Плачь, души, умоляй...

      Эл сидел на уроке, когда его телефон начал разрываться от вибрации. Будто бы кто-то просто атаковал его сообщениями, но он знал, что это не могло быть правдой.       Викки помятая и хмурая сидела с ним за одной партой. После того случая с расскаянием, она снова съехала в комнату Эла. С появлением ее вещей на туалетном столике, внутри омеги стало как-то спокойнее. Будто он наконец-то поймал то самое хрупкое равновесие и неуловимое спокойствие. Бета больше не пыталась объясниться на этот счёт, и, в большинстве случаев, просто молча смотрела что-то в своём телефоне, но омеге и этого было достаточно. Викки вернулась и всё стало чуточку лучше. Эл постоянно всматривался в её мелкие движения, желая предотвратить употребление запрещеного, если это потребуется. Но она как-будто и не собиралась ничего такого делать. В школе девушка подсела к нему за парту и, вроде бы, снова старалась учится, но Эл видел как ей было тяжело. Викки с апатией и тоской смотрела в сторону ворот, туда, где по ее мнению была свобода и вернуться в прежнюю колею зубрилы, было слишком сложно.       Прянный с трудом дождался перемены. Со звонком класс опустел, Вик тоже куда-то вышла. Омега достал телефон и увидел Двести пять уведомлений из чата «Гореч». Видимо кто-то снова нарыл сплетни для обсуждений, и чат разрывался от общения и перемывания костей. Эл не хотел туда заходить, но что-то подсказывало ему, что это нужно сделать и он открыл вкладку. Первое что он увидел в закреплённом сообщении — это свои рисунки. Разряд электрического тока пробил его прямо на месте от макушки до пят. Омега почувствовал, как от нервов вспотели ладони. Он видел свои оцифрованные рисунки, пошлыe, слишком личные, для того, чтобы их видели все. Голые тела, раскрепощенные позы. Утрированные как в манхвах эмоции. Он в разных позах. Голый Стас. Возбужденный и смущённый Влад. Все эти работы были предназначены только для него. В большинстве случаев, это были лишь фантазии и оттачивание навыков рисования, но...       По какой-то причине они теперь были достоянием общественности. Кто-то взял, залез в его вещи, нашёл скетчбук, всё сфотографировал и выложил в чат, чтобы ещё больше унизить его. Он итак был не на хорошем счету у местных обывателей. Но сколько было можно унижать и издеваться? Пытаясь унять внутреннюю дрожь , стыд и наваливающуюся панику, омега стал листать вниз разрастающиеся комментарии. «П.С. берите на заметку, шлюшка приложила инструкцию, что и как любит!» «Ахаха, лол, это очень смешно, что у Стаса рили такой большой? Кир, ты тут, подтвердишь?». «Вот это да. А Владик ничего такой когда смущается, кстати очень реалистично рисует, он так то молодец». «фу блять, как это развидеть? Меня стошнило. Он даже своё течное очко во всех подробностях нарисовал!» «Интересно, это он сам выставил, чтобы внимание привлечь?» «кто-нибудь уже отымейте шлюху, чтобы он наконец-то угомонился. Всё фантазирует на счет Альф, да он нахуй никому не усрался» «Блядина и есть блядина!» «Спасибо, я подрочил»       И ещё сотню подобных комментариев можно было наблюдать воочию. На глазах омеги, все как один ставили понравившиеся картинки себе на аватарку, и это было ужасно. Всё это было предназначено лишь для него одного, но кто-то взял и снова выставил его посмешищем. «Грязная шлюшка всё просрала и теперь ей осталось лишь фантазировать» Этот комментарий принадлежал Святу. Он тоже поставил себе рисунок на аватарку. Где Эл изобразил себя сзади, смазка обильно вытекала из его зада, пока он игриво смотрел куда-то прямо в глаза наблюдателя.       Свят, скотина. Конечно Эл знал, что этот мудила ему нагадит в ближайшем будущем, но не думал, что так. Омега предполагал, что тот снова будет приставать, или даже побъет, но чтобы так, это для него стало неожиданностью. Ему очень сильно хотелось спрятаться, но прятаться было некуда и не за кого. Глупо было предполагать что то столкновение в коридоре, останется лишь разговором. Что ничего за ним не последует. Эл задел гордость альфы и теперь ему приходилось за это расплачиваться.       