На чьей ты стороне?

Я почти что вползла в помещение, попутно зевая, всё же нормально выспаться так и не получилось. Тёмные круги под глазами за последний месяц стали неотъемлемой частью моего внешнего вида. Ферид, который из всех комнат особняка выбрал именно эту, задумчиво разглядывал дыру в сводчатом потолке зала и слегка облупившуюся штукатурку, но на секунду оторвался от увлекательного занятия, когда дверь распахнулась. — Доброе утро — устало произнесла я, пару секунд помявшись на пороге, а потом, мысленно махнув на рукой на все возможные последствия грядущей ситуации, всё же вошла внутрь. Сил не было ни на что. К сожалению, после окончательного обращения чувство голода в человеческом обличии атрофировалось напрочь, поэтому я, как обычно, забыла вчера перекусить, а, если учесть, что до этого потеряла много крови, а тем вечером и энергии, то чувствовала себя, мягко говоря, паршиво. Открыв холодильник, я вытащила оттуда пакет с кровью и небольшую трубку и, подсоединив стерильную иголку к её концу, привычным движением ввела в вену. Во время поездок и командировок приходилось не раз проворачивать нечто подобное самой, причём быстро и незаметно, так что процесс был почти автоматизирован. Придерживая пакет, чтобы он находился выше руки, я упала на ближайший стул, уронив голову на стол. Пока эффекта от приёма пищи не было, и организм по-прежнему боролся с сонливостью. — И часто ты так делаешь? Я лишь подняла указательный палец в ответ, пытаясь сказать, чтобы седьмой основатель немного подождал. Однако, его такой расклад похоже не совсем устраивал, поэтому уже через пару мгновений вампир нависал надо мной. Приложив неимоверные усилия, чтобы отклеиться от горизонтальной поверхности, я запрокинула голову и выжидающе на него посмотрела: — Ну и? — Да так, я подумал, что возможно с этого ракурса всё будет выглядеть логичнее, но похоже, что последние проблески разума тебя оставили... — Можешь изъясняться чуть менее размыто? Ферид вздохнул и ткнул фиолетовым когтем в сторону пакета: — Начну издалека: вампиры питаются кровью, так? Я слабо кивнула, начиная осознавать, к чему он ведёт. — И для этого у них есть клыки, улавливаешь? — Угу. — Так почему бы не воспользоваться ртом, вместо того, чтобы каждый раз мучиться с такими процедурами?! Силы понемногу прибавлялись, поэтому я, наконец, получила возможность грамотно связывать слова в предложения, но двигаться было по-прежнему сложно. — Так больше усваивается да и процесс идёт быстрее. — Я могу полностью осушить взрослого человека за три секунды — сузил глаза Батори — так что в скорости ты явно проигрываешь, не говоря уже о том, что всю эту конструкцию муторно таскать при себе, а, что касается усвоения, большой разницы нет. — Я не лезу к тебе с советами о том, как правильно питаться, так может проявишь солидарность? — я огрызнулась нарочно, потому что уже прекрасно поняла, что именно вампир намеревается сделать и хотела дать понять, чтобы он не лез, куда не просят, однако мои слова лишь подстегнули Ферида. — Не могу на это смотреть, пока живёшь здесь, питайся нормально! — Ну всего один разик! Однако, пока я выговаривала фразу, вампир уже успел надавить одной рукой мне на локоть, а другой вытащить иглу. Оставалось лишь с кислым выражением лица наблюдать за тем, как он наливает в прозрачный бокал остатки содержимого пакета. — Ну я же ведь не сделала тебе ничего плохого! — Это моя маленькая прихоть, неужели тебе так сложно её выполнить? А ведь ещё вчера о вечной любви лепетала — лукаво улыбнулся Ферид, пододвигая ёмкость ближе ко мне. — Что ещё за дешёвая манипуляция? — Прости, не было времени придумать что-нибудь поинтереснее, а теперь будь лапочкой и не сопротивляйся. Или мне тебя с ложечки покормить? Дай минутку