На чьей ты стороне?

Я не искала дружбы, Виктор и Марина нашли меня сами. Однажды подсели рядом в библиотеке, где я в очередной раз занималась языками. Русский шёл у меня хорошо только до тех пор, пока не появились запятые. На этом этапе я застряла надолго. К тому же акцент никак не хотел исчезать. Из-за этого я немного стеснялась общаться с местными жителями даже по мелочам, но новых знакомых это как раз таки ни капли не смущало. Оказалось, что они встречались уже два года и учились на смежных факультетах. Виктор был метисом - сыном японского биолога, который успел переехать в Россию до катастрофы, сам юноша интересовался генетикой и фотографией и никогда не расставался с камерой. Позже Марина по секрету рассказала мне, что он каждый вечер аккуратно кладёт устройство на прикроватную тумбочку, когда ложится спать. Девушка в будущем хотела стать учёным, а пока периодически практиковалась, помогая дяде Виктора в лаборатории Влюблённая парочка была моими ровесниками, им обоим было по 19, но в силу того, что меня обратили в 17, а я и в том возрасте выглядела на пару лет младше, пришлось назвать именно эту цифру, иначе мне бы ни за что не поверили. Виктор и Марина обожали науку, они даже смогли выклянчить отдельный кабинет в здании, принадлежавшем дяде юноши, и проводили там всё свободное время. Больше всего их интересовали вампиры и всё, что с ними было связано. Конечно, от людей скрывали многие факты, чтобы те не обернули их против действующей власти, и мне приходилось держать язык за зубами, но получалось не всегда. Например, однажды я нечаянно упомянула в разговоре, что вампиром можно ещё и родиться, после чего ребята где-то выкрали кровь стражника и, совместив со своим ДНК пытались вывести новую жизнь. А после даже попробовали пробиться со своей научной статьёй в газету, но их оттуда быстро спровадили. Хорошо, что они ещё ничего не слышали о существовании абсолютных полукровок, а то и так уже пару раз ночевали в лаборатории. Наверное, я неосознанно потянулась к ним, из-за их жизнерадостности. Виктор и Марина никогда не унывали и встречали неудачи с улыбкой, потому что были друг у друга. Я всегда восхищалась их отношениями и неосознанно вспоминала Ферида. У нас ведь и правда могло что-нибудь получиться, если бы не тот инцидент. Все отношения разные, мы изначально сильно отличались друг от друга, в отличие от Виктора и Марины. Они и взаимодействовали гораздо спокойнее, в то время, как я и Ферид вели себя, словно вертящиеся магниты, которые то притягивают, то отталкивают друг друга. Я чувствовала себя ненужной и лишней, когда ребята начинали заигрывать друг с другом или вели себя, как милая парочка. Впрочем, никого другого у меня не было, а с ними я сроднилась довольно быстро. Главная опасность была в том, что влюблённые периодически просили и меня дать кровь для экспериментов, но я всякий раз ссылалась на то, что падаю в обморок при её виде. Пару раз отвертеться не получалось и в те разы мне пришлось испортить образцы или заменять их на кровь самой Марины. Но я всё равно очень ценила наше общение. Первое время они частенько шутили на тему того, что я работаю в секретной организации, раз появляюсь лишь на одну неделю в течении месяца, но постепенно привыкли. Я объясняла своё отсутствие тем, что мы с родителями, в основном, живём за городом и приезжаем для того, чтобы сдавать тесты в школе и улаживать дела. Виктор и Марина охотно верили. Они и сами были студентами и поэтому видеться мы могли только по вечерам. Меня часто мучила совесть, что я вру им. К тому же, иногда тоже хотелось поделиться переживаниями или проблемами, но мои друзья вряд ли бы поняли их ввиду специфичности моей жизни. Не могла же я рассказать о том, как вчера на тренировке мне оторвало три пальца и один из них пришлось искать по всей площадке или поделиться информацией, что с помощью моей крови нельзя никого обращать, зато можно эффективно залечивать раны людям. В конце концов, поговорить по душам мне было не с кем и от этого я чувствовала себя одинокой. Вампиры не дружат друг с другом и уж точно не делятся мыслями и целями. Они вообще стараются лишний раз избегать встреч. Впрочем, даже, если бы я могла общаться с семьёй или друзьями, пусть даже посредством писем, то вряд ли бы была до конца честна. Самыми близкими людьми для меня были Шинья, отец и возможно Наруми. Но ни одному из них я так и не рассказала о той "помоловке" да и вряд ли поделюсь этим в будущем. С отрядом Шиноа у нас были довольно напряжённые отношения, мы несколько раз пересекались и общались довольно тесно, но друзьями я их назвать не могла. Так, скорее приятели по несчастью. Им и дела до меня не было, если бы я не представляла опасность. Если так подумать, единственным, кто знал меня достаточно хорошо, был Ферид. Было в нём нечто такое, заставляющее довериться и вывалить все свои секреты. Я почти ничего от него не скрывала, но оказалось, что он хранил множество скелетов в шкафу. Кольцо с