Класс постепенно наполнился одноклассниками, которые ехидно хихикали, но не спешили говорить напрямую о поводе своего веселья. — Кхмм. — Прочистил горло альфа Тимур —Шлюююхааа! — Произнес он на распев, садясь на своё место.       Эл почувствовал, как кровь прилила к лицу. Стало очень горячо, словно он побывал в парилке. Хотелось остудить разгоряченную кожу. Он прижал влажные ладони к щекам, и почувствовал жар своей кожи.       По классу прокатился громкий смешок. Всё уже всё знали. Все всё видели. — Эл, ты такой раскрепощенный в реале или только на своей бумаге?       Тимур смотрел прямо на него, и лыбился как чеширский кот, отведавший сметаны. Эл молчал, чувствуя как краснеет и потеет. И с каждой прожитой секундой ему становилось, всё хуже и хуже. — Если ты действительно так трахаешся, как рисуешь, то я прямо сейчас предложу тебе руку, сердце и свои яйца!        Класс снова взорвался от хохота, и в этот момент в класс вошёл учитель. — Что это вас так развеселило? — безразлично поинтересовался химик. — Давайте все вместе посмеемся!       Наконец все перестали ржать, и учитель принялся повторять прошлую тему. Омега выдохнул. На середине урока в Эла прилетел кусок скомканной бумаги. Прямиком от альфы. Развернув его, Эл поджал губы, конечно он не ожидал увидеть там что-то умное. «Го трахаться. Я отлично заменю Стаса!». Эл посмотрел в глаза одноклассника, и показал фак.       Викки всё-таки так и не объявилась больше в школе, а Прянный до конца учебного дня терпел насмешки и приставания от учеников, даже младше себя. Ещё более диких, задиристых и невыносимых. Мысленно он уже сотни раз, различными способами убил и закопал Свята, но в реальности он лишь шёл в основной корпус, ненавидя всех вокруг, в том числе и себя за свою немощность и безволие.       Оказавшись в спальне и копаясь в своих вещах, Эл обнаружил, что его скетчбука у него просто нет. Его не только отфотографировали и выложили на всеобщее обозрение, но и ещё и выкрали, оставив Эла совсем ни с чем.       Прянный понимал, что спускать это на тормозах просто нельзя. Иначе он даст зелёный свет всем и дальше чморить его. А ему ещё жить тут целый год. Эл мог всё это молча проглотить, но он просто обязан был отстоять себя. Так, как умел. Так, как способен был только он. План мести родился моментально. Как больнее всего задеть альфу, если ты маленький беспомощный омежка? Правильно публично унизить. Ещё как унизить, чтобы остальным было неповадно. Толпа она такая — сегодня ненавидит и призерает, а завтра уже все забыто, и они носят тебя на руках. Так уже было. Так и будет. Всё циклично.       Омега шёл по темному коридору, вооружившись карандашами, осталось достать ватман для воплощения своей мести. Дойдя до охранника, и, соврав про то, что ключ ему нужен по просьбе Мишани, Эл всё-таки получил от ворчливого Хоттабыча вещицу, и пошёл в тот «склад», где рисовал Влада. Там было отличное место, чтобы его никто не отвлекал. По пути, он встретил Дикарева, который немой тенью с спортивной сумкой на перевес, шёл на выход. Он даже не посмотрел на омегу, и от этого стало ещё больнее и противнее. Закрывшись изнутри, Эл достал оставленные тут с прошлого раза ватманы, и склеив их между собой, стал делать наброски. Вычерчивая каждую линию, изгиб, капли пота на вожжделеющем лице Свята. Он рисовал его раздетого, беспомощного, которого имели спереди и сзади, а снизу подписал: «Тебе, мой милый, латентный гомик». Его тело он прекрасно помнил, но на рисунке он попытался максимально реалистично исказить реальность, добавив складочки жирочка, лишнюю растительность и слишком маленький член. Да. Это была идеальная месть! Нарисовав достаточно понятно: кто изображен и что с ним делают анонимные тела в кадре, Эл с гордостью собрал свои карандаши. Это было то что надо. Сфоткав свое творчество, он решил поставить, в отместку, этот рисунок себе на аватарку, а само творчество повесить в общем зале, всем на обозрение, сейчас как раз уже было время ужина, так что все были заняты тем, что набивали свои животы.       