Плачь, души, умоляй...

      Слава незадачливой шлюхи быстро вернулась назад. Не успел Стас покинуть стены заведения, как все принялись чморить Эла с ещё более пущей ненавистью, что была незадолго до роковых отношений. Каждый второй считал своим долгом постучаться со своим ценным мнением в личку со словами: «Шлюха», «блядь», «обосрыш» и «мудила».       Недолго думая, Эл ограничил доступ всем «не друзьям» к себе на страницу. Осталась одна Викки, но она не спешила писать. Омега понимал, что без последствий было не обойтись, но он не ожидал такого масштаба. Сторонников Масловых было много и все они спешили ущипнуть омегу, да побольнее, дабы отомстить за своего любимчика и самое важное во всём этом было то, что Влад не спешил вмешиваться, хотя отчасти, он был виновен во всём случившемся. Не вмешайся он, возможно бы у Прянного получилось обговорить этот момент совсем при других обстоятельствах, а не унижать Стаса при всех, признаваясь в своих чувствах совсем другому Альфе. Хотя где-то в глубине души, Эл понимал, что искал крайних, ведь не вмешайся бы Влад именно в тот момент, то омега уже ходил бы меченный и пришлось бы принять все так, как есть и оставить всё на своих местах, довольствуясь сложившейся ситуацией. Он вряд-ли бы решился расстаться со Стасом, имея на себе его метку.       Слыша постоянно в свой адрес оскорбления и насмешки, он совсем перестал ходить в общий зал и в самобытный местный кинотеатр по вечерам. Снова замкнулся в себе, даже перестал посещать школу. Единственное место, которое он не мог пропустить, это была столовая. Теперь никто не заботился о нем и не таскал ему еду. Приходилось ходить на все приемы пищи, быть голодным ему совсем не нравилось. Колечко и брелок с фотографией, где они со Стасом миловались на черном море, были аккуратно сложены в сейф-пакет и ждали своего часа, чтобы вернуться к тому, кто их и подарил. Эл знал, что рано или поздно он захочет объясниться со Стасом, но пока не мог ничего предпринять. Лёжа по вечерам после ужина, где он видел, как же всё-таки Владу похуй, омегу посещали навязчивые мысли о том, а правильно ли он всё-таки поступил? Может надо было переждать и любовь пришла бы в его отношения со Стасом? Может его чувства к Владу так и останутся без внимания с его стороны? Стоило ли оно того? Эл не знал ответа ни на один из поставленных вопросов. Он терялся в догадках и сожалении. Но повернуть время в спять было никому не под силу и оставалось лишь рисовать сцены из своей жизни в любимом скетчбуке.       Эл хорошо запомнил эмоцию потерянности, неверия и ошеломления в глазах Стаса. Как после всех их, сменил гнев в красивых синих глазах. Но нужно отметить должное, Маслов до конца остался мужчиной и с гордо поднятой головой вышел из зала, в сопровождении своего брата. Прянный, как сейчас помнил, как удалялась его широкая спина в толпе других подростков, та самая спина, которую он царапал по ночам в новогодние каникулы. Она больше не была его стеной, и Эл сам это всё разрушил.       Стас на бумаге был не менее красив, чем в реальной жизни. Элу нравилось переносить все свои эмоции и воспоминания в 2д мир, он считал, что так о прожитых моментах он точно никогда не забудет. Прянный помнил и то, как спокойно встал с пола Влад, отряхнулся. Они встретились глазами, Эл не мог даже предположить что творится в душе у этого альфы. Смотрел он так, как будто ничего только что не произошло. Словно никто только что не признался на весь интернат в своих чувствах к нему. Словно Эл был для него никем, и никем и останется до конца своих дней. Всё это было больно и неприятно. Эл даже испугаться и покраснеть от стыда не успел, так быстро всё произошло.       Дискотека продолжилась до конца запланированого времени, только вот все трое сторон конфликта в ней уже не участвовали. Омега смутно помнил, как под громкие вопли и осуждающие реплики вышел из зала понурив плечи. Он почему-то ожидал чисто на интуитивном уровне, что Влад его поддержит, что Влад всё поймет, не оставит его, но его ожидания разбились на сотни мелких острых осколков, что ранили до сих пор. Влад из его фантазий не равно реальный Влад. Реальность оказалась куда прозаичней и больней.       