Малина в шоколаде, кофе с карамелью

— Бляяять, голова, — с такими словами встречает утро Чонгук, поднимая свою тушу с дивана. Ночка выдалась весёлой, правда он не помнит и половины из того, что вытворял. Из одежды на нем лишь спортивки, вляпанные во что-то и часы, на удивление целые и невредимые. Чонгук минут десять сидит, приходя в себя, потом оглядывает первый этаж дома, хотя домом это уже назвать сложно. Скорее просто свалка. Везде валяются пустые бутылки, разбитые стекла, скорее всего от тех же самых бутылок, чья-то одежда, остатки еды. Будто цунами прошлось. Чонгук встает и разминает шею, поворачивает голову вправо и хмурится, не увидев плазму, которая должна висеть на стене. Альфа про себя матерится, занося в огромной список дел покупку нового телека. Чон идёт дальше и спотыкается об что-то, чудом сохраняя равновесие. — Ебаный в рот, Ким Сокджин, я чуть не наебнулся, — злится Чонгук, смотря на лежащего под завалами Джина. Вид у альфы слегка… помятый. Да, самый старший из них пьет как черт. Чонгук должен отдать ему должное. — Пиздец, хен, вставай, — Чонгук нагибается и начинает бить Кима по лицу. Тот целую минуту не подает признаков жизни, не на шутку пугая младшего, но потом поднимает голову, возненавидев в эту минуту весь мир. — Блять, — единственное, что говорит Джин, прежде чем окончательно проснуться. — Да-да, вставай, алкашня, — говорит Чонгук и идет в сторону лестниц. Альфа решает найти остальных и поднимается на второй этаж, который ещё хуже, чем первый. Чонгук на самой лестнице замечает следы непонятно от чего и лишь проследив за ними замечает тележку из супермаркета, в которой лежит телевизор, точнее две его половины… — А вот и телек… — иронично произносит Чон, продолжая свой путь. Хосок и Тэхен обнаружились на диване в обнимку. Чонгук прыскает в кулак и подходит к голубкам, замечая за диваном тело Намджуна. Младший откапывает где-то телефон, явно не свой, делает несколько фотографий, не забывая самостоятельно менять их позы, и пересылает себе. Затем отходит на приличное расстояние, так, чтобы не достали и набирает в легкие побольше кислорода. — Рота! Подъем! — Чонгук сам от своего голоса пугается и заливисто смеется, замечая проснувшихся друзей. И так каждые их пьянки. Сначала они нажираются до беспамятства, потом творят всякую дичь, как правило на утро забывая абсолютно всё (включая собственное имя), а потом неделями отходят. Чонгук всегда просыпается первым, еще очень долго измывается над друзьями, получая от этого животное удовольствие, и выступает в роли будильника, Джин отвечает за «волшебное лекарство», а Юнги за ругательство и недовольное лицо. Остальные просто существуют. Но последний год их пьянки не так разрушительны, потому что Чимин в Токио. С альфой их приключения могли заканчиваться в другой стране, потому что в их стае господин Пак является самым ебнутым на голову. — Чонгук, ебаный мудила, — первым приходит в себя Тэхен, морщась от головной боли и накатившей тошноты. Тэхен скидывает с себя руку Хосока и тот, не удержавшись, падает на пол. — Сука… — хрипит Хос и продолжает лежать на полу, — красивая люстра. — Где Юнги? — спрашивает Чон, не переставая смеяться, — надеюсь мы его не продали на органы. Тэхен и Чонгук решают осмотреть все комнаты на наличие альфы или погромов. В самой первой Чон находит на кровати свернувшийся кокон. Альфа стягивает одеяло с брата, слушая поток не очень лестных слов от него. — Ты хули такой не помятый, как мы? Вставай, блять!

***

Завтрак, утро и занятия для журналисток проходят довольно скучно и без происшествий. Братья со вчерашнего дня не мелькают перед глазами омег, что не может не радовать. Вчера обе девушки вернулись в комнату нервные, раздраженные и слегка испуганные. Джихо пыталась узнать, что случилось, но девушки игнорировали кореянку, эмоционально разговаривая между собой на английском. Омеги занимают места в конце аудитории. Они тихо переговариваются между собой, не обращая внимания на профессора, что-то бурно рассказывающего. Практически все студенты были заняты своими делами, отчего омеги немного жалели старого профессора и иногда слушали его. Под конец занятия в дверь коротко стучат и в аудиторию заходит Бонхи. Девушки закатывают глаза, отворачиваясь друг на друга. В этом лагере ни одно занятие не может пройти без внеплановых объявлений. — Добрый день, — говорит Бон и кланяется перед профессором. — Прошу прощения. Хочу объявить, что сегодня все группы едут на море сразу после обеда, — говорит она и по аудитории проходит радостный гул. Эмилия радостно хлопает в ладоши, предвкушая прекрасное времяпровождение. Водная стихия успокаивает, а это сейчас как никогда нужно было омеге. Браун смотрит на недовольную Джонс и улыбается, слушая ворчание подруги. Изабелла готова прямо сейчас расплакаться. Она не хочет ехать на море, но знает, что Эмилия не разрешит ей остаться дома, поэтому уже сейчас начинает придумывать занятие для себя.

***

— Сегодня на море, — говорит Юнги, отпивая из бутылки воду. Он сидит на кресле и смотрит на брата, вливающего в себя всю жидкость в доме. Похмелье ужасное у обоих, но этот факт не сорвет сегодняшние планы альф. Гости в лице Тэхёна, Хосока и Намджуна уехали, остался только Сокджин, который сейчас хозяйничает на кухне. — Помню, — ухмыляется брат, прикладывая холодную бутылку к голове. Он полулежал на диване, свесив одну ногу вниз, а вторую согнув в колене. — Вы в охотничий поедете? — Чон смотрит на старшего с интересом. Под его ногами валяются пустые бутылки, из которых уже можно башню построить. — Думаю, да, — отвечает Мин. Он любил их охотничий домик, расположенный в лесу. Там было спокойно, а покоем альфа дорожил, уж слишком мало было его в жизни Юнги. — А вы? — Сюда. Только прибраться надо. Вызову Мирту и Сынхи, пусть займутся этим, — смеется альфа, поглядывая на разрушения. Дверь в комнату открывается, и заходит Джин. Альфа несет поднос с несколькими тарелками и чашками. — Я тут завтрак принёс, — приятный аромат творожной запеканки с малиной и карамелью заполняет всю комнату, и братья благодарно улыбаются старшему. Сокджин хорошо знает вкусы и привычки обоих альф. Ким вспоминает сладко пахнущих омег из лагеря и его сердце сжимается. Неужели эти две маленькие и невинные девочки истинные таких альф, как Чонгук и Юнги? Сложно поверить, но для себя Джин решает обязательно серьезно поговорить об этом с девочками.