Зал был действительно пуст. Протащив без особого труда и маскировки своё творчество внутрь, Эл немного поразмыслил, куда бы он мог повесить эту красоту. Долго думать не пришлось, с собой он прихватил цветные булавки со склада. Шторы сцены были идеальными кандидатами, чтобы его месть не осталась незамеченной. Расправив одну сторону, Эл придвинул стол у стены к портьерам, и взобравшись на него, прикинул ватман к ткани. Пришлось немного потерпеть и попотеть, чтобы ровно повесить свою работу, но у него всё получилось. Когда Эл слез и задвинул стол на место, он осмотрел своё творчество и удивлённо понял, что он довольно сильно вырос в своей рисовке с момента переезда сюда. Все его вечера в объятиях со скетчбуком, не прошли мимо. Это радовало и внутри наконец-то налаживалась гармония. Остался всего последний штрих.       Эл успел на ужин, не смотря на то, что он сюда изначально идти не планировал. Но вот омега уже шёл с молочным супом в тарелке на подносе к себе за стол. Сев на свое место, он немного осмотрелся, почти все были здесь. Викки сидела с Косым. Компания Стаса тоже была в сборе. Теперь ею заправлял Вадим, тот самый с прической похожей на ананас. И Влад. Эл не удержался и посмотрел на альфу, хоть и зарекался не обращать на него внимания. Видел ли Влад все те пошлости, что нарисовал Эл, в том числе и с ним самим? Наверное нет, ведь он не сидел в этом сборище сплетников и стервятников. Эл не хотел, чтобы Влад это все видел и, наверное поэтому он был рад, что Дикарев был далек от всего этого. Но он не мог знать наверняка. Святослав тоже был тут. Сидел как ни в чём не бывало, в компании его сообщников, с которыми он чуть не изнасиловал его тогда. И очень сильно раздражал Элариона своей беззаботностью на не самой умной роже. Он ещё не знал, что за сюрприз приготовил ему Эл, но этого было мало, слишком мало для этого подонка. Омега хотел полностью уничтожить его, не только морально, подорвав при всех авторитет, но и физически. Желание это было на столько сильно, что он встал с места, и схватив свой нетронутый ужин, пошёл прямиком к той компашке за отдаленным столом. — Чего тебе? — Спросил Свят, заметив приблизившегося к ним Эла. — Всё-таки обдумал моё предложение? Краем глаза, Эл заметил, как Влад посмотрел в их сторону. Кажись, это его заинтересовало, да и не только его. Многие с любопытством поглядывали на них — Я пришёл, чтобы сказать тебе, что рыться в чужих вещах не хорошо. Тебе разве мамочка не говорила о том, что воровать это плохо? —Эл испытующе посмотрел прямо в глаза альфы, видя как он напрягся, понимая, что его в открытую обвиняют. Хуже воровства в баторе считалось только стукачество. Так что воровать было ещё тем зашкваром. — Ах да, твоя мамаша скачет по членам и ей совсем нет дела до твоего воспитания!       Эл слышал что-то такое от третьих лиц, и он никогда не был сплетником, но сейчас он слишком жаждал вывести этого урода на эмоции, что у него собственно говоря и получилось. Свят вскочил как ошпаренный, от услышанного, и Эл тут же остудил его пыл, выплеснув остывший молочный суп прямо в лицо своего несостоявшегося насильника. — Ты чё, сука, ахуел? — Взревел альфа, стирая с лица, молоко и ошмётки слипшихся макарон. — Ахуел здесь только ты, настолько завидуешь мне, что слил мои рисунки в сеть. Кто тебе давал на это право? Рыться в моих вещах? Выставлять посмешищем. Это было только моё личное, как и информация о твоей мамаше, для тебя. Но ты настолько мудак, что даже не шифровался. И не говори, что это не ты. — Все должны знать, какая ты похотливая дрянь. Как ты мечтаешь о том, чтобы тебя имели во все щели. — Свят злобно оскалился — Я ещё не выложил тот самый арт, где ты изобразил себя и с Дикаревым, и с Масловым одновременно. Губа не дура у тебя. Хочешь скакать на обоих членах сразу. Но хуюшки тебе! — Да хочу, но только не на твоём. Даже если бы ты оказался последним альфой на земле, я бы сдох, но не лёг под тебя! Можешь оставить скетчбук себе и удрочится, глядя на нарисованного меня во всех позах. Потому что только так ты можешь увидеть меня обнажённым!       