розочками осталось у меня до сих пор. Позже мне его вернули в качестве защиты от ультрафиолета, но носить на пальце я больше его не могла, поэтому надевала на шею в качестве кулона. Я обычно снимала его, когда становилась человеком, но в тот раз почему-то забыла, уж очень спешила. Тогда мне дали на один выходной больше в честь дня памяти. Двадцать пятого декабря 2012 года вымерла большая часть человечества, поэтому ежегодно вместо рождества отмечался праздник, в рамках которого люди чтили погибших. В тот год была своеобразная годовщина - 13 лет. Вампиры считали эту цифру сакральной, поэтому и решили организовать всё с особым размахом. Поговаривали, что планируется открытие мемориала, поэтому многие ждали праздника с нетерпением. Виктор с Мариной, похоже, уже собирались уйти без меня. Особенно сердитым выглядел юноша, который надеялся посмотреть на открытие в первых рядах. — Часы, Серафима! Пожалуйста научись уже ими пользоваться! — Он буквально потащил меня вперёд под хихиканье девушки. Через пару минут мы уже слились с толпой и поддались общему настроению. Марина рассказывала о том, как её пытались завалить вчера в университете и возмущалась, что преподаватель дожил до своих лет только за счёт того, что питался энергией студентов. — Нет, ну вы только представьте, ему уже за семьдесят, а он всё продолжает преподавать тот же материал, что и сорок лет назад! — Активно жестикулировала руками девушка. — Я вам точно говорю, он вампир! Иначе его давно бы уже сместили. Явно своего покрывают. Этот козёл ещё и ведёт себя, словно мы стадо баранов. — Марина скорчила рожицу и попыталась изобразить голос профессора, похожий на блеянье: — Девушка, вот, когда получите докторскую степень, тогда и поговорим, а пока извольте учить тот материал, который вам даю я. — получилось очень достоверно. — Ты не думала плюнуть на всё это и поступить на актёра? — Ну уж нет, сейчас в театр ходят, в основном, только эти кровососы. Представь, вот стоишь ты на сцене, рассказываешь свою роль, а в зале хищно горят их красные глаза. Бррр... Аж в дрожь бросает, как представлю. Ненавижу, когда на меня смотрят, как на кусок мяса. Весёлая атмосфера дала трещину. Я понимала, что чувствуют ребята. Многие вампиры были теми ещё снобами и не обращались с людьми, как со скотом, только из-за страха наказания. Как на зло, на этой грустной ноте, мы поравнялись с тёмными стёклами "донорской", как её между собой в шутку называло население. В ней не было ничего необычного, но мне почему-то сильно захотелось всмотреться в мрачное здание. Тянуло, словно магнитом. Я и сама не заметила, как остановилась. Из странного состояния меня в буквальном смысле выдернул Виктор, который всё ещё тешил себя надеждой, что мы можем успеть одними из первых. — Серафима, мы и так опаздываем! — Да-да, не знаю, что на меня нашло.

***

И вот охота была Урду заморачиваться над это конструкцией?! Конечно, выглядело это бесспорно красиво, но чересчур заискивающе. И дураку было понятно, что подобными жестами он просто пытается задобрить население, однако люди выглядели восхищёнными, глядя на пьедестал, украшенный цветами, в центре которого возвышалась плита, напоминающая надгробную, однако на самом деле это был экран, проецирующий голограмму на чёрный камень. Таким образом, вампиры якобы хотели отдать дань всем погибшим во время апокалипсиса и от его последствий. Каждые три секунды на плите вспыхивала новая фотография человека, погибшего в ту ночь, и его имя. Задумка, конечно, интересная, но сколько же усилий нужно было потратить для того, чтобы составить весь список. Я стоял чуть в отдалении и внимательно разглядывал толпу, в то время как Ки Лук зачитывал обращение Урда к людям. Хорошо, что второй основатель не пришёл лично. На открытии находилось чуть ли не всё население города, даже центральная площадь не могла уместить всех присутствующих. Это и осложняло поиск. Смогу ли я узнать её со спины? Маловероятно. Кольцо, сжатое в руке, напоминало, что мне не привиделось, однако пока что я не мог даже примерно сказать, где находится его обладательница. Я рассматривал правую часть толпы, как внезапно мой взгляд привлекло слабое движение в противоположной стороне. Одна из блондинок нервно прижала руки к груди, что не укрылось от её спутников: голубоволосой девушки и рыжего юноши. Я перевёл взгляд на мемориал и хмыкнул. Там как раз загорелось изображение светловолосой и голубоглазой девушки, которую я теперь мало с кем мог спутать. Под фотографией была короткая надпись: Вивьен Карр. Понятно, почему Серафима, а это несомненно была она, так отреагировала. Тема матери для неё теперь стала в разы болезненнее, и она явно не ожидала увидеть портрет Юрико в этом списке. Ещё и под чужим именем. Через некоторое время толпа начала рассасываться, в том числе мемориал покинула и замеченная мной компания. Какой всё-таки удачный был день! Они направились подальше от центра и весь день гуляли, болтая о чём-то. К сожалению, я не мог