Прянный очень хотел хоть с кем-нибудь поговорить, поэтому он по вечерам вместо развлечений помогал на младшей группе. Омега заметил, что некоторые дети к нему даже привязались и с радостными визгами бежали к нему навстречу, когда он приходил. Ему это немного льстило, хоть кому-то он действительно был нужен в этом богом забытом месте.       Михаил Михайлович переодевал маленького альфу по имени Митя. Тот то и дело наровил соскользнуть с худых рук воспитателя и бросится восвояси. Этот мальчуган был ещё тем задирой и забиякой, вечно устраивал драки с остальными обитателями младшей группы не взирая на пол и возвраст. Старшие давали ему отпор, а вот младшие горького рыдали и боялись. Шести лет от роду, он уже вносил такой хаос в коллектив, и только доброе сердце неравнодушного воспитателя, хоть как-то приводило в чувство этого ребенка. Мишаня вечно шутил о том, что подрастает реальная головная боль директрисы, потому что характер у этого маленького человека был будь здоров. — Митя, Митюш, ну посиди ты спокойно хоть пять минут! — Умолял омега, помогая ребенку надеть толстую зимнюю куртку. Одна рука у мальчугана была сломана. Он ее повредил в конце новогодних каникул, и сейчас должен был поехать ко врачу, для снятия гипса. — А ты всё шалишь! — Подал голос вошедший, обращая на себя внимание обоих. — Михаил Михайлович, вы поедете сопровождающим в больницу? — Поинтересовался Эл.       Ему бы очень не хотелось, чтобы это оказалось правдой. — Нет, я сейчас Митю передам нашему фельдшеру, так что я здесь, а что ты хотел? Мишаня провел ладонью по взмокшему лбу и наконец застегнул на маленьком альфе курточку. — Я тогда вас здесь подожду. Вот пришёл вам помогать, а то совсем скучно что-то. Эл старался держаться обыденно, и вроде как у него получалось. Ему не хотелось чтобы его жалели, просто осточертело сидеть одному в темной прохладной спальне. До чёртиков надоело и хотелось сменить локацию.       Пока воспитатель отводил Митю, омега прошёл в игровую, наблюдая как грубая старая нянечка, тащила за руку орущую маленькую омежку. Эл не хотел вмешиваться, он слишком устал от конфликтов, поэтому он просто сел на маленький детский стульчик и облокотившись на стенку закрыл глаза, обстрагируясь от ситуации. Ему хотелось оказаться снова на море, любоваться бушующими волнами, слышать их шелест, дышать морским бризом. Но омега был здесь. Слышал множество разных голосов, всхлипов и болтовню маленьких детей и всё же это было лучше, чем быть одному. А потом вернулся Мишаня, он как всегда со своим всепоглощающим желанием дать всем любовь и заботу, устроил театр теней для маленьких постояльцев. Эл с удовольствием отмечал, как дети замерев, смотрели представление, полностью погруженные в сказку. Даже сам Эл не заметил, как постепенно все мысли спрятались в самые темные щели в его подсознании, и осталась лишь только маленькая девочка, в красной шапочке, которую обнамул большой серый волк. Укладывать спать была забота нянечки, но Мишаня зная отношение коллеги к этим маленьким брошенным существам, забирал эту заботу себе. Он аккуратно ходил среди маленьких кроваток и тихо под нос напевал колыбельную, наблюдая как веки их тяжелели и закрывались.       Так повторялось из-за дня в день. Пытаясь убежать от себя и свалившего на голову унижения со стороны сверстников, Эл уходил в младшую группу, даже когда у Мишани были выходные, он не хотел быть один и не хотел подвергаться травле в общем зале. Хватало столовой и школы, в которую он опять начал ходить.       