Малина в шоколаде, кофе с карамелью

Утро наступает слишком быстро, для погруженного в свои мысли Юнги. Он практически не смыкал глаз, поспал всего два часа. Мину не привыкать, будучи одним из наследников крупной фирмы и предводителем не маленькой мафиозной банды «Чёрная Мамба», ему редко удаётся высыпаться. Младший брат часто следит за этим, забирает лишний стакан кофе и доконавшие Мина бумажки, но и Чонгук не всесилен. Едва часы показывают девять утра, Юнги идёт осматривать собственный дом. Он пообещал омеге отвезти к брату и подруге — он сдержит обещание. Мин заходит в самую первую жилую комнату на этаже и сразу видит Эмилию, сладко спящую на большой кровати. Омега свернулась калачиком, руками и ногами обнимая пуховое одеяло. В комнате стоит запах цитрусовых, принадлежащий другому альфе. Хосок нередко оставался здесь ночевать, после бурных пьянок, тихих посиделок и тяжелых рабочих дней, так что вся комната пропахла им. Юнги хмурится, надеясь, что Эми выбрала эту комнату случайно, а не из-за запаха Чона, сильного и горького, но в тоже время свежестью оседающего на кончике языка. Ревность тенью подкрадывается к Мину, готовая вот-вот обхватить мужчину своими длинными когтями, но альфа отмахивается от странного, незнакомого до этого чувства. Вот еще, не хватало эту девочку ревновать. «Она не больше, чем просто игрушка», — думает пепельноволосый, приближаясь к спящей девушке. — Давай вставай, — говорит Юнги, присаживаясь на край кровати и тряся омегу за плечо. Безуспешно. Он еще не знает, какой соней бывает Браун, но уже начинает догадываться, — Эмилия, либо ты встаешь, и мы едем вместе к Чонгуку и Изабелле, либо ты остаешься в этом доме одна, и забираю тебя я только вечером, — альфа говорит серьёзно, пытаясь сделать голос как можно строже, но то и дело усмехается, смотря на причмокивающую губками Эми. Омега никак на слова не реагирует, лишь отмахивается, как от назойливой мухи и переворачивается на другой бок. Зря. — Сама напросилась, — скалится Мин, слишком коварно. Альфа ставит руки по обе стороны от головы Эми, полностью залезая на кровать и нависая над девушкой. В его чёрных, как густая смола, глазах, горит огонёк азарта. — Ну, Изабелла, ещё пять минут, — в полудрёме, совсем не понимая происходящего, тянет Браун. О том, что разбудить ее пытается не лучшая подруга, брюнетка понимает после первого, почти невесомого поцелуя в шею. Дрожь мелкой рябью проходится по всему телу. После первого поцелуя следует второй, в охваченное рукой альфы запястье. Такой же воздушный, сладко-нежный. Третий поцелуй оказывается гораздо более настойчивым, альфа обхватывает мочку уха девушки, проводя носом по шее. Блокаторы еще действуют, так что Юнги не может почувствовать запах омеги, что немало раздражает. В нём просыпается капризный ребёнок, заинтересовавшийся новой игрушкой, который хочет узнать как пахнет эта невыносимая омега здесь и сейчас. Эмилия уже не спит. Она лежит, затаив дыхание, боясь пошевелиться. Кажется, что одно лишнее движение — и он растерзает её, как оголодавший зверь. — Нравится? — усмехнулся Мин, заметивший, что брюнетка уже не спит. — Могу продолжить... — альфа снова переходит на шею. Тонкая и светлая, она манит, так и хочется оставить следы. Что Мин и делает, он всегда делает то, что хочет. Альфа прикусывает шею выше ключицы, оставляя на светлой коже багровый след. Затем еще один, и еще один. Шея омеги грозится полностью покрыться багровыми пятнами, бутонами расцветающими на нежной девичьей коже. — Юнги, — тихо пищит Эмилия, окончательно просыпаясь. Девушка вцепляется руками в черную простынь, случайно приподнимая колено так, что оно упирается в пах альфы, где уже выпирает бугорок. Краска заливает лицо брюнетки и Браун пытается оттолкнуть Юнги, но безуспешно. Мин перехватывает запястья девушки, на которых еще со вчерашнего дня остались синяки, — Юнги, прекрати! — Паника медленно охватывает разум омеги, как паразит. От осознания того, что здесь они только вдвоём, и никто не сможет ей помочь, спасти из лап Зверя, становится не просто страшно, ужас завладевает ею. — Зачем? — мужчина с издевкой смотрит на Эмилию, — тебе нравится, мне нравится. Не вижу смысла останавливаться, — Мин продолжает свое занятие. Он опускается все ниже и ниже, целуя желанную шею, кусая выпирающие ключицы. Тело омеги, дрожащее под ним, распаляет в Юнги огонь желания овладеть омегой, грубо, чтобы слышать мольбы, вылетающие из этих пухлых губ. Но в тоже время хочется растянуть удовольствие, дразнить Эмилию, стать единственным, о ком она будет думать, даже если этого не хочет. Игра только началась и заканчивать её лишком быстро Мин не намерен. Альфа отпускает руки Эмилии, тут же предупреждая девушку приказным тоном: — Дернешься, я тебя свяжу и выпорю. Будь хорошей девочкой. Одну руку он опускает на ногу омеги, медленно проводя от колена до бедра. Эмилия дрожит всем телом, и альфа, чувствуя эту дрожь,эту незащищенность перед ним, заводится только сильнее. Омега лежит перед Мином в одном купальнике, и Юнги мимолетно думает, что эта вещица тут лишняя. Альфа удобно устраивается между ног омеги, обнимая обеими руками ту за талию, выцеловывая плечи, переходя на впалый живот и обратно. Браун не сопротивляется, сущность омеги и страх перед таким сильным альфой просто не позволяют этого делать, но и на ласки Мина не отвечает. От каждого поцелуя пульс учащается, а в животе порхают бабочки. Девушке противно от самой себя, а такой любимый запах кофеина, сдавливающий лёгкие изнутри, сейчас только усугубляет ситуацию, тяжело оседая в лёгких, поражая её организм. Мин садится на кровати, поднимая девушку вслед за собой и усаживая на колени. Эмилия инстинктивно, совсем не думая о своих действиях, хватает альфу за плечи, сжимая ручки. Сейчас она смотрит в глаза Мина сверху вниз и ее сердце сжимается от пронзительного взгляда до сумасшествия красивых глаз. Его глаза, чёрные, как густой гудрон, сталкиваются с её глазами цвета молочного шоколада. Время для обоих остановилось, а весь мир сошелся в глазах друг друга, все кажется таким нужным и правильным. Альфа прекращает ласки, не сводя тяжёлого взгляда своих темных глаз с омеги. Этот зрительный контакт длился бы еще долгое время, если бы Юнги не заговорил, облизнув губы. — Я наигрался, — равнодушный тон Мина отрезвляет. Его голос отрезвляет, как звонкая пощёчина. Омега пораженно замирает. Эмилия чувствует себя опороченной, опозоренной, испорченной. Опустошенной. Кожу с себя сорвать хочется, лишь бы его прикосновения не ощущать. В омежьи уши гвозди молотком вбить, до самых мозгов, так, чтобы голос этот хрипло-дурманящий, больше в жизни не слышать. Все оказалось игрой, простой забавой для альфы. «А я уж подумала, что он не такой плохой, каким хочет казаться», — думает Эмилия, мысленно ругая себя. Дура. Поверила. Монстр. Псих. И еще сотни мыслей, как в сторону Юнги, так и в свою, вертятся в голове омеги. — Дверь справа от тебя ведет в душевую. Приведи себя в порядок и поедем к Чонгуку, — альфа, в противовес холодному тону, бережно опускает Эмилию на кровать и удаляется. «Ещё бы секунда и я бы не удержался», — думает альфа, закрывая за собой дверь. Черный гудрон его газ блестит желанием. «Слишком интересная игрушка попалась в этот раз». Браун зло хлопает дверью, скрываясь в ванной комнате. Девушка наспех принимает душ, умывается и выходит в комнату, будучи только в одном купальнике. Сменной одежды нет, поэтому приходится смирится с неприятным запахом морской соли. В комнате её уже ждет Юнги, одетый в темные джинсы и белую майку, оголяющую крепкие руки. В руках он сминает платье Эми, а рядом лежит сложенная вдвое чёрная футболка. — Я решил, что эту тряпку мы выкинем, — хмыкает он, рассматривая голубое платье. — Наденешь это. Жду внизу, — Мин кивает головой в сторону футболки и выходит, не собираясь ждать или слушать омегу. Он чувствует сладкий запах, туманящий разум. Карамель. Такая сладкая, желанная, нужная. Крылья носа раздуваются, Юнги втягивает воздух, готовый вот-вот захлебнуться сладкой карамелью. Еще мгновение и он бы накинулся на девушку, не сдерживаясь. Но это было слишком просто и скучно. Игра не должна прекращаться так быстро. — Идиот! — кричит вслед Эмилия так громко, как только может. Но футболку все же надевает. Черная ткань насквозь пропахла альфой, окутывая Эмилию запахом кофе с головы до ног, как кокон. В этом коконе на удивление тепло и уютно, будто она под защитой от всего мира в объятьях крепких рук. Эмилию хмурится, стараясь отогнать от себя дурман, навеянный кофеином. Вещь оказывается достаточно длинной, но все же короче платья. Браун поспешила спуститься вниз за хозяином дома. — Значит, карамель, — говорит Юнги, глубоко вдыхая сладкий аромат. Он так и не вернул блокаторы девушке, так что сейчас омега никак не могла скрыть свой запах. Естественный запах омеги окружал альфу, пробуждая в нём инстинкты. Девушку хотелось, даже требовалось пометить. — Кажется, мы истинные, — от догадки хочется рассмеяться. Браун испуганно смотрит на Мина, не веря в его слова и не желая их комментировать. Его глаза, черные, будто два чана со смолой, смотрят внимательно, проникая в самые глубинные участки души, обнажая самые потаенные страхи. И тон у альфы такой серьёзный, что омега сразу верит. От того тело прошибает током. Они уже сидят в мерсе, но Юнги не торопится ехать. Он сжимает руль до побеления костяшек, стараясь не сорваться. Омежий запах проникает в лёгкие, будоражит кровь, кружит голову. На душе появилась удивительная легкость. Эмилию не хочется отпускать от себя ни на шаг, хочется просто сжать омегу в объятьях так, чтобы запах карамели отпечатался на альфе, проник под корку мозга. Слишком сладко, приятно. Слишком желанно. — Мы поедем? — отвлекает от мыслей его девушка. Она чувствует себя неловко. Кроме родных, Изы, а теперь и Джина, никто не чувствовал её запах. До этого момента, — Юнги? — альфа молчит. — Знаешь, — его и без того низкий голос, сейчас стал только ниже. Альфа облизывает губы и внимательно смотрит на Браун, — ты сладкая, думаю, после этого я тебя съем. Табун мурашек проходится по коже омеги. Серьёзность в голосе Мина пугает до чертиков. Омега просто сжимается в клубок, отворачиваясь от Юнги и они наконец едут, но всю дорогу Эмилия чувствует на себе прожигающий, пожирающий взгляд альфы.

***

Изабелла всю ночь ворочалась и не могла уснуть. В голову снова и снова лезли картинки вчерашнего вечера. Этот поцелуй оставил на ней неизгладимый след. Не так должен был произойти ее первый поцелуй, не с ним… От одного вида альфы тело захватывают мурашки. В ней ведется кровавая бойня между сущностью омеги и собственным Я и, кажется, сущность побеждает. От этого голова Джонс неимоверно болит. Сознание то и дело ищет оправдания каждому действию Чонгука, заставляя ее думать, что он не такой уж и плохой. Противно от самой себя. Изабелла встает с кровати, так ни разу и не сомкнув глаза, и решает пойти в душ. Нужно смыть с себя усталость и плевать, что блокаторов нет. Их действие всё равно через пару часов подойдёт к концу. Сейчас абсолютно на все плевать. Набрав ванну, она садится в неё и расслабляется, продолжая думать о нём. Спустя полчаса Изабелла выходит, укутанная в белое махровое полотенце. Она подходит к зеркалу и закрывает рот рукой, чтобы не закричать. Вся ее шея и плечи в следах Чонгука. Засосы и укусы просто огромные и ужасно болят. Она медленно проводит рукой по шее, шипя от боли. — Черт… — ругается Джонс, устало закрывая глаза.