подойти достаточно близко для того, чтобы расслышать весь разговор и довольствовался лишь обрывками. Впрочем, обсуждали детишки всякую чепуху, сама золотце почти не вмешивалась. Она вообще вела себя иначе. Я с удивлением отмечал новые привычки Серафимы. Каждый раз, когда эти двое, похоже являвшиеся типичной парочкой, начинали лезть друг к другу, она почему-то дотрагивалась до своей шеи, а, когда разговор заходил о воспоминаниях и прошлом, начинала вести себя чуточку более нервно и скованно, почти не улыбалась. Видимо, спутники Серафимы понятия не имели, кем она являлась на самом деле. Удивительно, что они до сих пор ничего не заподозрили. До этого золотце не могла что-то подолгу держать в себе да и врать умела плохо. Вскоре детишки уже скрылись в каком-то здании, находящемся на отшибе практически у городской черты. Следить за тем, чем они занимались в помещении у меня не было возможности, поэтому пришлось несколько часов наблюдать за входом, прежде чем я снова увидел золотце, которая вышла из здания и медленно направилась к городу. Как назло, девушка никогда не оставалась в полном одиночестве, поэтому у меня не было возможности подойти ближе и поговорить с глазу на глаз. Внезапно, Серафима замерла напротив какого-то клуба и после пары секунд раздумий всё же неуверенно толкнула дверь. По улице разнёсся грохот музыки, шум пьяных голосов и звон кружек после чего всё снова стихло. Вот это было крайне неожиданно. Я терялся в загадках насчёт того, что полукровка могла забыть в таком месте, но решил подождать снаружи. Однако, после получасового отсутствия золотца я понял, что дело пахнет жареным. Конечно, люди не жаловали вампиров в подобных заведениях, однако препятствовать им никто не решался. Как только я оказался внутри и спустился по лестнице, в нос ударил запах сигарет и спиртного. По всему помещению клубился туман, изредка разрываемый вспышками света, что играло мне на руку. Стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, я пробирался сквозь толпу, осматривая посетителей клуба. Пару раз за спиной раздавалось сдавленное шипение и оскорбление моей персоны и всех вампиров в целом не самыми лестными словами, но я не обращал внимания и продолжал искать глазами полукровку. И как видно не зря. Девушка сидела на диване в окружении двоих парней, которые активно её спаивали и уже начали позволять себе мимолётные прикосновения за шею, лицо, а также область выше колена. Они вели себя крайне настойчиво, в то время как Серафима, казалось, не понимала, что происходит вокруг неё. Нет уж, такого поведения с моей собственностью я стерпеть не мог. Когда я приблизился к троице, в глазах золотца проскочило узнавание и... облегчение? Впрочем, один из парней в ту же секунду притянул её к себе и поцеловал в губы, так что долго наш зрительный контакт не продлился. Полукровка мгновенно пришла в себя и вскочила на ноги. Судя по тому, как её покачивало, она выпила уже более чем достаточно. Недовольные мужчины не хотели отпускать добычу и встали вслед за девушкой. Когда я с силой дёрнул Серафимут и потянул за собой, один из них остановил меня, схватив за плечо. — Слышь, папаша. Найди себе другую девку. — Она мой донор. — Холодно отчеканил я, одной рукой придерживая Серафиму, не стоящую на ногах, а другой отталкивая незнакомца. — Ну так не подстилка же! — Хохотнул мужчина, за что получил ощутимый удар в челюсть и упал, повалив за собой приятеля. Надо было держать себя в руках, но я не смог пересилить себя. Слишком уж много гнева скопилось внутри от всего происходящего. Покинув шумный клуб, я прошёл несколько кварталов, прежде чем выпустил руку Серафимы. Так вот, как ощущаются эмоции без наркотиков. Подобной злости я не испытывал уже очень и очень давно. И направлена она была не только на незадачливых ухажёров, но и на саму полукровку. Она, видимо, совсем потеряла всякое чувство самосохранения, раз вытворяет такое! Девушка оперлась на стену рукой и подняла на меня затуманенный взгляд. Она явно была не в лучшем состоянии. Как говорится, не умеешь — не пей. Интересно, беззащитна ли она сейчас или только делает вид? Немного постояв в таком положении, золотце всё же смогла сделать несколько уверенных шагов вперёд перед тем, как её снова закочало. Мда... Так притворяться она вряд ли смогла бы. Но, что было не совсем приятно, моё появление не произвело должного эффекта, а точнее, никакого. Золотце больше не обращала на меня внимания, и это было весьма досадно. — Нет уж, так дело не пойдёт. — Вслух вздохнул я и вновь столкнулся с реакцией, равной нулю. Может, она игнорирует меня нарочно? Заслонив полукровке путь, я внимательно рассматривал лицо девушки, чтобы заметить движение хоть какого-то мускула и, кажется, наконец, дождался. Она несколько секунд не отводила от меня глаз, а потом прислонилась к стене и сползла по ней вниз. — Снова ты? Когда уже оставишь меня в покое? — Вот к такому повороту событий я готов не был. Неужели золотце заметила мою