сваренного противоядия в Больничном крыле, надышаться испарениями, исходящими от котла Невилла, попасть в хоровод злых призраков, заблудиться в школьных подземельях и попасть на бегу в коварную исчезающую ступеньку. От угрозы свернутой шеи его спасло только чудо. Вернее, Том, успевший схватить его за капюшон и вытянуть со ступенек. - Сделай уже что-нибудь со своей аурой хронического неудачника, - рассерженно прошипел ему Риддл. Риддл! Не кто-нибудь еще – Риддл! Мистер «ходячая катастрофа»!.. Ладно, так его называл исключительно Гарри. Удача Тома была, в общем-то, нормальной. Обычной. Как и у других людей. На самом деле нет. При его способностях… уровень его везения был неприлично низок. А еще у слизеринца мелко дрожали пальцы, а девчачьи косметические средства уже не могли скрыть темные круги под глазами, и Гарри в этот раз решил не огрызаться и, коротко поблагодарив, ушел. Попытался уйти. - Я к Люпину, - бросил ему в спину Риддл, и Поттер замер. – Если хочешь, можешь пойти со мной. Полагаю, сегодня мы избавимся от проклятия на должности профессора ЗОТИ. Гарри хотел. Но еще он хотел, чтобы Люпин остался в живых. - Я… потом к профессору зайду, - пробормотал он. – Когда снимешь свое проклятие. Гарри не был суеверным, нет. Но даже мама не разрешала ему приближаться к ее пациентам во время «хэллоуинской череды неудач».

***

Новость, что «все получилось», передала ему Джинни. Гарри задержался в гостиной ровно на столько, сколько было необходимо, чтобы поблагодарить девушку и в очередной раз попросить ее быть осторожнее с Риддлом, сразу же кинулся к Люпину. Ему хотелось убедиться в успехе самому, прежде чем радовать друзей. Все получилось. На самом деле получилось. Ну, наверное. По крайней мере, что бы ни делал Риддл, Люпин остался жив. И выглядел более-менее неплохо. Более того, профессор, хоть и изрядно удивился внезапному визиту студента, все же предложил выпить с ним чай. Гарри согласился, и Люпин, до этого момента старавшийся держаться с ним отстраненно, расплылся в облегченной улыбке. Наверное, ему было тяжело общаться с Гарри. Примерно так же, как сперва было тяжело разговаривать Хагриду, Дамблдору, Флитвику, Фортескью, Клариссе из аптеки… Снейпа, к тому же, видимо вообще никогда не отпустит. Многие, кто знал лично и особенно дружил с его родителями, сталкивались с очевидной проблемой разделения образа погибших Поттеров и их ребенка. Это обычно не длилось долго, но изрядно раздражало. Люпин же, судя по подаренному Хагридом альбому, был одним из близких друзей родителей (больше, наверное, мамы: она на совместных фото чуть ли не за щеки его таскала и всегда хохотала). Чай, налитый ему Люпином, почему-то отдавал бананами. Хоть и не должен был. И Поттер с удовольствием спросил бы учителя об этом, вот только на его столе стоял огромный аквариум, в которой гонялись друг за другом две спрутообразные твари с маленькими рожками на голове. Заметив, что Гарри смотрит на них, монстрики скривили рожицы и замолотили ручками с длинными тонкими пальцами по толстому стеклу аквариума. - Это водяные черти. Их еще называют гриндилоу, - Люпин усмехнулся и щелкнул ногтем по аквариуму, отгоняя чертиков. Гриндилоу отпрянули и зарылись в водоросли на дне. Профессор им явно не нравился. - Не видел таких. - Довольно опасная водяная нечисть. Любят топить маленьких детей и зверьков, а стая водяных чертей может серьезно навредить – а то и погубить – взрослого опытного волшебника. Магия на них