Мое солнце

      Кто для Арсения Антон Шастун? Это самое прекрасное существо в этом гниющем мире. Арсений любил в нем все: его яркую улыбку, болотного цвета глаза, заразительный смех… И особенно его руки. Его изящные руки, тонкие запястья и ладони с длинными пальцами. Антон — его одержимость. Его маленький принц, которого нужно укрыть от всех несчастий. И Арсений станет для него рыцарем.       Впервые мужчина встретил Шастуна совершенно случайно. Он ему даже не приглянулся сразу. Какое-то тощее, несуразное существо, которое тащило тяжелую сумку вниз по лестнице, бурча себе под нос какие-то маты. Вслед за ним шла женщина, почти такая же высокая, как и сам парень. В ее руках не было ничего, кроме небольшой кожаной сумки, но шла она с таким видом, будто бы это мальчишка оставил ее со всеми вещами.       Тогда Арсений подумал лишь о том, что он рад, что эта странная парочка съезжает из дома. Конечно, эта квартира нужна была мужчине лишь для того, чтобы водить в нее своих пассий, но ведь гораздо комфортнее делать это без глаз стервозных соседей.       Но, к удивлению Попова, этот парень еще не раз появлялся в их доме. Приходил каждое воскресенье, стучал в соседнюю дверь и ждал. Ждал долго, иногда по двадцать, по тридцать минут, но ему никто не открывал. Арсений находил наблюдение за этим мальчишкой интересным, поэтому иногда, сидя на лестнице в подъезде, он украдкой глядел на парня. Но тот, кажется, даже не замечал мужчину.       И в один день, кажется, это было двадцать пятое число, Антону открыли. Правда, из глубины квартиры раздались маты и дверь почти тут же захлопнулась. И тогда мальчишка вновь нажал на звонок.       Арсений в тот момент, впервые за долгое время, позволил себе улыбнуться.       Как он узнал позже, парень ходил к своему отцу, который остался совсем один после развода с женой. Сначала такое поведение показалось мужчине глупостью, но позже он все-таки понял — Антон чистейшей души человек.       Начиная с первого дня своих школьных каникул, он приезжал в этот прогнивший дом, тащил на себе огромные пакеты с продуктами и приводил в порядок не только квартиру, но и лестничную площадку. Арсений даже провел эксперимент: специально бросал окурки на пол в подъезде в течении нескольких дней. Мальчишка убирал все.       Правда, через несколько дней, вычислив мужчину, он стал подкладывать мусор под его дверь. А однажды даже подбросил записку, написанную мелким, чуть кривоватым почерком:       «СВИНЬЯ!!!»       Да, этот мальчишка определенно смог заинтересовать Арсения. Образ этого парня, его голос и тонкие запястья не раз приходили к мужчине во сне. А однажды он встретился с ним лицом к лицу…       — Да ладно тебе, Оксан, — мужчина усмехнулся, глядя на недовольное лицо девушки напротив, — я ведь одинокий молодой мужчина.       — Придурок, — тихо буркнула она, пробивая одну за другой пачки презервативов, — лучше бы к дочке хоть раз заехал.       Парень, стоявший позади него, что-то недовольно буркнул себе под нос и нетерпеливо двинул тележкой с продуктами вперед. А затем Попов услышал знакомый голос:       — Можно, пожалуйста, побыстрее. Вы очередь задерживаете!       Стараясь сдерживать довольную ухмылку, Арсений обернулся. Позади него стоял Он. Это ушастое чудо, хмуро глядящее на него исподлобья. О, небо, как мужчине хотелось в этот момент впиться в эти серьезно поджатые губы и целовать. Целовать их до головокружения, до обморока, до потери пульса…       Но все, что Арсений мог сделать — это забрать свою покупку и, взглядом указав пораженной кассирше на мальчишку, удалиться. Всю оставшуюся дорогу хищный оскал не сползал с его лица, а в голове крутилось куча мыслей, основной из который была: «Я хочу его. Он мне нужен». *****       После того случая Антона не было видно неделю. И сколько всего он успел придумать за эту неделю: заболел, попал под машину, умер!..       Но нет, парень вернулся. Все такой же бодрый и до тошноты упрямый, он вошел в отцовскую квартиру и тут же захлопнул дверь, видимо, чтобы никто из соседей не услышал последовавших за его приходом криков. В этот раз Шастун пробыл в квартире ровно пятнадцать минут. И, судя по крикам, его попросту выставили за дверь.       