слежку? Исключено. Тогда в чём дело? Интерес подогревал меня изнутри, поэтому я не перебивал, а молча слушал. — Что тебе от меня нужно? — Снова задала вопрос девушка, но ответа она, судя по всему, не ожидала — Сны, мысли, теперь ещё и игры воспалённого разума. А мне говорили, что алкоголь помогает заглушить проблемы. Тьфу ты! Больше никогда не буду пить! — Для человека, который еле держался на ногах, говорила она весьма складно — У меня другая жизнь, прошло уже три года! Новые друзья, увлечения, цели, но ты по-прежнему не даёшь мне двигаться вперёд. Как можно так сильно засесть в голове. Ненавижу! — Последняя фраза в купе с остальными прозвучала неискренне, хотя вид у девушки был весьма удручённый. Злость всё не хотела покидать меня. Руки так и тянулись свернуть ей шею из-за ревности. Признаю, я нередко веду себя крайне эгоистично. В особенности, когда дело касается измен. Однако, в противовес в груди зарождалось новое чувство. Мне хотелось крепко прижать её к себе и больше никогда не отпускать, но память раз за разом прокручивала тот момент с поцелуем, и от этого становилось тошно. — У меня никого нет — она нервно сжала себя за плечи, в то время как из зелёных глаз полукровки полились слёзы. — Почему ты так поступил? — Она снова расплакалась, и в этот момент что-то внутри меня дрогнуло. Я вспомнил, как малышка Анжела точно также вытирала слёзы после того, как однажды вышла прогуляться по Юкухаси и встретила враждебность со стороны сверстников. Присев рядом, я молча обнял девушку. Она не сопротивлялась, но продолжала плакать, пока не уснула на моём плече. — Значит, ты так и осталась одинока. Я не знал, что делать дальше. На утро Серафима и не вспомнит события этой ночи, а значит разговор придётся начинать сначала. Поэтому лучшим решением было оставить её на скамейке в парке и приглядывать за золотцем. Она была такой маленькой и беззащитной, словно новорожденный котёнок, и ни капли не изменилась внешне с нашей последней встречи. — Тебе здесь явно не место — вздохнул я, погладив девушку по волосам — обещаю, что заберу тебя назад и окончательно сделаю своей.

***

Всё, что происходило вчера после прощания с Виктором и Марией, я помнила довольно смутно, но готова была поклясться, что в список жертв мою мать добавили лишь для того, чтобы поглумиться надо мной. Именно поэтому они и поставили её имя почти что в самом начале. Эхх... Как же мне сейчас не хватает материнской поддержки. Хочется снова стать маленькой и спрятаться за родителями от всех невзгод. А ведь она могла бы выжить, если бы не решила спасти меня ценой своей жизни. Головой я понимала, что это был только её выбор, но продолжала винить себя. Вот и вчера не выдержала. До этого я никогда не употребляла алкоголь, но Виктор как обычно где-то откопал несколько баночек пива и в тот раз я решила не отказываться. Мы впервые затронули тему родителей. До этого обсуждали её лишь вскользь, всё же каждый из нас потерял кого-то в ту злополучную ночку. У Виктора умерли и оба родителя, поэтому его взял к себе дядя, Марина потеряла отца и двух младших братьев, а я лишилась матери. К тому моменту, как я вышла из лаборатории, эмоции захлестнули разум через край. Хотелось забыться и сбежать от них вот я отправилась во все тяжкие. Сначала мама, потом я обнаружила пропажу кольца и расстроилась ещё больше. Кстати о кольце. Я озадаченно рассматривала своё запястье. На безымянном пальце левой руки как ни в чём не бывало было надето то самое злополучное колечко. Не могло же мне всё это просто привидеться? Я попыталась восстановить картину того, что произошло вчера, но вспоминались лишь отдельные фрагменты: клуб, двое парней, поцелуй... Чёрт! Я же не переспала с ними? Вроде бы по ощущениям ничего не изменилось, но теперь у меня кажется началась паранойя. Боже, как же стыдно! Всего три года назад я ещё ни разу не целовалась, а теперь чуть не занялась сексом с двумя незнакомцами. Что мне вообще помешало? В памяти всплыл смутный образ. Нет, это просто не мог быть он. Невозможно! Я потрясла головой, однако наваждение никуда не исчезло. Как такое только могло произойти?! — Так, спокойно. — начала размышлять вслух я. Почему-то озвученные мысли всегда воспринимались мозгом, как более весомые аргументы. — Ты вчера много выпила. А как там говорится? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Вот разум и создал тебе идеальную картинку. В реальности Ферид не такой нежный и уж точно не чуткий и любящий. Помни, он предал тебя, пытался подчинить себе силой, редко считался с твоими чувствами. "Но ведь кольцо..." — подало голос подсознание. — Кольцо завалилось в карман, могло произойти что угодно. К нему то оно уж точно не попало бы. Ну, вот и всё. Видишь, и проблема устранена. Однако, я понимала, что обманываю себя. Для воссоздания полной картины не хватало деталей, и взять их было неоткуда. Впрочем, такое объяснение лучше. Мне до сих пор было слишком больно думать о седьмом основателе и анализировать его поступки.