практически не действует. Любят небольшие озерца и – вместе с тем – глубокие холодные воды. Довольно умны, но вместе с тем крайне агрессивны. Их можно успокоить… вернее, отогнать, сломав их пальцы. А вот если чертей больше трех, то лучше все же воспользоваться кипятком. Этих я выловил в нашем озере, - коротко описал существ профессор и прежде чем Гарри успел усомниться в необходимости оставлять опасных существ рядом со школой, добавил: - Это одна из причин, по которой купание в озере запрещено. Их слюна целебная, применяется для изготовления расслабляющих мышцы составах. И снотворных. Поттер сдавленно угукнул в кружку, старательно пытаясь не представлять процесс взятия слюны у этих мерзких слизких существ. Он не отличался слабым желудком, но предпочел бы, чтобы маги взяли пример с магглов и не обсуждали всякое во время приемов пищи. Нет, ну серьезно!.. - Я заметил, ты много времени проводишь с Томасом, - осторожно подбирая слова, проговорил Люпин. Гарри тут же захотел, чтобы они продолжили обсуждение гриндилоу, и начал лихорадочно соображать, насколько нормальным будет сейчас спросить: «Профессор, а больше ни для чего гриндилоу не нужны?» – Я бы не хотел выглядеть в твоих глазах предвзятым или излишне подверженным стереотипам, но… мне кажется, тебе не следует… так тесно с ним общаться. Я не говорю тебе перестать дружить с ним и вовсе не считаю себя достойным решать, с кем тебе стоит или не стоит общаться, однако… - Профессор, - не выдержав этого топтания на одном месте, перебил Гарри, - мы с Риддлом не друзья. Люпин удивленно вскинул брови – и Гарри захотелось побиться головой о стол. Все вокруг считали их друзьями. Даже Дамблдор и Снейп, из-за чего первый так и норовил подбадривающе улыбнуться, а второй, кажется, начал презирать гриффиндорца еще сильнее. Как будто это было возможно. Профессор нервничал. Он обычно не ходил вокруг да около – говорил, хоть и мягко, но прямо. Сейчас же создавалось впечатление, будто Люпин одновременно хотел и не мог произнести что-то. Не физически. Скорее, просто не находил в себе сил признать что-то вслух. Громко и отчетливо подтвердить, что знает о существовании… этого чего-то. Кого-то. Поттер решил помочь ему в этом. - Сэр, у Риддла получилось разобраться с проклятием на вашей должности? Я знаю, он занимался этим, - Поттер выдержал многозначительную паузу, давая профессору подсказку: «Я тоже знаю, кто он». – Просто то, что произошло с Локхартом… - Так значит ты… - обычно спокойный профессор вскочил на ноги, то ли удивленный, то ли взбешенный. – Гарри, он опасен. - Он не может причинить мне вред, сэр, - заспорил Поттер, игнорируя невысказанное возмущение Люпина. «Как ты можешь с ним быть рядом после всего того, что он сделал?» Малфой после недавнего разговора Риддла с ним (Гарри не хотел знать, как он происходил) так и норовил сделать унизительный намек на непорядочность и аморальность его поступков – и Поттер, порядком задолбанный (потому что, в конце концов, эта была чертова правда) Драко, Снейпом и собственной совестью, решил, что это никого не касается. Как-то тетя Петунья решила поговорить с ним о наркотиках – и весь смысл того давнего разговора Поттеру стал понятен только теперь, после знакомства с таящейся в глубине риддловских глазах магией. Это было неправильно – и это было уродливо. Гарри мог отказаться от этого общения – несомненно, губительного - в любой момент – и Том бы понял. Принял бы со змеиной улыбкой на губах. Но Риддл в