***

Чонгук сидит в гостиной на первом этаже и перебирает документы компании. Он трет переносицу и хрустит шеей. За всю ночь он тоже не спал, выкурил почти две пачки сигарет, занимаясь бумажками, который Хос отправил. Легче не стало. Изабелла занимает все его мысли и от этого альфа бесится еще сильнее. Какого хуя он всю ночь думал о какой-то девушке, когда даже лица своих пассий не может вспомнить. Альфа встает, беря в руки пачку с сигами, но резко останавливается, чувствуя аромат сладкой малины. Он бы подумал, что это та малина, которая лежит в ящике под барной стойкой, но нет. Этот запах намного слаще и аппетитнее. Чонгук затягивается, прикрывая глаза, а потом кидает пачку куда-то на диван и несется на второй этаж, ведомой призрачным следом желанного запаха. Он останавливается в дверном проёме, подперев его правым плечом, и складывает руки на груди. Чон стоит и в наглую пялится на омегу, стоящую напротив зеркала, ухмыляется. В голове ни одной приличной мысли. Чонгук чувствует, как нарастает возбуждение в штанах от вида полуголой омеги. Альфа уже представляет, как сорвет с нее это полотенце и будет очень долго и жестко втрахиваться в прекрасное тело. Запах малины сладко оседает в прокуренных легких, наполняет его всего. — Не может быть, — говорит Чонгук, заставляя Изабеллу вздрогнуть. Она резко поворачивается к альфе, смотря испуганными глазками в самую душу. — В-выйди, я не одета, — говорит Изабелла, пальцами вцепляясь в полотенце, как в броню, единственный барьер между ней и альфой. — Ты в курсе, что мы истинные? — спрашивает альфа, поднимая бровь. Он медленно подходит к Джонс, наблюдая удивление в ее глазах. «Ты не можешь быть моим истинным…», — на повторе звучит в голове омеги. — Не смей… не подходи ко мне! — кричит Изабелла, спиной врезаясь в зеркало. Осознание того, что ее судьба прочно переплетена с его бьет по голове с такой силой, что омега закрывает глаза от этой пронзившей её боли. Этот убийца не может быть её истинным. Этот ужасный человек не может быть созданным для Изабеллы. Чонгук подходит к Изабелле вплотную, убирает назад ее выставленные руки и прижимается к ней всем телом. Джонс напрягается, смотря на шею альфы, на которой вены вздулись. — Сегодня я понял, что ты слишком сильно меня заинтересовала, — шепчет Чонгук ей в шею, пуская табун мурашек по телу девушки, — но это не больше, чем установки природы, — альфа поверх своих же меток ставит новые, — ты омега, я альфа, не будем тянуть и исполним священный долг, — говорит Чонгук и ухмыляется. Он валит омегу поперек кровати, залезая сверху. Чонгук приподнимает полотенце, оголяя ноги Изабеллы, и довольно грубо раздвигает их, вставая между. Альфа берет руки сопротивляющейся Джонс и убирает их наверх. Губы альфы находят губы омеги, и они сливаются в жарком-диком поцелуе. Изабелла мычит, вонзая свои зубы в шоколадные губы альфы и вновь в голове сильно пульсирует. Разум твердит: «не сопротивляйся своему альфе». Джонс кивает, соглашается. Как бы сильно не корила себя за это потом, как бы больно не было, сейчас намного хуже. Голова словно взорвется, рассыплется на тысячи мелких частиц. Изабелла просит Чонгука отпустить ее руки и, как только альфа соглашается, обхватывает двумя руками его шею, притягивая ближе к себе. Тонкие пальцы зарываются в черные как уголь пряди, чуть оттягивая назад. Чонгук ухмыляется и кусает тонкую кожу, слизывая капельки крови с малиновых губ. Возбуждение не дает о себе забыть, больно упираясь в ткань боксеров. — Твой запах сводит меня с ума, чертенок, — говорит альфа, с пошлым чмоком отрываясь от губ Изабеллы. Он зарывается носом в изгиб шеи омеги и глубоко затягивается. От этого запаха перед глазами все темнеет. Внутри цепи по одному рвутся, переставая держать дикого зверя. Чонгук не держит, потому что Изабелла лишь на раз, хоть и засела глубоко и прочно. Чонгук не сдерживается, потому что, если сдержится это будет началом новой жизни, в который без этой хрупкой омеги нет места. Альфа губами мажет по белоснежным изгибам, невесомо целуя сладкую фарфоровую кожу и оставляя свои кровавые метки. Изабелла Джонс идеальна… Создана лишь для него… Чонгук опускает руки к белоснежным ногам омеги и начинает медленно поглаживать их. Изабелла кусает губу, сдерживая вырывающиеся стоны и прикрывает глаза. Чон отстраняется и хмурится. — Смотри на меня, — хриплый голос Чонгука пускает новый заряд по телу Джонс. Омега открывает глаза, сталкиваясь с черными омутами. Жадно осматривает каждый миллиметр на его лице, поражаясь красоте Чона. Невероятен. Но красоты недостаточно для того, чтобы омега забыла кем он является. — Мы вам не помешали? — доносится откуда-то позади, и Изабелла испуганно вскрикивает, увидев в проходе Юнги, а за его широкой спиной маленькое тело Эмилии, у которой на лице застыл шок в купе с гневом. — Блять… — выдыхает Чон.

***

Чонгук сидит на кровати вместе с Юнги, наблюдая как Изабелла уже целый час не может успокоить взбушевавшуюся Эмилию. Браун не хочет слушать, она лишь очень долго возмущается, каждый раз порываясь набить морду Чону. — Эмилия, пожалуйста, хватит, — в который раз повторяет Изабелла, держась на руку подругу. — Я в норме, — уже тише говорит омега. — А если бы мы пришли позже? — спрашивает Браун, смотря на подругу. Об этом думать совсем не хотелось, но осознание этого било в самое сердце. — Да что вы за люди такие?! — кричит Эмилия, смотря на альф. Внутри бушует ураган из-за несправедливости. Нельзя без любви, нельзя насиловать, нельзя убивать… Но смерть теперь будет ходить за ними по пятам, потому что альфы, грешные создания самого Дьявола, их истинные. Юнги и Чонгук, подзаебавшиеся слушать истерику Эмилии, шумно дышали, показывая ей, что надо поторопиться и высказать все, пока бомба не взорвалась. — Эмилия, сейчас не до этого, — говорит Изабелла, закрывая собой Эмилию. Она снова в футболке Гука, которая закрывала лишь часть ее бедер. Чонгук облизывается, мажет взглядом по обнаженным ножкам омеги, вновь заводясь. — Не вставай к хищникам спиной, Изабелла, — хриплым голосом говорит Гук, привлекая внимание Джонс. Она минуту смотрит на альфу, а потом, закатив глаза, встает в исходную точку боком к альфам. — Мерзкие… — начинает Эмилия, но Изабелла не дает ей договорить, хватаясь крепко за кисти омеги. Браун шипит от пронзившей боли, и Джонс хмурится, опуская взгляд вниз. Глаза омеги становятся огромными: сиреневые синяки, словно наручники, обхватили запястья Браун. Эмилия поднимает испуганные глаза на подругу, мысленно умоляя не начинать эту тему. Джонс кивает, обещая себе, что за все спросит у Мин Юнги, но не сейчас. Им нужно свалить отсюда как можно быстрее или хотя бы выпить блокаторы, чтобы почувствовать себя в относительной безопасности. Хотя вряд ли теперь что-то способно спасти омег от тех, кто по жестокому желанию Судьбы, стали их Истинными... — Эми, нам нужны блокаторы. Они у тебя? — с надеждой в голосе спрашивает Изабелла, смотря в карие глаза омеги, но эта надежда слишком быстро умирает, когда Браун качает головой. — У меня их нет. Юнги забрал, — уже тише говорит Эмилия. Она чувствует пожирающий взгляд Юнги и тело мурашками покрывается. Нездоровый блеск в глазах обоих пугает. Так нормальные люди не смотрят. Они точно не люди. — Да твою ж мать! Чертовы братья, чтоб их… — ругается Изабелла. Истерика медленно подступает к горлу, но Изабелла сдерживается как может, — Ты видела куда он их положил? — кажется омега совершенно забыла, что альфы в нескольких метрах от нее, но кого это волнует. Английский же они не знают… — В карман своих джинсов, — неуверенно отвечает Эмилия, хмурясь. Этот тон подруги не предвещал ничего хорошего, — ты что удумала? — Как думаешь, сказать им, что мы говорим на английском? — тихо спрашивает Юнги, смеясь. — Конечно же нет, — отвечает Чонгук, ехидно скалясь. — Согласен, — альфа поднимается с кровати, привлекая внимание омег. — Я устал от ваших криков, собирайтесь, — говорит Юнги, обойдя омеги направляясь к выходу. — Куда?! — удивленно спрашивают девушки, огромными глазами пялясь на спину Юнги. — Сначала купим вам одежду, потом поедим, — говорит Мин, поворачиваясь и сверля взглядом все еще сидящего на кровати брата. Тот вздыхает и поднимается с нагретого места. — Не надо нам ничего покупать, — говорит Изабелла, закатывая глаза. — Вы хотите в наших футболках ходить? — смеется Чонгук, приходя мимо Изабеллы и задевая рукой ее бедро. Изабелла переводит на него злой взгляд, метающий молнии. — Отвезите нас в лагерь, — говорит Эмилия, искренне не понимая действий альф. Это что-то из рода: «откорми, потом скорми»? — Всему своё время, — цедит Юнги, и они с братом выходят из комнаты со словами: «чтобы через семь минут были готовы». Омеги вцепляются в друг друга крепкими объятиями. Где-то в груди щелкает у обеих от мысли, что им причиняли боль. Как физическую, так моральную. Слезы просятся наружу, но не здесь и не сейчас. Альфы злятся, когда видят слезы, и это первое, о чем подумала каждая. Это пугает. Эта истинность ужасает. Девушки надеются, что братья очень скоро наиграются и оставят их в покое, но нужен ли теперь им покой? Этот вопрос негласно звучит везде и всюду, ввергая омег в еще больший ужас. — Все будет хорошо.