С момента дня влюблённых прошло уже две недели. Жизнь шла своим чередом, только вот для Эла она совсем изменилась. Больше никто не брал ему заранее еду. Никто не болтал с ним на переменах. Никто не ласкал его по ночам, обжигая кожу горячим дыханием. Никто не угощал сладостями и вкусным кофе. Иногда, по ночам на омегу нападали мысли о том, что может всё было сделано зря? Что он подвёл сам себя. Прянный чувствовал себя неудачником, обманутым самим собой. Это он почему-то поверил в то, что у него что-то может быть с Владом. А теперь он сидел и гадал как так вообще получилось? Омега чувствовал скрежет острых когтей сожаления, когда вспоминал то, что теперь осталось только воспоминанием в его голове. В такие моменты он как всегда брал и рисовал. Рисовал себя и Стаса. Страсть. Красивые постельные сцены. Сексуальные позы. Обнажённые тела. Эл понимал, что пройдет время и он всё забудет, но бумага, бумага будет помнить всегда.       Этот наступивший новый год был високосный. Поэтому двадцать девятого февраля, в день, который бывает раз в четыре года, Эл решил дать себе шанс, шанс на то, чтобы быть счастливым. Омега натянув на себя свой обычный лук, собрался с мыслями, духом и пошёл в торговый центр. Там, в магазине для художников, который открылся совсем недавно, проводился конкурс на лучший баннер с рекламой для магазина. Победителю светил дорогущий огроменный набор со всякой приблудой для художников и Прянный решил в очередной раз попытать удачу. Он заранее подал на сайте заявку и шёл после школы, весь погруженный в мысли с идеями по поводу рекламы. Выходя из ворот интерната, боковым зрением омега заметил как мимо проехал большой range rover. Машина и машина подумал бы он, даже не обратил внимания на неё, но горький запах грейпфрута напомнил ему об альфе. Машина проехала на пять метров вперёд и остановилась. Внедорожник белого цвета, выглядел брутально. Когда омега поравнялся с машиной, он уже знал, кого он увидит за рулём. Из салона доносилась музыка, не громко, но слышно. За рулём сидел Стас, на соседнем переднем сидении незнакомая девушка омега, с накачанными аккуратными губами и сделанными сиськами на выкате. Она с интересом посмотрела на Эла, слегка снисходительно и поджала накаченные губки. Позади тоже кто-то сидел и хохотал. Рука невидимого пассажира протянула новой подруге Стаса бутылку с шампанским, и та, взяв, отпила прямо из горлышка. Стас погасив двигатель, вышел из машины. Эл почему-то стоял на месте, словно ему кто-то отдал прямой приказ не покидать место. Стас выглядел хорошо, хоть и немного уставшим. Альфа распахнул свою кожаную дубленку и достал из-за пазухи конверт, он протянул его омеге. — Я бы очень хотел, чтобы ты прочитал это. Просто прочитай, ладно? Эл молча взял протянутую бумагу и посмотрел на альфу. — Стасик, зайка, ну ты скоро? — Капризным тоном спросила девушка, уже совсем не дружелюбно глядя на омегу. — Крис, сейчас поедем.       Стас ещё раз заглянул в карие глаза, пытаясь в них что-то распознать, потом молча развернулся, и, открыв дверь, сел обратно на водительское место. Эл смотрел немигающим взглядом на эту картину, крепко сжимая конверт. — Ну бывай! — Попрощался альфа и провернув ключ, снова завел машину.       Ранж ровер скрылся за поворотом за считанные секунды, а Эл всё ещё стоял на месте пытаясь переварить все сейчас случившееся. Прошло всего две недели, а Стас уже был не один. Снова в компании ярких омег, тем более женского пола. Эл знал, что он не незаменимый, но чтобы на столько быстро? Было даже как-то обидно. Хотелось выбросить письмо, так и не узнав, что там, но любопытство брало вверх и он засунул бумагу к себе в портфель.       Быть счастливым ему просто не улыбалось. На конкурсе он занял почётное третье место, а на ужине Эл снова наблюдал одну и ту же картину, где Влад просто закинул в себя свою порцию, молча покидал столовую. Хотелось выть от безысходности и безвыходности в данной ситуации. Наконец, оставшись один в комнате, омега достал тот самый конверт, который должен быть приподнять занавесу в их со Стасом не сложившихся отношениях. Письмо было написано от руки, красивым, слегка торопливым почерком, словно тот кто его писал, пытался как можно скорее выложить свои мысли на бумагу, чтобы их не забыть. «Мне жаль, что у нас ничего не получилось...»       