***

— Иза, мы едем на море! — кричит Эмилия, бегая по комнате и собирая свои вещи. — Да-да, Эми, мы едем на море, сколько радости, — безрадостно говорит Изабелла, лежа на кровати. Опять омега будет одна сидеть на берегу и смотреть как все веселятся. — Да ладно тебе, будет очень весело. Даже Джихо идет, — Эмилия натягивает на себя купальник, попутно складывая все вещи в сумку. — Конечно иду, там будут красивые мальчики, — игриво говорит альфа, подмигивая омегам. Девушки переглядываются, опуская взгляд вниз, что не ускользает внимание от Джихо. Эмилия и Изабелла всю жизнь слушали рассказы от родителей про злых альф, которые используют омег в своих корыстных целях. С детства этот страх преследовал их, поэтому омеги старались держаться подальше от альф, но видимо что-то пошло не так, когда в жизнях омег появились братья Мин. Система дала сбой и омеги соврут, если скажут, что этот сбой не пугает их до чертиков тем, что они его не контролируют. — Бросьте, это всего лишь одна ночь, — парирует Джихо, ловя на себе испуганные глазки подруг. — Вы что? Девственницы? — удивляется Джихо, слезая с кровати. Эмилия и Изабелла мнутся секунду, а затем коротко кивают. — Серьезно?! — альфа почти кричит, подходя к омегам, — да вы же мои маленькие, — альфа заливается смехом, прыгая на месте. — Джихо! — в унисон кричат омеги, смиряя Кан гневным взглядом. Эмилия перестает собирать сумку и присаживается на кровать подруги, а Изабелла лежит на спине, сложив руки на груди, и сверлит поток своим взглядом. — Неужели вы никогда не хотели? — альфа тоже садится рядом с Эмилией и пытливо смотрит на соседок. Любопытство так и распирает альфу. — Господи, Джихо, — возмущается Эмилия, моментально покрываясь краской. Она отворачивается от Кан и начинает копошится в полках Изабеллы. — А что в этом такого? — ухмыляется девушка, возвращаясь к сборке. — Закроем тему, — строго говорит Изабелла и тоже решает собраться. — Ладно, я подожду вас в автобусе, — альфа берет свои вещи и выходит из комнаты. Омеги ждут, пока дверь за Джихо закроется, а потом обе достают по три овальные таблетки из пузатого пузырька с блокаторами. Они по очереди выпивают залпом по три таблетки, передавая друг другу из рук в руки бутылку прохладной воды. Эмилия пьёт так много, чтобы после купания в морской воде, не выйти на пляж, благоухая карамелью. Изабелла выпивает такое большое количество блокаторов, чтобы никто не почувствовал запах малины, если вдруг какие-либо недалёкие студенты вдруг обрызгают омегу водой. — Она невозможна, — говорит Эмилия, вставая с кровати. — Надеюсь день потери нашей девственности никогда не настанет, — грустно проговаривает Изабелла. Будучи омегами, они не могли позволить себе такого. Они должны быть полностью уверены в партнере и не бояться себя раскрыть, чтобы потом не получить нож в спину и пожизненное заключение в лабораториях. Но после стольких историй про отлов омег и переезд из Лондона, девушки доверяли только друг другу. — Надеюсь...

***

Автобус, полностью заполненный людьми, останавливается на автобусной стоянке, неподалёку от пляжа. Студенты в сопровождении с двумя преподавателями выходят из душного автобуса и бегут к морю. Все девушки бегут к шезлонгам, чтобы успеть занять себе место и не находится весь день под палящим солнцем. Омеги также занимают себе места и раскладывают вещи. Эмилия, надевшая поверх купальника лёгкое голубое платье, решает снять его, а подруга черное парео решает не снимать. Обе омеги садятся на песок под зонтом. Эмилия начинает хрустеть пальцами и исподтишка смотрит на Изабеллу. Джонс уже знает, что Браун собирается у нее сейчас просить и специально делает вид, что ничего не замечает. Хочется немного поиздеваться над подругой. — Ну, Изабелла, пожалуйста! Я искупаюсь? Пожалуйста, — Эмилия замечает ехидную улыбку Изы и решает начать первой. Она, растягивая гласные буквы, медленно приближается к лицу подруги, строя милую рожицу. — Я совсем немного! Скоро вернусь! Просто день такой солнечный... — И вода, наверное, невероятно теплая, — перебивает Джонс подругу, смеясь, — сто раз слышала, иди уже. Но ненадолго! — Иза, ты лучшая! Люблю тебя, — уже на берегу, когда волны приятно омывают ноги, кричит Эмилия. Было неловко оставлять девушку в бордовом купальнике одну, но Эмилия не могла уйти с моря, ни разу не искупавшись. Часто её «немного искупаюсь» затягивались на долгие часы, но омеги привыкли к этому, и никто не жалуется. Эмилия уже долгое время лежит на воде, и волны раскачивают её расслабленное тело. Омега не обращает своего внимания на гул и гомон с берега, она просто наслаждается спокойствием. Но все меняется, стоит брюнетке услышать шум от мотора автомобиля. Омега смотрит на берег, чувствуя всем нутром что-то неладное. И это «что-то» оказывается не самым лучшим. Из двух автомобилей выходят альфы. На любых других Браун не обратила бы внимания, но к морю явились именно Юнги и Чонгук. — О неет, — закатив глаза, под нос шепчет себе брюнетка.

***

Изабелла сидит на песке и смотрит на счастливых студентов, плескающихся в воде. Ей скучно, она не может пойти купаться и что остаётся делать? Правильно, смотреть как это делают другие. Омега успевает прочесть несколько абзацев любимого детектива, поесть, походить по пляжу, полежать под солнцем. Без Эмилии время будто остановилось и не хочет двигаться. К берегу подъезжают какие-то машины, которые не цепляют внимания Джонс. Она продолжает грустно пялиться на остальных, выискивая в незнакомых лицах родное лицо подруги. Омега чувствует чье-то приближение и ей было бы абсолютно плевать, если бы не запах горького шоколада, резко ударивший в нос. Джонс затягивается, прикрывая глаза и молит, чтобы Чонгук не шел к ней. Как всегда её молитвы никто не услышал, и она чувствует, как альфа присаживается рядом. Изабелла открывает глаза, но голову не поворачивает. — Что ты здесь делаешь одна? — спрашивает Чонгук, отпивая воду из бутылки. Долбанный сушняк заебал. Он одет в белую футболку, подчеркивающую крепкий торс альфы и в чёрные шорты, также хорошо выделяющие его подкачанные ноги. — Не твоего ума дела, — говорит Изабелла, поражаясь своей смелости. Она чувствует, как запах альфы становится еще горче, из-за накатывающей злости и решает слиться, пока может. Джонс встает на ноги, но опять падает на пятую точку. Все это происходит слишком быстро и омеге требуется несколько секунд, чтобы понять, что альфа, схватив ее за запястье, посадил обратно. — Ты не можешь встать и уйти пока я тебе не разрешил, запиши это себе куда-нибудь, — рычит Чонгук, продолжая крепко сжимать руку девушки. Он смотрит ей глаза и излучает неимоверную опасность. Чонгук еще секунду сидит так, потом резко встает. — Поднимайся, — говорит альфа и тянет ту за руку. Когда ничего не понимающая Изабелла встает, Чонгук наклоняется и сажает омегу к себе на плечо. Студенты на пляже наблюдают за развернувшейся картиной, перешёптываясь. Омега начинает кричать, бить альфу по спине, уже представляя, как завтра все бурно будут обсуждать это. — Ты с ума сошёл, Чонгук? — шипит Изабелла, продолжая колотить спину альфы. Тот идет к машине с максимально невозмутимым лицом, не забывая отпивать с открытой бутылки и гладить ничем не прикрытые ножки Джонс. — Отпусти меня, извращенец! — не сдается омега и трясет ногами. Альфа сжимает бедро омеги, говоря, чтобы та уже угомонилась. Дойдя до машины, альфа ставит Изабеллу на ноги и, смеясь, уворачивается от ее ударов. Чонгук открывает дверцу и сажает рыпающуюся омегу на пассажирское сидение своего Астон Мартин Вантаж. Сам обходит машину и садится за руль. — Куда ты меня везешь? — спрашивает Изабелла, смотря испуганными глазами на Чонгука, который заводит машину. — Увидишь, чертенок, — ухмыляется альфа, выворачивая руль, — ремень, — приказывает альфа, вдавливая педаль газа. Омега пристегивается и устремляет свой взгляд в окно. На душе совсем неспокойно. Этот альфа очень опасен для нее. А что будет, если он узнает, что она омега? Изабелла уходит в свои мысли, не обращая внимания на Чонгука.