А еще Арсений заметил одну интересную особенность — каждый раз, стоило Антону появиться в подъезде, соседская собачонка начинала дико лаять, словно тот был врагом всего собачьего рода. В обычное время это раздражало Попова, но сейчас… Сейчас это мелкое исчадие ада служило ему сигналом к тому, что мальчишка находится снаружи. К тому, что можно выйти из своего укрытия.       Под звонкое тявканье, они оба вышли из квартир. Мальчишка выглядел злым. Его ладони мелко дрожали, а губы были поджаты, как и в тот раз, в магазине. Ему нужно было высказаться, выбросить из себя всю свою злость, чтобы вновь стать тем милым ангелом, каким он был для Арсения. И мужчина дал ему эту возможность, появившись перед ним.       — Не знал, что в этом гадюшнике есть с кем крутить шашни, — язвительно произнес он, оскалившись.       Попов довольно улыбнулся в ответ. Наверное, сейчас он выглядел полным идиотом, но он не мог не умилиться тому, как это милое создание резко обращается в дьявола, способного оплевать ядом любого. Арсений любил таких до дрожи в коленях.       — Не знал, что современные дети настолько злопамятные, — усмехнулся в ответ мужчина, оглядывая Шастуна с ног до головы. О нет, он хотел уступать этому мальчишке даже в таких мелочах, как обмен любезностями. Пусть знает, кто из них папочка.       Парень стушевался. Это было видно по его недовольно нахмуренным бровям и взгляду, направленному в пол. Антон молча ушел, гордо подняв ворот куртки и захлопнув за собой подъездную дверь. Слишком быстро. Чертовски мало для Арсения было того времени, которое он успел с ним провести. Ему нужен этот мальчишка, как воздух. Он хотел видеть его. И он хотел, чтобы мальчишка тоже нуждался в нем. *****       Антон продолжал приходить к своему отцу, заставляя Арсения метаться в противоречивых чувствах. С одной стороны, он был готов смотреть на парня вечно, видеть его искреннюю злость, но с другой стороны… Негативные эмоции очень часто ломают таких ангелов, как он.       Господи, знал бы ты, как Арсению иногда хотелось ударить Андрея, выходящего из собственной квартиры за очередной бутылкой спиртного. Как сложно ему было улыбаться и тушить внутри себя огонь ненависти к человеку, который причинял боль его мальчику. Хотя, наверное, сосед бы сам с удовольствием набил морду Попову, если бы узнал, какие мысли посещают мужчину, когда он смотрит на его сына.       В общем-то, Арсений бы легко справился с этим спившимся воякой. Он был готов прикончить каждого, кто мешал ему видеть Антона, слышать его голос, ощущать тепло его тела… Да, Арсений, наконец, смог признать то, что он одержим. И он готов на все, чтобы превратить эту одержимость в ответную любовь.       С каждым днем Шастуну удавалось продержаться в компании отца все дольше. Если быть честным, то Попов даже слегка завидовали его выдержке и упрямству. Сам бы он, наверное, и минуты бы не вытерпел в той провонявшей алкоголем и плесенью квартире.       Но даже у такого, как Антон, иногда все-таки сдавали нервы. И вместо того, чтобы уйти, проклиная и отца, и квартиру, и весь этот чертов дом, он выходил в подъезд. И Арсений вновь видел, как страдает его солнышко, пытаясь сдержать целую бурю эмоций внутри себя.       Попов довольно долго держался от того, чтобы выйти и успокоить парня. Целых два дня, вплоть до того момента, как Шастун впервые вытащил из куртки пачку сигарет. Нет, Арсений вовсе не был против курильщиков, он и сам часто гасил горечь никотином. Но Антон — это другое. Антон — его личное чудо, которое нужно оберегать от всего плохого, в особенности, от отравления себя сигаретами.       Поэтому Попов вновь позволил себе выйти из своего укрытия, недовольно морщась от лая собаки и никотинового дыма. Шастун был разбит. Это выражалось в каждом его нервном движении, считалось по выражению отчаяния на лице, и даже в его сгорбленной позе.       — У нас, вообще-то, не курят, — нагло заявил мужчина, сев на ступеньки рядом с Шастуном, — тем более, дети.       Антон, кажется шутку не оценил. Недовольно поморщившись, парень выдохнул сигаретный дым в воздух и повернулся к Арсению. На лице его застыло нечитаемое выражение, что-то среднее между насмешкой и раздражением.       — Видел я ваших детей, — он усмехнулся, — махины десять на десять, сидят на корточках у подъезда и пьют, поверьте, далеко не «Фруктовый сад».       