no more dream

У них с Хосоком странные отношения. В голове опять язвит голос Юнги - да ладно блять, ты только об этом подумал? Так-то, они и не разговаривают толком. В общей компании Хоби в основном окружен мелочью, травит свои супер охуительные байки про танцы, про девочек и еще про что-то, что Намджун без зазрения совести пропускает мимо ушей. Теперь никаких драк и холодной атмосферы, лишь плохо прикрытое безразличие, которое пока всех вроде как устраивает. В катоке переписка состоит в основном из “когда свободен” и коротких споров о выборе места встречи. Хосок, видите ли, дохуя важный и занятой, и в общаге нельзя (честно говоря, Намджун и не горел желанием), и тренировка сегодня до ночи, а завтра вообще ставят выступление для конкурса, так что желание придушить его подушкой во время совместных ночевок у Джина становится просто запредельным. Намджун честно держится, занимает руки чем угодно, лишь бы не чужой шеей; может быть, даже немного злится. Если раньше от Хосока тряслись руки, то теперь и колени предательски подрагивают, а вот это вообще не круто. Потому что у них ничего серьезного. Потому что поцелуи украдкой на сокджиновской кухне - пока все увлеченно смотрят фильм в гостиной - тягучие, уничтожающие всю злость за долю секунды; Хосок, как последняя тварь, манипулирует - касается слишком осторожно, распаляет чувства несвойственными ему нежными поцелуями, мажет влажными губами по щеке, и Намджун правда чувствует себя тупой влюбленной школьницей. Вот только никакой любви у них тут нет. * Через месяц неудобного секса в любых подходящих местах Хосок спрашивает адрес, а потом заваливается с коробкой печенья в воскресное утро. Давит свою широкую лыбу его маме, ей же отдает печенье, а потом падает мордой в чужую кровать и до ночи валяется в отключке. Намджуну может и интересно, что да как, но они не разговаривают без необходимости. Необходимость возникает только когда они трахаются - Хосок вообще, вообще блять, не затыкается. Несет какую-то бессвязную хуйню, разбрасывается отвратительно ванильными прозвищами (кажется, после очередного “зайка” Намджун заехал ему локтем под дых), умудряясь при этом наоставлять столько засосов на бедрах, что Джуну приходится полностью перейти на свободные спортивки. Оказывается, у него очень чувствительная кожа. Спящий Хосок становится обязательным атрибутом всех выходных. Как и печенье. Мама с восторгом принимает каждую коробку, поит Хоби чаем, и, похоже, любит его всей душой. Оставляет перед дежурством ужин в микроволновке, выгоняет Намджуна из собственной комнаты - чтобы не мешал бедняжке высыпаться после тяжелой университетской недели. Хосок, как самая проворная тварь, умудряется мотать ему нервы даже в собственном доме. * Раз-два. Раз-два. Два-два. Повторить. Зациклить в самом конце. Пальцы неосознанно гоняют карандаш туда-сюда, наполняя комнату глухим стуком о деревянную поверхность стола. Где-то за спиной сопит Хосок - так успокаивающе, что Намджуна немного развозит. Буквы упорно не хотят складываться в слова, расплываются по всей странице. Сраное эссе, буквально два параграфа, и он закончит. Глаза уже давно слипаются, приходится подпирать подбородок ладонью, чтобы не рухнуть рожей в стол. Хотя хочется - и очень. Кровать тихо скрипит - ну неужели кто-то выспался. Хосок в эту субботу пришел еще рано утром, с больше обычного бледным лицом и трясущимися руками. Кинул неизменную коробку печенья на стол и вырубился сразу, как только голова коснулась подушки. Намджуну все еще интересно. Тупая школьница внутри не дает покоя, умиленно пищит на спящего Хоби и тянет свои ментальные ручонки к отросшим волосам. Наверное, он все-таки лишился рассудка, потому что в реале зарыться в чужие волосы тоже хочется. Они у Хосока непозволительно мягкие - рука сама тянется к выглядывающей из-под одеяла макушке, и Намджун зависает на добрых десять минут. Тупо гладит по голове, перебирает черные пряди; Хосок даже кажется милым и совсем не вызывает желания его придушить. - Ты весь день так просидел? - хриплый после сна голос разрезает устоявшуюся за день тишину. Буквы пускаются в пляс с таким рвением, что приходится на пару секунд прикрыть глаза - все плывет. - Да, - еле слышным вздохом вырывается из груди, когда Намджун чувствует сухие губы на своей шее. Хосок словно горит, или это у него уже галлюцинации, но он спиной чувствует исходящее от парня тепло. Хочется высунуться в окно, спастись от всепоглощающего жара. Глотнуть свежего воздуха. Позволить пустоте на миг заполнить голову. Ладони у Хосока - на удивление - холодные; Намджун судорожно дергается, когда одной рукой ему оттягивают волосы, открывая доступ к шее; вторая же шарит где-то под футболкой, заставляя мышцы сокращаться под ледяными прикосновениями. Приятно. Стыдно признавать, но с Хосоком все приятно. Где-то на задворках сознания опять визжит школьница, пока Хоби настойчивыми поцелуями покрывает основание шеи и слегка кусает в загривок - без следов на видных местах, как и договаривались. Намджун отстраненно думает, что слишком рано ввязался в отношения без обязательств. Не думает вообще, стоит Хосоку как пиявке присосаться к плечу - как раз к выступающей косточке. - Под футболкой не видно, - горячо шепчет на ухо, пока Намджун недовольно мычит сквозь плотно сжатые губы. Никакое эссе он сегодня не допишет, горело оно все синим пламенем. Прижимается раскрытым ртом к холодной ладони, прикусывает длинные пальцы, вырывая из Хосока мучительный стон. Скользит языком по подушечкам, цепляется зубами сильнее, когда на плече прибавляется еще несколько засосов. Рука непроизвольно ложится на чужой затылок, притягивая обратно, не дает отстраниться. Намджуну кажется, что он горит изнутри - Хосок настойчиво вылизывает его шею, влажно и с таким причмокиванием, что останься в нем хоть чуть-чуть рассудка - обязательно подъебал бы. Отстраняется тоже с мокрым звуком, садится обратно на кровать - Намджун уверен чуть больше, чем полностью - с хитрой ухмылкой. Без ледяной руки под футболкой становится наоборот прохладнее, и, прежде чем гордость проявит себя, Джун поворачивается. Карие глаза кажутся совсем черными при приглушенном свете - черная дыра, в которую его нещадно засасывает. Голова вдруг пустая и без свежего воздуха, и руки трясутся, и колени трясутся, и мир за пределами комнаты содрогается… Еще куча этих “и”, потому что Хосок смотрит жадно, без намека на шутку; так, что внутри что-то обрывается, переворачивается, ломается без шанса на восстановление. Может быть, та самая гордость. Намджун точно тупая школьница, потому что Хосок усаживает к себе на колени, медленно тянется к подбородку, чтобы оставить там еле ощутимый поцелуй. Он вообще-то серьезный парень под два метра, но сидеть вот так в объятиях и ощущать сильные руки на своем теле - приятно. - Малыш, как ты хочешь чтобы я тебя трахнул ? - ладони плавно поглаживают бедра, а затем Хосок грубо хватает его за задницу, выбивая глухой стон. Хосока снова хочется придушить. Ведь никакой любви у них нет.