***

Я следил за ней в течение полугода. Пару раз приходилось ждать возвращения золотца из командировок, чтобы продолжить наблюдение. За это время я узнал всё, что требовалось для побега, изучил график девушки, понял, чем она чаще всего занимается. Изредка наблюдал за тренировками и вот уже около месяца планировал нашу встречу. Но именно сегодня был просто идеальный случай. — До встречи! — Девушка ещё пару минут наблюдала за влюблённой парочкой, а затем, удостоверившись, что они ушли, отправилась в противоположную сторону к излюбленному наблюдательному пункту. Все старшие основатели согласно полученной мной информации в тот день были на совете. Естественно, после недавних событий, путь туда был мне заказан ещё на пару десятков лет. Впрочем, сейчас это было, как никогда, кстати. Потратив много времени на изучение новых повадок и привычек золотца, я один раз даже сам подстроил ситуацию, чтобы проверить одну догадку. Девушка не носила при себе оружия, находясь в городе. Она вполне могла дать отпор уличным хулиганам, однако для чрезвычайных случаев хранила при себе нечто вроде таблетки, сделанной на основе крови одного из основателей, которая и сейчас, наверняка, была при ней. Эта штучка давала непродолжительный, но заметный эффект. Как раз для того, чтобы быстро скрыться с места событий. Но использовала её Серафима по какой-то причине не часто. Возможно из-за побочных эффектов. Это для меня так и осталось загадкой. Препарат она хранила на браслете. Среди всех бусин одна была особенной и более увесистой. План был рискован, но иного варианта быть не могло. Тем более, что и стечение обстоятельств более чем подходящее. Когда девушка оказалась на излюбленной крыше, я впервые последовал за ней. Вид отсюда и правда открывался просто потрясающий. Неудивительно, что Серафима предпочитала это место шумным многолюдным улицам. Из милой девочки экстраверта, которая всем сочувствовала, за те четыре года, что мы не виделись, она превратилась в закрытую девушку, временами довольно хладнокровную, как бы это ни было печально. Но это всё ещё была она, к тому же, даже сквозь эту маску безразличия порой проглядывала прежняя малышка Анжела. Молниеносным движением я сбил девушку с ног, одновременно страхуя правой рукой, а левой дёрнул браслет, однако она среагировала чуть быстрее, чем я думал, резко извернувшись. Значит тренировки не прошли даром. Однако, основной цели я всё же смог достичь. Нить, соединяющая бусины порвалась, и маленькие шарики, подпрыгивая, раскатились по всей поверхности. Серафима первая заметила нужный её кружочек и бросилась к нему, надеясь опередить меня, но не тут то было. Прежде, чем она успела добежать, я поднял бусину с земли и выкинул за пределы небоскрёба. Девушка напряжённо замерла, не зная, что предпринять дальше, а затем резко рванула направо и прыгнула, взяв небольшой разбег. Я успел ухватить её за запястье в последний момент. За эти секунды мой план успел рассыпаться вдребезги. Если она готова умереть, лишь бы не находиться рядом, то разговаривать попросту бессмысленно. Однако, её идея оказалась чуточку изощрённей. С той стороны у небоскрёба была небольшая пристройка, заканчивающаяся шпилем. Падать до него было всего лишь метров пять, но шанс допрыгнуть был весьма мал. Можно было не рассчитать силы и сорваться вниз. И всё же она решилась. Значит, беседа будет дольше, чем я думал. — Давно не виделись, куколка. Продолжаешь наступать на те же грабли? — От любви до ненависти один шаг. Если хочешь вернуть кого-то после ссоры, заставь его желать тебе адских мук, а после прояви нежность. Безотказный метод, которого я придерживаюсь вот уже более тысячи лет. Главное не переусердствовать в первой части, иначе потом не хватит никаких извинений. — Так и будешь меня игнорировать? — Я притворно огорчился, но Серафима по-прежнему упорно хранила молчание. — Ну раз ты так сильно не хочешь находиться в моём обществе — Я отпустил руку на долю мгновения, перехватив девушку уже за ладонь, и почувствовал, как она сжалась в ответ. За это время глаза полукровки наполнились неописуемым ужасом. Значит умирать она всё же не планировала. — Я думал, ты хочешь, чтобы я отпустил тебя. Так и будешь висеть или может выслушаешь? Серафима отрицательно покачала головой. Видимо, говорить она была не в состоянии. Когда я вытянул её обратно на крышу, девушка упала на