самом деле не мог причинить ему вред. А он так мало знал о Воландеморте. - Гарри, ты глубоко заблуждаешься, - мягко поправил его Люпин и взволнованно взмахнул руками, словно пытался жестами передать свои мысли прямо ученику в голову. – Воландеморт всегда был опасен именно своей способностью очаровывать умы людей. Гарри скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула. Не отметить, что Люпин спокойно, без тени страха и дрожи в голосе, был произнести «запретное» имя, было невозможно – и это само по себе внушало уважение. Вот только... - Том не Воландеморт, сэр. - Гарри… - И он касался меня. - …Ч-что?.. Люпин нахмурился, со странным подозрением на лице взглянув на Поттера. Словно услышал в его словах что-то неправильное, чего он не должен был произносить. Заметив стиснутые до побелевших костяшек пальцы профессора на палочке, Гарри вспыхнул, поняв, насколько двусмысленно прозвучали его слова. И вместе с тем слегка обрадовался, что хоть кто-то еще, кроме него и Снейпа, в полной мере осознавал, каким придурком был Том Риддл. - Я имею в виду, - горячо сказал Гарри, исправляясь, - что защита мамы пропускает его. Тех же, кто представляет для меня смертельную угрозу… ну, вы, наверное, уже слышали, что произошло с Квиреллом, профессор. Профессор слышал. Гарри не мог обвинять его в том, что он непроизвольно спрятал руки в карманы, словно боялся случайно дотронуться до мальчика. Некоторые – особо одаренные – студенты Хогвартса до сих пор не желали забывать рассыпавшегося от его прикосновений Квирелла. Не желали забывать – и не давали забывать другим. Он даже пару раз видел, как Малфой стращал первокурсников, будто Гарри Поттера проклял Темный лорд. - Том не Воландеморт, - тихо проговорил Гарри, уставившись в окно. К нему со спины подошел Люпин и, извиняясь, слегка похлопал по плечу. – Том – тот, кем был Воландеморт. Знаете, профессор… Раньше я его боялся. Все эти слухи, рассказы пострадавших… и… - Понимаю. - Он ведь убил всю мою семью. Пытался убить меня… - Я понимаю. Бояться нормально. В этом нет ничего постыдного, Гарри. Любой бы боялся, окажись он на твоем месте. Гарри кивнул. «Любой бы»... Практически все, на самом деле, боялись полумертвого колдуна и без этого. Без встречи с ним. - Я видел его. Воландеморта. Он ведь был здесь, в Хогвартсе… Целый год. Я говорил с ним… А теперь, когда появился Том…- Гарри усмехнулся и повернулся к внимательно слушающему его профессору. На лице Люпина все еще отражались сомнения. Поттер пожал плечами и вернулся к недопитой чашке чая, смирившись с невозможностью передачи своего ощущения личности Тома. Как он мог бояться человека, которого видел спящим на груде старых книжек и плесневелых пергаментов? Или кривящимся над особо идиотским домашним заданием? Оттирающим вонючую слизь со стенок котлов? Пытающимся не упасть на скользкие ступени? Тогда у Риддла, кстати, это не вышло. Том с тихим змеиным «С-су-ука-а» все-таки навернулся на тонком прозрачном льду (спасибо близнецам Уизли), после чего пытался подняться на ноги добрый десяток минут. А после хохотал вместе с ними над собственной неуклюжестью еще минут пять. - То есть теперь ты его не боишься? – после долгого молчания, за время которого Гарри уже собрался возвращаться в гостиную, внезапно спросил Люпин. - Теперь нет, - согласился Поттер и, осененный, подскочил на ноги. Стол от его резкого скачка с мерзким скрипом проехался по полу. – Профессор! Вы… Дементоры!.. - Да, Гарри? – вздрогнул от