Эл видел, как Свят в очередной раз замахнулся для удара. Видел как смеялись большинство присутствующих, наблюдая публичное унижение и видел, как внимательно на всё это смотрел Влад, но ничего не предпринял. Палец о палец не ударил, чтобы защитить его. Хотя, наверное, и не должен был, но именно в этот момент внутри омеги что-то оборвалось. Он почувствовал, как глаза наполняются влагой, и даже не попытался отразить удар альфы, но в разборки встрял тот, о ком он вообще не думал. Вадим оттолкнул Свята, встав между альфой и омегой, загородив Эла собой, и рявкнул: — Хватит, не позорься. Вор, да ещё и омег бьешь и насилуешь. Тебе самому не стрёмно таким быть?       Он оттолкнул руку Свята, а тот продолжал стоять напротив и буравить тяжёлым взглядом Эла, по лицу которого стекали слезы. Он усмехался, принимая их на свой счёт. — Свали отсюда, пока я не передумал и не отметелил тебя. — Вадим развернулся к Элу и произнес, щелкнув омегу по носу, — Зачётные рисунки, кстати.       После он пошёл к себе за стол. Уже сев на своё место, он обратился к остальным зевакам. — А вы харэ ржать! Хоть кто-нибудь из вас умеет так рисовать? Вы бы лучше навык оценили, а не фапали, ставя сворованное себе на аватарки, мудаки!       Окружающие его товарищи альфы одобрительно закивали, но Эл знал, что это всё сюр. Никому нет дела до его творчества, всем дай повод оборжать, да подъебать. И был уверен, что все они были за одно. Так или иначе каждый участвовал в травле. Писал оскорбительные комментарий. Ставил фотки на аватарку, чтобы как можно больше людей увидело то, чего видеть были не должны. Иначе откуда столько всего этого дерьма? Вытирая мокрые от слёз щеки, он подошёл прямиком к Владу. — Можешь тоже посмотреть, а то все в теме, а ты нет! — Зло сказал он в лицо альфе, и вышел из столовой.        Эл не пошёл в общий зал, чтобы наблюдать публичную порку Свята, но из чата узнал достаточно. Даже посмотрел видео, как взбешённый альфа, под громкий хохот и насмешки остальных, отдирал ватман с творчеством Эла от портьер. Он рвал его на куски, покраснев, как рак, но интернет всё помнил, и десятки мини цифровых копий разлетелись по чату. Не только Эл недолюбливал Свята, но и большинство омег, которые тут же поставили это изображение себе на аву. Омега улыбнулся, наблюдая за тем, как чат угорает теперь на Святом, но улыбка вышла грустной. Влад был так близко физически, и так далеко ментально. Альфа совсем его не понимал или не хотел понимать. Не чувствовал его эмоции и переживаний от всего случившегося, и это не могло не угнетать.       Эл хотел совсем другого. Он думал, что стоит Стасу исчезнуть, как у них с Владом будет искра, буря, безумие, и у них был на это шанс, когда омега публично признался Владу, отвергнув чувства Стаса, но Дик все испортил. Своим безразличием, молчанием, отрицанием. Прянный уже отчаялся ждать, и больше не верил в то, что между ними что-то может быть. Слишком холоден был Влад. И тот ночной поступок, наверное был не больше, чем просто чувством вины за то, что он обидел Эла в канун нового года. Наверное пора было отпустить эту ситуацию, избавиться от этих безответственных чувств, сжигающих омегу изнутри, но если он и правда это сделает, то что ему останется внутри? Пустота?       