и я... — Нет! Я и сама справлюсь. Горестно посмотрев на ненавистную жидкость, от которой зависело моё выживание, я вновь печально вздохнула и с надеждой посмотрела на собеседника, но тот был неумолим. Пришлось опустошить бокал залпом, сразу после этого я недовольно поморщилась. — Какая же гадость, теперь весь день на языке будет привкус железа. — Впервые вижу вампира, которому не нравится вкус крови — Ферид поднял стеклянную ёмкость и поднёс её к носу — Вроде бы ничего не добавлено, как интересно... — Вкус ещё более-менее приемлемый, но никакой, мне не нравится консистенция. Так вязко, что аж в дрожь бросает — я поёжилась при воспоминании о недавней паре глотков. — старшие основатели специально не приучали меня ко вкусу, но я и не жаловалась, и тут появляешься ты с навязчивым желанием заставить меня попробовать всё. — Это я-то появляюсь?! — искренне возмутился Батори — А мне казалось, что это ты в последнее время наглейшим образом занимаешь своей персоной всё моё личное пространство! — Ты первый начал! — я вскочила, задыхаясь от возмущения. Ферид сам постоянно лез ко мне в течении семнадцати лет, а теперь ещё и перевирает факты. — Но ведь это ты выбрала такого ужасного меня — вставил вампир уже более спокойным тоном, чем и меня охладил. — Верно, и ни о чём не жалею. — О, ну это пока. Ты просто ещё не познала все прелести жизни с моим взбалмошным характером. — усмехнулся он, видимо решив закончить разговор на этой ноте, и направился в сторону двери, однако я рванула за Феридом, поскольку он своей прошлой фразой поднял одну уж больно щекотливую тему. — Ты вот уже который раз, словно пытаешься отговорить меня от нашего общения, иногда даже пытаешься подстегнуть своими выходками. Неужели и правда хочешь, чтобы я ушла? Вампир, рассеянно взглянувший на часы, внезапно как-то недобро улыбнулся после моих слов: — Можно подумать, я позволю тебе это сделать... — Что значит позволишь? Я уже достаточно взрослая и самостоятельная, чтобы выбирать... — Ты похоже не поняла — оборвал меня Ферид и резко развернулся — Чтобы тебя удержать, я пойду на любые меры и никакой Кроули больше не сможет меня остановить, наша дружба и так сильно испортилась из-за кое-кого, так что помощи ждать будет неоткуда. Если понадобится, запру и спрячу, но уйти не позволю ни-ког-да. Ну а, коль тебе всё же удастся ускользнуть, то потрачу ещё пару десятков лет на примирение. Ты потеряла право выбора, как только надела это колечко. Просила быть более искренним - пожалуйста. Представь себе, я очень ревнив и являюсь большим собственником, поэтому вся свобода твоих действий крайне мизерна. Слышала такую фразу: "если любишь - отпусти"? Так вот, я уже никогда и ни за что не отдам тебя кому бы то ни было ещё. Здравым смыслом я понимала, что от значения слов, с таким наслаждением высказываемых Феридом, веет чем-то безумным, но как он был в этот момент великолепен! Наконец-то выражался честно, без дурацких приукрас. И все эти ненаигранные эмоции так шли его и без того прекрасному лицу, что я невольно засмотрелась. Разумеется, я осознавала, что целью этого диалога было моё запугивание, но разве может вызвать страх желание близкого человека позаботится о тебе? — Ты правда так сильно меня любишь? — видимо восхищение, которым наполнились мои глаза, пришлось вампиру совсем не по вкусу, и он, удивлённо и одновременно сердито отвернулся. — Только попробуй сейчас ещё и с поцелуями ко мне полезть, и можешь катится на все четыре стороны — недовольно проворчал Ферид, ускорив шаг. — Если тебе так комфортнее, я не против, правда-правда! — обогнав собеседника, я развернулась и пошла задом наперёд перед вампиром, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза — Я готова навечно стать безраздельно твоей, только