***

Эмилия, стараясь не привлечь к себе внимания, решает заплыть куда-нибудь подальше. Видеть Юнги, который и так не покидал мысли девушки, совсем не хочется. — Думала хоть тут от него отдохну, — сама себе возмущается омега. — Море, теплая водичка, никакого бандита Юнги. Закати губу обратно, Эмилия! За что ты так со мной, судьба? — смотря в небо, в надежде выискать там ответ на свой вопрос, говорит омега. Но, как ожидалось, никто ей не ответил. Девушка наконец останавливается и решает осмотреться. Людей вокруг нет и это успокаивает. Буйки оказались далеко за спиной, но Эмилия не придает этому значения. «Не утону», — решает для себя брюнетка. — Я смотрю, ты любишь нарушать правила? — слышится над ухом и Эми вздрагивает. Проходит около 20 минут, как омега оказалась тут. Она успевает расслабиться и потерять бдительность, так что говоривший застает её врасплох. — Гуляешь поздней ночью, лезешь куда не надо, переходишь границы, — Юнги совсем близко. Пепельные волосы намокли и прилипали по лбу парня. Эмилия молчит. Она чувствует такой коктейль эмоций, что готова сойти с ума. Страх, адреналин, и что-то такое теплое в груди, чему пока не решается дать название. «Любовь», — твердит внутренний голос. «Судьба», — нашептывают инстинкты омеги. «Презрение», — отвечает им всем Браун. — Язык проглотила, детка? — ухмыляется Мин. Чем чаще видит его Браун, тем больше видит новых эмоций на лице, казалось бы, вечно ледяного принца. — Нам пора уплывать, — говорит Юнги и подхватывает девушку за талию, незакрытую купальником, слегка приподнимая над водой. — Я.. э.. в-вы...что ты делаешь?! — пищит омега. Она смотрит сверху вниз на альфу, чьи крепкие руки удерживают ее, не позволяя сдвинуться с места. Язык будто встаёт поперёк горла, когда лёгкие наполняются дурманящим ароматом кофеина. Она хочет кричаться, хочет ударить альфу, сбежать от него как можно дальше. А получается лишь только смотреть в его невозможно темные глаза, вдыхая будоражащий кровь запах кофе. Оказывается, Юнги хорошо сложен, но на плечах, груди и ниже располагаются редкие шрамы. На предплечье у Мина татуировка. Змея, обвивающая череп и раскрывающая свою пасть, будто вот-вот нападет. Такой Юнги. Опасный. Змей, что удушит тебя или заставит мучительно умирать от яда. Он отравил мысли девушки. Заполнил их полностью, словно вирус. Неизлечимый, опасный, смертельный. — Собираюсь вернуть нарушительницу на берег, — будто ничего не произошло, отвечает мужчина. Он все же отпускает Эмилию обратно в воду, но тут же хватается за ее ладонь. Миниатюрная ладошка девушки гармонично смотрится в большой, местами покрытой шрамами ладони Юнги. Ухмылка пропадает с лица альфы, и он снова становится тем Мин Юнги, которого знают все: холодным и равнодушным. Такие перемены в настроении пугают и вводят в ступор, отчего девушка послушано следует за альфой на берег. Некоторые зеваки смотрят на них, тут и там раздается шепот. Эмилия потупила взгляд от неловкости. Уже сегодня по лагерю поползут слухи. Только молодые люди выходят на берег, омега выдергивает свою руку из хватки альфы. «Этими руками он поставляет наркотики или хуже… убивает! А я.… нельзя!». — Иза? — Браун замечает, рядом с вещами подруги нет, как и машины Чонгука… — Изабелла? Где она?! — в панике брюнетка начинает осматривать пляж, но подруги нигде нет. Ноги подкашиваются, но Мин вовремя оказывается рядом. Снова. — Уверен, с твоей подружкой все хорошо. А теперь забирай свои вещи и садись в машину. Едешь со мной, это не обсуждается, — альфа говорит властным тоном, отчего мурашки бегают по спине. Его аромат становится насыщенней и давит на омегу. «Кофе. Ну почему он? Почему это его запах? Это шанс узнать что-то», — сжав кулаки до отметин на ладошке от ногтей, думает Браун. И она, собрав вещи, садится в мерс альфы. «Напиши мне», — короткая смс-ка, адресованная подруге. Но стоило только отправить смс, как Мин выхватывает телефон из рук сидящей рядом Эми и откидывает его на заднее сидение иномарки. Браун задыхается от возмущения, но и слова вставить не успевает. Альфа говорит первым: — Если тебе нечем занять руки, то помассируй мне плечи. Или я могу приковать твои ручки к дверце авто наручниками. Как на это смотришь? — он в вопросительном жесте поднимает брови, смотря на омегу. Альфа усмехается, увидев шок на лице Браун, и вновь смотрит перед собой, заводя свой Мерседес-Бенц. — Псих...— шепчет девушка, испуганно цепляясь за ремень. — Я все слышу, детка, — говорит тот и выруливает на дорогу.

***

Эмилия думала, что они поедут в лагерь, где Мин со спокойной душой высадит девушку, но не тут-то было. В молчании они проезжают лагерь и омега настораживается. — Куда ты меня везешь? — омега прижимает сумку с вещами ближе к себе, как утопающий хватается за спасательный круг. Вся эта ситуация до смешного напоминает самый глупый и малобюджетный фильм про серийного маньяка, где омега сейчас выступает в роли жертвы. — Увидишь, — коротко отвечает пепельноволосый. Он не сводит внимательного взгляда с дороги. Юнги мастерски ведет свою игру. Он чувствует превосходство и уже знает, как вытянет из юной мисс Браун всю правду. Лишь бы никто не помешал. — Ты маньяк! Изабелла найдет тебя и меня! Чтобы ты не задумал, ничего не выйдет! — в панике начинает кричать Эмилия. Она дергает ручку на двери, готовая выскочить на улицу даже на ходу, лишь бы не остаться здесь, лишь бы не вдыхать этот дурманящий аромат кофе, что угодно, но только не это. Юнги резко тормозит, и девушка на пассажирском сидении почти ударяется головой о бардачок, но ремень безопасности отлично выполняет свою функцию. — А теперь послушай меня, — голос из спокойного и равнодушного становится строгим, властным, леденящим душу. Он хватает руки Эмилии и прижимает к автомобилю с такой силой, что на нежной коже омеги должны остаться синяки, — мне плевать на твои капризы и желания. Мы едем туда, куда захочу я, — Мин делает акцент на последнем слове, продолжая говорить, — твоей подружке сейчас не до тебя, никому сейчас не до тебя. Я единственный, о ком ты должна и будешь думать, пока я не прикажу перестать. Уже в тот момент, когда ты сунулась туда, куда не следовало, твоя судьба была предопределена. И жизнь твоя полностью в моих руках, хочешь этого или нет, малышка, — альфа отпускает руки Браун и до места назначения они едут в угнетающей тишине.