***

— Поехали, — говорит Юнги, увидев медленно спускающихся омег. Он встает и хмурится. Девушки идут очень медленно, намертво схватив друг друга за руку. — Ну и хули вы так плететесь? — вскидывает брови Чонгук, складывая руки на груди. Альфа продолжает сидеть на диване. — Отдайте нам блокаторы, — твёрдо заявляет Изабелла, вздергивая голову наверх. Чонгук прыскает в кулак, получая в ответ гневный взгляд Джонс. — Нет, — говорит Юнги, сверля взглядом Эмилию. Блокаторы он бы и так отдал, но, когда омеги так самоуверенно стоят перед ними, думая, что альфы не учуяли их страх, азарт красным пламенем вспыхивает в голове, диктуя свои правила. — Да! — злится Браун, не опуская взгляда. — Мы без них никуда не поедем, — говорит омега, желая, чтобы голос звучал как можно твёрже, без этой дрожи, Подруга согласно кивает. — Нет, — в голосе Юнги чувствуется сталь. Он зачаровано наблюдает за реакцией омеги, каждый раз ухмыляясь. Чонгук поднимается с места, и они с братом проходят к выходу, не услышав ответ от девушек. Что и требовалось доказать. Омеги — слабый пол, им с альфами не тягаться, но и мир нынче не тот… — Что ты хочешь взамен? — выкрикивает Эми, чувствуя, как Иза пялится на нее, щипая в бок. Так они не договаривались! — Поцелуй меня, — Юнги скалится, поворачиваясь лицом к Браун. «Очень интересный экземпляр», — думает Мин, облокачиваясь о дверной косяк. Чонгук присвистывает и ухмыляется, заинтересованно наблюдая за разворачивающейся картиной. Браун, в принципе ожидавшая другого пожелания, вздыхает то ли от облегчения, то ли от мысли, что это увидит Изабелла, которая явно настроена очень враждебно. — Нет! — говорит Джонс, поворачивая Эмилию на себя. Браун смотрит в глаза подруге, источая уверенность и непоколебимость. Без блокаторов альфы смотрят на них как оголодавшие звери на мясо. Крошечный поцелуй ничего не значит, правда? — Как хотите... — Хорошо, — строго проговаривает Браун, убирая руки Джонс с плеч. — Нет! — кричит Изабелла, вновь цепляясь за подругу. К ним подходит Чонгук и оттаскивает Изабеллу за талию, заключая в свои объятия. — Не лезь в дела взрослых, чертёнок, — говорит Чонгук, носом зарываясь в шею альфы. Изабелла стоит к нему спиной, царапая руки на своей талии. — Не трогай меня, — шипит словно кошка Джонс, наблюдая за подругой, которая медленно подходит к Юнги. — Смелее, — говорит Мин, осматривая ножки Браун. Омега подходит вплотную к парню, несколько секунд смотрит ему в глаза, а потом тянется губами к его щеке. — Эмилия, это детский сад, — говорит альфа, хмуря брови, — в губы, — он прикладывает указательный палец к своим губам, привлекая внимание Браун. Эмилия краснеет до кончиков ушей и хрустит пальцами. Вся уверенность куда-то улетучилась, а вместо нее появилась дикая тряска и страх. Она опускает взгляд вниз и мнется, изучая пальцы своих ног. Юнги заебывает ждать, и он грубо притягивает омегу к себе за талию, губами находя карамельные Браун. Слишком сладко, у альфы сердце в пятки уходит, а желание овладеть Эмилией увеличивается в разы. К этой омеге дико тянет, ее хочется попробовать, ощутить, прикоснуться к каждому изгибу. Одна сторона хочет омегу грубо и жестко, а вторая — сладко и невесомо, отчего тело рвется по швам. — Юнги! — пищит Изабелла, возвращая альфу на Землю. Мин отстраняется от Браун, напоследок укусив нижнюю губу. — Держи, — Юнги протягивает пузырек еле стоящей на ватных ногах Эмилии и смеется, щелкая перед ничего невидящей омегой пальцами. — Мы в машине. Гук, пошли, — говорит Юнги, смотря в сторону кайфующего брата. — Выпьете в машине, когда мы приедем, — говорит Чонгук, отрываясь от шеи Изабеллы. Он обходит омегу, подходит к Мину, и они удаляются. Джонс молча подходит к Браун и обнимает ее. Надо прийти в себя. Обеим.

***

Чёрный бронированный мерс едет на бешеной скорости, ловко обгоняя машины людей, отчего Эмилия и Изабелла вжались в сиденья, затаив дыхание. Они сидели сзади, сверля взглядом Юнги, вжимающего в пол педаль газа, и Гука, то и дело оборачивающего, чтобы поржать над омегами. — Как же они меня бесят, — шипит Эмилия, сдавливая руку подруга. Та согласно кивает, боясь рот открыть. — Хен, ну и как она? — спрашивает Гук. В его голосе чувствуются озорные нотки. — Сладкая, — отвечает Юнги, ухмыляясь брату. Он смотрит в зеркало заднего вида, встречаясь со взглядом Эмилии. — Даже слишком, думаю скоро не смогу держать себя в узде, — говорит альфа, пожирая взглядом омегу. Изабелла охреневает от наглости Мина и очень долго прожигает в нем дыру, надеясь, что ей послышалось. Но нет, она дышит через нос, увидев, как он пялится на Эмилию и не сдерживается. Джонс пододвигает ногу к сиденью Юнги и со всей дури бьет того. Альфа даже не дергается, силенок у омеги мало, но Чонгук поворачивает голову назад и смотрит на Джонс своим убийственным, не предвещающим ничего хорошего взглядом. — Хочешь, чтобы я твои ноги сломал? — говорит Чон, не прерывая зрительного контакта. Изабелла сглатывает, испуганно округлив глаза. В момент она убирает свой испуганный взгляд и ухмыляется, вздергивая носик. Надоело дрожать перед ним. Сейчас Чонгук не сможет с ней что-то сделать, а о «потом» она думать не хочет. — Сколько действуют блокаторы? — спрашивает Юнги, чтобы остудить накал в машине. Эмилия, радуясь смене темы, сразу, даже не подумав о вопросе, отвечает: — Если выпить с утра, то будут действовать весь день. А ещё после душа они не действуют, — говорит Браун, ловя на себе взгляд Изабеллы, и пожимает плечами. — А течки у вас бывают? — спрашивает Чонгук, вспоминая все факты об омегах. — Д-да, — тихо отвечает Эмилия, косясь на подругу. Течка — это тот самый период, когда омеги просто сходят с ума, желая альфу. Для девочек этот период самый болезненный и неприятный. — Когда следующий цикл и как часто он продолжается? — продолжает расспрос Юнги, поглядывая в зеркало заднего вида. — Какая вам разница?! — взрываются омеги, злясь. Мысль о том, что альфы будут рядом во время их течки просто недопустима. Девочки никогда не подпустят никого к себе и дали обещания, что будут защищать друг друга во что бы то не стало. — Мы ваши истинные и должны знать о таком важном периоде вашей жизни, — отвечает Юнги, на что брат согласно кивает. Очень странно произносить слово «истинные» при том, что до этого альфы даже подумать не могли, что найдут «смысл своей жизни». Эти новые и непонятные чувства будоражат кровь, заставляя сердце стучать в разы быстрее. — Не в том мире мы живем, чтобы на истинность смотреть, — холодным тоном произносит Эмилия. Омеги никогда не примут альф, ссылаясь на истинность. Это очень и очень глупо. Мерс заезжает на парковку торгового центра. Юнги находит свободное место и очень профессионально паркуется. — Приехали, — говорит Чон, поворачиваясь к омегам с бутылкой в руках, — вода, — Чонгук дает ее в руки Эмилии, выходя за братом из машины и хлопая дверью. Отчего-то совсем не хотелось, чтобы Изабелла пила эти таблетки. Сейчас Чонгуку просто хочется уткнуться в ее шею, вдыхая самый любимый аромат на свете. — Чонгук, — зовет Юнги нахмурившегося брата. Мин чувствует причину резкой смены настроения, потому что у самого так же и решает не открывать эту тему. Альфы выходят из зоны парковки, останавливаясь возле входа в ТЦ и ожидая девушек там. — Хосок должен был отправить тебе документы вчера. Их нужно подписать и отправить в Токио, — говорит Мин, зажимая между губ сигарету. — С Китая к нам прилетят девушки на обучение, — альфа глубоко затягивается, выдыхая дым куда-то в небо. — Я уже все подписал и отправил, — говорит Гук, вспоминая бессонную ночь. Он также затягивается, прикрывая глаза, — что за девушки? — спрашивает младший, стряхивая пепел в урну. — Отец пригласил их временно обучаться в компании. Дочери наших партнеров. Влиятельные особы, — хмыкает Юнги, глядя в сторону парковки. — Он не оставляет попытки найти нам жён, — закатывает глаза альфа, измученно выдыхая, — даю 2 недели. — Неделю, — заявляет брат, скалясь, — их хватит лишь на неделю. Жениться братьям не хотелось, но их отец, Мин Хенук, не унимался, каждый раз посылая сыновьям новых пассий. Но альфы каждый раз изводили всех потенциальных кандидаток, играя на терпении отца, словно на струнах гитары. — Фу, вы курите, — доносится сзади недовольный голос Изабеллы. Сморщившиеся и хмурые лица девушек забавляют альф. Они тушат сигареты и смотрят на них в ожидании, когда те подойдут. Но омеги не двигаются с места, презрительно осматривая братьев. — Че встали? — спрашивает Юнги, выгибая бровь. — Мы не переносим запах сигарет, — отвечает Эмилия, смотря на Юнги. В их четверке каждый смотрит на «свое». — Потерпите, — говорит Чон, зло сверкнув глазками. Омеги измученно вздыхают, опуская взгляд вниз, и подходят к братьям. Запах сигарет ужасен, девочки с детства ненавидят его, даже заставили своих отцов бросить, но сейчас он скрывал настоящие запахи альф, поэтому всё было не так плохо. Братья Мин идут впереди, уверенно ступая по плитке и привлекая к себе внимание. Девушки же идут следом, словно хвостики, и их, слишком миниатюрных, за крупными спинами альф почти не видно. Альфы останавливаются возле лифта, поворачиваясь к омегам лицом. — Разделимся, мы с Эмилией пойдём на третий этаж, а вы на второй. Встретимся через полтора часа, в кафе через дорогу, — Юнги чётко дает указания, подходя к Браун и хватая ту за руку. Он тянет ее к открывшемуся и лифту, и они уезжают. Изабелла смотрит на уезжающий лифт злым взглядом, пока перед лицом не возникает широкая грудь Чонгука, обернутая в черную футболку. Джонс делает шаг назад, но альфа не дает омеге отстранится, хватаясь за ее талию и прижимая к себе. Чон невольно втягивает в себя воздух, пытаясь уловить любимый аромат, но почти ничего не чувствует. Почти… — Пойдём, чертенок, — говорит альфа, ведя Изабеллу к эскалатору.