не игнорируй меня пожалуйста! Остановившись, я призывно раскинула руки, впервые став свидетелем того, как Батори выглядел обескураженным. — Я, конечно, допускал мысль, что ты имеешь склонность к мазохизму, как и Кроули, но и не подозревал, что настолько. — Верь мне... — Не выношу таких проявлений нежности, ты же и так это знаешь. — вампир непроизвольно сделал шаг назад, замахав руками, но я лишь придвинулась в ответ. — Ой, да брось, я же вижу, что ты просто боишься, что я не приму тебя настоящего и брошу, опасаешься, что причинишь мне боль, если будешь искренен. Но я никуда не собираюсь уходить! — Ты же понимаешь, что это плохо кончится? — Ферид вёл себя до непривычности скованно, словно сдерживался. — А мне всё равно! Меня достала эта глупая жизнь, правды нет ни у людей, ни у вампиров, все лишь хотят использовать нас в своих целях и только! Именно ты всегда был рядом и помогал мне не замечать этого, проявлял заботу, когда вокруг были лишь лживые декорации, называющие себя личностями. Я всего лишь хочу отплатить тем же. Можешь убить меня, плевать, но не бросай! — Ох, золотце, ты и не представляешь, как долго я ждал этих слов... Он сделал шаг вперёд, но вместо того, чтобы заключить меня в объятия, страстно поцеловал, толкнув в сторону стены. Я и не сопротивлялась, лишь обвила руками, благо и сама являлась вампиром, так что недостаток воздуха быстро исчез. Если честно к тому, что начало происходить потом, я не была готова от слова совсем. Ферид! Тот самый Ферид, который ещё пару дней назад всячески сопротивлялся даже попыткам затащить его в постель, внезапно начал расстёгивать пуговицы моей рубашки. Я испуганно замерла не зная, дразнит ли вампир меня или действительно собирается сделать это, не представляла, как следует реагировать, но он похоже и не собирался останавливаться. Почувствовав болезненный укол в область ключицы, я вернулась к реальности. Ферид, решив повторить вчерашнее, вновь оставлял на мне порез за порезом, видимо, желая превратить в решето. Однако, в один момент полностью подхватил и, не прекращая ласк, перенёс в ближайшую комнату на диван. Я честно пыталась отвечать взаимностью, но получалось вяло и неуверенно, так что в один момент, вампир, в привычной манере отвёл мои руки за голову, тем самым сильно ограничив возможность к действиям. — В кои-то веки просто наслаждайся процессом — прошептал он у самого уха, прокусив мочку. Легко сказать, тело одновременно нежилось и страдало, в этот раз за каждым укусом следовал порез или поцелуй, но какой-то чересчур настойчивый. Именно из-за этих противоречий в душе и бури эмоций, сопровождающей каждый жест вампира, хотелось кричать и смеяться. Моя рубашка, пропитанная кровью. и его плащ уже валялись на полу. Только, когда Ферид начал расстёгивать пояс, я смогла до конца понять всю серьёзность его намерений. Впрочем, принимая во внимание все причуды седьмого основателя, он мог в любой момент прерваться и объявить, что это было проверкой или розыгрышем. — Ты точно уверена, что не пожалеешь? Я прекрасно понимала, что вопрос риторический, ведь вряд ли мы бы смогли остановиться на этом этапе, но почему то в глубине не хотела продолжения и из-за этого чувствовала растущий комок вины, однако отрицательно замотала головой. Так неловко было ощущать себя полностью беззащитной, казалось, что слова лишь ещё раз подтвердят это. — Тогда потом не вини меня — сладко полупропел он, после чего я испытала новую, доселе неиспытанную боль и вместе с тем наслаждение, и громко застонала. Кровоточащие ранки на коже быстро затягивались, но на их месте тут же появлялись другие, из-за этой ядерной смеси боли и наслаждения создавалось ощущение, что тело одновременно колют множеством иголок. Я испытывала толику