***

Сколько прошло часов или минут, Эмилия не знает. Брюнетка теряет счет времени, но сейчас они подъезжают к дому, расположенному в чаще леса. Домик выглядит аккуратным, он двухэтажным, полностью выполненный из дерева. Большие окна и крыша, покрытая черепицей, придают месту уютный вид, и этот образ совсем не вяжется с суровым Мином. — Мы на месте, — улыбается Юнги. «Странный», — думает Браун. Пепельноволосый выходит из машины, обходит и открывает дверь для Эмилии. — Выходи. Девушка так и делает. Альфа обхватывает ее худое бледное запястье своей большой ладонью и ведет в дом. Пройдя по коридору мимо кухни и еще пары комнат, они оказываются в большой гостиной. Красный ворсистый ковёр закрывает деревянный пол, стеллаж с книгами полностью занимает одну из стен, вместо противоположной стены панорамное окно, камин не горит. Но внимание Эмилии привлекают не эти детали, а оружие. Пистолеты, автоматы, ножи, кинжалы, мачете и прочее висит на стенах, как трофеи, как головы животных у умелых охотников. — Я вижу, ты удивлена, — хмыкает альфа. Он подходит к Эми со спины, кладя руку на талию и толкая ближе к стене. Касание к голой коже обжигает и только сейчас Браун понимает, что стоит в одном купальнике перед Мином. Сам альфа успел переодеться еще на пляже и был в белой футболке и джинсовых шортах. — Это моя коллекция. Прекрасно, правда? Они такие опасные, холодные, смертоносные... под стать мне, — пепельноволосый скалится. Браун широко раскрывает глаза. Ноги становятся ватными. Страшно. Дыхание сперло. Альфа разворачивает Эмилию лицом к себе и толкает к стене. Голая спина упирается в дерево, а в полуметре от головы висит большое количество опасного оружия. Кажется, только сделай одно неловкое движение, и это всё завалит тебя с головы до ног, оставляя болезненные шрамы на нежной коже. — Теперь, мисс Браун, я задам вам пару вопросов, — хриплый шепот обжигает ухо. И этот голос, просто невероятный, пробирающий до костей, эхом отдаётся в девичьей голове. Юнги сжимает обе руки девушки в одной своей и возводит над головой брюнетки. Еще чуть-чуть и Эми может порезаться об острый кинжал, но альфа не допустит, чтобы его игрушка пострадала. — Ты точно бета, милая моя девочка? — он прижимается всем телом к Эмилии. Брюнетка, кажется, чувствует, как при дыхании вздымается грудь пепельноволосого. Эта близость сводит с ума обоих. Альфу от жажды, омегу от страха. — Юнги, отпусти, — голос дрожит. Страшно. Душно. Аромат крепкого кофе сводит с ума. — Я бета. Обычная бета, прекрати это, — сердце бьётся так сильно, что кажется, даже Мин чувствует этот стук. — Нет, сладкая, — Юнги протискивает колено между ног девушки. — Эта игра не закончится, пока не захочу я. Кто ты? — Эмилия Кристалл Браун. Бета, — шепчет омега, боясь поднять глаза на альфу. — Кто ты на самом деле? — влажный поцелуй в нежную шею, укус в плечо. Тихий полу-стон, полу-писк Эмилии. Юнги доволен. — Я ведь знаю правду. Просто произнеси это вслух, — он чувствует, как омежье тело в его руках буквально каменеет, будто свинцом наливается. Улыбается своей маленькой победе, но жертву из хищных лап не выпускает. Носом по шее ведет, чувствует дрожь, насытиться страхом не может. Зверь где-то внутри воет, требует еще и еще. — Я-я не могу, — говорит Браун. Очень страшно. До дрожи, до головокружения страшно. Она не может так просто выдать свою тайну, тайну своей лучшей подруги. Всю их жизнь под откос пустить. Но этот альфа и его запах... Эмилия не может держать себя в руках, инстинкты омеги сильнее голоса разума. — Одно слово... всё, чего я хочу, — Мин переходит от шеи к уху. Захватывает одну мочку, кусает. Сладкая пытка не только для Браун, но и для самого Юнги. Ему бы зверя в руках держать, но с каждым омежьим всхлипом на грани стола, становится только сложнее. — Омега, — выдыхает Эмилия. Почему признаваться так легко? Что дальше? Он сдаст её? Они найдут и Изабеллу тоже? В голове картинки одна другую сменяют, и сюжет их, с каждой последующей, только хуже становится. Глупая, глупая омега. Эмилия щеку изнутри кусает до солоноватого привкуса крови, а сердце в груди замирает в ожидании ответа от Мина. — Я так и знал, — отстраняется Юнги. На лице пепельноволосого искренняя улыбка, а глаза больше не холодные, не лукавые. Они живые, будто светятся изнутри. Таким альфу видели разве что самые близкие люди и на миг омега забывает о том, насколько этот человек жестокий, — ты слишком сладкая, чтобы быть бетой, — говорит Мин и целует ее. Прямо в губы, посасывая нижнюю. Слишком долго сдерживал себя, слишком хорошо. Почему целовать ее так приятно? Альфа разрешения не спрашивает, оно ему к черту не нужно. Он целует глубоко и развязанно, языком по нёбу омеги проводя, по кромке зубов. Сам же рычит от наслаждения, от этой тягучей сладости, что по венам разливается. Омегу бы прямо тут разложить, на мягком ковре, в нежное тело грубыми толчками вбиваясь. Зверь внутри только этого и просит, воя от желания, когтями грудь свою разрывая. Но нельзя, не здесь, не сейчас. У Юнги на Эмилию пока другие планы в его же игре. Эмилия отвечает. Сама не понимает, как и зачем, но она полностью отдается в руки альфы. Его волосы мягкие на ощупь, а руки на талии омеги будто что-то естественное, будто так и должно быть. Слезинки скапливаются в уголках глаз. «Но он же преступник... почему так хорошо?», — Эмилии страшно от самой себя. Она, в который раз, проигрывает альфе в их непонятной игре.

***

Чонгук и Изабелла едут уже полчаса в неизвестном ей направлении. Одни деревья и море. Омега сидит молча, боясь даже пошевелиться. Брюнет сосредоточен на дороге, лишь изредка посматривает на девушку. Он чувствует себя намного лучше, но долбанный сушняк... Чон оглядывается и замечает бутылку с водой на дверце со стороны Изабеллы. Альфа тянется к бутылке так, что его лицо оказывается в нескольких миллиметрах от лица Изабеллы. Девушка заметно напрягается и затаивает дыхание, сжимая крепко ноги. Это не ускользает от внимания Чонгука, и он скалится. Её тело реагирует слишком остро на присутствие альфы, что будет если он будет касаться её? — Открой, — говорит альфа и протягивает ей бутылку. Изабелла послушно открывает и отдаёт бутылку, а потом хмурится. С каких пор омега выполняет его приказы. У него рук нет? Гук разом осушает всю бутылку разом, громко сжимая ее в руке. Омега удивляется и тут же в ее голову приходит идеальный план. Хотя, последний осуществлённый план, её жизнь, и жизнь подруги, под откос отправил. Но об этом думать Джонс сейчас не хочет. — Я хочу в туалет, — заявляет Изабелла. — Мы почти приехали, — говорит альфа, кидая пустую бутылку под ноги омеги. — Чонгук, куда мы едем?! Зачем тебе я? Почему ты не оставишь меня в покое?! — взрывается девушка, не понимая поведение парня. Терпение заканчивается, а злость берет верх над эмоциями. Омега вся дрожит, понимая, что у нее срыв, — останови машину, — шепчет она, задыхаясь. Воздуха совсем нет, а в легких лишь горький аромат шоколада, выносящий ее за грань этой вселенной. — Нет, — пока ещё спокойно говорит Чон, чувствуя, как внутренний зверь начинает рвать цепи. Вывести его из себя не составляло труда. Чонгук очень вспыльчивый, не контролирующий свои эмоции и собственного зверя. И только один человек способен его остановить. Это Юнги, которого сейчас нет рядом, поэтому лучше омеге не злить его. — Чонгук! Останови эту чёртову машину! — повышает голос девушка, трясущимися руками хватаясь за горло. — Умерь свой тон, сука, — рычит Чонгук, сжимая руль до противного скрежета. Альфа ухмыляется и давит педаль газа до упора. Движок агрессивно рычит, накаляя обстановку до предела. Астон мартин быстро набирает скорость, объезжая машины гражданских. Изабелла вскрикнула, вжимая себя в сиденье. Она одной рукой цепляется за поручень, а второй за ремень, закрывая глаза. Сердце плюхается в самые пятки, стучит так быстро, что кажется кроме его стука ничего не слышит, но Чонгук вновь ломает все, включая режим «трек» и поднимая стрелку спидометра до двухсот километров в час. — Что ты делаешь?! — пищит омега, — остановись, прошу! — у Джонс слезы на глаза наворачиваются. Она вся трясется как осиновый лист. Думала, что Чон её больше не напугает, но альфа и сейчас выход находит, воздух из лёгких у омеги выбивает. — Проси громче, — говорит Чонгук, растягивая губы в улыбке, больше похожей на оскал. Дьявол во плоти, сжирающий душу омеги за считанные секунды. — Чонгук, сбавь скорость! — молит омега, цепляясь за предплечье альфы. Изабелла смотрит на него и ужасается. Чонгук просто бешеный… — Я не слышу, — тянет альфа, смотря на смертельную хватку омеги. — Пожалуйста, останови машину, — более спокойно говорит девушка, смахивая слезы. Астон мартин резко тормозит, пронося противный визг от жженой резины. Чонгук не останавливается, продолжая свой путь.