Стас вышел из зала, едва сдерживая себя в руках. Хотелось очень сильно нарваться на неприятности, пойти набить морду Владу, кулаки очень чесались, но голос разума говорил, что оно того не стоит. Насильно мил не будешь. Позвонив Дюше, знакомому мужику сорока лет, бывшему очень близкому приятелю своего отца, Стас попросил выписать два пропуска на проход в его ночное заведение. Маслов не до конца понимал хорошая ли это была идея, но хотелось заглушить свою боль и отчаяние в горячительном и шуме попсы. Альфа был безмерно благодарен брату, за то, что тот шёл рядом просто молча, не пытаясь как-то подбодрить или облить грязью его теперь уже бывшую пассию.       В заведении действительно оказалось шумно и многолюдно. Проникнув внутрь без особых проблем, Стас заказал столик и коньяк. Савелий пить отказался, решив приглядывать за братом, но ему не пришлось. Вскоре видных красавчиков сразу заметили местные хищные омежки и стали их окучивать. Кристина оказалась самой смелой из всей своей компании. Вульгарно одетая и тюнингованная, она сразу не понравилась Стасу, и в этот же момент он решил, что уедет из клуба только с ней. Альфе больше не хотелось чувствств. Он решил, что достаточно будет только секса. Оказавшись с омегой в одной постели, Стас лишь убедился, что сделал правильный выбор. Девушка приняла эту игру молча, поняла всё без слов и обоих это устраивало. Через неделю, после всего случившегося альфа, наконец, остыл. Находясь в ясном уме и твердой памяти он решил в своем письме для Эла рассказать всё, что так и не успел. Стас хотел, чтобы Эл знал о том, что у него всегда были серьезные намерения на его счет, но омега сам всё испортил. «Мне жаль, что у нас ничего не получилось. Ты славный малый, и с тобой я впервые почувствовал, что такое животный магнитизм. Хотя бы за это, уже хочу сказать спасибо тебе. Когда увидел тебя впервые, то подумал, что ты очень нелепый. Серый и неуместный, но ты зацепил мой взгляд и с этого всё началось. Наблюдал за тобой в столовой и коридорах, как ты беззаботный с виду, но такой ранимый внутри, проживал свою юность в этих убогих стенах. Я знаю, ты хороший человек, кто бы что про тебя теперь не говорил, я видел и вижу обратное. Я знаю, что ты не до конца был открыт со мной, но думал, что это временно, пока не притерёмся, но оказалось, что мои чувства просто не взаимны. Честно, даже верится с трудом, что со мной такое могло произойти, но как видишь — произошло. И наверное мне следует на последок поблагодарить тебя за урок, что ничто так в жизни не бывает легко и просто. Я бы очень хотел, чтобы ты был действительно счастлив, жаль что всё закончилось так некрасиво. Прощай, дружить не хочу, думаю ты знаешь почему. Не держи зла...».       Стас приехал к интернату на своей машине, что перешла к нему по наследству от отца. Права он получил ещё около года назад и очень ждал совершеннолетия, чтобы иметь возможность водить ее законо. Он очень хотел катать свою омегу по ночному городу, и да действительно катал, но совсем не ту омегу, что хотел бы. Крис, уже неделю зависала с ним везде. Лёгкая на подъем, она была готова на любой кипишь. И вот он стоял здесь в ожидании омеги. Эл брёл вдоль забора, задумчиво глядя себе подноги, но сразу заметил его. Стас вышел из машины, альфа видел, как омега кинул беглый взгляд на пассажиров в салоне. Ему показалось, что Элу они не понравились, потому что он привычно поморщил свой носик. Альфе было грустно смотреть на дорого сердцу человека и не иметь возможности к нему прикоснуться, поэтому он быстро отдал письмо. Стас на последок внимательно посмотрел в глаза своего теперь бывшего парня, пытаясь найти там хоть каплю сожаления и не увидев ничего, сел в машину и уехал. Теперь это был точно конец. Унижаться и ползать за Прянным он не собирался, оставалось только двигаться дальше и Кристи была отличным вариантом забыться и не увлечься слишком серьезно.       