Влад пролистал до конца комментарии, под постом со слитыми рисунками Эла. Первая мысль его была о том, что Эл и вправду талантлив. Грязь тонами лилась на несчастного омегу со всех сторон. Будто бы никто никогда не фантазировал на чьей-либо счёт. Будто никто из писавших здесь, не хотел секса ни со Стасом, ни с ним самим. Все они были лицемерами до мозга костей. Сами толпами вешались на того же Маслова. Сами ползали в ногах Дика, периодически предлагая свою плоть. Но плохим, порочным и похотливым в итоге оказался только Эл. Несчастный подросток, брошенный родителями, и таким способом уходящий от реальности. Фантазировали все, но лишь Прянный смог так красиво отразить свои фантазии на рисунке, и за это оказался оплеван злобными завистливыми комментариями с ног до головы.       Дикарев слов на ветер не бросал, поэтому после отбоя пошёл восстанавливать справедливость. Свят был или тупой, или дохуя смелый. И второе было точно не про него. Все уже спали, когда он вошёл в помещение и, убедившись, что альфа спит на своём месте, Влад накинул на него полностью одеяло, чтобы заглушить крики боли и стоны. Альфа одной рукой вжал лицо под одеялом в подушку, чувствуя как раскрылся от ужаса рот Свята, а свободной рукой, приложив максимум своих сил, стал бить тело под одеялом, куда-то в ребра, и чуть ниже, желая отбить как можно сильнее почки непонятливого козла. Этот пустоголовый должен был понимать, что просто так ему с рук не сойдёт этот инцидент. Он чувствовал, как альфа хрипел, не в силах нормально вдохнуть под толщей одеяла и от боли. Убедившись, что он достаточно напомнил мудаку, что за такое наказывают, Влад скинул одеяло, позволяя альфе дышать. Свят, скривившись от боли, стал жадно хватать ртом воздух. Он с непониманием уставился на своего обидчика. — За что? — Потерянно спросил альфа — За всё хорошее. Где блокнот Эла? Или что ты там у него стащил? — Тоном не предвещавщим ничего хорошего, поинтересовался альфа. — Он же даже не твой омега, нахрена так жёстко? — Простонал Свят, поднимаясь с постели и морщась при каждом движении от боли. — Мой, не мой, тебе какая разница? Вещь верни.       Свят подошёл к габаритному старому шкафу и стал рыться в вещах. Он достал откуда-то из глубины довольно большой счетбук в железном переплёте и, подойдя, протянул его Владу. В глазах его был страх, а по сжатым движениям можно было понять, что он боялся получить добавки. Влад взял протянутую вещь. — Еще раз что-то такое выкинешь, или увижу тебя рядом с ним, я тебе точно ноги переломаю или ещё чего похуже сделаю. — Тихо, но очень внятно донес до обидчика омеги свои угрозы Влад и вышел из спальни, сжимая скетчбук.       Видит бог, он не хотел рыться в чужих вещах, но Эл сам в столовой дал добро на то, чтобы он «полюбовался» работами, и Дик посмотрел. В отпечатанных на страницах изображениях была жизнь. Жизнь маленького подростка омеги, заточеного в старом, богом забытом интернате, с его постояльцами. Жизнь, какой её видел Эл, и взгляд его показался Владу довольно интересный. Альфа курил в туалете, листая интересные картинки. Начинался скетчбук с разношёрстных работ, то зарисовка красивых рук, то чьи-то выразительные глаза, или длинные омежьи ноги, но с какой-то страницы, всё оформилось в полне себе конкретный сюжет, с участием Эла в главной роли. Вот омега стоит перед старым зданием интерната, вот он уже внутри. События, за событиями, такие, какими их видел омега, и это было довольно занимательно. Особо внимательно альфа рассматривал иллюстрации со своим участием. Он сделал для себя открытие в том, что Эл всё-таки знал, что Влад в хэллоуин всё видел. Омега изобразил его прижатым к стене и наблюдающим за поцелуем, всё почти действительно было так, только выражение лица Влад в тот момент точно не передавало испуга или неожиданности, как тут изобразил Эл. Скорее он перенёс свои эмоции, возможно догадки, на него. И это умиляло? Возможно. Страница за страницей раскрывали историю