***

Суперкар подъезжает к высоким воротам, что сразу отворяются, встречая хозяина особняка. Изабелла восторженно осматривает большой дом, выполненный из белого кирпича и красивый аккуратно остриженный сад. Омега словно в сказку попала. Только вот, она сейчас в плену у Дракона, которого никакой рыцарь не одолеет. Территория, окруженная лесом, невероятно огромная. Всюду стоит охрана с оружием. Автомобиль заезжает в гараж, если его можно таковым назвать. — Выходи, — коротко говорит Чонгук, выключая железного зверя. Омега выходит из машины и берет в руки телефон, замечая сообщение от Эмилии. Изабелла стоит еще секунду пялясь на экран смартфона и решает набрать подругу вечером. — Идём, — говорит брюнет, схватив омегу за руку. — Я сама умею ходить, — говорит Изабелла, и, виляя попой, идет к входной двери. Чонгук ухмыляется, уже представляя как он эту попу…

***

Дом изнутри просто гигантский. Гостиная отделана в темных тонах, но из-за окон в пол в помещении довольно светло. Чёрный диван, напротив него висит плазменный телевизор, по бокам которого находятся колонки, и мягкий белый ковёр между ними. Позади дивана широкая лестница из черного дуба, ведущая на второй этаж. Слева кухня, отделенная от гостиной лишь барной стойкой. Стол в доме отсутствует. Чонгук окидывает взглядом хату, удивляясь быстрой работе своих людей. Они-то знают, что бы альфа с ними сделал, если бы они не управились в срок. Альфа ухмыляется и толкает застывшую на пороге Изабеллу, проходя в дом. — Ты голодная? — спрашивает парень, кладя ключи на стол и заглядывая в холодильник. Чонгук выглядит слишком по-домашнему. Его черные как уголь волосы беспорядочно лежат на голове, а аромат шоколада слишком сладко оседает в легких. Изабелла еще секунду позалипала на прекрасного альфу и отвела взгляд в пол. — А ты готовить умеешь? — спрашивает омега, улыбаясь. Она невольно представила эту картину с неуклюжим и злым Чонгуком в горящей кухне. Джонс мысленно бьет себя по голове кувалдой за такие мысли. — Нет, ты будешь готовить, — говорит альфа, взяв из холодильника бутылку минералки. В голосе уверенности немерено, хоть вёдрами черпай. Впрочем, в этом весь Чон. — Я не умею готовить, — выдает омега, поражаясь наглости парня. «Глупый, я тебе яд туда подмешаю», — думает Изабелла, наблюдая за пьющим альфой. Чонгук выкидывает в мусорку пустую бутылку и переводит хмурый взгляд на Джонс. — Только что человек, который составлял на тебя досье лишился работы, — парирует Чонгук. Он обходит омегу и направляется к лестнице на второй этаж. — Что...? — омега зависает на месте, сверля спину Чона своим взглядом. Она видит, как Чонгук сворачивает налево и сразу подрывается за ним. — Чонгук! Поднимаясь по лестницам, Изабелла замечает множество дверей на втором этаже. «Зачем ему такой огромный дом?», — думает она, закатывая глаза. Джонс слева замечает площадку, отделанную как небольшая гостиная. На этой стороне дома комнат нет. Омега переводит взгляд на Чонгука, сидящего на одном из двух диванов. Диваны стоят параллельно друг к другу, а между ними небольшой стеклянный столик. Второй этаж также выполнен в темных тонах. Картины на стене, декоративные украшения, всё выглядит шикарно. Чонгук садится удобнее, раздвигая свои ноги. Он жадно впитывает в себя каждую эмоцию омеги, удивляясь ее искренности. Изабелла осматривает все вокруг, восхищаясь этим. Очень тихо стоит на месте, такая маленькая. Она не похожа ни на одну девушку, с которыми был альфа. Честно сказать он вообще таких девушек никогда не видел. От этого в пальцах покалывает. Чонгук видит, как она показывает свой характер, хочет казаться сильной альфой, но омеги в ней слишком много и это проявляется в таких мелочах. — Твоя накидка слишком сильно привлекает мое внимание, — говорит альфа, замечая, что Изабелла вздрагивает от его голоса. Он встает с места и снимает с себя футболку. — Надень, — говорит Чон и подходит к ней, вручая в руки футболку. Изабелла невольно засматривается на накаченное тело альфы, сглатывая вязкую слюну. Внимание привлекают татуировки альфы, точнее одна из них, которая точно не скоро выйдет из головы Джонс. Слева на груди, прямо над сердцем, расположились змеи, обвивающие череп. Картина, довольно устрашающая, отчего становится жутко. Омега кивает, думая, что провоцировать Чонгука не самое правильное решение, и пока альфа идет к дивану быстро стягивает с себя парео, забрав из кармана телефон, и натягивает футболку Чонгука, о чем в ту же секунду жалеет. Чувствовать запах альфы, летающий в воздухе одно, надеть футболку, полностью пропахшую горьким шоколадом, другое. У Изабеллы медленно начинает кружится голова, но та быстро берет себя в руки, поднимает парео и идет к Чонгуку. — Итак, начнём, — говорит Чонгук, терпеливо ожидая, пока омега расположится на диване напротив. — Расскажи мне о себе. — Ты же читал моё досье, — парирует омега, стараясь не смотреть вниз. Чертов Чон Чонгук! — И да… я умею готовить, не увольняй никого, — как-то виновато говорит омега, смотря альфе в глаза. Черные омуты слишком сильно притягивают. — Я хочу услышать от тебя, — смеется Чонгук, поднимая одну ногу. Он не сводит взгляда с омеги. Её длинные пепельно-русые волосы волнами лежат на плечах, свисая вниз до локтей. Она поджала идеально ровные белоснежные ноги и хрустела пальцами. — Ладно, — соглашается омега, не выдерживая пристального взгляда. — Меня зовут Изабелла Мелисса Джонс, 19 лет. Родилась в Англии, до 17 лет жила в Лондоне вместе с родителями. Они сейчас живут там. Ходила в школу вместе с лучшей подругой, Эмилией. Мы с ней с пелёнок вместе. Наши родители тоже дружат, и мы всегда играли во дворе вместе, — улыбаясь говорит омега. Воспоминая по всему телу приятно разливаются. — Потом мы решили переехать в Корею, будучи в идеале зная корейский, и поступили в Университет Корё на факультет журналистики и общественных наук. — Очень захватывающая история, — говорит Чонгук, усмехаясь. Он в который раз поражается наивности омеги. — Я не услышал то, что хотел. Какой у тебя пол? Ты альфа? — спрашивает Чонгук, искажая губы в оскале. У Изабеллы мурашки пробегают от вида Чона. Она начинает судорожно хватать ртом воздух, удивляясь своей реакции. Изабелла всегда умела врать и выкручиваться из любой ситуации, но под пристальным взглядом Чонгука она и слово сказать не может. Чертов Чон Чонгук! — Д-да, а кто же ещё? — наконец набравшись смелости говорит Изабелла. — Твой запах, — Чонгук встает с места, обходит стол и подходит к ней вплотную. Альфа наклоняется и ставит руки по обе стороны от ее головы, — слишком неестественный, — говорит Чон, смотря ей в глаза. Зеленые омуты затягивают в себя, так и говоря: «смотри, не отрывая взгляда». Альфа наклоняется к шее и вдыхает ее запах, улавливая один очень тонкий и едва различимый. — Д-да, м-мне так часто говорят, — говорит Изабелла, выставляя руки вперед. Она почти не дышит, смотрит куда угодно, но только не на него. — Я покажу твою комнату, — говорит Чонгук и резко отстраняется от омеги. Он разворачивается и идет в направлении одной из тысяч комнат. — Что…? Зачем? — омега вскакивает с места. Она боится даже представить, что останется одна на ночь с дьяволом Чоном, не имея при этом блокаторов. — А ты хочешь со мной? — ухмыляется Чонгук, открывая дверь и останавливаясь на пороге. Он поворачивается к омеге и вскидывает брови. И все-таки она прекрасна. — Нет, я не останусь здесь. Отвези меня в лагерь, — уверенно говорит Изабелла, складывая руки на груди. Когда Чонгук не рядом, она становится смелее, но как только альфа переходит границы ее личного пространства, она из смелой альфы превращается в беззащитную омегу. Все эти стены, годами возводимые, вмиг рушатся. Все маски сильной и независимой альфы, тщательно подобранные омегой, трескаются, на осколки разлетаются. — Ты остаешься здесь и это не обсуждается, — Чонгук начинает закипать. — Обсуждается! — громко кричит омега, пугаясь собственного голоса. — Умерь свой тон! — рычит Чонгук, и Изабелла замолкает, поджимая губы. Альфа разворачивается и заходит в комнату. Джонс следует за ним.