***

Чонгук заводит Изабеллу в какой-то неизвестный ей бутик. Выглядит он изнутри роскошнее чем снаружи. И цены здесь довольно «роскошные». Консультант, в лице довольно молодой девушки, мило улыбаясь, подходит к ним. Она поклонилась альфе, узнав в нем самого Чон Чонгука, и перекинула высокомерный взгляд на Изабеллу. — Господин Чон, мы рады приветствовать Вас. Чем я могу Вам помочь? — говорит девушка, странно улыбаясь и в открытую строя глазки Чонгуку. Она тянет нарочно вниз свою рубашку, открывая вид довольно больших грудей. Изабелла округляет глаза, во все очи пялясь на охуевшую в край особу. Непонятно откуда взявшаяся злость наполняет Джонс, и та еле сдерживает себя, чтобы не наброситься на крашеную сучку. — Помоги подобрать моей девушке комплект, — говорит Чонгук, даже не обратив внимания на сей жест со стороны консультанта и с интересом рассматривая витрины с нижним бельем. — Какие вы цвета любите, госпожа? — говорит консультант, строя наглую рожу, по которой Изабелла так хочет зарядить. — Чёрный и белый, — выплевывает Джонс, складывая руки на груди и высокомерно выгибая бровь. — Хорошо, я принесу в примерочную, — говорит девушка и, виляя задницей, удаляется. — С каких пор я твоя девушка? — спрашивает омега, слабо ударив Чона кулаком в руку. Она хмурит брови, но не отрицает, что с удовольствием посмотрела на изменения в лице пышногрудой сучки. — С тех пор, как начала ревновать меня, — говорит Чонгук, поворачиваясь лицом к Изабелле и не сдерживая смешок. Альфа заметил, как омега молнии метала в консультанта и остался довольный реакцией Джонс. Изабелла становится грознее тучи и хмурит брови сильнее, отчего на лбу появляются маленькие складочки. — Я не ревную, — тихо говорит Изабелла скорее самой себе, а не Чону. Действительно, откуда взялись эти непонятные, душераздирающие эмоции? Неужели это и есть те самые глупые штучки истинных? Что бы это ни было, Изабелле уже не нравится. Они подходят к примерочной. Чонгук садится в кресло, находившееся напротив дверей примерочной, как в самых известных фильмах. А Изабелла переводит взгляд на идущего консультанта, а если быть точнее на то, что у нее в руках. Нижним бельем это назвать сложно. Челюсть Джонс едва на пол не падает. — Госпожа, прошу, — говорит девушка, вешая белье на вешалку в примерочной. — Я, конечно, люблю кружева, но не настолько... какой толк от того, что я это надену? — говорит Изабелла, чувствуя, как к горлу подступает истерика. — Сама наденешь, или мне помочь? — говорит Чонгук, который хочет поскорее увидеть Джонс в этом. — Сама, — бурчит омега, заходя в примерочную и закрывая дверь. Спустя три минуты из примерочной доносится удивленное «ах» и «какой кошмар», и Чонгук решает, что пора уже посмотреть. Он ухмыляется, отсылает девушку-консультанта и открывает дверь, резко проскальзывая внутрь. Изабелла от неожиданности вскрикивает, быстро хватая футболку и прикрываясь. Она прислоняется спиной к стенке примерочной, возмущенно-испуганным взглядом таращась на Чона. — Чонгук! Выйди! — пищит Изабелла, не зная куда себя день от стыда. Чонгук прикладывает указательный палец к губам, говоря омеге заткнуться, и медленно прижимается всем телом к ней. — Чонгук… — шепчет Изабелла, мотая головой. Чон хватается руками за щеки Джонс и заставляет посмотреть на себя. На дне зеленых омутов застыл страх и что-то еще, едва различимое. Новое чувство, которое Изабелла старательно прячет от Чонгука, не собираясь выставлять на показ. Это новое чувство крохотное, с тусклым красным светом, но обладает неописуемой силой и омеге с ней не справиться. Чонгук тянет футболку на себя. Джонс затаила дыхание, продолжает смотреть в глаза Чонгуку, пытаясь найти в них хоть что-то, кроме похоти, в которой он погряз с головой. Он съедает ее своим взглядом, топит в черном море безумия, своего безумия… Альфа отбрасывает футболку, опуская взгляд вниз. Глаза вмиг загораются нездоровым блеском, пускающим разряд по всему телу и сладко оседающим где-то в паху. Белоснежная Изабелла в чёрном кружеве, словно ангел в черных доспехах. Падший ангел. Чонгук жадно осматривает каждый миллиметр прекрасного тела, не зная на чем остановится. Ткань тонкого кружева слишком сексуально обтягивает ее аккуратную грудь и подтянутые ягодицы. У Чонгука рот слюной наполняется. Он наклоняется к шее омеги, улавливая слабый шлейф сочной малины и пуская мурашки по телу омеги. Изабелла прикрывает глаза, переставая здраво мыслить. Пьянящий аромат горького шоколада оседает в легких толстым слоем. Она упирается руками ему в плечи и совсем слабо толкает, просит прекратить эту пытку, но Чонгуку плевать. Он убирает руки Изабеллы, кусая мочку уха, носом ведет вниз, мокро целует лебединую шею, усыпанную собственными метками, и медленно сходит с ума. Зверь Чона рычит, цепляясь клыками в цепи, но альфа ему не даст выбраться. Он отстраняется, встречаясь с глазами Изабеллы, и, не отводя взгляда целует маленькую родинку на груди омеги. Ноги Джонс сжимаются так сильно, что на коленях обязательно останутся синяки. Руки все еще находились в плену крепких рук альфы. Она вся в его власти. Омега сглатывает вязкую слюну, не понимая почему ее тело так остро реагирует на каждое движение Чона. Альфа поднимается и находит своими губами губы омеги, впиваясь в них жарким поцелуем. Он кусает тонкую кожу на нижней губе, на который сразу появляются кристаллики крови и слизывает их, долго посасывая, словно вампир. Самая сладкая кровь, что отравляет организм и разум, деля на части и отправляя в мир иной. Чонгук целует мокро и развязно, вкладывая в поцелуй всю свою страсть. Хочет прикоснуться к хрупкому телу, но боится, что это сладость засядет внутри, срастаясь с органами альфы. Почуяв запах омеги лишь раз Чонгук стал зависим от него. Это что-то покрепче наркотиков, которые производят люди братьев Мин. — Господин Чон, все подошло? — слышится позади двери писклявый голос девушки-консультанта, что коротко стучит в дверь. Изабелла распахивает глаза, дергаясь и нечаянно кусая Чонгука за губу. Охуевший альфа отстраняется от испугавшейся омеги, бегая глазами по ее лицу. — Да, мы берём все, — говорит Чонгук, прыская в кулак. — Я тогда оформлю. — Продолжим? — спрашивает Чонгук, переводя взгляд на распухшие и искусанные в кровь губы. Омега мотает головой, прикрывая рот рукой, отчего альфа заливается смехом еще больше. — Хорошо, продолжим в следующий раз, — говорит Чон, переставая смеяться. Он вновь осматривает омегу с ног до головы, лишний раз убеждаясь, что тело Джонс прекрасно. Она, наверное, единственная девушка, чье тело для альфы было без изъянов. Тела моделей холодные, тела шлюх слишком яркие, а это — самое теплое и нежное. Парень забыл тот день, когда подмечал подобные детали. Забыл какого это чувствовать девушку, желать по-настоящему. — Знаешь, мои метки тебе очень идут. Думаю, надо поставить еще, — Чонгук чмокает Изабеллу в губы и покидает примерочную. — Фух, — выдыхает омега, скатываясь вниз по стенке и держась за сердце. «Почему ты так сильно бьешься возле него?», — мелькает в голове Джонс, и она измученно прикрывает глаза. Слишком много эмоций она испытала за последние два дня, да и в принципе за все ничтожное количество времени, проведенное в лагере. Этот альфа нарушил весь ее покой и установленные ранее правила. Изабелла соскребает себя со стены, рвет этикетки на белье и накидывает на себя футболку альфы. Сложив купальник в предоставленный пакет с уже сложенным остальным бельем, Изабелла покидает бутик, подходя к ожидающему ее Чонгуку, который коротко кивает и направляется в сторону следующего магазина.