Зима закончилась, вместе с последним днём февраля, но только в календаре. Наступивший март, совсем не был похож на весенний месяц, за окном всё по прежнему шёл снег, небо было затянуто тяжёлыми серыми тучами. Такими же серыми, как и сама жизнь Эла. В первой половине дня омега, усиленно учился в школе, действительно стараясь как можно сильнее вникнуть в пройденный материал, а по вечерам рисовал в своей спальне. Покидать свою личную территорию совсем не хотелось. Там за дверью его окружала куча озлобленных и никому не нужных детей, которые грызлись между собой, лишь бы хоть кому-то доказать, что они не пустое место. Варится в этой каше можно было, но не без последствий для хрупкой юнной психики. Эл решил, что раз Владу действительно не было никакого дела до его чувств, то и искать с ним встречи было бессмысленно. Он максимально изолировался, старался даже просто не смотреть в его сторону в столовой. Но его запах! Этот феромон преследовал его везде. В каждом уголке детского дома. Это было так странно. Просто аномально. Ведь даже Стаса, с которым он был вместе, омега так не чувствовал. Но все когда-то кончается и эти феромоновые пытки, тоже. Как-то в разговоре Мишаня упомянул, что первого мая у Влада день рождения, так что оставалось подождать всего два месяца и этот альфа тоже исчезнет из его жизни как и все остальные важные для него люди. Все будет как всегда, надо было просто подождать.        День омег всегда отмечали восьмого марта. Эта была особенная дата для всех омежек. Ведь кто-то там, когда-то там, почти век назад, отстаивал их права. Но сейчас смысловая нагрузка этого праздника давно сменилась лишь к одариванию вениками в этот день омежек. В классе им подарили небольшие блокноты с ручками и на том остановились. Ну хоть не «фери», уже было хорошо. Викки сегодня опять не появилась на занятиях, в последнее время она всё чаще и чаще прогуливала. А за окном стояли последние мартовские морозы. Эл крутил в руках новую оранжевую ручку, с надписью: «Ты все сможешь». Прочитанное заставило его губы растянуться в небрежной усмешке. Ведь всё, что он мог, это только терять дорогих ему людей. Мать, Викки, Стаса, а с ним его брата Савелия, Влада.... Всё ушло в небытие. Просто всё. Остался лишь он и его зарисовки в скетчбуке. И больше ничего. Эл не любил этот праздник, а теперь он ему казался особенно омерзительным.        После учебы омега пошёл в столовую на обед. Полный поднос какой-то бурды, пустой стол и разбитое сердце. Хотелось рвать волосы себе на голове, чтобы перестать думать ежечасно, ежеминутно, ежесекундно о том, как он несчастен, и какой же он мудак, что просрал, все, что было хоть капельку ему не безразлично. Остался ни с чем. Суп был еле теплый, а котлеты резиновые и в них совсем не чувствовалось мясо.        Комната тоже перестала ему казаться его маленьким миром, в котором он чувствовал себя безопасно. Теперь он снова не хотел находиться один в четырех стенах и Эл всё искал во внеурочное время повод, чтобы покинуть их, но никак не находил его, и оставался в добровольной изоляции.       Скоро должна была начаться течка, и Эл заранее готовил себе вещи, которые ему могли бы пригодиться в медблоке. За тот небольшой период, что он пробыл в отношениях со Стасом, он не успел познать альфу в течку, и мечтал о том, что ближайшую проведет со своим альфой, но человек предполагает, а Бог располагает. Омега вынул из глубины шкафа толстовку, но не его. Ту самую толстовку, что швырнул в него Влад в туалете, когда его пытались изнасиловать. Она всё ещё пахла своим владельцем, и Эл, поднеся ткань к носу, глубоко вздохнул. Влад... Прянный закрыл глаза и вспоминал, вспоминал, вспоминал. Его запах обволакивал, как мягкое сладкое облако. Его холодные голубые глаза, такие всегда безразличные, в