Мое солнце

      Кто для Антона Арсений Попов? Это странный, немного пугающий своей добротой, но от этого не менее привлекательный мужчина. Шастун был благодарен ему за все, что сделал для него этот человек. До одного дня…       Антон переступил порог подъезда и тут же поморщился от ужасного запаха кошачьей мочи, табака и сырости. Медленно поднимаясь по ступенькам когда-то родного дома, парень думал о том, что его жизнь в этом месте оборвалась слишком резко. Шастун прикрыл глаза, стараясь не смотреть на то, во что превратилось его детство.       Но он был здесь не первый раз и прекрасно знал, что стало с его домом. Отсыревшая желтая штукатурка на стенах и потолке, пепельницы из старых консервных банок, стоявшие на каждом углу, и ржавые лезвия, торчащие из сгнивших перил — лишь малая часть этого ада на земле.       Кажется, еще вчера Антон десятилетним мальчиком бежал по этой лестнице, чтобы запрыгнуть в объятья своего папы.       Но сейчас ему семнадцать и он медленно поднимается вверх, чтобы вновь встретиться со старым алкоголиком. Со своим отцом.       Привычно нажав на кнопку звонка и убедившись, что ему никто не отвечает, Шастун толкнул дверь. Та легко поддалась, впуская юношу внутрь квартиры. Отвратительный подъездный запах сменился не менее противным запахом дешевого алкоголя.       — Пап, я пришел, — с трудом сдержав рвотный позыв, крикнул парень. Ответом ему послужило протяжное мяуканье. Огромный черный кот выбежал из глубины квартиры и тихо замурчал, сев у ног Антона. И лишь подняв его на руки, парень ужаснулся тому, насколько истощало бедное животное.       — Тише, Лорд, тише, — дрожащими пальцами Шастун погладил кота, который так и норовил залезть ему на шею, — сейчас мы тебя покормим.       Вытащив из раковины какую-то чашку, парень промыл ее под краном и поставил на стол. Затем, рассудив, что грязнее не станет, туда же поставил кота.       В шкафу не было ничего съестного, и если бы парень не жил здесь до шестнадцати лет, то подумал бы, что еда в этом доме не появлялась со времен динозавров.       Открыв холодильник, Антон вытащил на свет одну единственную сосиску, пролежавшую там, наверное, с того момента, как они с мамой съехали. Быстро развернув ее, Шастун положил в тарелку и ткнул кота носом. Впрочем, долго упрашивать Лорда не пришлось.       — Солнышко ты мое, — тихо прошептал парень, быстро пробежавшись пальцами по черной шерстке.       Антон оставил кота на кухне и медленно прошелся до соседней комнаты, осторожно переступая через бутылки и прочий мусор. Отец лежал на диване. На секунду парню даже показалось, что он не дышит, но оглушающий храп доказал обратное. Шастун раздраженно фыркнул, и резко развернувшись на каблуках, вышел из комнаты.       Он не собирался уходить, вовсе нет. Но не мешало бы купить хоть какие-нибудь продукты. Да и моющих средств, здесь, скорее всего не водится.       Осторожно прикрыв входную дверь, парень облегченно вздохнул. В детстве, когда ему было лет семь-восемь, он здорово побаивался своего отца. А когда ему исполнилось двенадцать, понял, что трезвый отец — это еще цветочки… И вот с тех пор и до сегодняшнего дня он старался избегать встреч со своим пьяным папашей.       Но совесть все же не позволяла совсем бросить старика одного. Хоть мама и была против поездок Антона на старую квартиру, к отцу, но чувство благодарности за какое-никакое, но детство, продолжало тянуть его назад.       Быстро сгребая с полок практически все, Шастун добрался до кассы. На календаре было третье января, и людей, видимо еще не отошедших от праздника, практически не было. Впереди парня стоял лишь какой-то улыбчивый молодой мужчина, который мило флиртовал с кассиршей, чем сильно нервировал Антона.       — Можно, пожалуйста, побыстрее, — раздраженно произнес Шастун, с силой сжимая в руках тележку с покупками, — вы очередь задерживаете.       