***

Юнги заводит омегу в первый попавшийся бутик. Эмилия чувствует на себе взгляды покупателей, консультантов и продавцов. Не стесняясь, все рассматривали Мина в повседневной одежде, кажется распознав в нем директора MIN-IT и девушку, одетую только в футболку, очевидно принадлежащую альфе. Омега руками прикрывала багровые следы на шее, но безуспешно. Все взгляды пожирают, но иначе, не так, как взгляд Юнги. У него в глазах желание, животная страсть, инстинкты. У них — зависть, черная и горькая. — Они пялятся, — шипит Браун на альфу, меча в него молнии взглядом, — это всё из-за тебя. — Конечно, — ухмыляется Юнги, обнимая девушку за плечи, совсем по-собственнически — они не каждый день видят такую персону, как я. — Угомони своё эго, они не каждый день видят девушку только в футболке, да еще с очень нестандартным ожерельем, в виде твоих следов, Юнги, — Эмилия краснеет, ловя на себе очередной взгляд, — ещё сочтут за твою сучку, спасибо, не надо, — говорит омега, закатывая глаза. — А это не так? Ты теперь моя, Эмилия, смирись с этим. Хочешь этого или нет, мы истинные, — альфа наклонился к уху девушки, нашептывая слова. Со стороны это выглядит мило, но голос Юнги строгий, от чего у Браун бегают мурашки по спине. Альфа говорит так, будто приказывает Эми смириться со всем происходящим, приручая омегу. — Нет, никакой истинности не существует, это просто красивые сказки, — она толкает Мина локтем в бок, чтобы альфа отстранился, но тот продолжает обнимать девушку, — как только этот лагерь закончится, мы с Изой уедем, а вы с Чонгуком забудете про наше существование. — Еще посмотрим, сладкая, — продолжить спор парень и девушка не успевают, к ним подходит девушка-бета, консультант. — Вам что-то подсказать? — девушка мило улыбается, но Эмилия не смотрит на обманчивую доброжелательность беты. Она замечает пожирающий взгляд девушки, направленный на Юнги и презрительный в свою сторону. Отчего-то кровь вскипает в венах. От лицемерия, которым так пропитана бета, омегу тошнит. Эми хмуриться, одергивает Мина, который собирался что-то ответить и говорит сама. — Спасибо, мы сами разберемся, — омега с вызовом смотрит на бету, гордо вздергивает носик и резко разворачивается, «случайно» задевая девушку-консультанта своими тёмными волосами. Волосы у Браун довольно короткие, чтобы не мучиться летом от жары, но хлесткие. Эмилия задорно ухмыляется, когда понимает, что задела бету по подбородку. Юнги смотрит на развернувшуюся сцену с широкой ухмылкой, идя следом за Браун к вешалкам с одеждой. — Моя девочка, — говорит Мин, хитро щуря глаза, смотря на омегу сверху вниз, — и что это было? Ревность? — Нет, — упрямо отвечает Эмилия, хватая первую попавшуюся майку в руки. Девушка внимательно рассматривает пару футболок и одну рубашку, и тоже решает их взять. Как ни как платит альфа, а значит можно и не отказывать себе в выборе одежды. «Это моральная компенсация», — решает омега и идёт выбирать шорты. Взяв несколько джинсовых шорт разных моделей, Эми вспоминает, что под футболкой Мина у неё только купальник и несмело, под прожигающим взглядом альфы она идет к стенду с нижним бельём. — Это мы можем купить в специализированном бутике, — говорит Юнги, замечая колебания Эмилии. — В специальном бутике заоблачные цены, — фырчит омега, стараясь не показывать своего смущения. Альфа решает не ввязываться в очередной спор, внимательно следя за каждым омежьим движением. — Я люблю бордовый, — шепчет Мин на ушко Эмилии, медленно перемещая руку с плеча на талию, а после на бедро. — Иди к черту, — шипит омега, пытаясь оттолкнуть Юнги, но альфа держит крепко, не позволяя девушке отстраниться. Омега смиряется с рукой мужчины на своём бедре, берет несколько комплектов, среди которых всё же есть один бордовый и идёт в примерочную. — Ты остаёшься тут, — она останавливает Мина перед входом в примерочную, сажая альфу на кожаное кресло, — только попробуй зайти, — она недобро смеряет Мина взглядом, и прежде, чем мужчина ответит, скрывается за шторкой кабинки. Юнги лишь фыркает. Альфа сидит минуту, две, пять. Ждать надоедает, поэтому, предвкушая что-то интересное, он заходит в примерочную к омеге. Появляется Юнги как раз в тот момент, когда Эми любуется бордовым бра и кружевными трусиками того же цвета, которые идеально облегают фигуру омеги. — Черт, Эмилия, — альфа хищно облизывается, медленно, крадучись словно зверь, подходя к омеге. Он обхватывает ту за талию, прижимая к себе, носом утыкаясь в макушку брюнетки. Мин втягивает воздух и сквозь свой терпкий запах кофе чувствует слабый, но такой дурманящий запах карамели, несмотря на выпитые девушкой блокаторы. Эми пугается, вскрикивает и упирается ладошками в грудь Юнги. — Отпусти, извращенец, — зло говорит Эмилия, но альфа её не слушает. — Кажется, утром ты этого не хотела, — Мин ухмыляется, а омега краснеет. Альфа отстраняется, чтобы посмотреть омеге в глаза. Он наклоняется, упираясь своим лбом в лоб девушки. Альфа ждет следующих шагов от омеги. Та перестает дергаться, смотрит в лисьи глаза, сердце безумно стучит. Юнги нарочно облизывает губы и Эми сходит с ума от действий альфы, а его запах окутывает омегу горькой, но такой желанной пеленой. — Я хочу тебя, знаешь? — Юнги шепчет и от этого хриплого голоса Эмилию ведет. Вся омежья сущность тянется к этому альфе, но Браун сопротивляется, она ждет, когда Юнги наиграется и отпустит, — ты же знаешь, я получу свое. — Попробуй, — с вызовом бросает омега и через секунду, когда Юнги вжимает её в стену примерочной, думает, что зря. Голова Эми повёрнута в сторону зеркала и девушка видит себя и альфу со стороны. Омега себя в зеркале видит. Видит, как грудь тяжело опускается-поднимается от сбитого дыхания, и как девичьи руки за мужские плечи хватаются. Тошно от этой картины, но она плотно в голове заседает. Отпечатывается в сознании, словно шрам, словно ожог, который содрать хочется и не получается. Мин коленом разводит ножки девушки, наклоняется к ней и кусает за шею. Медленно, оставляя лёгкие поцелуи на каждом миллиметре нежной кожи, Юнги перемещается на грудь. Сквозь бра он прикусывает, оттягивает кожу, Эми вздыхает, хватаясь за спину альфы, царапая ту своими ноготочками. Это, кажется, только больше возбуждает Юнги. Эмилии кажется, что она слышит, как молодой человек рычит. — Не сейчас, — Мину очень сложно отстраниться, но он это делает, — не так… ты всё примерила? — альфа решает перевести разговор на другую тему. — Нет. И, возможно, я бы уже закончила, если бы не ты, — недовольно говорит Эмилия, хмуря бровки. — Не возмущайся, сладкая, а продолжай мерить, — он облокачивается об стенку примерочной, наблюдая за омегой. Подмечает каждую деталь. Смотрит на её тело внимательно, изучающе. Наслаждается видом багровых следов, своих следов, на шее и ключицах Браун. Отмечает, как хорошо этот цвет смотрится на бледной девичьей коже. Подмечает каждую родинку, к которой так и хочется прикоснуться губами в лёгком, почти невесомом поцелуе. Эмилия на секунду теряется, но потом делает вид, что альфы вовсе не существует и берёт в руки первые шорты. Эмилии сложно совладать с собой, Юнги буквально пожирает девушку взглядом, а его запах просто везде, что заставляет Браун дышать через раз. Глупое сердце стучит, как бешеное, грозясь вот-вот вырваться из груди, и Эми боится, что Юнги слышит этот стук в оглушающей тишине примерочной. — Мы просто возьмём всё, но сначала переоденься, — спустя пару вещей решает Юнги, — идем, сначала купим, а потом вернёшься сюда и переоденешься. — А так можно? — слегка удивляется омега. Она уже представляла, как будет переодеваться в туалете. — Со мной можно всё, пора бы понять, — говорит Юнги, трепля волосы Эми, — переодевайся, — повторяет он. — Выйди, — строго заявляет омега. — Эмилия, что я там не видел, — Мин закатывает глаза на просьбу омеги и продолжает стоять на месте. — Юнги, выйди! — повышает голос Эмилия, — мне надо снять белье, а при тебе я это точно не сделаю, — это девушка говорит уже шепотом, себе под нос, но альфа все равно слышит. — Я могу сделать, — усмехается альфа и смеясь выходит из примерочной прежде, чем Эмилия начнет бить его своими маленькими кулачками. Из примерочной омега выходит снова в футболке и в купальнике под ней. Она молча передает вещи альфе, и они вдвоём идут на кассу. — Добрый день, Господин Мин, — улыбается девушка на кассе, не обращая внимание на Эми, стоящую рядом с Юнги. Омега начинает всерьез закипать от этого. Мин только кивает, выкладывая ворох вещей на кассу. — С вас 300 000 вон, — продолжает улыбаться альфа на кассе, а Эмилия давится воздухом, округляя глаза и пялясь на Юнги. — Сколько? Господи, да мы с Изой за такие деньги квартиру снимаем и это за два месяца плата! — Тише, сладкая, — говорит Юнги, перехватывая руки Эми, которыми та размахивала, пока говорила, — если я захочу, я куплю тебе этот бутик, а лучше весь торговый центр и поверь, у нас останется ещё на три острова средних размеров, — альфа говорит спокойно и уверенно, а омега с каждым его словом только сильнее впадает в шок. — Плати уже и пойдем, — дует губки Эмилия и Юнги улыбается, мысленно сравнивая омегу с ребенком. Он расплачивается картой, берёт пакеты с вещами и снова ведёт Эмилию в примерочную. Оттуда омега выходит уже в коротких светлых шортах и серой майке. — Переоденься, — звучит строгий, холодный голос Юнги. Эмилия на секунду теряется от такой наглости, а затем, скрестив руки на груди, упрямо заявляет: — Нет! Альфа фыркает, и, решив не тратить время почем зря, просто встает с насиженного месте, заталкивая Эмилию обратно в примерочную. Браун возмущается, осыпая Юнги ругательствами, но стоит только Мину блеснуть раздраженным взглядом черных омутов, девушка тут же смиренно замолкает. Юнги переворачивает пакет с покупками, и критично осматривая вещи, спустя время находит то, что по-его мнению подойдёт омеге. «Не хватало ещё, чтобы кт-то пялился» — горит мысль в голове, и Мин не хочет думать о том, что выглядит сейчас одержимым. Спустя время Эмилия выходит из примерочной в более скромном наряде. Короткие шорты сменились на другие, более свободные, чёрного цвета, ниже бедра, но выше колена. Серая майка по-прежнему осталась на омеге, но поверх была накинута тёмно-синего цвета клетчатая рубашка. — Отлично, — говорит Юнги, осматривая омегу с ног до головы. Ему хочется сказать еще много комплиментов, эта девушка действительно странно действует на Мина, но альфа отмахивается от этих мыслей, беря омегу за руку. Они идут на второй этаж и не найдя Чонгука с Изабеллой, выходят из ТЦ, направляясь в кафе.

***

Чонгук идет быстро и шумно, критично осматривая каждый магазин и выискивая самый подходящий для «его» омеги. Изабелла, порядком задолбавшаяся бежать, отстает от альфы, иногда останавливаясь, чтобы передохнуть. Один шаг Чонгука — это как минимум четыре Джонс и омега просто загорается от счастья, когда альфа все-таки заходит в какой-то бутик. — Наконец-то, — выдыхает омега, догоняя Чонгука, который уже обернулся, хмуря свои черные брови. Она думает, что могла бы сбежать и альфа бы заметил это спустя вечность. Джонс закатывает глаза и обгоняет Чонгука, начав осматривать витрины. — Добро пожаловать, могу я Вам чём-нибудь помочь? — молодой человек подходит к Изабелле, мило улыбаясь и осматривая красивые черты лица. Джонс хмурится, заметив на себе очень пристальный взгляд и уже чувствует за своей спиной огромную тяжелую тень. Чонгук грозно нависает над омегой, сверля взглядом консультанта, который поднял глаза на альфу и уже дрожит, скребя зубами. — Подбери ей наряды, но не слишком открытые. Исключи шорты, топы и майки, — режущим низким голосом говорит Чонгук, укладывая руки на плечах омеги. Она чувствует ужасное напряжение, видит, как капельки пота скатываются со лба молодого альфы, как он нервно треплет подол своей футболки и засыхает под уничтожающим взглядом Чона. Изабелла не видит лицо Чонгука, но она уверенна, что никогда не захочет увидеть. — Только живее, у нас нет времени, — говорит Чонгук, наблюдая, как парень быстро побежал искать подходящие наряды. — Это из-за тебя у нас не времени… — шипит Изабелла, бегая взглядом по дорогим вещам. Чонгук сзади дышит прямо в затылок, пуская заряд тока по телу. Омега хочет отстранится, но сильная хватка на предплечье не дает этого сделать. Чонгук поворачивает Джонс к себе лицом, укладывая руки на ее талии и сильно прижимая к себе, — задушишь, — пищит Изабелла, складывая руки на крепкой груди. Джонс заглядывает в черные омуты, пугаясь черноте зрачков. Кажется, черти альфы вышли в пляс. — Ты зол? Неужели ревнуешь? — выгибает бровь омега, пытаясь по мимике получить ответ на свой вопрос. Почему-то от осознания, что Чонгук действительно ревнует хочется улыбаться. В груди тепло растекается, оседая пеплом где-то внизу. Чон вновь потушил пожар внутри Изабеллы. Глупое сердце вновь тает, из-за чего Изабелла хочет вырезать его и сжечь. Она отдергивает себя, опуская взгляд вниз. Нельзя верить Чонгуку. Он явился из преисподней по души невинных. В огне не горит… из огня состоит. — Не люблю делится своими игрушками, — ухмыляется Чонгук, сжимая пальцами тело омеги. Он прикладывается ртом ко лбу рыпающейся омеги и нежно целует. — Отпусти, придурок! — Изабелла толкает Чонгука и тот поддается, выпуская омегу из своей стальной хватки. Альфа снова указал место омеги, вывел на лбу «личная шлюха». Джонс хмыкает, когда в груди больно колет. «Получило свое, глупое сердце?» Покупатели и консультанты с интересом наблюдают за развернувшейся сценой, без стыда пялясь на Чонгука с Изабеллой. Альфа, заметив это, окидывает их злым взглядом и те, опуская глаза в пол, продолжают свое дело. — Пройдите, пожалуйста, в примерочную, — парень беззвучно подходит к Изабелле, отрывая её от созерцания Чонгука. — Сейчас, — говорит омега, поворачиваясь спиной к альфе. — Я приду позже, — выплевывает Чон. Глаза вновь кровью наливаются от того, как этот парень смотрит на его омегу, но Гук терпит. Надолго ли его хватит? Чонгук смотрит как консультант ведет Изабеллу к примерочной. Хмурится, когда они сворачивают на полпути, направляясь к стеллажу с одеждой. Смотрит как альфа что-то показывает Изабелле, на что та мило смеется. Чон прикрывает глаза, считает до десяти, вновь открывает, врезаясь тяжёлым взглядом в ебаного мудилу, который смеет смотреть так на то, что принадлежит ему. Чонгук видит, как парень тянется через омегу к какой-то вещи и резко оборачивается, сталкиваясь с лицом омеги. Последняя капля… — Всё, сука, — рычит Чонгук, срываясь с места. Перед глазами красная завеса, а кулаки так и чешутся проехаться по смазливому личику. Чонгук словно бомба, фитиль которой только что поджег парниша, что скорее всего сегодня сдохнет и пойдет кормом червям. Альфа бесчеловечно скалится, представляя, как искупается в крови маленькой дряни. Чонгук подходит к Изабелле, отталкивая ее и опрокидывая стойку с вещами. Он замахивается и бьет со всей дури в лицо ничего не понимающего парня, из носа которого сразу брызгает кровь. Консультант падает на пол, держась за больное место и жмурясь. Чонгук ухмыляется словно умалишённый, наклоняется и шепчет ему что-то в ухо, отчего парень становится бледным словно смерть. — Чонгук, — шепчет Джонс, с раскрытом ртом смотря на парня. Все это произошло слишком быстро и только когда все начали кричать и звать на помощь омега пришла в себя, резко подбегая к Чонгуку. Изабелла хватается за его руку, с которой стекает кровь, и чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. — Что ты наделал? — не своим голосом произносит омега, смотря в черные омуты альфы. Взгляд Чонгука пугает. Она переводит взгляд на консультанта, который лежит на полу, прикрыв глаза и держась за нос. — Скорую! Срочно, вызовите скорую, — кричит девушка, подбегая к парню. Она хватает его за затылок, чтобы приподнять голову, но останавливается, почувствовав на руке что-то вязкое и теплое. — Он ударился головой! — В примерочной твои вещи, иди померь, — спокойно говорит Чонгук, оторвав взгляд от алой крови, что так притягивает его, говоря, чтобы он закончил свое дело здесь и сейчас. — Ты издеваешься? — выкрикивает Изабелла, таращась на Чонгука удивленным взглядом. Он, видно, совсем свихнулся. Или это Джонс сошла с ума, потому что сейчас мысли заполняет не истекающий кровью и возможно получивший серьезную травму парниша, а то, что эту травму нанес Чонгук, которого могут вызвать на допрос и посадить. Страх заползает в сознание. — А если с ним что-то случится и тебя… — слово застревает на полпути и омега замолкает, опуская взгляд вниз. — Стоп, что ты сейчас делаешь? — усмехается Чонгук, толкая Изабеллу в сторону примерочной. Они быстро доходят до нужной, и альфа заводит омегу во внутрь, заходя следом. — Мне показалось или ты действительно волнуешься за меня? — Чон облокачивается на стенку, складывая руки на груди и выгибая бровь. — П-показалось, — говорит Изабелла, опуская взгляд вниз. Этот альфа заставляет ее каждый раз краснеть до кончиков ушей. — Ладно, — хмыкает Чонгук. — Быстро выбирай и пойдем. Юнги с Эмилией уже ждут, — говорит Чонгук, покидая примерочную. Он берет телефон в руки, набирая Хосоку. — Приезжай в ТЦ, тут возникли некоторые проблемы, — говорит Чонгук, направляясь к кабинету администратора. — Какие? — хмурится Чон. — Поднимись на третий этаж в магазин Rashe и убери одного консультанта, — цедит Чонгук. — Я так понимаю, что сразу пойму которого надо убрать, — хмыкает Хосок, закатывая глаза. — Сообразительный хён, — ухмыляется младший, кладя трубку.