***

«Монстр. Остановись, Эмилия!», — проносится вихрь мыслей в голове омеги. Слезы солёными дорожками скатываются с округлых щечек и теперь поцелуй приобретает именно этот соленый привкус. Вкус противоречий и горя. Эмилия опускает руки. Она об альфу будто обжигается до палёного мяса. Юнги чувствует это. В ответ он больно, до крови кусает губу Эмилии. Бесится, как чёрт. Отстраняется, шипит, словно разъярённая змея. Напоследок кусает шею, в самом видном месте, оставляет багровый след. Он не метит, не признает пару, но хочет, чтобы все видели. Чтобы никто не посмел тронуть, чтобы Эмилия сама никуда не совалась. Браун только его развлечение, личная игрушка для Мин Юнги. Он некоторое время, буквально доли секунд смотрит на багровый след, а затем отталкивает девушку. — Прекрати ныть, тряпка. Надеюсь, что ты успокоишься, когда вернусь. И да, прикройся, — Мин срывает плед с мягкого кожаного кресла и грубо бросает в сторону омеги. Лисьи глаза даже не смотрят на девушку. Мало сказать, что Юнги раздражён. Он зол, невероятно зол. Запах кофеина становится терпким, его горечь проникает прямо в легкие брюнетки. Любая другая продала бы душу Сатане, лишь бы оказаться на месте Эмилии. А это глупая омега только плачет. Юнги хлопает дверью сильнее, чем рассчитывал и удаляется в свой кабинет. Там мужчина планирует хоть как-то поубавить гнев, который по венам распространяется, как самый быстродействующий яд. Работать совсем не хочется, лишний раз перерывать документы компании и думать над делами Чёрной Мамбы желания тоже нет. Юнги открывает мини-бар, который всегда помогает расслабиться в таких ситуациях. Достает бутылку виски «Джек Дэниэлс» — лучший друг альфы в плохом настроении. Юнги садится в черное кожаное кресло, закидывая ногу на ногу и делая первый глоток. Янтарный напиток приятно обжигает горло, но это совсем не помогает успокоиться, лишь горячит кровь в венах альфы. — Да какого черта! — психует Юнги, бросая граненный стакан в стену. Тот разлетается вдребезги, махровый ковёр намокает, а сотни маленьких стеклышек теряются среди ворсинок. Альфе не до этого. Мужчина дышит тяжело, через раз, словно бык. Боится прямо сейчас с места сорваться, вернуться к этой омеге, что из головы никак не выходит, чтобы пальцы на тонкой шее сомкнуть то хруста костей. Его глаза едва ли не черные от злости и в таком состоянии лучше никому не попадаться под руку Мин Юнги. Однажды он ударом об колено сломал челюсть какому-то громиле будучи в таком состоянии. А парень просто косо посмотрел на предводителя Черной Мамбы. Мин закрывает глаза и глубоко дышит. Постепенно это начинает помогать и гнев отходит на второй план. Слегка успокоившись, Юнги начинает думать, пытаясь проанализировать ситуацию. — Эта Эмилия, — фыркает Мин, — явно не настроена дружелюбно. Ну ничего, я еще сделаю так, чтобы эта девочка молила взять ее прямо на столе, — слёзы омеги задели его самолюбие, но Юнги предпочитает об этом не думать. Выжать из Эмилии все соки, заставить влюбиться стало просто делом принципа. А Мин Юнги всегда добивается своего.