Мужчина обернулся. Веселые ярко-голубые глаза с интересом блеснули. Будто бы с трудом сдержав улыбку, незнакомец подмигнул кассирше и направился к выходу, прихватив свою покупку — две пачки презервативов.       Антон презрительно фыркнул вслед мужчине и начал выкладывать свои покупки на ленту.       Дома он был лишь через час. Шастун, конечно, не был совсем уж дрыщем, но четыре полных пакета с продуктами тоже не воздушные шарики.       А на пороге квартиры его встретил поток матов и бутылка, чуть не угодившая парню в голову. Поэтому Антон успел лишь поставить пакеты в прихожей и сбежать. *****       В следующий раз он вернулся ровно через неделю. Старушки на лавочках зашептались, передавая друг другу самые странные слухи, которые еще ни разу не совпали с реальностью. Но к ним все же стоило прислушиваться, ведь для отца они были основным источником информации. И поводом для криков.       — Опять вернулся, паршивец! — Антон закатил глаза, старательно изображая из себя глухонемого, — что, мамкиных денег не хватает, так ты решил батину квартиру к рукам прибрать?!       — Ничего мне от тебя не нужно, — раздраженно буркнул парень со вздохом, — сейчас Лорда покормлю и уйду, если тебе так спокойнее.       Еле сдерживаясь от того, чтобы просто наорать на отца, Шастун высыпал корм в миску и, пробежавшись пальцами по густой шерсти, действительно пошел к выходу. Соседская собачонка, почему-то всегда противно тявкавшая, как только Антон проходил мимо двери, не сдержалась и в этот раз.       Плотнее прикрыв за собой дверь квартиры, парень встретился взглядом с голубыми глазами. Буркнув, что только этого ему не хватало, парень потупился, поморщившись. Мужчина улыбнулся, видимо, тоже узнав Антона.       — Не знал, что в этом гадюшнике есть, с кем крутить шашни, — язвительно фыркнул Антон, оскалившись.       — Не знал, что современные дети настолько злопамятные, — усмехнулся в ответ мужчина, оглядывая Шастуна с ног до головы. Парень на это лишь недовольно фыркнул и молча ушел, не замечая пристального взгляда себе вслед. *****       Наверное, если бы Антон был девушкой, у него бы давно сдали нервы. Каждый чертов день своих каникул парень посвящал своему нерадивому отцу, который, впрочем, эту заботу не только не ценил, но еще и попрекал парня. За что? Пришел с утра — выродок, сделал из обычной тарелки миску для кота — придурок, не смог купить бате пива, потому что нет восемнадцати — тварь неблагодарная.       Иногда Антону казалось, что он вот-вот сорвется. Мама убеждала его бросить это гиблое дело, но он упорно продолжал возвращаться к отцу. Каждый день, ровно в шесть вечера и до девяти. Он не знал, что его держало в этой затхлой квартирке, которую его родитель превратил в пивнушку. Наверное, ему просто было жалко отца.       Бывший военный, майор МВД, и заканчивает свою жизнь вот так, в одинокой квартире, брошенный женой и единственным сыном. Антону это казалось несправедливым.       Поэтому, вместо того, чтобы истерично кричать или уйти, хлопнув дверью, Шастун выходил в подъезд. Конечно, унылая картина серых стен и мерзкого запаха чего-то с чем-то радости не прибавляла, но блаженная тишина ласкала уши так, что он отвлекался и от этого.       А иногда, как, например, сейчас, когда становилось совсем хреново, Антон доставал из-за пазухи тщательно припрятанные сигареты и, морщась от холода, начинал курить одну за одной под лай соседской псины.       В такие моменты, как по волшебству, из своей квартиры выходил уже поднадоевший парню сосед, привычно стреляя своими веселыми голубыми глазами.       — У нас, вообще-то, не курят, — нагло заявил мужчина, сев на ступеньки рядом с Шастуном, — тем более, дети.       — Видел я ваших детей, — Антон усмехнулся, медленно выдыхая дым, — махины десять на десять, сидят на корточках у подъезда и пьют, поверьте, далеко не «Фруктовый сад».       — Все-то ты знаешь, — язвительно отозвался мужчина, хитро прищурившись, — может, даже знаешь, почему у меня обои на кухне черные от копоти?       