четвереньки. Её немного потряхивало от пережитого ужаса, однако действия возымели нужный эффект. — Что тебе нужно? — Немного глухо произнесла она после недолгого молчания. — До сих пор боишься высоты? Заметил это ещё тогда на тренировке в Сибуе. — Я решил проигнорировать её вопрос, чтобы девушка могла разговориться. — Зачем ты пришёл? Почему именно сейчас? — Она наконец встала и выпрямилась, но вела себя по-прежнему зажато. — Я давно за тобой приглядывал. Для вампира четыре года ничтожная цифра. Особенно, если дело заходит о чувствах. Она покачала головой. — Говори за себя. — Колечко ты приняла назад. Девушка резко подняла на меня глаза. В них одновременно читались осознание, смятение и ненависть. Именно то, что нужно. — Не думала же ты, что это была простая случайность, маленькое чудо? — короткая усмешка после которой я нарочно понизил тон. — Наш разговор был наяву. Я был рядом в тот день и совершенно бескорыстно помог. Кстати, надеюсь, что Урд запретил тебе употреблять алкоголь, а то вела ты себя тогда просто ужасно. Девушка стремительно заливалась краской. А вместе с этим стальной блеск в её глазах лишь становился ярче. Кулаки непроизвольно сжались. Всё же в её изменениях есть не только отрицательные стороны. — Зачем ты это говоришь? Чего пытаешься добиться? — Какая интонация. Наглая, дерзкая, но вместе с тем было что-то по детски плаксивое в её словах. — Как обычно, провоцирую тебя, разумеется. — Я пожал плечами — Ты же понимаешь, в каком положении оказалась. Сейчас я могу сделать с тобой всё, что угодно и преспокойно скрыться. Никто не поможет, не спасёт, не защитит. Однако... Я почему-то до сих пор крайне лоялен. Хочешь знать причину? Несколько быстрых шагов навстречу, так, что Серафима не успела быстро среагировать. Я перехватил её за кисти и посмотрел прямо в глаза, не давая девушке отвернуться. — Потому что Мефедрон, которым я якобы травил тебя, был моим наркотиком. Эти козлы ведь ни слова не сказали о том, что вампиры употребляют его для того, чтобы самим ощущать эмоции? Его пили я, Крул, уверен, что и Джиллес с Лест Карром хоть раз пробовали, но всю вину свалили на меня. Несмотря на то что я единственный, кто дорожит тобой просто так. Я привлёк девушку к себе и поцеловал. Сейчас, чисто теоретически, она должна была ответить взаимностью, однако вместо этого куколка укусила меня за язык. — Эххх... А ведь я хотел решить всё мирно. Серафима была прижата к крыше, в то время как её глаза медленно наливались багрянцем. Удивительно, что хватило столь малой дозы. — Будешь сопротивляться, сделаешь только хуже. Мы же уже не раз это проходили. Почему же ты никак не поймёшь? — По правде говоря, эта беседа начала порядком меня раздражать. Действовать нужно было решительнее, пока всё окончательно не вышло из-под контроля. Но что я мог сделать теперь? Разве что заставить её потерять сознание, но тогда взаимных чувств явно не будет. Однако, идею внезапно подала сама Серафима. — Я больше не верю ни единому твоему слову. — Холодно произнесла она, старательно пытаясь вырваться из моей хватки. — Ммм... И почему же? Разве я хоть раз тебе соврал? Вроде бы не припоминаю. Может, так по мелочи, но это не в счёт. — Моя мать, наркотик, любовь — Тааак.... — Я остановил её, нарочно растянув первое слово — А вот тут позволь не согласиться. Про твою мать я мало что знал, имел лишь догадки и то довольно смутные. Да и старшие основатели многое хранят в тайне. Про специальные обряды я и сам узнал совсем недавно. С Мефедроном мы, надеюсь, разобрались, а что касается чувств, то я не врал. И не разу не говорил, что не люблю тебя. Не понимаю, почему ты вообще могла в этом усомниться. Если тебе не достаточно исключительно платонических чувств для подтверждения, то я только рад... — Оружие верно? Я собирала пазл по крупицам. Взгляды, записи, отношение, дистанция. В конце концов, ты сам только что признал, что искусственно вызывал ощущение влюблённости с помощью наркотика и... — Золотце, ты меня пугаешь... — Я удивлённо рассматривал её лицо и в голове у меня никак не умещалось несколько мыслей. Как кто-то, обладающий развитым интеллектом, знающий несколько языков и владеющий самоанализом, мог делать такие... необоснованные выводы. — Лишь на основе мелких деталей? Я надеюсь, что ты шутишь, потому что звучит это по меньшей мере абсурдно. А мефедрон я употреблял ещё лет за 70 до нашей