***

— Мне правда нужно идти, Эмилия будет волноваться! — Изабелла забегает за Чонгуком в комнату. Ноги мелко дрожат, как и нижняя губа, которую омега так безжалостно грызет. — Она с моим братом, — говорит парень, поворачиваясь к омеге. Кажется, сейчас Чонгук поджёг фитиль бомбы, на котором идет обратный отсчет до взрыва. Омега краснеет на глазах от злости. В фурию превращается, в ураган, всё на своём пути крушащий. — Что ты сказал? — шипит Изабелла, сверля своим взглядом альфу. Она резко преодолевает расстояние до Чонгука, вставая к нему вплотную. — Послушай меня ты! Если твой брат с ней что-то сделает, я обрушу весь этот мир на его голову! — кричит Изабелла, гневно выплевывая каждое слово. Она никогда никому не позволить навредить Эмилии, и уж тем более Мин Юнги! — Ты, кажется, всё ещё не поняла, с кем имеешь дело, — альфа вскидывает бровь, — надо это исправить, — говорит он, вселяя животный страх в омегу. Чонгук закидывает Изабеллу на плечо и кидает на кровать. Альфа залезает сверху, раздвигая ноги рыпающейся омеги. — Чонгук! Что ты делаешь? Отпусти! — кричит Изабелла и бьет альфу, пока Чон не хватает ее запястья, прижимая над головой. — Не рыпайся, — Чонгук прижимается всем телом к омеге. Пухлые губы, из которых сейчас так любезно льется поток нелестных слов в сторону альфы, слишком сильно влекут к себе и Чонгук накрывает их своими, сразу вторгаясь языком в открытый рот Изабеллы. Джонс жмурится, мычит в поцелуй, кусает шоколадные губы, уже чувствуя металлический вкус во рту. Запах крови везде и всюду, он окружает альфу и Изабеллу воротит от этого. Воротит от себя, от своей сущности, что сейчас медленно заставляет ее перестать сопротивляться. Ее омега начинает отвечать на поцелуй, когда Изабелла внутри орет до сорванных связок. Зверь Чонгука слишком силен и Изабелле с ним не тягаться. Чонгук свободной рукой тянется к щекам Изабеллы и сжимает их, открывая рот шире. Он целует вязко, медленно, посасывает нижнюю губу и ему крышу сносит от сладости этих губ. Альфа рукой опускается ниже, очерчивает аккуратную грудь, немного сжимая в руке, ведет по выпирающим ребрам, опускается ниже до оголенных бедер, большим пальцем ведет по внутренней части правого бедра, чуть надавливая и заставляя Изабеллу выгнутся. Когда воздуха становится катастрофически мало, Чонгук отстраняется от Джонс, несколько секунд смотрит затуманенным взглядом в её омуты и опускается вниз к шее. Альфа начинает целовать молочную шею, вызывая мурашки у омеги, кусать, оставляя багровые следы. Изабелла прикусывает язык, чтобы не застонать и это становится последней каплей. На уголках глаз появляются прозрачные кристаллики. — Чонгук, пожалуйста, не надо… — шепчет Джонс. Голос предательски дрогнул, а слезы нескончаемым потоком льются из глаз омеги. Чон поднимает голову, всматриваясь в лицо Изабеллы и заметив слезы сжимает в своих руках руки омеги. Альфа готов стерпеть всё, но не слёзы — показатели слабости. — Сука! — ругается Чонгук, испепеляя своим тяжелым взглядом омегу. Он встает и выходит, захлопнув дверь. Изабелла дает волю эмоциям и начинает плакать, закрывая рот рукой. Чонгука больше злить не хочется за дверь слышатся звуки чего-то бьющегося. Джонс переворачивается на бок, сворачиваясь калачиком. Сейчас бы в теплые объятия родителей или Эмилии. Изабелла всхлипывает, грустно улыбаясь. Реальность слишком жестока. Противный холодный воздух обдувает тело продрогшей омеги, и она решает вновь взять себя в руки и набрать подруге. Только так она сможет немного прийти в себя. Джонс встает с кровати и замечает на полу свой телефон. Он выпал из ее рук, когда Чонгук закидывал ее на плечо. Изабелла ежится от неприятных воспоминаний и берет телефон в руки. Омега садится на кровати по-турецки и выискивает в контактах номер Эмилии. Трясущимися руками она подносит телефон к уху и слушает противные не заканчивающие гудки. — Ну же, возьми трубку, — просит Иза, грызя нижнюю губу. Никто не отвечает. Джонс уже хочет положить трубку, как слышит на том конце «алло», — Эмилия, господи, скажи, что ты в порядке. — Изабелла, — голос надломленный, но омега слегка улыбается. Кажется, с подругой все хорошо и это утешает Браун. — Я-я в порядке. Ты где? Я так волновалась! — Я у Чонгука, — тихо говорит омега, — он ничего с тобой не сделал? — в голосе чувствуется волнение и страх. Страх, что частичку её души мог кто-то обидеть. — Все в порядке, Иза, не волнуйся, — Эми вытирает мокрые дорожки от слёз и обнимает себя за колени. — А Чонгук тебя не обижал? Если он хоть пальчиком тронул мою подругу, я ему голову откушу, — брюнетка хмурится и надувает щеки. Беспокойство за подругу отвлекает её от мыслей о Мин Юнги, который находится где-то в этом же доме. —Чтобы меня кто-то тронул? Да никогда! — говорит Изабелла, вытирая слезы с щек. — Точно, — улыбка на лице омеги становится шире. Это же её подруга, как она могла забыть. Скорее Иза обидит Чонгука, чем тот её. Но голос в трубке дрожит, а значит все не так гладко, как кажется. — Эми, ты в лагере? — Хотела бы я быть сейчас там... — грустно говорит Браун — Эмилия, я так понимаю, ты сейчас с Юнги… ты должна попросить его привезти тебя сюда. У меня нет блокаторов, — шепчет Изабелла, боясь, что альфа ее может услышать, — Чонгук унюхает меня… — Знаешь, — Эми закусывает губу и слезы вновь скапливаются в уголках глаз, — Юнги... он уже знает о том, что я омега, — слова даются тяжело, в горле как будто застревает ком. Страшно. Он сдаст их? Они окажутся подопытными кроликами? По телу идет мелкая дрожь, — и о тебе, наверное, догадывается... прости. Но я сейчас подойду к нему! Уговорю поехать к вам! — омега прекращает вызов. После короткого, но такого нужного телефонного разговора, обе девушки чувствуют себя гораздо лучше, будто оживают, после того,как альфы их собственными руками убили. Браун решает взять себя в руки, ради Изабеллы. Она встает с пола, сильнее кутаясь в брошенный альфой плед. Эмилию ещё мелко потряхивает, после пролитых слёз, но голос Изабеллы привел её в чувства. Эмилия достает из сумки платье, надевает его прямо поверх уже высохшего купальника, а потом вновь накидывает на плечи клетчатый плед. Он пахнет кофе, да всё в этом доме пахнет так. От каждого уголка веет альфой. Кофейный аромат выбивает девушку из колеи, почву из под ног уводит, еще немного, и она возненавидит горячо любимый напиток. Она оставляет сумку на кресле и осторожно ступая по махровому ковру, выходит из комнаты. Эмилия оглядывается, но нигде не видит Юнги. Перед ней только просторный коридор с множеством дверей и лестницей, ведущей на второй этаж. — Юнги, — тихо зовет она. — Юнги! — уже громче кричит омега, но в доме по-прежнему тихо, альфа так и не отзывается. Мин сидит у себя в кабинете, доедая неизвестно какую по счету карамельку. Будучи хладнокровным и суровым, он всегда питал удивительную страсть только к этой сладости. А безумно приятный запах нравится Юнги даже больше, чем вкус. «Интересно, а чем пахнет она?», — думает Мин, услышав голос омеги, но продолжая сидеть у себя. — Плевать. Девушка же решает самостоятельно найти Мина, раз уж тот не выходит на контакт. Эми прикрывает за собой дубовую дверь и идет открывать точно такие же. За первой дверью оказывается ванная комната с совместным санузлом. Её девушка не стала оглядывать так внимательно, как гостиную и предпочла сразу закрыть дверь, не увидев там