резкого и, казалось, беспричинного выкрика мужчина. - Спрашивай, если тебя что-то интересует. Не стесняйся. - Вы тогда, в поезде, прогнали одного. Но… как? Ему было вовсе не обязательно надеяться исключительно на сомнительную магию Риддла. Тем более, не существовало никаких гарантий, что он успеет – или сможет – ею воспользоваться в следующий раз, когда дементоры решат посмотреть квиддич. Профессор, как казалось, восторга своего ученика не разделял. - Есть особые чары против этих существ. Сложные чары. Обычно их проходят на старших курсах – и при этом далеко не все студенты оказываются способны выполнить их. - А… Сэр, вы не могли бы попробовать научить меня?.. – Поттер прикусил нижнюю губу. Сложные чары… если для того чтобы научиться защищаться от этих тварей ему придется всего лишь очень много поработать, то он справится. Не мог не справится. Предсмертные крики его родителей были самым худшим его кошмаром. Хоть и только благодаря дементорам он смог услышать их. Наверное, на его лице было написано все – и Люпин, тяжело вздохнув, ответил согласием. Неуверенным, но все же обещанием попробовать. Однако… - В следующем месяце? – переспросил Гарри, пытаясь подавить свое разочарование. - Мне пока нездоровиться. Я покину школу на некоторое время, так что... Сперва я тебе расскажу о чарах, потом поупражняешься колдовать. Боюсь, начнем заниматься по-настоящему только после каникул. За это время я придумаю, чем нам заменить дементора. - Профессор, а… - Нет, Гарри. К настоящему дементору я тебя и близко не подпущу. - А кто… - Кто будет меня заменять? Боюсь тебя расстраивать, но только у профессора Снейпа имеется достаточно квалификации и свободных часов, чтобы… Гарри, не дослушав, разочарованно застонал в пустую кружку. Снейп был ужасен даже на зельях. На ЗОТИ он был невыносим.

***

Ужасный день подходил к концу. Гарри даже успел почувствовать мимолетную радость и облегчение. Неужели в этом году не будет ничего опасного?.. Как будто это было возможно. Во время праздничного ужаса он всего лишь чуть не захлебнулся насмерть тыквенным соком, найдя ужасно смешной шутку безголовых призраков про обмен головами, которую они повторяли последние десять Хэллоуинов. Неприятности - настоящие неприятности - начались после ужина. Портрет Полной Дамы был искорежен практически до неузнаваемости, а комната парней третьего курса оказалась разгромленной. Портреты и призраки все как один говорили, что это сделал Сириус Блэк. Правда, никто из них также не видел, чтобы преступник не то чтобы покидал замок, но и заходил в него. Тем не менее, их всех – от первокурсников до старших студентов – заперли в Большом зале за защитными чарами, настолько сильными, что при приближении к ним волосы электризовались, а особо чувствительные начинали жаловаться на тошноту и ужасную головную боль. Никто из учеников не знал, что происходит. Никто из учеников не знал, чем закончится. Малфой – и некоторые умники из Равенкло, чьих имен Гарри не знал, - стращали всех желающих дементорами; и даже Гарри не мог отрицать, что эти твари были бы лучшим решением. Стражи Азкабана не угрожали никому, кто находился за установленной профессорами защитой, а Блэк, наверняка ослабленный свободой, точно стал бы беззащитен перед ними. Однако директор не хотел рисковать. Казалось, он просто ненавидел дементоров. Около полуночи защита Большого зала ослабла – и всем, кто не спал (а это были практически все студенты), стало ясно: Блэк ускользнул.