***

— Простите, господин Чон. Такого больше не повторится, — умоляет мужчина, почти падая на колени. — Конечно не повторится, я закрываю этот магазин, — говорит Чонгук, кладя ноги на стол. Он удобно расположился в кресле администратора, сверля взглядом пухленького мужчину. — Что?! Господин Чон, прошу Вас, не надо, — администратор все-таки встает на колени, взывая к совести Чонгука, которой у него, к сожалению, не имеется, — у меня семья, дети. Столько людей здесь работают, им некуда идти! — Меня это должно волновать? — говорит Чонгук, выгибая бровь. — Нет, простите. — Ты, — парень указал пальцем на девушку, что стояла у двери, — моя девушка в примерочной. Как только она выйдет, ты рассчитываешь её вот этой карточкой, — Чонгук кладет на стол свою карту, — а потом прибегаешь ко мне и говоришь, что она вышла, поняла? — девушка много раз кивает, удаляясь прочь.

***

Изабелла выбирает первую попавшуюся белую футболку с надписью «sleepy», и джинсовую юбку выше колен с завышенной талией. Омега выходит из примерочной и хмурится, увидев вместо Чонгука какую-то девушку. — Где Чонгук? — спрашивает омега, вплотную подходя к девушке. Волнение нарастает с бешеной скоростью, заставляя сердце Изабеллы биться чаще. — Г-господин Чон сейчас занят, но, когда вы закончите, он подойдёт к вам, — девушка смотрит вниз, нервно хрустя пальцами. — Где Чонгук? — цедит Джонс, стискивая челюсть. — Госпожа, п-пройдемте к кассе. Я рассчитаю вас, и В-вы сможете потом переодеться, — консультантка начинает сильно дрожать и Изабелла, увидев это, приходит в себя, не понимая, почему так разозлилась. — Ладно, идём, — говорит Джонс, следуя за девушкой. В руках выбранная одежда. На кассе ее быстро рассчитали и отдали карту Чонгука. Омега вернулась в примерочную и быстро переоделась. Затем сложила футболку альфы в свой пакет и вышла, сразу заметив на диване уткнувшегося в телефон Чона. — Где ты был? — спрашивает Джонс, подходя к альфе. Чонгук убирает телефон, скользя взглядом по телу омеги, и встает, заглядывая омеге в глаза. — У меня появились дела, — говорит Чонгук. — Надеюсь, это никак не связано с появлением новых ран на твоей руке, — ухмыляется Изабелла, выгибая бровь. — Какая ты внимательная, — Чонгук подходит вплотную к омеге, наклоняясь и оставляя на губах легкий поцелуй, — пойдем.

***

В кафе полно людей, сидящих за столом и обсуждающих разные насущные проблемы человечества. Юнги и Эмилия сидят за небольшим столиком, молча попивая холодные напитки. — Вы пришли, — пищит Эмилия, подняв голову и увидев Чонгука и Изабеллу. Омега поднимается с места и накидывается на подругу, крепко обнимая ту за шею. Изабелла обнимает Эмилию в ответ, радуясь, что омега в хорошем настроении. Собственное настроение заметно поднимается и на душе становится гораздо легче. — Хён, я так рад тебя видеть! — говорит Чонгук, с издевкой посмотрев на Эмилию, которая уже молнии мечет в младшего. — Чонгук! — шипит Браун, хмуря свои черные бровки. Чонгук заливисто смеется, садясь рядом с братом, который в сотый раз закатывает глаза. Изабелла прыскает в кулак, сажая Эмилию и себя на диван. Омега хватается за меню и увлеченно изучает различные блюда. Желудок требовал еды срочно и незамедлительно. Эмилия также берет меню, утыкаясь в него головой. От красивых картинок слюнки текут и Браун хочется попробовать абсолютно всё. — Заказывайте.

***

— Ирэн, я устала, давай отдохнём, — ноет подруга Пак, почти повисая на альфе. Четырехчасовой шоппинг лишил всех сил и нервов, учитывая то, что они ушли из лагеря без спроса и не предупредив ни Хосока, ни Бонхи. — Пойдем в то кафе, — Пак тычет пальцем в заведение, поправляя пакеты в руках. Сон Лихё радостно хлопает в ладоши, но очень быстро жалеет об этом. Руки ужасно болят от тяжёлых пакетов, а ноги от долгих похождений. Девушки заходят в кафе, садясь рядом с окном и заказывают по чаю. Ирэн сразу утыкается в телефон, листая ленту в соцсетях, а Лихё решает отдохнуть морально от всего и разглядывает цветы на подоконнике. Альфа прикрывает глаза и прислушивается. Это очень успокаивает, но, когда до слуха доходит очень знакомые голоса, девушка открывает глаза и мажет взглядом по помещению. Глаза вмиг округляются, а челюсть, кажется, на пол падает. — Ирэн, — зовет подругу альфа, но та не реагирует, — Ирэн, это не братья Мин? — говорит Лихё, не отрывая взгляда от альф. — Не может быть, — Ирэн откидывает телефон, ища место, куда смотрит Сон. Глаза Пак кровью наливаются, а из ушей, кажется, пар идет. Она переводит на Чонгука, видит, как он пристально смотрит за Изабеллой и резко подскакивает с места. — Ирэн! Стой, ты с ума сошла? — шипит Лихё, вставая за Ирэн и удерживая ту за руку. — Ты же понимаешь, что мы вышли без разрешения. Уйдем, пока они нас не увидели, — Сон испуганно смотрит на Пак. — Нет! — альфа отдирает руку и подходит к столику. — Знаменитые братья Мин вместе с английскими шлюхами… Прекрасное зрелище! — кричит Ирэн и бьет кулаком по столу. Изабелла и Эмилия давятся едой, а Юнги с Чонгуком переводят охуевший взгляд на Пак. — Ты головой ударилась, стерва? — шипит Изабелла, вставая с места и подходя вплотную к альфе. В первый раз Ирэн не сильно получила, но Изабелла все мигом исправит. Эмилия также встает следом, зло смотря на в край охеревшую альфу. — Господин Чон играет с тобой. Ты ему не нужна. Они оттрахают вас как последних сучек и бросят на произвол судьбы, — орет Ирэн, забыв, где находится. Злость и обида горят красным в голове, и альфа абсолютно ничего не видит перед собой. Чонгук поступил с ней также: провел незабываемую ночь, а на утро выгнал, даже не посмотрев в глаза. — Хотя, судя по состоянию ваших тел, они уже, — ухмыляется Пак, складывая руки на груди. — Знай свое место, Пак Ирэн! То, что Чонгук тебя трахал не спасет от моего гнева, — злится Изабелла, сжимая руки в кулаки. Еще одно слово, и омега раскрасит лицо альфы. — Какого хуя вы здесь делаете? — спрашивает Чонгук, хмуря брови. Он переводит взгляд за спину Пак на трясущуюся Лихё, заглядывая той в глаза. Девушка опускает голову вниз, нервно грызя губу. — Мы… — Ирэн поворачивает голову к Чонгуку, смотря испуганными глазками, и только сейчас понимает, какую глупость совершила. Она хрустит пальцами, пытаясь придумать оправдание, но в голову абсолютно ничего не лезет. — Вы? — спрашивает Чон, выгибая бровь. Не получив ответа, он продолжает: — вы сейчас едите в лагерь и говорите Хосоку, что вышли без разрешения. Лихё быстро кивает и оттаскивает Пак от столика. Они быстро собирают свои вещи и уходят. — Так быстро их отпустишь? — удивляется Юнги, наблюдая за тем, как девочки присаживаются. Мин ухмыляется, заметив гневное лицо Изабеллы и недовольное Эмилии. — У меня есть дела поважнее, — говорит Чонгук, смотря исподлобья на Изабеллу. Губы трогает оскал, точно животный, а на дне черных омутов огоньки по новой разжигаются. Джонс хмурит брови, кусая губу. — У Хо сегодня праздник.

***

После сытного завтрака братья подбросили девушек до лагеря. Оставив пакеты в комнате девушки быстро побежали на курсы к Намджуну. Они сильно переживали, что могут возникнуть проблемы с тем, что вчера они не вернулись в лагерь и пропустили утром занятия, но вспомнили, что два особо опасных альф, которые, собственно, и являются причиной возникновения этих проблем, владельцы этого места. Эмилия и Изабелла врываются в аудиторию, которая абсолютно пуста, если не считать Кима, закинувшего ноги на стол и уткнувшегося в телефон. От этого альфы веет харизмой за километр. Намджун умён не по годам, умеет общаться с людьми так, что после тебе захочется с ним всю вечность разговаривать. У Кима довольно крепкое телосложение: накаченная грудь и бедра, вечные выпирающие вены на руках и шее. Многие студентки мечтают заполучить внимание прекрасного мужчины, что выходит не очень, потому что Намджун не любит смешивать работу и личные развлечения. — Здравствуйте, — громко здороваются девушки, кланяясь Киму. На нем белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы и черные брюки. На Чеджу довольно жарко, но альфа не может позволить себе прийти лишь в шортах на пару, поэтому приходится терпеть. Спасают лишь кондиционеры, установленные в каждой аудитории. — Привет, — альфа лишь на долю секунды переводит взгляд на девушек, сразу подмечая «старания» Юнги и Чонгука на шее омег, и вновь погружается в сюжет одной очень интересной статьи. Девушки проходят в аудиторию и садятся на последние парты. Английский от Намджуна завораживает, но у омег нет сил слушать его. Хочется, чтобы этот день поскорее закончился. Эмилия складывает руки на парте и кладет на них свою голову, прикрывая глаза и в который раз воспроизводя моменты, от которых в голове один непроглядный туман. Эмилия разрывается на две части, точнее на то, что снаружи и то, что внутри. Сущность омеги тянется к Юнги неведомой силой, но разум Эмилии пытается всячески оттолкнуть альфу. Браун задается вопросом: «что же будет дальше?» и очень боится услышать ответ. Изабелла же откидывается на спинку стула и принимается с интересом изучать потолок. Она пресекала всякие попытки сознания подкинуть мысли о Чонгуке. О нем сейчас вообще думать не хотелось, поэтому омега начинает лазить в воспоминаниях о счастливом и почти беззаботном детстве, отчего на губах расцветает лёгкая улыбка. Аудитория начинает заполняться студентами. Они все что-то бурно обсуждают, довольно шумно рассаживаясь на свои места. Намджун откидывает телефон и объявляет о начале курса. Зал заметно притихает, направляя все свое внимание на сосредоточенного альфу. А омеги под его бархатный и низкий голос уплывают в другую вселенную.