его фантазиях смотрели похотливо, с вождением. Эл пытался представить, его ёршик волос под своими пальцами, на вид они казались мягкими, но какие они были на самом деле? Он хотел знать, чувствовать, обладать. Но все что ему осталось, это только фантазии. Неожиданно дверь в его комнату распахнулась, и в помещение ворвалась Викки. Девушка была то ли напуганна, то ли слишком возбужденна. Глаза её лихорадочно бегали по помещению. Заметив сидящего на полу Эла, она кинулась к нему, падая рядом на пол. Волосы её были забранны в небрежный пучек, зелёная кофта на пару размеров больше, видимо Косого, сидела весьма свободно. Бэта схватила омегу за руку и потрясла, заставляя выронить из рук толстовку. — Эл, прости, прости меня. Я должна была прийти раньше. Я должна была быть рядом, когда это всё случилось. — Шептала она, вглядываясь в глаза собеседника. — Вик, ты чего? Всё нормально? — Обеспокоенно спросил Эл.       Видок у бывшей подруги был ещё тот. Вся взлахмоченная, дерганная. Уже сев рядом, она всё равно продолжала поддергиваться и крутить головой во всё стороны. Несмотря на попытки держать зрительный контакт. — Эл, мне так плохо. — Девушка заплакала, выпуская руку Эла, и уткнувшись в свои ладони, стараясь спрятать глаза в зелёных линзах. — Я не должна была начинать пить их, но мне было невыносимо из-за смерти Аманды, а тут Костя со своим вниманием и таблами. Я попробовала и мне зашло. — Викки оторвала мокрое лицо от ладоней и затороторила — Только не вини его, он тут не причём, я сама захотела, сама взяла! А потом ещё и ещё. Мне с ними хорошо было, понимаешь? — Бэта выпытывающе смотрела на Эла желая увидеть согласие, но сталкивалась лишь с непониманием происходящего. — Короче, я на триганде, сначала просто хотела забыться, а теперь тянет постоянно ими закинуться и абстрагироваться. Костя говорит пора завязывать, уже пятый день мне ничего не даёт, но он как-то познакомил меня с теми, кто может их достать и вот, я сегодня пошла к ним, но они что-то дали мне, намного сильнее, что-то совсем другое и мне страшно. Очень, очень страшно. Сердце так бьётся, как будто вот вот остановится. — Вик, надо срочно к фельдшеру. Вдруг передоз? — Испуганно предложил омега. Викки лишь отчаянно застала головой в разные стороны, показывая как она против. — Эл, я просто хочу, чтобы ты посмотрел за мной, я посплю у тебя тут? Смотри, чтобы я не блевала на спине, а то точно сдохну, задохнувшись своей блевотиной. И Косому ничего не говори, он не знает, что я пошла в обход его ограничений. Он бросит меня! Бросит! Девушка резко встала, и снова осмотрелась — Пойду, на свою кровать. — Пробубнила она и прошла к постели.       Эл наблюдал, как девушка забралась на кровать, принимая позу эмбриона. Маленькие ноги в розовых носках, были плотно прижаты к телу. Викки всю трясло. Было это от холода или от наркоты, что она употребила - неизвестно. Омега снял плед со своей кровати и укрыл подругу. Глаза её были прикрыты, но из них непрерывно текли слёзы. А обветренные губы очень тихо шептали. Прости, прости, прости...       Омега не пошёл на ужин. Он сидел рядом на кровати, наблюдая за ровным дыханием девушки. Из ее открытого рта на подушку стекала слюна. Прянный очень сильно хотел пойти разобраться с Косым по поводу таблеток, но слишком боялся оставить Викки одну. Внутри него бушевал шторм, возникший из сплошного негатива, оставшегося в его жизни. Он хотел ударить Костю и очень сильно. Вик не была такой, до встречи с ним. Это была только его вина, что он втянул ее во всё это. А что если она не сможет остановиться? Что если она начнет реально употреблять или свяжется с реально плохой компанией, где ее посадят на вещества посерьёзнее? От этих мыслей, Эл чувствовал мороз по коже.       Эл просидел не спавши, рядом с Викки всю ночь, под утро она просыпалась попить, и потом снова отрубилась, словно не спала целыми сутками до этого. Убедившись, что опасность миновала, омега тихо вышел из комнаты, и направился прямиком в крыло Альф.       