***

- Я уже высказывал свое мнение о назначении Люпина… - Достаточно, Северус, - Дамблдор вскинул сухую ладонь, в который раз прерывая Снейпа. – Я услышал твое мнение и не считаю, что есть необходимость обсуждать это еще раз. Декан Слизерина, поджав губы, угрюмо кивнул. Мнением его справедливое недовольство появлением в полной неразумных детей школе не самого организованного и ответственного оборотня было назвать трудно. Отрицать очевидную предвзятость не получалось даже у него, однако… Сириус Блэк как-то же пробрался в замок! Дамблдор ослабил – но не убрал – защиту, окружающую учеников, и отпустил профессоров по импровизированным «постелям»: никто не собирался оставлять студентов без надзора в эту ночь. Посменные дежурства двоих преподавателей у входа (первыми оказались он и сам Альбус лично) в Зал директор также не отменил – и в этом все с ним были согласны.       Снейп предпочел бы добавить к поисковой группе дементоров. Более эффективно и менее затратно по времени, чем слепое прочесывание замка привидениями и учителями, но мнение Дамблдора насчет этих существ было прекрасно известно всем в замке. Пожелай бы Блэк спрятаться от своих «друзей», лучшего места, чем Хогвартс он и сыскать бы не смог. - Я закончил, профессор, - откуда-то из тени вынырнул еще один претендент на роль помощника Блэка. Его. Младший. Брат. – Его здесь нет. Я обновил сигнальный контур на вратах, но маловероятно, что он сработает, если ему вздумается еще раз проникнуть сюда. Не думаю, что он вообще зашел на территорию школы через ворота. Возможно, стоит усилить барьер в Запретном лесу: брат, помнится, часто прогуливался там и неплохо его знает. Северус с шумом втянул в себя воздух и стиснул челюсти, чтобы не сорваться при Дамблдоре. Директор любил доверять сомнительным личностям, каким-то образом находя с ними общий язык, но это… это…. это было чересчур. - Спасибо, Регулус, - поблагодарил колдуна Дамблдор и бросил в Снейпа один из своих фирменных укоризненных взглядов, вызывающий где-то в глубине души чувство вины и желание оправдать надежды. Паршивое такое чувство. – Северус, проведи, пожалуйста, Регулуса.       Снейп коротко кивнул и рванул вперед, спиной ощущая тяжелый взгляд младшего Блэка. Открывать камин для перемещения в нынешней ситуации было, конечно, рискованно, но делать из него провожатого…       Как вообще директор позволил такому находиться в школе? По мнению Северуса, иметь дело с инфери и дементорами было куда приятнее и проще, нежели с личем. Снейп одновременно хотел и до рвотных позывов не хотел знать, зачем Воландеморт превратил его в… это. И невероятным усилием воли отгонял прочь картины некрофилии, весьма последовательно (учитывая род взаимоотношений Темного лорда и Блэка и его нынешний вид) возникающих в его мозгу. - Интересное совпадение, Блэк, - язвительно проговорил Северус, как только они отошли достаточно далеко от Альбуса и малышни. Не то чтобы он в самом деле рассчитывал получить однозначное подтверждение своим подозрениям. Однако и простейшей оговорки, малейшего намека, выуженного из Регулуса, могло оказаться достаточно для понимания ситуации. Что он, что его старший брат, были весьма несдержанными людьми – настоящими «горячими головами», и это могло бы сыграть ему на руку. - Риддл провел с тобой лето – и из Азкабана сбежал твой чокнутый братец. Ты появляешься в Хогвартсе – и накануне этот же подвиг совершает и он. Регулус пожал плечами. На его лице не отразилось ни единой эмоции – и это чертовски бесило. - Этим летом со мной жил не только Том. Гарри Поттер, Северус. Так что твои обвинения лишены смысла, - Блэк усмехнулся. – Хоть мне и любопытно, как ты из раза в раз исхитряешься делать совершенно неверные выводы из имеющихся у тебя фактов. Снейп заскрипел зубами. Блэки всегда были проблемой. - Что мальчишка забыл у тебя? Поттер должен был быть в Сурее. Эта его отвратительная связь с Риддлом была… была… Противоестественной. - Сбежал от тетки. А ты думал, что маг будет жить у магглов? – Блэк презрительно скривился. Сука. В его мутных глазах явственно читалась насмешка. – Если бы ты хотел, чтобы Гарри был больше похож на твою