Юнги. Альфы нет ни на кухне, ни в кладовой комнате, ни в гардеробной. Первый этаж пустует. Остается надеется, что Эмилия найдет Юнги на втором. «Не мог же он уехать...», — думает омега. Машина все еще стоит возле дома и виднеется из окна. Да и кажется Браун видела обувь Юнги возле входной двери, что вселяет надежду. — Юнги! — охрипшим от слёз голосом громко кричит омега. Мин всё слышит. Слышит, но продолжает тихо сидеть в кабинете. Эти крики начинают надоедать недавно успокоившемуся альфе. — От тебя слишком много шума, — Мин выходит из кабинета и тут же в его поле зрения попадает девушка, только что поднявшаяся по лестнице. Голос у альфы холоднее айсберга, он омегу до дрожи в коленях пробирает. Эми хмурит тонкие бровки и поджимает губы. Ей неловко, а под взглядом альфы она и вовсе теряет весь свой настрой. Слова в горе застревают, но молчать больше нельзя. — Отвези меня к Изабелле и своему брату, — она не смотрит в глаза, когда говорит. Отводит взгляд в сторону, бегает глазами по дому, смотрит куда угодно, но не на альфу. — Нет, — голос Юнги твердый, строгий. Он не намерен делать то, что хочет омега. Еще не хватало стать ему мальчиком на побегушках. Тень от челки так падает на лисьи глаза, что взгляд становится в разы строже, пронзительнее. Он колючий,словно стрела, омежье сознание насквозь пронзает. — Пожалуйста, — она переходит на шёпот. Маленькие кулачки сжимают подол платья, сердце гулко стучит в груди. Она не может бросить подругу, только не в такой ужасной ситуации. — Я нужна ей! — омега переводит молящий взгляд на Мина. Сейчас Эмилии по-настоящему страшно. Она никогда не видела его таким, но девушка даже не догадывается, что в гневе Юнги может быть еще страшнее и опасней. — Я сказал нет, — чеканит альфа со стальными нотками в голосе. Запах кофеина, такого любимого и желанного становится ярче. Так происходит каждый раз, когда альфа сердится и кажется Эми успела рассердить Юнги рекордное количество раз, — ты будешь сидеть здесь столько, сколько я захочу, — он говорит тихо, но от этого становится только хуже. Уж лучше бы кричал, мимолетно думает омега, — надо будет, я тебя на цепь посажу и кляп в рот засуну, чтобы не слышать этих блядских просьб. Ещё слово сегодня про твою подружку услышу и ты, — он подходит, наклоняется к Браун так, что его глаза оказываются напротив глаз Эми, и продолжает шептать, — простыми угрозами не отделаешься. Омега сглатывает ком в горле. Кажется, что вот-вот девушка свалится в обморок, ноги становятся ватными и подкашиваются, но Юнги хватает ее за плечи, продолжая удерживать на месте. — Но ей нужны… — она не успевает договорить, альфа встряхивает омегу за плечи и кричит: — Что, что ей нужно? — в последнее время Эмилии и Изабеллы стало как-то много в его жизни. Так помимо этого девушки очевидно догадываются о криминальной жизни братьев, но Мин уверен, что слишком близко к правде им не подобраться. — Блокаторы, — тихо всхлипывает Эми, наконец разрывая зрительный контакт. Она чувствует себя маленькой девочкой, разбившей окно в доме у злого и страшного дяди, — они в сумке, там, внизу... Он в который раз хватает Эмилию за запястье, где точно останутся следы, и грубо, быстрым шагом тащит вниз, даже не обращая внимания на то, что Браун едва поспевает, чуть ли по полу не волочится. Они вновь оказываются в гостиной комнате, Юнги буквально заталкивает Эми, закрывая за собой дверь. — Ну? И где эти твои блокаторы? — он недоволен. Эмилия не понимает, чем именно, да и сам Юнги тоже, но альфа списывает всё это на усталость. Он знает, что такое блокаторы. Когда-то его мама-омега тоже пила такие, но отец буквально выкупил для матери огромный дом и нанял лучших людей, которые сохранили тайну материнской сущности, лишь бы та прекратила принимать эту гадость. Эмилия недолго роется в маленькой сумочке и извлекает на свет небольшой пузырёк. В Сеуле у девушек их полно, буквально полугодовой запас. Все же скупать блокаторы опасно и приходится маскировать их под обезболивающие и покупать на черном рынке. Мин выхватывает таблетки у Эми из рук и внимательно изучает пузырек. Он ловко сдирает поддельную этикетку обезболивающего, под слоем которой находится настоящая, вертит пузырёк в своих длинных пальцах, изучает. — И вы пьёте эту дрянь, — он хмурится и не спешит возвращать баночку. — Возможны побочные эффекты: галлюцинации, сбой цикла, полная потеря обоняния, — вслух зачитывает Юнги. — Надо будет выкинуть эту хрень. — Это только при истечении срока годности, как ты не понимаешь. И вообще, отдай! — психует омега, топая ножкой. Плакать надоело, и раздражение над страхом верх берёт. — Отвези меня к Изе, они ей нужны, срочно! — Я ясно выразился: никто никуда не поедет, — Юнги едва ли не рычит, гневно смотря в сторону омеги. — Значит я сама пойду! Пешком! — Браун повышает голос. Желание помочь лучшей подруге намного сильнее страха перед альфой. — Иди, иди, — отмахивается от нее Юнги, — а это я оставлю себе, — он прячет пузырёк с блокаторами в карман джинс. — Нечестно! Тиран! Дьявол! Эгоист! — Эмилия злится, кричит до боли в горле, до хрипа, размахивает руками. Ей плохо. Неужели она оставит подругу наедине с тем монстром? Слишком опасно. Чувство беспомощности медленно заполняет Браун, оно в груди зарождается и о всему телу мерзко расползается. — Да, сладенькая, я такой, долго же до тебя доходило, — Мин ерошит тёмные волосы Браун, смотрит сверху вниз на омегу, и слова с издёвкой в голосе растягивает. Эмилия дает волю эмоциям и начинает рыдать. Не тихонько плакать, как совсем недавно, свернувшись калачиком и глуша свои всхлипы. Омега именно рыдает, громко, надрывая голос и уткнувшись альфе в грудь. Мин закатывает глаза, но не отстраняется. Он ненавидит женские слезы, но продолжает терпеть рыдания Браун. «Почему?», — задает вопрос сам себе и тут же от него отмахивается. Пусть будет, что будет, думает альфа, проводя рукой по спине Эми. — Если голодна, то можешь найти что-нибудь в холодильнике. Где кухня, ты уже, наверное, знаешь. На втором этаже есть несколько спален, можешь расположиться в любой. Завтра мы поедем к Чонгуку, — с этими словами Юн отстраняется от более-менее успокоившейся омеги и идет на второй этаж. На улице уже темнеет. Омега отказывается от еды. Эми сначала заходит в ванну, чтобы умыться холодной водой и только после этого идет на второй этаж. Браун выбирает первую попавшуюся комнату и скинув с себя платье удобнее ложится на мягкую кровать. По-хорошему в душ сходить надо, но даже на это сил нет. Купальник, пропитанный морской водой, неприятно солью пахнет, но даже это Эмилию с кровати встать не заставит. Она вымотана, морально убита, будто кто-то через мясорубку пропустил. Известно кто. Сам Дьявол, Мин Юнги, в спину толкая к плахе подвел и своими же руками казнил. Личный эшафот омеге воздвиг, не брезгуя по назначению им воспользоваться. Страшно, больно, тошно от всего этого. Вот только омега внутри неё назад рвется, прямо к зверю в лапы. Чтобы вновь дыхание горячее, как у дракона, на шее почувствовать. Хочется, чтобы эти сильные руки всегда ее держали, и падать не давали. Глупая омега. Невозможно глупая. Он сам её со скалы столкнет рано или поздно, и Эмилия знает. Разумом понимает, но сердце, в груди колотящееся, словно и слышать не хочет. «Ненавижу» – последняя мысль в голове у брюнетки мелькает прежде, чем она проваливается в беспокойный сон.