от лица Эла. Дик словно читал книгу, всё сильнее и сильнее погружаясь в сюжет. Каждый жест, мимика, мелкие детали на заднем фоне, всё работало на основную мысль. Она жирным капсом сочилась из страницы в страницу. Эл любил его, вожделел, желал, хотел. Влад докурил сигарету, и бросил окурок в унитаз. Он остановился на моменте, где Эл стоял у двери запасного выхода, а за дверью он изобразил Стаса, ожидающего его снаружи. Альфа догадался, что это был эпизод новогодней ночи. Он слышал от своих соседей по спальне, что Эл буквально пропал. На следующий день всё утро интернат стоял на ушах. Воспитатели разводили руками, директриса орала, допытывая омег, где мог быть Эл, но всё так же резко прекратилось во второй половине дня, после одного звонка. Влад вспомнил, как за пару дней до этого, буквально оттолкнул Эла, выхватывая свою руку из его. Он чувствовал, что этот омега неприятный, цепляющий своими карими глазами, раздражающий. Он всё время вертелся на уме, с той самой течки в туалете. И Влад всё списывал на инстинкты, но он бывал с течными омегами, обладал ими, и ни одна из них так сильно не засела в мозгах. Влад помнил, как злился на себя, стараясь как можно сильнее загнать мысли об омеге вглубь черепной коробки. Почти получилось, но каникулы прошли, а Прянный стал пахнуть Стасом и вроде бы не его дело, но что-то постоянно задевало, как зарытая в глубь тела заноза, загнившая и пульсирующая, вечно напоминающая о себе ноющей болью.       А после... После пошли более пошлые кадры, маленький омежка вкусил запретный плод и его жанр сменился на эротический, с каждой иллюстрацией набирая градус всё больше и больше. Влад чувствовал тяжесть внизу живота, когда рассматривал эти эпизоды. Были ли они вымыслом или реальностью, или реальностью на грани вымысла, знал только Эл.       Дойдя, до упомянутого в столовой Святом тройничка, Влад чуть не присвистнул. Это было не просто горячо, а очень горячо. Наверное Свят не выложил это, потому что Стас был слишком далеко, но мог приехать, а вот Влад был рядом и втащить мог сразу, что, собственно говоря, он и сделал, но немного по другому поводу. И это стоило того, чтобы увидеть всё вживую. Влад брал омегу сзади, сжимая в своей руке крепко того за горло, губы Эла были широко раскрыты, Дик почти услышал этот пошлый стон и в штанах всё зашевелилось как никогда раньше. Намокшая белая футболка просвечивала ореолы, набухшие соски бусинки. Вторая рука Альфы забралась под мокрую ткань. А впереди на коленях стоял Стас, и вылизывал языком плоть омеги, желая принести как можно больше ему удовольствия в глазах троих искрилась безумная похоть, и это была истинная сущность этого маленького миленького кареглазого омежки.        Влад попытался представить на яву эту картину, получалось плохо. Позволил бы он Маслову ублажать Эла, будь он его омегой? Конечно нет. Трудно любить, после ебли втроём. Но, исходя из всего увиденного, Влад пришел к мысли, что Эл бы такому исходу событий, будь для этого благоприятная почва, точно не испугался.       Разглядывая и вникая, Дикарев все сильнее понимал, что Стас был не просто жилеткой и перевалочным пунктом для Прянного, но у омеги к нему были чувства. Он рисовал его много. Особенно его спину, зарисовок с его спиной здесь было много и очень много. Можно было бы предположить, что это его фетиш и скорее всего так и было. Влад даже почувствовал укол ревности, ведь он таким похвастаться не мог, но альфа не смог распознать это чувство внутри себя и отмахнулся от него как от назойливой мухи. Ситуацию с дня влюблённых Эл тоже запечатлел. Эмоции каждого были хорошо отпечатаны на бумажных лицах, и альфа наконец увидел истинную картину со стороны. Если Стас был в отчаянии и боли, то Влад был отстранён как всегда. Неужели он действительно выглядел так, ведь он очень удивился тому, что Эл признался публично. Сами чувства не были для него секретом, но смелость признаться во всём и при всех, это его действительно поразило. Ему даже казалось, что он точно выглядел растерянным, но Эл его запечатлел другим. И это ему не очень понравилось. А дальше был Стас, секс со Стасом, снова Стас. Пару зарисовок со скучающей Викки и Мишаня, качающий на руках ребенка.       