удовольствия, но лишь на физическом уровне, в душе понимая, что что-то идёт не так, и, потому не могла посмотреть в глаза вампиру, боясь, что он это заметит. Тем временем все чувства только продолжали усиливаться, доходя до пика, хотя мне казалось, что они и так достигли предела. Как ни странно главенствующую позицию приобрела именно боль, я будто бы и не чувствовала собственного тела и одновременно находилась в нём. Довольно сумбурные и однозначно противные ощущения, сливающиеся воедино. Однако, в последний момент, когда Ферид остановился, страдание уступило место спокойствию, и я попыталась отгородиться от назойливых мыслей, почувствовав, как тело расслабляется и постепенно начинает регенерироваться, всё же крови оно потеряла немало, придётся завтра выпить двойную дозу. Однако не совсем приятный осадок от недавнего процесса всё же остался. Тем временем Ферид лёг рядом и провёл рукой по моим коротким волосам, лёгким движением убирая их с лица, чтобы заглянуть в глаза, но я зажмурилась. Не хочу его обидеть, это со мной что-то не так! — Ты же понимаешь, что только что произошло? — тихо промурлыкал он, проводя подушечкой пальца по крепко закрытому веку — Ну же, посмотри на меня. — Не могу, не могу — я покачала головой, прижимая руки к пылающим щекам. — Хах, а говорила, что не испугаешься — палец дрогнул и отстранился. — Нет же! — я распахнула глаза, тут же столкнувшись с холодным взглядом, в котором всё ещё сквозили нотки нежности, и поспешно спрятала лицо — Ай, я так не могу! Прости-прости, дай мне ещё одну попытку. В этот раз получилось лучше, возможно потому, что Ферид обхватил мои руки, не позволяя вновь уйти от разговора. — Я не пытаюсь сбежать и не собираюсь, просто... — Просто? — переспросил вампир, который всё ещё выглядел слегка отстранёно. — Это нормально? Одновременно испытывать жуткий стыд и желание повторить? Короткий смешок снял пелену безразличия. — Как знать, я не чувствую стеснения уже пару тысяч лет. — Вот видишь, а мне даёшь меньше минуты. Вампир внезапно изменился, в его взгляде появился непривычный озорной блеск... безумия? — Ты теперь принадлежишь только мне — прошептал он, глядя мне прямо в глаза — скажи это. — Я твоя и только твоя...

***

Всё тело непривычно саднило, в особенности болели мышцы, о существовании которых я и не подозревала. Судя по кошмарам, которые мучили меня всю ночь, похоже, что организм потерял слишком много сил вчера и обратился во сне. Ничего ужаснее и не придумаешь. Ощущения такие, словно мучаешься в лихорадке: не знаешь, где начинается явь и заканчиваются изощрённые игры разума. Однако, голова не раскалывалась, а значит, всё ещё было более-менее терпимо. Я чувствовала себя гадко, иначе не скажешь. За то, что вчера не смогла получить удовольствие и соврала, что хотела бы повторить. Одежда всё также беспорядочно валялась на полу, а я так и осталась лежать на диване, правда Ферид всё же прикрыл меня взявшимся из ниоткуда серебристым покрывалом. И на том спасибо. Обняв плечи, чтобы согреться, я села и огляделась кругом. Обычная комната, я по-моему и не была здесь ни разу. Хорошо хоть, что не библиотека, а то почему-то наиболее пикантные ситуации со мной происходят именно подобных местах. Воздух был холодным, словно морозным, хотя снаружи всё ещё шёл июль. Закутавшись в это самое пушистое покрывало, я поднялась и уже хотела было покинуть помещение, но меня остановил факт того, что ко внутренней стороне двери была кнопкой пришпилена записка, содержащая лишь несколько слов: "первый этаж, крайняя дверь справа." Пожав плечами, я решила, что это может подождать, а пока мне очень хотелось бы вернуться в свою комнату и ещё немного отдохнуть, а то диван, пусть и мягкий, но непривычный, и, к тому же, теперь постоянно