Попов едва сдержал смешок, покачав головой. Снова этот мальчишка дерзит ему. Действительно, он ведь не знал, кто сидит перед ним, и что это «кто-то» может с ним сделать.       — Все-то ты знаешь, — язвительно отозвался мужчина, и чуть подумав, задал еще один вопрос, — может, даже знаешь, почему у меня обои на кухне черные от копоти?       Конечно, Антон не мог знать ответа, но Попов надеялся, что странный вопрос удивит парня, и он хоть немного отвлечется от своих мыслей. Но удивиться пришлось Арсению, когда мальчишка ответил на его вопрос, тихо хихикая в ворот куртки.       Когда Шастун начал говорить о друге, на губах его появилась мечтательная улыбка. А затем она погасла, словно перегоревшая лампочка. В этот момент Арсений понял, насколько одинок его мальчик. Он отвечал Антону на автомате, особенно не вдумываясь в свои слова, и очнулся лишь тогда, когда мальчишка окончательно помрачнел, а глаза его заблестели.       Вновь погрузившись в свои мысли, Шастун не замечал того, как медленно тлела его сигарета. Красный огонек все ближе подбирался к нежным губам, и Арсений не мог позволить ему опалить их.       Тихо матернувшись себе под нос, мужчина выхватил сигарету из губ Антона и, наклонившись в нему, незаметно вытащил из кармана куртки всю пачку. Это произошло так быстро, что Шастун даже не успел ничего заметить. Или просто сделал вид, что не заметил. *****       На следующее утро Арсений обнаружил, что в его холодильнике не осталось ничего, кроме банки майонеза, лежавшей там, кажется, уже около месяца. Конечно, для него это не было особой проблемой, ведь в этой квартире он практически не жил, но из-за Антона вся его жизнь круто повернулась. И в этой прогнившей хрущевке, изначально предназначенной для разового траха, Попов стал проводить большую часть своего времени.       Поэтому прямо с утра мужчина отправился в магазин, тая в душе надежду, что там он встретит Шастуна, как это не раз бывало, и вновь сможет понаблюдать со стороны за тем, как мальчишка не может выбрать что-то из продуктов. Но его надежды не оправдались. В этот день Антона не было.       Зато они увиделись на лестничной клетке. На этот раз совершенно случайно. Парень был зол настолько, что с громким криком пришугнул соседскую псинку. Та издала тихий скулеж и замолчала, видимо, побоялась спорить с мальчишкой. В отличие от Арсения, который невольно улыбнулся, увидев на лестнице знакомую тощую фигуру.       — Что, снова перекур перед битвой?       Нет, Попов все-таки не мог удержаться от едкого смешка. Особенно, если за этим последует такая по-детски милая реакция со стороны парня.       — Зайдешь? — стараясь не выдать скрытую надежду в голосе, произнес Арсений. Он действительно хотел видеть мальчишку в своей квартире. Хотел касаться его, целовать… Да много чего он хотел сделать с этим невинным созданием.       Антон осматривал его квартиру с удивлением, хотя, видит небо, ничего удивительного в этой протухшей однушке не было. Заметив, что больше всего внимание Шастуна привлекли игрушки дочери, оставленные на прощание, мужчина цокнул языком и покачал головой. Какой же он все-таки ребенок.       — Как тебя зовут, говоришь? — конечно, Арсений знал, как зовут его солнышко. Но все же было бы неплохо услышать это из его уст.       — Антон, — мужчина украдкой взглянул на парня и едва сдержал улыбку. Мальчишка стоял совершенно растерянный, неловко прижавшись к стене и, кажется, даже боялся сделать лишний шаг.       — А я Арсений, — вспомнив, что, согласно правилам приличия, все же нужно представиться, произнес мужчина, — можно просто Арс.       Он поставил перед Антоном чашку с чаем, удержавшись от того, чтобы потрепать мальчишку по голове, словно послушного щенка.       — Или Сеня?       Мужчина сжал кулаки и, на секунду прикрыв глаза, начал мысленно считать до десяти. Мальчишка вовсе не хотел его задеть, нельзя срываться…       Через силу улыбнувшись, Попов покачал головой и попросил называть его только Арсом.       В глазах у Антона заплясали черти. Похоже, ему пришлась по вкусу странная реакция мужчины на собственное имя.       В тот вечер Шастун заставил вспомнить его все. Заставил Попова лично скрыть все свои старые раны. Сам же парень рассказал о себе чертовски мало. Конечно, обычному человеку достаточно бы было услышать краткую историю о семье, но Арсений не был одним из них. Арсений хотел знать все.       