Косого он нашел у себя в спальне. Кроме него в этой небольшой коморке жили ещё трое. Две двухспальные кровати стояли друг напротив друга у противоположных стен. Двое альф и двое бэт, включая Косого, медленно и лениво делали свои утренние ритуалы. Костя стоял уже с щеткой и зубной пастой в руках, готовясь на выход, как Эл ворвался в помещение. Все четверо очень удивились, заметив непрошеного гостя. — Какого?... Но Эл бросился к Косте, хватая его за грудки растянутой майки. — Ты нахрена ее на таблетки подсадил? — Зло спросил он бету. Парень сбил его руки с себя и ответил: — Пойдем выйдем, поговорим. — Он сказал это тихо, четко и без наезда.       Эл нехотя вышел из помещения в сопровождении Косого, под заинтересованые взгляды его соседей. Отойдя на приличное расстояние в глубь коридора, к пустому от цветов подоконнику, они остановились друг напротив друга. Эл немного стушевался, глаз, что косил сильно его отвлекал. — Я знаю, что ты прав! Да, я не должен был вообще это начинать! Да, мне стыдно! И жаль, но я пытаюсь исправить ситуацию, я не знал, что Вик, так сильно подсядет, я сам балуюсь иногда но... — Хватит! И ты ещё типо любишь её? — Перебил Эл — У неё умерла подруга! Конечно она хотела забыться, ты мог ей предложить кучу разных способов развеяться, но ты выбрал этот! Ничему не ведущий путь разрушения. Не говори, что ты не знал, чем это черевато! Эл с силой ткнул пальцем в грудь Косого. Заставив его отшатнуться. Видок у него был виноватый. Он словно хотел что-то ответить, но сам понимал, что нет оправдания его поступку, поэтому он просто сжимал в руках щётку с пастой. — Ты её в это втянул, ты и должен вытащить ее из этого дерьма, пока не стало слишком поздно! Кость, ты вообще в курсе, что она взяла у твоих знакомых дурь, и приняла ее, а потом на отходосах страшных пришла ко мне, потому что боится потерять тебя, хотя я бы на ее месте не раздумывая ушел бы! Для Кости эта новость, была действительно новостью. Его обычно пустой и туповатый взгляд, на секунду отразил испуг. — И не смей попрекать её за это! Это только твоя вина, так что давай исправляй ситуацию. Я бы конечно не хотел, чтобы ты приближался к ней, но знаю, что так можно лишь усугубить ситуацию. Пожалуйста перестань думать только о себе, если она реально тебе дорога. Если ты ничего не исправишь, я сдам тебя, чтобы ты сел в колонию для несовершеннолетних и был как можно дальше, от неё. Не знаю как, но обязательно придумаю как именно. И хватит уже барыжить, чем бы там ни было! Эл буквально сгорал от злости и гнева. Ему хотелось помочь Викки, но так, чтобы не сделать ещё хуже. И забрать у неё того, кого она действительно так сильно любит, это было бы слишком эгоистично, даже не смотря на то, что Косой приносил ей вред. — Блять, Эл, а на что мы жить будем? Киношки, торговый центр, подарки. Всё это не из воздуха берется! — Возмутился Косой, но добавил: — Ладно, я тебя понял, Я и сам понимаю, что пора заканчивать, просто где денег то взять потом? — Не знаю, тиктоки снимай, дворы подметай, учись лучше, короче только не так, как сейчас! Ты спаиваешь малолеток! Кто твой основной покупатель? Омежки и альфы от скольки? От двенадцати? Ещё меньше? — Бля, Эл, я не настолько больной, чтобы малым толкать алкашку и таблы. Но двенадцатилетние, да были пару раз. Я продаю тем, кто просит, сам не навязываю. Костя стоял истуканом и вроде видок у него был виноватый, но по туповатому взгляду нельзя было сказать, что он действительно что-то понял и будет исправлять. — Ты немедленно должен всё исправить! Иначе я уже сказал, что будет. Эл в последний раз бросил злой взгляд на парня Викки и пошёл обратно. Омега очень надеялся, что этот разговор даст результат, а иначе, все было зря.       