***

— Где ты была? — довольно громко спрашивает Намджун, от чего омеги вскрикивают и поднимают головы. Ким весь на взводе смотрит на Ирэн, которая то и дело закатывает глаза, сложив руки на груди. Альфа ненавидит, когда его прерывают, когда опаздывают и тем более, когда пропускают его занятия. Пак выбила комбо. — Господин Ким, почему вы кричите на меня? У меня было плохое самочувствие, поэтому я не смогла прийти, — врёт Ирэн, активно жестикулируя руками. — Ты не в первый раз пропускаешь занятия и регулярно опаздываешь. Хочешь, чтобы тебя вышвырнули отсюда? — цедит альфа, злясь спокойствия девушки. Лагерь предоставлял студентам всевозможные удобства, но прогулы тут не прощались. — Почему вы только на меня кричите? Мисс Браун и мисс Джонс тоже прогуляли, — Ирэн тычет подбородком в зал, выгибая бровь. Намджун на секунду переводит свой взгляд в зал и закрывает глаза, мысленно считая до десяти. Он четко помнит слова Юнги о том, что он с ним сделает, если тот посмеет поругать омег. — Я даже знаю где они были… — продолжает Пак, мечтательно прикусывает губу. Она находит в толпе две пары глаз, что кровью налиты и смотрят прямо в душу, готовые разорвать на части и издает смешок. — Достаточно, — говорит Намджун, охуеть как заебавшийся с этой мелкотней возиться. Избалованные до костей, эти дети не заслуживают то, что им так щедро отдают родители. — Я еще не закончила, господин Ким, — говорит Ирэн. Намджун дышит через нос, забивая на все огромный хуй. И пусть получит потом. — Сегодня я увидела, как эти девушки сидели в кафе вместе с братьями Мин… — по аудитории проходится гул, — да-да, вы не ослышались. Представляю вашему вниманию новых трофей на полках господина Мина и господина Чона, — скалится Пак, последней фразой выбивая остаток здравого ума. Омеги чувствуют на себе заинтересованные-презренные взгляды и шепот от сплетен, отравляющий сознание и заполняющий легкие ядом. Голова опускается все ниже и ниже, хочется просто исчезнуть, сквозь землю провалиться. Обидные и режущие фразы, словно лианы, оплетают все органы, убивая изнутри. Невозможно. — Хватит! — кричит Джихо, поднимаясь с места и хлопая ладошками по парте. Альфа устала наблюдать за тем, как нечестно обвиняют девушек, которые ничего не сделали, — и вы поверили этой психопатке? Вы, надеюсь, помните в каком состоянии она пришла к нам спустя несколько дней, проведённых с господином Чоном. — К чему это?! — возмутилась Ирэн, явно не ожидавшая такого хода. — Да к тому, что, если бы у них что-то было, они бы сейчас не стояли здесь! Да это же очевидно, — говорит Кан, бегая взглядом по каждому лицу. Студенты согласно кивают, хмурясь и проводя в голове какие-то расчеты. Кан Джихо открыла всем глаза, но, к сожалению, тема для сплетен есть и они не прекратятся.

***

Омеги, как фурии влетели в комнату, громко хлопая дверью. Обида смешалась со злостью, образуя дикий коктейль эмоций. Мысли смешались в одну большую кашу, отчего голова начинала неимоверно болеть. — Да как они смеют?! Равняют нас под одну гребёнку с собой… сучка Пак Ирэн, я её… — кричит Изабелла, сжимая кулаки и расхаживая по комнате. Ногти больно впиваются в нежную кожу, немного отрезвляя Джонс. Омега выдыхает и садится на кровать. — Всю жизнь держались от таких сплетен подальше, а из-за этих эгоистов сами стали причиной слухов! Теперь все думают, что мы переспали с ними! — возмущениям Эмилии не было предела. Следы альф на их коже говорили многое, но Эми с Изой были слишком принципиальными и осторожными, чтобы так просто отдаться альфам. — Тише, девочки, — зашедшая следом Кан, подняла руки в примирительном жесте, стараясь так остудить пыл девушек, — они завидуют, только и всего. Дышать в сторону этих альф бояться, а тут вы рядом с ними. Вот те завистницы и устроили детский сад, — Кан села рядом с Изабеллой на кровать, подзывая Браун сделать то же самое. Омега сопротивляться не стала и уселась по другую сторону от Джихо, залезая на кровать подруги с ногами. — Это так низко, — Браун говорит тихо, уткнувшись головой в изгиб локтя, — они не представляют, каким выматывающим был этот чертов день. — Юнги с Чонгуком думают, что им всё позволено, что все люди вокруг них — вещи, с такими слишком сложно, — продолжила Изабелла. Истерика медленно подступала, омегу начало мелко трясти от пережитых эмоций. — Ну-ну, все уже прошло, — говорит Джихо, пытаясь успокоить девушек, и обнимает обеих за плечи, — эти сплетницы скоро найдут новости поинтереснее, а от вас будут держаться подальше. У меня похожая ситуация была, — грустно улыбнулась альфа. Джихо решила начать рассказ о себе, чтобы хоть как-то отвлечь девочек и кажется у нее получилось, журналистки выжидающе смотрели на соседку, — я сирота, ни родителей, ни братьев, ни сестер... За меня некому было заступиться. — Джихо, это... — Эмилия делает паузу, подавив наступающие слезы. Какими бы сильными Эмилия и Изабелла себя не преподносили обществу, их сущность омеги была ранимой и восприимчивой, — это очень печально, — говорит Браун, грустно смотря на подругу. Модель на слова девушки утешающе улыбается, как бы говоря, что с ней все в порядке. — Это произошло, когда мне было 15 лет... детский дом, в котором я росла, был не самым благоприятным, заставил вырасти меня черствой и умеющей постоять за себя, но в тот день мне ничего не помогло... — Джихо поёжилась от неприятных воспоминаний, но продолжила рассказ, — я была глупой, связалась с ребятами 18-19 лет, думала это круто. А там пошло: секс, алкоголь, сигареты... а-а когда меня начали унижать, оскорблять из зависти, пускать слухи, никто из них не вступился... ни один человек. А они меня били, окидывали грязью, выдергивали волосы... это не совсем то, что произошло с вами, но знаете, всё что могу сказать — не слушайте эти сплетни. Поберегите нервы для чего-то более важного. — Нам очень жаль, Джи, — поджимает губы Изабелла, опуская взгляд вниз. Рассказ Джихо подталкивает её на откровения и омега решает тоже ничего не утаивать от Кан. Получив мысленное согласие от Браун, Джонс продолжает: — Юнги с Чонгуком... они играют. Мы для них вещи, интересные сейчас, ненужные потом. Но знаешь, что самое ужасное? Они привлекают. — Привлекают даже мягко сказано. Такое чувство, будто они центр мира, к ним тянет. Но нельзя. Они не те, кому можно доверять, — говорит Эмилия, доверительно прижимаясь к плечу Кан. Становится легче. После этого разговора всё волнение как будто отпускает, случившееся кажется незначимой мелочью. Омеги благодарны Джихо за все. Вдруг, неожиданно дверь в комнату открывается. Девушки хмурятся, смотря друг на друга. Дверь они точно запирали… — О, — вошедший, кажется, удивлён, — интересно... так, Эмилия, Изабелла вас вызывают в главный корпус. Срочно, — говорит Хосок тоном, не терпящим возражений. — Как ты сюда вошёл? — спрашивает Изабелла, хмуря брови. После общения с Юнги и Чонгуком девушки не боялись кажется никого и ничего, разговаривая с Чоном на «ты». — Во-первых, не ты, а вы. Во-вторых, у меня, как в некотором роде администратора, есть ключ-карта от всех дверей. В-третьих, Юнги и Чонгук не любят ждать, так что поторопитесь, иначе... — договорить альфа не успевает, Эмилия его перебивает, вскакивая с кровати. — Иначе что? Придут сюда сами? Отправят вооруженных людей? Да пусть делают что хотят, достали! Уже и так достаточно отравили жизнь в этом лагере! — кричит Эмилия, вставая с кровати. Истерика все-таки берет верх, и омега уже не контролирует что говорит. Слова сами находят себя и складываются в предложения, а Эмилия лишь озвучивает, зло смотря на охуевшего Хосока. — Так, блять! — цедит Хосок, смиряя трёх девушек гневным взглядом, — вы обе, немедленно встали и пошли, иначе братья реально сюда придут и не поздоровится нам всем. А к тебе, Кан Джихо, у меня отдельный разговор. — Мы пойдем, оставайся тут, — говорит Изабелла Джихо, немного обеспокоенно глядя на альфу. Оставлять соседку с Чоном совсем не хочется, непонятное беспокойство окутало обеих омег, но Юнги и Чонгук… — тронешь её и я сделаю так, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась. — Да-да, — хмыкнул Хосок, подходя к омегам. Он потянул сначала Изабеллу, а потом и Эмилию за руки, подталкивая девушек к двери и игнорируя их возмущения, — я уже написал Гуку и Юнги, что вы в пути, не появитесь через пять минут — пеняйте на себя, — говорит Хосок, закрывая дверь перед омегами. Хосок повернулся и смерил Джихо оценивающим взглядом, подойдя к альфе вплотную. — Модель значит... по тебе видно, — Хосок нагло берет девушку за подбородок, вертя голову в разные стороны. — Что вы делаете? — поведение мужчины пугает Джихо, она с трудом отстраняется от Чона, двигаясь на край кровати. — Я? Оцениваю товар, — альфа, пахнущий цитрусами, ухмыляется и зажимает модель между своим телом и стеной. Джихо едва вскрикнула, но Хосок быстро зажал девушке рот рукой. Он ловким движением достал откуда-то из пиджака шприц. Тонкая игла вошла прямо в шею модели и Хосок ввёл какой-то препарат, после чего Кан потеряла сознание, — так-то лучше, — сказал самому себе Чон, подхватывая альфу на руки, — сейчас ужин, так что донесу тебя без лишних свидетелей к машине. А там уже частный самолёт, богатенький «хозяин». Не обещаю, что о тебе хорошо позаботятся, — усмехнулся Хосок, неся бессознательное тело девушки.