ненаглядную магглу, тебе стоило бы забрать его с собой, а не бросать в разрушенном доме Поттеров. Он видел? Мужчина, не веря, не желая в это верить, задохнулся холодным воздухом. Регулус же продолжал, словно ничего не заметив: - Может быть, тебе сейчас не было так мучительно стыдно от вида болтающегося без дела Поттера. И не пришлось бы из года в год в одиночестве ходить на кладбище. Он видел. - Зачем ты был у Поттеров? – бесцветным голосом спросил Снейп. Сердце от завуалированного вязью слов вопроса («Зачем ты отматывал время назад там? Что ты там искал?») болезненно и глупо сжалось. Она умерла еще раз. Разумеется, это было не так. Но именно так ощущалось. Как надругательство над ее мертвым телом. - Ты знаешь, зачем. - Ищешь способы вернуть Темного лорда? К его удивлению, по лицу Блэка пробежала тень страха. В прочем, она быстро сменилась на привычное холодное презрение, и колдун, отвернувшись, фыркнул. - Не мели чушь. Когда Темный лорд воспрянет, я… Мной воспользуются еще раз и затем выбросят. - Отчего же? Очень хотелось еще раз высказаться насчет их отношений. Это наверняка взбесило бы Блэка – проверенное средство. Регулуса в их среде за это никто особо не любил, а уж теперь, после падения Лорда… Где-то рядом, однако, был Альбус, и ему не понравилось бы такое. - Потому что, в отличие от тебя, я знаю, когда остановиться, - Регулус тяжело выдохнул и уставился в пол. Его голос опустился до почти неразличимого шепота: - Ты сказал своим чувствам «Да», я сказал «Нет». За выбор, так или иначе, все равно придется платить. Или расплачиваться. Прозвучало это странно. Настолько странно, что Снейпу на мгновение почудилась боль и сожаление в его словах. Сочувствие. Жалость. Скорбь.       Словно вывеска, горящая огромными неоновыми буквами: «Остановись». И он остановился, вынуждая Регулуса также прекратить движение и развернуться к нему лицом. Глаза в глаза. - Что ты задумал, Блэк? На чьей стороне? Помогаешь ему, отираешься возле Дамблдора… - Я ничего не задумал, Северус. И твои обвинения просто сме… - Отнюдь, - не выдержав, перебил Северус, шагнув навстречу Блэку. Ощущение понимания исчезло, оставив после себя только досаду и злость на собственную ошибку. – Ты чудесным образом испарился, когда все началось, а теперь, когда он исчез, снова тут как тут. Изображаешь невинность. Вынюхиваешь. Может, даже помогаешь своему блохастому братцу, а?.. Принцесса заскучала в башне по своему тра… Подобные высказывания всегда имели эффект. Порой эффект, что был сильнее желаемого. - Заткнись, Нюниус, - неожиданно яростно прошипел Блэк, вжимая побледневшего от гнева Снейпа в стену. На конце поднятой палочки медленно тлели зеленые искорки – и такие же отблески, казалось, горели внутри Регулуса. – Ты ничего не знаешь – ни о нем, ни обо мне, ни о нас. Ты хочешь знать, какого это?.. Я желал эти губы и эти глаза больше всего на свете; и каждый раз, когда он целовал меня, я мечтал о смерти. Ты не знаешь, каким он может быть, а у него нет формы. Он как невидимый и неосязаемый газ – заполняет собой все. Ты не ведаешь, что он сделал и что еще совершит, понятия не имеешь, что он сделал со мной, сделал со всеми нами. Думаешь, Метка – твоя главная проблема, единственный шрам в твоем теле? Не-ет. Он здесь, в твоей голове. Все еще – спустя го-оды. Не считай себя умнее прочих, Нюниус. Если бы Дамблдор знал, как его уничтожить, Том был бы мертв. Не сомневайся. Но он полезен. В контролируемых Дамблдором условиях показывает всю жестокость своего мира. Одна за другой открывает свои тайны и слабости Гарри Поттеру. Незаметно даже для себя. Спрашиваешь, на чьей я стороне? Зайди на кладбище к своей маггле и спроси, чьей была она. Спроси у своих друзей, за чьим голосом следовали они. Нет никакого выбора – и нет никакой стороны. Есть живые и мертвые. И мертвые не лгут. Блэк в последний раз тряхнул уже хрипящего Снейпа и отпустил. Северус, хватаясь за горло, сполз на пол. Регулус сделал шаг назад и, глядя на него сверху вниз, добавил: - Прощай, Северус. И если ты так боишься за свою жизнь, держись подальше от меня, Гарри Поттера и Тома Риддла. Провожать его дальше Северус не стал.