Влад захлопнул скетчбук и отложил в сторону. Эл точно был на него обижен. Но за что? Он сделал все, что было в его силах и дал время себе и ему чтобы разобраться во всём, но теперь всё стало ещё более запутаннее чем было раньше. Вроде всё как на ладони, и в то же время, белёсая пелена перед глазами. Альфа точно знал, что для себя он всё сделал правильно. Сначала всё взвесил за и против, а после расстался с Димой, понимая, что время пришло, и пора было заканчивать этот спектакль Лисицы с Журавлем, касающийся их с Элом. Кто-то должен был сделать решающий шаг на встречу друг другу, но для начала нужно было убрать с пути всё лишнее. Теперь, когда Стас выбыл из игры, Влад дисквалифицировал рыжего. Осталось совсем чуть-чуть. Но на самом деле самая сложная часть была впереди        Надо было поговорить на чистоту. Кто что хочет, и чего ждёт от этих отношений. Надо было сначала попробовать, а там дальше видно было бы. Влад настроенный, покинул задымленный туалет. Он точно должен был поговорить с Элом, когда если не сейчас?       В комнату омеги Дик зашёл без стука. За окном была глубокая ночь. Омега снова вскочил, как в прошлый раз, стоило Владу подойти ближе к кровати. Погруженная во мрак комната мешала разглядеть его лицо. — Влад, ты что здесь... — До конца он свой вопрос так и не озвучил, заметив в руках альфы свою вещь.       Влад молча протянул скетчбук, и Эл, не думая, выхватил свою собственность. Омега спрятал её куда-то глубже под подушку, словно альфа мог передумать и забрать то, что принес. Влад не мог разглядеть выражение лица омеги, глаза его ещё не привыкли к темноте. — Я тут хотел поговорить.        Начал Влад, но Эл подскочил с кровати, как ужаленный и прошуршал босыми ногами к выходу, открывая дверь. — Выход там! — Омега указал рукой в дверной проем.       Он покосился на пустущую кровать, и только сейчас Влад заметил, что на ней ещё кто-то спал. По спутанным густыми волосам, торчащим из-под подушки Дик предположил, что это Вик. И так оно и было. — Эл, я правда хочу с тобой поговорить!       Попытался наладить контакт альфа, но Эл лишь снова повторил. — На выход, Влад, тебе здесь не рады. И хватит шастать ко мне по ночам, завязывай! Просто уйди!       Альфа послушно вышел из помещения, и дверь за ним, с тихим скрежетом, закрылась. Послышались глухие шаги обратно к кровати. Влад совсем не понял, что это было, но отложил свои «пламеные» речи, до следующего раза. Омега спокойно дошел до кровати, зная, что Влад стоит под дверью, но после плюхнулся в подушку лицом, и знатно так проорался, выпуская из лёгких весь воздух. Сердце его бешено колотилось, и сомнения атаковали каждую секунду, правильно ли он только что поступил, но что-то внутри подсказывало, что он всё сделал правильно. И как сильно бы он не был взволнованн, глупая улыбка сама собой просочилась на его лицо. Влад пришёл. Сам пришёл. Скетчбук вернул. Понятно было сразу к кому он ходил, и что точно не по голове гладил, чтобы забрать вещь. Эл пытался держать себя в руках, ведь он и в правду был зол и обижен на альфу, за его поведение в столовой, но сейчас он плыл. Просто поплыл как оставленный на жаре фруктовый лёд. Хотелось броситься в догонку и узнать за чем же Дик приходил, и Эл еле удерживал себя от этого порыва. Влад должен знать, что омега себя не на помойке нашел, чтобы вешаться на нём. Пусть хорошенько подумает, что он сделал не так. А на это нужно было время. Но сам Эл ликовал. Хотел поговорить? Значит всё-таки пришёл к какому-то умозаключению. Значит лед тронулся. Это не могло не радовать.