Мужчина погряз в этом мальчишке полностью. Пусть он упрямый, грубый и немного нервный, но он был нужен Попову. Зачем? Наверное, он просто никогда раньше не встречал человека, который терпеть не может животных, но при этом безмерно обожает своего кота. *****       Зимние каникулы закончились слишком быстро. Еще со школьной скамьи Арсений терпеть не мог тот момент, когда осознаешь, что твоим беззаботным денькам пришел конец. Но сейчас это чувство было куда сильнее. Он понимал, что после того, как у Антона закончатся выходные, он станет видеть его гораздо реже. И это бесило. Выводило из себя настолько, что мужчина даже не мог сконцентрироваться на работе.       За это на него постоянно злился Сережа. Из-за невнимательности друга ему постоянно приходилось переделывать отчеты и заниматься прочей ерундой, забота о которой лежала на Попове.       — Блять, Арс, ты бесишь уже… — Матвиенко устало вздохнул и откинулся на спинку кресла, попутно ослабив галстук.       — Чего тебе? — раздраженно буркнул в ответ Арсений, вырисовывая на бумаге какие-то спирали. Этим же он занимался весь прошедший час.       Мужчина молчал, хмуро глядя на то, как Попов вновь опустил взгляд вниз и принялся бесцельно водить ручкой по бумаге. Возмущаться и требовать от Арсения, чтобы он принимал хоть какое-то участие в их бизнесе, не было никаких сил.       — Ты, блять, как будто влюбился, — фыркнул Матвиенко, на что получил смешок со стороны мужчины.       Нет, это не любовь. Это желание. Желание владеть Антоном. Желание быть с Антоном…       До дома мужчина добрался в полной прострации. Он не видел Шастуна уже больше двух недель, и эти две недели были для него адом.       Осторожно помешивая свой отвратительный, но определенно бодрящий своей мерзостью кофе, Арсений подошел к окну. Он часто смотрел в окно, чтобы подумать о чем-то. В этот раз все его мысли крутились вокруг одного человека.       Вокруг человека, который сейчас стоял перед его домом и мило ворковал с какой-то девицей. Мужчина сильнее сжал чашку в руке, надеясь, что горячая керамика хоть как-то его отрезвит. Получилось, но совсем немного. По крайней мере, Арсению больше не хотелось спуститься вниз и ударить эту девчонку головой о стену, чтобы она больше не смела тянуть свои губы к Его Антону.       Шастун был смущен. Мужчина не видел этого, но чувствовал каждой клеткой своего тела. И это бесило его, заставило отбросить кружку с недопитым кофе в стену и броситься к входной двери. Но остатки разума заставили его остановиться. Дрожащая рука замерла на ручке, так и не нажав на нее. Нет, нельзя. Не сейчас. Жди момента.       Мальчишку выбросили в подъезд, как нашкодившего щенка. Как же Арсений ненавидел родителей этого солнышка, что сжалось у двери в собственную квартиру без права попасть внутрь. Попов практически не помнил, как ему удалось уговорить парня пойти с ним, в общем-то, это было и не важно.       Важным было то, что он прижимал к себе своего ангела, говорил что-то успокаивающее и гладил его по светлым волосам, едва сдерживаясь от того, чтобы сейчас же набить морду Андрею. О, нет, Антону от такого стало бы еще хуже.       — Уже довольно поздно. Твоя мать сможет забрать тебя? — произнес Арсений, хотя знал, что никуда он мальчишку не отпустит. Только не с той, что позволяет ему так страдать.       — Она сказала мне неделю пожить у отца, — неразборчиво пробормотал Антон, уткнувшись носом куда-то в ключицу Арсения. У Попова замерло сердце, — она, видите ли, личную жизнь налаживает.       Шастун тяжело вздохнул. Вновь успокаивающее погладив парня по голове, мужчина прикрыл глаза. Его душа рвалась на две части, одна из которых требовала отпустить парня, он справится сам, а другая… Другая хотела беречь. Увезти, спрятать, чтобы никто больше не мог причинять боль его солнышку.       — Я заберу тебя, — твердо произнес Арсений, а рука сама потянулась к баночке с хлороформом, — никто нас не найдет, Тош… *****       Солнце клонилось к закату, окрашивая унылый городской пейзаж в нежно-розовые цвета. Мужчина осторожно выехал на трассу, подпевая какой-то попсовой песне, играющей из радиоприемника. А на заднем сиденье его автомобиля лежал связанный мальчишка…