Шастун хохотнул, прикрыв лицо рукавом куртки.       — Знаю. Это я там книги жег.       — Ты? — сосед вопросительно выгнул бровь, на что Антон самодовольно фыркнул.       — Ну да. У меня там друг жил, Димка… Только мы с ним рассорились, когда я переезжал.       — А чего переезжать-то решил?       — Мама решила разводиться, — мрачно буркнул Антон, насупившись, — и уехать.       — И ты за маминой юбкой? — едва сдержав смешок, произнес мужчина.       — Ну уж точно не за папиной бутылкой, — Шастун становился все мрачнее. Сигарета медленно тлела у него во рту, а красный огонек все ближе подбирался к коже.       Недовольно цыкнув, сосед выхватил из губ подростка окурок и потушил его о ближайшую стену. Что-то буркнув себе под нос, мужчина ушел, кажется, даже приобняв парня на прощание. *****       — Тупой ублюдок! Не смей сбегать, когда… — Антон с силой захлопнул дверь. Дрожащими руками он начал шарить по карманам, но заветной пачки там не оказалось.       — Ну блять, — тихо выругался парень, прикусив губу, — где теперь мне сигареты искать…       Иногда Антону казалось, что он мазохист. Если раньше его жизнь состояла из бесконечной ругани родителей, и бежать-то особо было не куда, то теперь, получив достаточно тепла и уюта в новой семье матери, Шастун все равно возвращался к отцу. Мазохизм в чистом виде.       Курить хотелось неимоверно. А еще кричать. Вот последнее особенно сильно. Но от сигарет парень тоже бы не отказался…       — Заткнись, сука мелкая! — гаркнул Шастун, с силой ударив ногой по двери соседской квартиры. Тявканье, доносившееся оттуда секунду назад, прекратилось. То ли собака все поняла, то ли ее хозяйка поспешила убрать свое золотце от маньяка в лице парня.       На лестнице раздались шаги, а спустя несколько мгновений Антон привычно пересекся взглядом с голубыми глазами. Мужчина усмехнулся.       — Что, снова перекур перед битвой? — произнес он, поставив на пол пакеты с продуктами.       — Что ты имеешь в виду? — Шастун насупился и сунул руки в карманы, давая понять, что не очень-то рад общению с соседом. Но того, кажется, это не слишком беспокоило.       — Да ладно, всему дому слышен ваш «конфликт поколений», — мужчина подошел к своей двери и, открыв ее, поставил пакеты в прихожую, — зайдешь? — он обернулся и, хитро сверкнув глазами, кивнул на собственную дверь.       Антон хотел отказаться, но, услышав тяжелые шаги в сторону входной двери в квартире отца, испуганно кивнул.       Жилище соседа, как ни странно, не было похоже на обычную холостяцкую берлогу. Напротив, в квартире было довольно уютно, словно в ней жил не одинокий мужчина, а целая семья. На полках в прихожей даже стояло несколько мягких игрушек с блестящими черными глазками. Антон скинул с себя куртку и неловко поежился, тогда как сосед спокойно разделся и унес продукты, видимо, на кухню. И оттуда же он крикнул:       — Не стой на пороге… Как тебя зовут, говоришь?       — Антон, — громко произнес парень и направился вслед за мужчиной. Тот мирно раскладывал продукты в холодильник, что-то насвистывая себе под нос.       — А я Арсений, — сосед захлопнул дверцу холодильника и обернулся, улыбаясь, — можно просто Арс.       — Или Сеня? — чтобы хоть как-то поддержать беседу, предположил Шастун.       Мужчина глубоко вздохнул и крепко сжал кулаки, отворачиваясь от парня. Медленно выпустив воздух из легких, Арсений улыбнулся так, будто едва сдерживал гнев, и, наконец, ответил:       — Нет, только Арс.       Антон довольно оскалился, глядя на странную реакцию соседа на собственное имя. Ему даже захотелось выкрикнуть это сокращение несколько раз, чтобы взглянуть, что из этого получится. Но Шастун сдержался. Пока что.       Тем временем, мужчина уже успел разлить по кружкам чай и поставить одну из них перед Антоном, на что тот благодарно кивнул.       — Ну, рассказывай, — Арсений подпер ладонью щеку и перевел лисий взгляд на парня, — как так получилось, что наше молодое поколение тратит свое время на такого, как Андрей Шастун?       — Он, вообще-то, мой отец, — недовольно буркнул Антон, — и я не должен о нем забывать… Уехать от него было маминым решением, которое сломало папе жизнь. И я не хочу… чтобы он и меня считал предателем.       — Ути, какая прелесть, — улыбнулся мужчина, едва сдерживая смех, — вот если бы моя дочка думала так же…       Шастун поднял брови и приоткрыл рот от удивления, от чего Арсений все-таки рассмеялся. Его заразительный смех разнесся по комнате, и Антон, наконец, отошел от шока.       — У вас есть дочь? — недоуменно пробормотал парень, глядя в веселые глаза мужчины.       — Ага, семилетний чертенок, — Арсений согласно кивнул и, продолжая улыбаться, отвел взгляд в сторону, — я женился, когда мне едва восемнадцать исполнилось. Дочка родилась, когда было двадцать. Жили мы в общаге на ее стипендию и те жалкие крохи, которые только мог дать мой маленький бизнес, — он помрачнел и опустил взгляд в стол, — в общем, дела не шли, и Алена решила найти себе кого-нибудь покруче. Она уехала от меня, прихватив с собой ребенка. И теперь моя маленькая Кьяра обожает своего нового папочку, а обо мне и не вспоминает.       Они молчали. Арсений отхлебнул чай из своей чашки и перевел задумчивый взгляд в окно. Там, за огромным серым зданием, садилось солнце. Это можно было понять по небу, которое постепенно окрашивалось в малиновый цвет. Шастун перевел взгляд с вида за окном на мужчину. На его голубые глаза, внезапно ставшие пустыми и какими-то бледными, на несколько родинок, которые можно было сложить в какой-нибудь причудливый узор, и на тонкие губы, в уголке которых была ссадина. Осмотрев соседа вот так, детально, Антон почему-то подумал о том, что тот не такой уж и противный.       Да, немного странный. Да, тот еще бабник. Но в целом, ничего плохо в нем не было.       Шастун мало что помнил из того, что было дальше. Они еще очень долго говорили о разных вещах и сошлись на том, что их мнения полярны абсолютно во всем: начиная со вкусов в музыке, заканчивая жизненными убеждениями. И тем не менее, с Арсением было интересно общаться.       Наверное, это потому что Антон еще никогда не встречал человека, мечтающего завести змею, но при этом боящегося пауков. Потому что Антон никогда не встречал таких людей, как Арсений. *****       Зимние каникулы закончились слишком быстро, как казалось Антону. Скучные школьные будни смогла скрасить только Ирка, одноклассница Шастуна, которая гуляла с ним чуть ли не каждый день после учебы.       Ее громкий смех и милые рассказы отвлекали парня от мыслей об уроках, домашке и прочих ненужных мелочах. Он даже рассказал ей об отце, на что получил сочувствующий взгляд и нежную ладошку, погладившую по голове.       — Ой, Антоша, — Ира схватилась за его рукав, будто бы дом, перед которым они стояли, мог ее сожрать, — это вот туда ты ходишь каждые выходные?       — Ага, — отозвался парень, не понимая, почему простая многоэтажка вызвала у девушки такую реакцию.       — Ты такой у меня молодец, — подруга осторожно привстала на цыпочки и легко коснулась губами его щеки, — ладно, увидимся завтра.       Шастун кивнул и тут же направился в подъезд, стараясь скрыть свои пылающие щеки от посторонних глаз.       Нравилась ли ему Ирина? Скорее, как подруга. Хоть его и смущали недвусмысленные намеки девушки, Антон понимал, что ничего хорошего из этих отношений не выйдет.       — Пап, я тебе продуктов принес, — громко крикнул Шастун, скидывая на пол тяжелый рюкзак.       Ответом ему послужило множество голосов, доносившихся из гостиной, и звон рюмок.       Закатив глаза, парень подхватил рюкзак и направился на кухню. Кот тут же побежал за ним, голодно мяукая.       — Тише, тише, — тонкие пальцы ловко отрезали от колбасы довольно весомый кусок, — сейчас мы тебя покормим…       Положив колбасу в тарелку кота, Антон привычно провел ладонью по густой шерстке и вышел из кухни. Кажется, отец привел в дом своих собутыльников, и мысли об этом выводили Шастуна из себя.       — Ты быть хоть что-нибудь жрал, кроме своей водки, — раздраженно прорычал Антон, переступив порог комнаты. Несколько мужчин, до этого весело хлещущие алкоголь, замолкли и удивленно уставились на парня. Поставив рюмку на стол, отец поднялся с места, сверху вниз глядя на собственного сына.       — Ты чего опять приперся, щенок? — рявкнул мужчина и быстро подошел вплотную к Шастуну, — катись к своей матери, ублюдок!       Схватив Антона за капюшон толстовки, он вышвырнул его в коридор и вышел следом, захлопнув за собой дверь.       — Не видишь, у отца гости?!       — Такие же алкаши, как и ты, — прошипел парень, дернув плечами, — что, нравится тебе вот так пропивать тебе свою жизнь?       Голос у Антона дрожал. Нет, он не боялся своего отца. Ему просто было обидно за себя и все то, что он сделал для этого человека.       — Не задирайся! — громкий рев разнесся, казалось, по всему дому. А за ним звук тела, упавшего на пол. Антон вскочил на ноги и, бросив на мужчину яростный взгляд, выскочил за порог квартиры.       Все, на что хватило парня, это сделать несколько шагов вперед и упасть на холодный пол. Шастун не знал, сколько он так просидел, дрожа от накатывающей истерики и тихо скулящий в собственные ладони. Наверное, он так и просидел бы весь вечер, если бы не Арсений.       Этот мужчина всегда появлялся вовремя. Он словно всегда знал, что происходит в жизни парня. Осторожно подняв Антона на ноги, сосед отвел его в свою квартиру, прошептав что-то успокаивающее на ухо.       Руки Шастуна почти не слушались, поэтому Арсений сам стянул с парня куртку и ботинки. Антон смотрел на это все отчужденно, словно со стороны. Ему бы и стыдиться в такой ситуации, но почему-то он не чувствовал ничего.       Лишь когда мужчина усадил его на диван и, укрыв теплым пледом, прижал к себе, парень позволил себе сорваться. В тишине квартиры раздавались лишь тихие всхлипы Шастуна и сбивчивый шепот Арсения, обещавший, что все будет хорошо.       — Антоша, ну ты чего? — пальцы мужчины пробежались по светлым волосам на затылке парня, поглаживая, — тише, солнышко, тише…       Сколько продлилась его тихая истерика, Антон не знал. Просто в один момент он понял, что слез больше не осталось. А вслед за этим пришло и осознание того, в какой позе он сейчас находился. Смущенно фыркнув, Шастун попытался отстраниться от мужчины, но тот лишь крепче прижал его к себе и, опустив подбородок на голову парня, произнес:       — Уже довольно поздно. Твоя мать сможет забрать тебя?       — Она сказала мне неделю пожить у отца, — неразборчиво пробормотал Антон, уткнувшись носом куда-то в ключицу Арсения, — она, видите ли, личную жизнь налаживает.       Шастун тяжело вздохнул. Вновь успокаивающее погладив парня по голове, мужчина прикрыл глаза. С минуту они сидели в тишине, практически не двигаясь. Антон, кажется, даже успел задремать, сжав ладонью запястье Арсения.       — Я заберу тебя, — слышал он в полудреме, — никто нас не найдет, Тош… *****       Просыпаться было сложно. Голова раскалывалась так, словно он был одним из тех вчерашних алкашей, пришедших к отцу. Тихо замычав, Антон открыл глаза и удивленно вскрикнул. Он точно помнил, что засыпал в квартире Арсения, но сейчас, почему-то он находился совсем не там. Более того, его руки были крепко примотаны толстой веревкой к изголовью кровати.       — Блять, — Шастун дернул руками, но все бесполезно, — блять!       Голова закружилась. Отчаянно пытаясь вырваться, Антон стер запястья в кровь, но так и не смог даже ослабить веревки. Его сердце гулко стучало в груди, а вопросы кружились в голове пчелиным роем. Где он? Кто привез его сюда? Что ему нужно? И, наконец, что, твою мать, вообще происходит.       Тяжелая дверь со скрипом открылась, и Антон увидел Арсения.       — Солнце мое, ты уже проснулся?