возвращает меня к мыслям о вчерашнем дне. К тому же, нужно было понять, из-за чего мне так плохо на душе, немного побыть в одиночестве, чтобы всё осмыслить. Однако, стоило мне устроиться поудобнее, как в коридоре раздались приближающиеся шаги. Вошедший замер рядом с кроватью, а я попыталась всеми силами изобразить крепкий сон, но гость внезапно начал медленно поднимать одеяло, прекрасно зная, что я не переношу холода. Пришлось выдать своё бодрствование, перекатившись на часть тёплой защиты от промозглого сквозняка, которой меня только что пытались лишить. — Обидно вообще-то, я старался, чтобы сделать тебе сюрприз, а ты его наглым образом проигнорировала. — А это не может подождать? — Не уж! — Я почувствовала, как холодная рука за лодыжку потянула меня за собой и поэтому мгновенно ухватилась за столбик кровати. — У меня после вчерашнего всё болит, можно я ещё пятнадцать минуточек полежу? — О, вижу нам стоит повторить, раз уж у тебя никак не выходит проснуться — было в его тоне что-то хищное, из-за чего по коже пробежались мурашки. — Нет! — Ферид отпустил мою конечность, и я мгновенно выползла из-под одеяла, пытаясь различить силуэт вампира, в темноте. Из-за того, что уличные звуки и чересчур яркий свет фонарей меня жутко раздражали, в этот раз я заняла комнату без окон, а сейчас пыталась в беспроглядной темноте отыскать седьмого основателя, который не двигался и выдавать присутствия не желал. — Извини, не хотела тебя обидеть — говорить в пустоту, не имея возможности видеть собеседника было крайне неудобно — Меня в этом обличии в последнее время постоянно клонит в сон да и тело правда жутко ломит. Инстинкты... — О, мне ли не знать — раздалось над ухом, перед тем, как я снова очутилась на мягкой постели. Я понимала, что он находился всего в паре сантиметров от моего лица, мягкие волосы Ферида дотрагивались до губ и носа, отчего появилось желание чихнуть. Я отвернулась в сторону, прижав локоть к лицу, а когда вновь открыла глаза, то смогла беспрепятственно сесть. — Прямо как новорожденный котёнок — раздалось из темноты. Вампир бесшумно передвигался по комнате, и только его то приближающийся, то удаляющийся голос позволял примерно определять местоположение обладателя. Я неуверенно чувствовала себя без света. Ферид хочет подурачиться? Ну и пожалуйста. Спустившись с мягкой поверхности, я уже через секунду запнулась о что-то и, растянувшись на ковре, зашипела от боли. Темнота ответила коротким смешком. Падение не было неприятным, просто мышцы, получившие вчера колоссальные стресс, напоминали о себе при каждом движении, к тому же раны так и не зажили. Снова поднявшись на ноги, я неуверенно огляделась, но не могла различить ничего, дверь настолько плотно прилегала к полу, что щёлки совсем не было, либо коридор также утопал во мраке. — Может уже хватит? — Зачем? Ты такая лапочка, похожа на испуганного ребёнка. Я двинулась по направлению к говорящему, но почувствовала лёгкое прикосновение со спины, однако за руку его схватить не успела, лишь вскользь задев ледяную кожу. — А, если я нечаянно во что-нибудь врежусь? — О, это вряд ли... Желая опровергнуть слова Ферида, я двинулась в сторону, где предполагаемо находился шкаф, но, получив подсечку, вновь зарылась носом в густой ворс. Так просто сдаваться не хотелось, комната не такая уж и большая, чтобы прятаться вечно. — Давай поговорим? — Что-то ты не горела желанием общаться всего пару минут назад. Я резко дёрнулась, но вновь никого не успела поймать. — Приношу извинения, я вела себя эгоистично — ноль реакции — Ну выходи пожалуйста! — Ой, только вот ныть тут не надо. Голос плавно переместился в другой край комнаты, однако я рванула к двери только для того, чтобы быть отброшенной на кровать. — Не жульничай. — Но ты