встречи, ну а после заключения как-то желание отпало. Взгляд Серафимы был полон недоверия, она явно сомневалась в моих словах и это обижало ещё сильнее. — Что мне сделать для того, чтобы ты поверила? — Отпусти. Немного помедлив, я всё же отстранился. Полукровка в то же мгновение метнулась в противоположную сторону и замерла у самого края. Она несколько секунд не решалась что-то сказать, но затем всё же не уверенно спросила: — Ты и правда ничего не сделаешь? — Да, с тобой бесполезно разговаривать. — Я ведь могу рассказать всё и тогда тебя... Могут ждать последствия. В ответ я лишь отвернулся и неопределённо махнул рукой, показывая, что даю полную свободу действий. — И не отправишься следом? — Неа. Она посмотрела вниз на движущиеся автомобили и огни большого города и снова перевела взгляд на меня. — Это новый способ манипуляции? — Вовсе нет, я же обещал, что мы просто поговорим. Так в чём проблема? Слушать ты не хочешь, думать головой тоже. Можешь идти на все четыре стороны и рассказать об этом инциденте, кому пожелаешь. Ещё несколько мгновений она неуверенно топталась на краю крыши, а после всё же спрыгнула к моему величайшему сожалению. Я до последнего надеялся, что Серафима может передумать. Но, похоже, что город нужно покидать в ближайшем времени. Я отряхнул руки, испачкавшиеся в пыли и хотел было повторить действия полукровки, но услышал лёгкий свист, а ещё через секунду почувствовал сильный удар в бок. Тень, нависшая надо мной, села сверху и сжала шею руками, словно пытаясь задушить. — Как же ты меня раздражаешь. — Резко заговорила она — Всеми этими своими фразочками, пошлыми шутками и прочими манерами. Меня бесит твой характер, у нас разные мировоззрения, твоя скрытность выводит меня из себя. Я ненавижу проявление садистских наклонностей, особенно в мою сторону. — Золотце, ты же понимаешь, что никак меня не удерживаешь? — Заткнись и не перебивай! Я хотела бы закопать тебя, убить, сжечь и развеять прах по ветру, но... — Она перевела дыхание, чем сильно меня удивила, и продолжила уже с меньшим напором. — Но, несмотря на это, я по-прежнему тебя люблю. Мне было так плохо и одиноко. Я умру, если нарушу договор с Джиллесом, но если ты правда чувствуешь тоже самое, то... Она не договорила и с напором впилась своими губами в мои. Это недоразумение длилось около минуты, прежде, чем девушка отстранилась, спешно глотая воздух и одновременно слёзы. — Целоваться ты так и не научилась. — Да пошёл ты! Как можно было испортить такой момент?! — Полукровка была возмущена до глубины души. — Ладно-ладно, но в будущем инициативу лучше буду проявлять я. — Не любишь находиться в подчинении? — ехидно улыбнулась девушка. Она явно переняла эту манеру от меня. — Как ты верно подметила, я всё же садист, а не мазохист. Ну, а, если без шуток, что за риск для жизни, о котором ты упомянула? Серафима подтянула колени к себе и обняла их руками. Несмотря на недавние уверения, она всё же сидела чуть поодаль, словно готовясь сбежать в любой момент. — Мы с Урдом заключили контракт с демоном, клятву на крови, согласно которой взамен на победу над первым и Стаффордом, я получаю информацию и статус вампира. Я несколько секунд вновь удивлялся её сообразительности, а потом, не выдержав, рассмеялся. — И ты поверила? — Ну... да. А не должна была? Девушка выглядела крайне удивлённой. — Золотце, это же выдумка чистой воды. Только послушай сама себя! — Но ведь... — Она неуверенно развела руки и вновь скрестила их на груди. — Я бы больше доверял Ригу, чем Джиллесу. Он ненавидит полукровок с необычайной силой. И преследует только свою выгоду. Вот кто уж точно никогда не сделает ничего, ради других. — Можно подумать, Стаффорд способен на что-то подобное... — В принципе, да... Скука толкает нас на странные поступки Девушка вытаращила глаза: — То-то вы так мило общались во время последней встречи. — Это личные счёты. — Отмахнулся я, наблюдая за реакцией собеседницы. — Ты сейчас говоришь серьёзно или пытаешься переманить меня на свою сторону? — То есть, ты хочешь сказать, что сейчас выступаешь против меня? Серафима замялась на пару секунд: — Мне близки идеи Урда, и кажется, что я нашла своё место здесь. — Она прижала руку к сердцу. — Ты дорог мне, очень дорог, но твои идеи не находят у меня отклика. Я против всеобщего геноцида, даже для того, чтобы воскресить человечество. Слишком много рисков. И