***

В одном из сотен кабинетов небоскрёба, расположенного прямо в центре оживлённого и шумного Токио, сидит парень. Генеральный директор японского филиала MIN-IT, он же правая рука Юнги и Чонгука, главный по делам «Черной Мамбы» в Японии — Пак Чимин. — Блять, опять эта Хваён договор не составила, уволю её, — возмущается альфа, листая отчеты, — нахуй, новую секретаршу найду, от солнцезащитных очков ночью пользы и то больше, чем от этой шлюхи. Его тихие возмущения прерывает стук в дверь. Пак закатывает глаза, потирая переносицу. Все эти шавки у него уже поперёк горла сидят. Хочется вырваться из плена бумаг, вновь оказаться на свободе, почувствовать металлических запах крови, а не пыльный макулатуры. Чимин говорит «войдите» и в кабинет проходит крупный парень. В этом здании он личный телохранитель Чимина, за его пределами — коллектор «Черной Мамбы». — Господин Пак, Господин Хвэ Джесок пришел с новостями, — громила стоит у порога, являясь живой преградой между Чимином и вышеупомянутым Джесоком. Пак хмурит брови. Хвэ информатор мафиозной группировки и с хорошими новостями никогда не приходит. — Впусти его, — небрежно бросает альфа, откидываясь на спинку кресла. Джесок проходит медленно и крадучись, будто вот-вот развернётся и убежит куда подальше. Это заставляет Чимина волноваться ещё сильнее. Неужели всё настолько плохо? — Господин Пак, — начинает информатор, сглатывая ком в горле, — на наш товар снова напали. Мы перевозили оружие из склада на Востоке, выбрали новый маршрут, как Вы и приказали. Везли заказчику, но на половине пути нас перехватили вооруженные до зубов люди в масках. Они устроили засаду! Весь товар забрали себе, все ушли целые, но двое наших людей ранены! — под конец альфа тараторит, опуская глаза в пол, как будто он не взрослый и сильный мужчина, а ребёнок. — Какого хуя?! Откуда они, блять, узнали этот ебучий маршрут? — чем дольше говорил Пак, тем больше он повышал голос. Его красивые шоколадные глаза стали черными. Запах моря стал резче, больше похожий на запах приближающегося тайфуна. Чимин был не просто зол, Пак был в ярости. Он соскочил со своего места, сбрасывая все бумаги на пол. — Это третий раз за два месяца. Пак садится обратно, закрыв глаза. Джесок сжался в маленький комок, боясь попасть под горячую руку. Громила-коллектор пытался слиться со стенкой, стараясь унять дрожь в руках и ногах. Чимин держал всю группировку в своей железной хватке, но тут кто-то решил рискнуть, пойти против Мамбы, предать их. И такое не прощалось. — Надо сообщить братьям, — он уже не обращает внимания на двух других альф в кабинете. Те впали в оцепенение. Пошевелиться не решился никто. В то время Чимин уже набрал номер Мина и положив телефон на стол, нажал кнопку громкого вызова. — Чимин-а, привет. По делу звонишь или просто соскучился? — даже сквозь трубку Пак чувствует, как пепельноволосый ухмыляется. Чимин бы и сам заулыбался, если бы не дела мафии. А точнее проблемы. — Привет, Юнги-хён. Дело есть, — Чимин решает не медлить, всё же найти и казнить предателя крайне важно. Не хватало, чтобы другие тоже осмелели. — Мы с Гуком и двумя интересными особами собрались ужинать, но, если дело безотлагательное, говори. Ты на громкой связи, — Чимин слышал гул на заднем фоне, возмущенные женские голоса и тихую музыку. Пак был в лёгком недоумении. Альфы ужинают со своими пассиями? Слишком не похоже на братьев. Но это сейчас не главное, думает Чимин, и спешит ответить Мину. — На наш товар напали, — говорит Чимин, сжимая челюсть. — В Японии появилась новая группировка? — цедит Чонгук. По голосу младшего понятно, что он начинает вскипать. Пак мысленно поблагодарит всех известных ему богов за то, что рядом с младшим сейчас Мин, иначе неизвестно, что бы вытворил злой Гук. — Скорее всего. Но это только часть проблемы. Судя по всему, среди змей завелась крыса. После второго нападения мы сменили маршрут, но нам все равно устроили засаду, — по мере рассказа Чимин сжимает в руках механический карандаш и в конце концов бедный предмет трескается, — в общем, надо резать этих крыс прежде, чем объявятся еще смельчаки. Отправите Хосока или мне самому? — Зачем Хосока? — раздался напущено равнодушный голос Юнги. За этим ледяным хладнокровием скрывается жажда крови, — Хос нужен тут. Мы с Гуком лично казним того ублюдка, который решил, что может идти против Мамбы. Скоро увидимся, Чимин-а. И раздались гудки. Чимин облизнул губы, разговор вышел не таким нервным, как он предполагал. Альфа давно хотел увидеть своих друзей, но из-за его ссылки не мог вернуться в Корею, а сейчас братья сами приезжают, что говорит о море крови и трупов. — Если хоть кто-то узнает об этом разговоре, — Чимин посмотрел на Джесока и своего телохранителя, — я лично вам шеи посворачиваю. Пусть приезд братьев будет для всех сюрпризом, — говорит альфа, чувствуя запах крови, витающий в воздухе. Он предвкушает что-то грандиозное и скалится словно умалишенный, пугая своим видом мужчин. Они закивали головами, словно болванчики, и поспешили удалиться из кабинета.

***

— И что это было? — спрашивает Эмилия, увидев Юнги и Чонгука. Альфы сидят в холле главного корпуса, очевидно ожидая омег. Чонгук вальяжно раскинулся в кожаном кресле бежевого цвета, не стесняясь рассматривая Изабеллу. Юнги в это время писал кому-то, но сразу отвлёкся, когда омеги вошли. — Не понимаю, о чём ты, — отвечает Гук, заставляя журналисток синхронно закатить глаза. Бонхи, проходившая мимо, странно на них косится, но за весь день девочки привыкли к таким взглядам. После разговора по душам с Джихо, этот взгляд для них равнялся пустому месту. Братья встали со своих мест и пошли в сторону лифта, чтобы вскоре оказаться в кабинете Чона, где служанки уже накрыли стол. Они шли не оглядываясь, зная, что Джонс и Браун следуют за ними. Омегам в принципе ничего не оставалось. Развернуться прямо сейчас и уйти было слишком рискованно, рядом с альфами необходимо было обдумывать каждый шаг, каждое слово и движение. — Зачем вы нас позвали? — спрашивает Эмилия. Альфы уже мозолили глаза. Они ворвались в жизнь девушек слишком резко и неожиданно, и кажется не собирались её покидать. — Завтрак прошел немного беспокойно, — говорит Юнги, косясь на рядом идущего Гука, — обед вы пропустили, и мы решили устроить вам незабываемый ужин, — Юнги мило улыбнулся, но Браун уже поняла, что улыбке альфы доверять нельзя. — Не боитесь, что такими темпами мы сядем вам на шеи? — с легкой усмешкой произносит Изабелла. Показывать страх и слабость перед братьями категорически нельзя, но их сущность… — Это вы должны бояться просто стоять рядом, — говорит Гук, издавая смешок. По спине пробегает целый рой мурашек, а к горлу подступает ком. Омеги смотрят друг на друга испуганными глазами, мысленно поддерживая и говоря, что все будет хорошо. Они выходят на четвёртом, самом верхнем этаже. Чонгук открывает дверь своего кабинета, пропуская во внутрь омег и брата. Кофейный столик забит разными тарелками и подносами с горячей едой, и у девушек невольно слюнки текут. Они проходить не спешат, оставаясь у входа и наблюдая за спинами альф. Чонгук оборачивается, смотря на омег. — Че встали? — спрашивает он, выгибая бровь. Омеги еще секунду мнутся, потом проходят и садятся на диван, поджимая ноги. Чонгук садится в кресло, раздвигая широко ноги. Юнги стоит напротив стола Чонгука, роясь в телефоне, который вдруг начал звонить. — Чимин-а, привет. По делу звонишь или просто соскучился? — ухмыляется Мин. Он давно не слышал голос младшего, и успел соскучиться по наглому баритону друга. Чон тихо попросил брата поставить вызов на громкую связь. Но голос Пака звучит слегка раздраженно. Альфа сразу выложил появившуюся у них проблему. Мало того, что на территории «Черной Мамбы» действовала другая группировка, так еще в их рядах завелась крыса. Мин чувствует, как злость наполняет его кровь, туманит разум. Он сжимает телефон в руках, пока на нем не появляются маленькие паутинки-трещинки. Юнги сам трещит по швам, готовый прямо сейчас лететь к Паку. Чонгук с каждым словом Чимина закипает все сильнее. Он дышит тяжело, шумно выдыхая. Внутренний зверь воет, скалится, истекая слюной. Предатель захлебнется в собственной крови. Младший альфа даже почувствовал радость, когда понял, что у него будет возможность это сделать — они полетят в Японию. Юнги нажал на кнопку сброса и в кабинете повисло молчание. Девушки затаили дыхание в ожидании пиздеца и омеги уверены, что он очень скоро настанет. В кабинете стало невыносимо душно, напряженная обстановка давила на легкие и кислород с трудом поступал. Омеги боялись пошевелиться и нещадно грызли губы. — Я найду эту мразь и выпотрошу, — голос Юнги звучит тихо, больше похожий на утробный рык или шипение ядовитой змеи. Альфа играет желваками и смотрит в одно место, представляя кровавое море. Он часто дышит, пытаясь контролировать свой гнев и продумать план поимки крысы. Запах кофеина стал насыщеннее, выбивая воздух из лёгких Эмилии. — Никто не смеет идти против Мамбы. Мы убьём его и тех, кто решил, что может играть с нами на нашей же территории, — вены на шее альфы вздулись, он на грани, старается удержать разбушевавшегося зверя, но мысли о смерти вызывают трепет и пускают мурашки по коже. — Эта сука будет жрать свои печёнки и на коленях умолять о пощаде! — Чонгук не выдерживает. Альфа поднимается с места и хватается руками за края стола, со всей силой опрокидывая содержимое на пол. Посуда с грохотом бьется и летит в разные стороны, купируя весь кабинет. Омеги вскрикнули, прижимаясь к друг другу сильнее. Страх липким слоем оседает в подсознании, скребется когтями в незащищённые души девушек. Они испуганно смотрят на Юнги, который темнее тучи, рвет и мечет молнии своим ледяным взглядом, на Чонгука, который, кажется, весь окутан пламенем. От него исходит пар, а в глазах лишь завораживающая темнота. — Чонгук! Возьми себя в руки, — Юнги привык к тому, что брат любит крушить всё подряд, когда руки чешутся, поэтому он просто подходит к мини-бару, доставая оттуда бутылку виски. Альфа открывает её и делает несколько глотков прямо из горла. Недавний гнев в лисьих глазах никуда не пропал, но Мин старается держать себя в руках. Так всегда происходило, когда злился младший, ведь Юнги единственный, кто может успокоить его. — Мы казним его. Публично. Твоим любимым методом, — альфа ухмыляется, замечая кровожадные огоньки в черных омутах брата, — но для начала найдём его. Обдумаем стратегию в самолёте. Чонгук кивает, присаживаясь обратно в кресло и переведя взгляд на омег. Он смотрит на Изабеллу, заглядывая в ее глаза и видит в них страх, отчего по телу пробегают маленькие разряды тока. Изабелла, которая боится внушает волнение и восторг. От вида Джонс на душе становится легче, а вспышка ярости затмевается зеленым свечением. Юнги переводит взгляд с успокоившегося брата на омег, замечая, как те трясутся. Он вздыхает, устало потирая переносицу. Кажется, их стоило успокоить, или… запугать? — Никто не должен узнать об этом разговоре. Мы на время уедем из города, но наши люди буду за вами следить. Не натворите глупостей, — ледяной тон Мина устрашает, замораживает все внутренности. Эмилия часто кивает головой, сглатывая ком в горле. Ее сущность стремится слушаться, а инстинкты самосохранения кричат об опасности, заставляя подчиниться альфе. Как бы Эми не противилась, сейчас было слишком страшно противоречить Мину. — Юнги прав, — хрипит Чонгук, откидываясь на спинку кресла, — а теперь вам пора. Ёнджун отведет.

***

— Я чувствую себя так, будто все мои эмоции пропустили через мясорубку, — жалуется брюнетка, падая на свою кровать. Все тело ноет, а голова будто взорвется сейчас. Она переворачивается на спину и хмурится. Чего-то не хватает… — А где Джихо? — спрашивает Эмилия, косясь на пустую кровать подруги. Изабелла хрустит шеей присаживаясь на кровать и сводит брови на переносице. Джихо не говорила, что собралась куда-то. — Может она у своей подруги, — предполагает омега, падая на кровать. Устала. — Наверное, — поджимает губы Браун, ленясь даже моргать, не то, что говорить, — завтра надо будет спросить у нее, что хотел Хосок, — говорит Браун, зевая. Глаза закрываются, а Морфей открывает ворота своего царства, готовый принят Эмилию. — Или спросить у самого Хосока…