не устанавливал правила! Я уже извинилась, что ещё тебе нужно? Ответом стала тишина. Ферид не счёл важным разъяснять и без того понятные вещи. — Нет, я не хочу. — А я и не спрашивал, сама же вчера назвала себя моей собственностью. — в этот раз я осталась на месте и успела почувствовать лёгкое колыхание воздуха, резко выставив руку в бок и обхватив вампира за локоть, однако, получила ощутимый щелчок в лоб, вновь его потеряв. — Ууу! Зачем так сильно? — пробубнила я, потирая ушибленное место. Тишина. — Ну и ладно, мне надоело! — Признаёшь проигрыш? — Нетушки! Сделав оборот вокруг своей оси, я так и не поняла, в какую сторону стоит направиться, поэтому пошла наугад, надеясь вызвать реакцию вампира, однако стоило сделать шаг, как мне прилетел шлепок по пятой точке. — Ай! Хватит распускать руки, мы ещё не закончили! — Как-то скучновато стало, не сдержался. Сосредоточив внимание на обороне, я сделала шаг назад, и попыталась нащупать ручку двери, но резкая боль в области шеи, заставила меня замереть на месте. Приложив пальцы к порезу, я почувствовала, что из него струйкой потекла вязкая жидкость. — Я сейчас не в том состоянии, чтобы терять много крови. — Так сдавайся, в чём проблема? — Аргх... После всех потраченных усилий? Очередной шлепок прилетел совершенно внезапно. — Ну хватит уже! Я за бинтом, ясно? Темнота продолжала молчать. Нащупав тумбочку, я осторожно вытащила оттуда полоску ткани и сделала вид, что перевязываю шею, однако вампир не знал, что из-за небольшого страха темноты, на этой же полке лежал и фонарик. Тонкий луч пробежался по помещению и выхватил Ферида, как ни в чём не бывало усевшегося на кровати. Свет ни капли его не смущал, вампир лишь призывно похлопал по месту рядом с собой. — Всё равно качественно завязать не сможешь. Ну же, иди сюда. Пришлось, скрипя сердцем, подчиниться, в этом он был прав, перевязывать шею, к тому же без зеркала сложновато. — Но я не проиграла, ясно? Это временное перемирие. Ферид ухмыльнулся и нехотя вздохнул. — Хорошо-хорошо, пусть будет ничья. Когда я подошла ближе, седьмой основатель ловким движением отобрал фонарик и, выключив его, закинул куда-то вглубь комнаты, а меня притянул за руку к себе. — Что-то я совсем тебя не понимаю. Вчера была согласна на любые мои условия, а сейчас так яро не желаешь сдаваться в простой игре. — Вовсе нет, я лишь сказала, что никуда не уйду и буду твоей, но в список не входило полное подчинение. — Ой, да ладно — Он слизнул кровь, уже успевшую вытечь из ранки, и за пару движений закрепил бинт — Можно подумать ты меня не знаешь. — Не знаю, ты же упорно молчишь в тряпочку. — Могу подкрепить слова действием. Он мягко, но настойчиво опрокинул меня вниз, замерев на вытянутых руках. — Ну не надо! — я закрыла лицо подушкой. В тот момент его можно было убедить только чем-то весомым. — Неужели тебе не понравилось? Или испугалась? Холодная рука нежно провела подушечками пальцев по животу. — Ай, щекотно. — Серьёзно? Ты боишься щекотки? — Прекрати пожалуйста — я залилась смехом, стоило вампиру провести чуть ниже и левее. Как только он отступил, для того, чтобы можно было продолжить разговор, я, игнорируя крик организма о том, что ему нужно отдышаться, резко схватила Ферида за пальцы. — Мне понравилось, очень, всё было великолепно, но, кажется, я перенапряглась. Давай в другой раз, скажем, послезавтра? — Эххх... Так и быть, пока отложим, но ты наказана. — Почему? — За враньё, не надо было притворяться, что ты готова, и дразнить меня только ради того, чтобы потом отказываться — смакуя каждое слово, произнёс вампир. Я в кои-то веки была рада, что избавилась от демона. Не представляю, что чувствовала бы в тот момент, если бы всё происходящее ещё и подкреплялось ехидными комментариями Изанами.