проблем станет в разы больше. Да и проживут они не долго. Мне нравится, как устроена жизнь в России, я бы хотела, чтобы весь мир смог последовать этому примеру. — золотце помолчала несколько секунд, а затем резко встала. — Как ты только это делаешь? — Что именно? — Появился из ниоткуда, напал, потом успел вселить сомнения и сделал так, что я сама пришла к тебе с признаниями. И сейчас я уже рассказываю тебе все свои секреты и болтаю, как будто не было этих четырёх лет разлуки. Снова Мефедрон? — С такими подозрениями можешь идти обратно и продолжать карьеру собачки на побегушках. Это называется любовь и доверие, к твоему сведению. Если бы ты постоянно не сбегала и не исчезала, у нас были бы нормальные отношения. Я уже четвёртый раз пытаюсь расположить тебя к себе заново. Это знаешь ли утомляет! — Четвёртый? А ты не преувеличиваешь? — Она недоверчиво посмотрела в мою сторону, но затем всё же опустилась рядом. — Первый раз в Юкухаси, когда ты была ребёнком, — Начал загибать пальцы я. — потом в Сангвинеме, затем снова после первого побега, и, наконец, сейчас. — Зачем тогда продолжаешь, если это доставляет столько хлопот? — А почему ты всё ещё здесь, если я и правда так тебя раздражаю? Она вздохнула и внезапно облокотилась на моё плечо. — Прости... Я тоже от этого устала. Давай пообещаем, что больше никогда не предадим и не бросим друг друга. — Больше похоже на клятву, которую дают при заключении брака. Девушка внезапно оживилась. — А почему бы и нет? Настоящую свадьбу нам никогда сыграть не дадут. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. А в каком статусе не имеет значения. — Она села на колени и обхватила свои руки моими. Глаза у Серафимы были уже почти белые. Капли крови хватило ненадолго. — Клянусь, что всегда буду рядом, никогда не предам и не обращу против тебя оружие, не изменю и не оставлю, разделю с тобой все беды и буду любить тебя, пока смерть не разлучит нас. — Ты же понимаешь, что для бессмертного вампира нечто такое вряд ли осуществимо? — Уточнил я — Господи, Ферид. Пожалуйста, просто пообещай, что будешь любить меня. — Как хочешь... — Я пожал плечами. Если это и правда для неё так важно, то я могу дать слово, но не буду говорить того, что заведомо не смогу выполнить — Клянусь, что буду уважать твоё мнение, не выступлю против и не оставлю в трудную минуту, постараюсь оградить тебя от внешних страданий и буду любить, пока не потеряю интерес. — Ферид! — Так и быть, пока ты не покинешь меня. Поцелуй, скрепляющий этот договор был в разы приятнее прежнего. Однако, он также продлился недолго. — Неужели за четыре года ты так и не отучилась дышать? — Каждый раз приходится заново. Мне и самой это не очень нравится. Что ты? — Девушка оттолкнула меня и обхватила себя за плечи. Её лицо медленно заливалось румянцем. — А что продолжения не будет? После любой свадьбы идёт брачная ночь, знаешь ли? — Да пошел ты к черту, Ферид! Я... я ещё не готова. Мне нужно ещё немного времени. — Она опустила голову и на всякий случай сделала ещё один шаг назад. Вот это было действительно обидно, учитывая, что ей уже должен был быть двадцать один год, по человеческим меркам, подобная реакция была по крайне мере странной. — Тем парням ты сказала тоже самое? — Что? Так ты видел? Боже... — Девушка прижала руки к щекам. Её выражение лица было одновременно смущённым и испуганным. — И еле утащил тебя оттуда. — Спасибо, сама бы я не справилась. И как ты только не убил меня на месте? — покачала головой она и тут же спохватилась. — Мне правда очень стыдно. Но... Ты же больше не сердишься? — Она с надеждой посмотрела на меня. В этом взгляде было столько мольбы, что я решил отложить разговор на неопределённый срок. — Может, уже пойдём отсюда? Лично мне уже наскучил местный пейзаж... — я потянул девушку за руку, но она мягко её вытащила. — Думаю, не стоит. Во мне маячок. В этом обличии я слаба и почти никуда не хожу, а здесь бываю часто. Это не вызовет вопросов у них. Давай ещё немного посидим, я не хочу прощаться. В следующий раз мы сможем увидеться только через неделю и то вряд ли. — Она обняла меня, прижавшись изо всех сил — Можешь пожалуйста назвать, меня, как обычно? — То есть, по имени? — Нет, я не привязана к ним обоим. То прозвище... — Золотце? Тебе же не нравилось, когда я так к тебе обращался. — Да... Но мне этого сильно не хватало. Я люблю тебя. — Я тоже.