Когда, Эл почти вышел из крыла Альф, он столкнулся с Святом. Тот ехидно повёл своим крупным носом, чуя приближающуюся течку омеги. Он только что вышел из туалета, и заметив Эла, довольно улыбнулся. Мимо прошёл Костя, и не оглядываясь, вошёл в уборную. И хоть Эл понимал, что Свят ему ничего не сделает, но всё равно почувствовал глубинный страх. Он помнил всё как сейчас. Каждое место на теле, где его касались руки этого мерзавца. Его запах полыни вызывал отвращение и панику одновременно. За Спиной Эла, больше не стоял Стас, чтобы чувствовать себя безопасно. И Владу, как оказалось, он был не нужен. Можно было бы просто быстро пройти мимо, но ноги не слушались. Эл стоял на месте, не в силах контролировать собственное тело. Омега почувствовал как дрожит, а на спине и висках выступил холодный пот. Свят, видя состояние Эла, подошёл поближе. Совсем близко. Почти вплотную. Его лицо было вполне обычным, среднестатистическим, но у омеги оно вызывало отвращение и страх. — Эл, не думал, что увижу тебя здесь, ещё и с утра в пижаме.       Свят протянул свою руку, и кончиками холодных пальцев коснулся мягкой ткани, затем забрался под нее, проводя и охлаждая кожу, своими пальцами. Прянный смотрел на это не мигая, не понимая почему он не может пошевелиться от страха. Настолько сильно его пугала близость этого ублюдка. — Стасу ты больше не нужен, Владу, как оказалось, тоже. Может теперь я стану твоим альфой? — Альфа втянул шумно и глубоко ферамон омеги и довольно закатил глаза. — Слава богам, ты больше не пахнешь Масловым.       Эл опустил голову вниз, впиваясь взглядом в босые ноги в резиновых сланцах. Он пытался успокоить себя и взять в руки, но хотелось столько всего сказать в ответ, а мысли путались и язык отяжелел, словно на кончик гирю повесили. — Ты бы мог стать моим омегой и я бы позаботился о том, чтобы травля прекратилась, я ж не лох какой-то — Продолжил свою дискуссию парень — одно слово, и проблем у тебя больше не будет.       Свят совсем потерял контроль и зарылся носом в взлахмоченную макушку омеги. Он хотел обнять Эла и прижать к себе, но в этот момент Прянный нашел в себе силу воли, и со всей мощи оттолкнул от себя мерзкого ему альфу. — Ты больной ублюдок, правда думаешь, что я могу на такое согласиться? Альфа нахмурился и снова потянул руку к омеге, но Эл её оттолкнул от себя. — Ты никому не нужный, конченный мудак. Всё знают, что ты маленькая неблагодарная шлюшка! Ты должен радоваться, что я вообще тебе такое предложение сделал.       Свят, искренне верил в то, что говорил. И Эл с ужасом понял, что это всё не стёб и не шутка. А реальное предложение, стать его парой. От осознания этого, его буквально пробило на словестный понос. — Предлагаешь мне стать твоей парой? Ты? Серьезно думаешь, что я стану встречаться с таким неудачником и чмом? Ты на себя когда вообще в зеркало смотрел? Мне такое покровительство нахуй не сдалось! Да блять, я лучше буду подстилкой чьей-то, чем твоей парой. Ты мерзкий не только внутри, но и с наружи! Хочешь себе омегу, но не в состоянии даже ногти себе на ногах подстричь. Альфачь блять нашелся!       Эл выдохнул и гордо задрал голову впиваясь взглядом в глаза Свята. Альфа замахнулся, чтобы ударить его. — Давай, попробуй, я посмотрю, что Влад с тобой за это сделает. Думаешь он позволит меня обидеть, если я на тебя ему пожалуюсь? Да мы не вместе, но он за меня горой! Забыл, как Влад тебя, как боксёрскую грушу мне предоставил. — Эл видел , как рука, которой Свят замахнулся, постепенно опустилась, и вся спесь во взгляде куда-то растерялась — Давай, бей! Что ссышь? Я так и думал. А теперь свали и больше не приближался ко мне!       Эл сделал шаг в сторону и проходя мимо, плечом толкнул альфу. Он не был уверен в том, что Влад его защитит, но раз начал, то блефовать надо было до конца. Когда он дошёл до своей спальни, его трясло как осиновый лист. Хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Эл в очередной раз почувствовал себя никчемныи неудачником, ведь будь рядом с ним Стас, ничего бы этого не было. А возможно он уже жил бы в его квартире, а не в интернате.