***

Золотце восхищённо застыла в проходе, разглядывая небольшой, но уютный зал с чем-то средним по размеру между ванной и бассейном посередине. — Ого! Нечто похожее было в Осаке, верно? — В точку, это место - мой маленький секретик, уж прости за откровенность, но порой люди так раздражают, даже детишки, поэтому здесь всё полностью автоматизировано, а ещё стены укреплены звукоизоляцией, так что, этот райский уголок и не пострадал в отличии от остального особняка — Я выжидающе посмотрел на Серафиму, но ей, видимо, хватило и такого объяснения. Полукровка присела на пол, устеленный серой плиткой, опустив ноги в воду с пеной. — У тебя же наверняка сильно ноют мышцы, чем быстрее восстановишься, тем лучше. Так что, искупаемся? — Если бы только мышцы — с грустью улыбнулась золотце, однако её тут же осенило значение последней фразы — Что? Нет-нет, может в другой... Как только она предприняла попытку встать на ноги, я легонько толкнул её в воду. Там было совсем неглубоко, где-то метр не более да и высота падения смешная, поэтому уже через пару мгновений на поверхности показалось сердитое лицо. — А иначе ты бы не полезла — Думаю она и сама это понимала — Кстати, платье лучше сними, оно уже промокло и безбожно просвечивает. В ответ раздалось только ворчливое бульканье, однако просьбу девушка выполнила, забившись в самый дальний от меня угол. — Трусишка. Как только я начал расстёгивать пуговицы рубашки, она залилась краской и стыдливо закрыла глаза руками, на всякий случай ещё и отвернувшись, и сидела в таком положении, пока не услышала всплеск неподалёку. — Зачем ты меня ещё сильнее смущаешь!? — Ты же сама помнится говорила, что чувствуешь себя комфортнее, когда я нахожусь рядом. Так какая разница в одежде или без? — Огромная! Когда я попытался взять её за плечо, чтобы развернуть, золотце вздрогнула и странно зашипела. Всё же зря вчера храбрилась, похоже, я был чересчур настойчив и напугал её. — Эххх... А говорила, что больше не боишься. — В таком состоянии Серафиму и правда лучше не трогать, а то можно сделать лишь хуже. Жаль, а я рассчитывал, как минимум, на приятный разговор. — Да что ты заладил! — злость лучше, чем страх, пусть выпустит недовольство — Я не испугалась, дело в этом... — Она, по-прежнему не поворачиваясь, встала в полный рост, перебросив волосы вперёд, вода доходила девушке чуть выше талии, мокрые капли стекали по спине, сплошь испещрённой порезами. Я аж присвистнул от удивления, теперь понятно, почему золотце с самого утра так реагировала на прикосновения, на ней же живого места не осталось. — Так, ну-ка развернись. — Что? Это ещё зачем? — У тебя есть шанс сделать это добровольно. Нехотя и старательно прикрывая грудь руками и волосами, она всё же соизволила показать мне и наиболее пострадавшую сторону тела. Живот также был расцарапан, но больше всего досталось плечам и ключицам, которые оказались равномерно усыпаны множеством круглых симметричных ранок и всё теми же порезами от когтей. Полукровке, скорее всего неприятно было бы услышать это, но я не чувствовал угрызений совести, не говоря уже о разыгравшемся чувстве собственничества, ведь все эти ссадины лишь подтверждали, что золотце принадлежит только мне. Но девушке в тот момент нужны были совсем другие слова. — Мда... Что-то я перестарался, в следующий раз буду чуть сдержаннее. — Не надо! — неожиданно запротестовала она, опускаясь в воду по шею — Они быстро заживут, а мне не хочется притворства с твоей стороны. Глупышка, мне необязательно быть искренним постоянно, так становится неинтересно. Пары честных реплик в разговоре и то вполне достаточно. — Хочешь я помогу тебе помыться? — Нет! Я ещё не совсем немощная — насупилась девушка, сидя в вполоборота. — Ой, да брось, тебе же нравится играть роль моей инфантильной малышки. — Вовсе нет! Может лучше я помою твои волосы? Сам же говорил, что у меня фетиш на них. — Э, нет. Мы не настолько близки, чтобы я мог такое тебе позволить. — Серьёзно?! После всего, что между нами было?! — золотце сердито отвернулась. — А ничего считай и не было! Физическая близость подразумевает под собой не только секс, а ты пренебрегла другой частью и, в итоге, теперь шарахаешься, к тому же, ты по-прежнему наказана, вот и изволь слушаться. Я требовательно привлёк её к себе и в этот раз Серафиме пришлось подчиниться. — Тебе не стоит баловать меня нежностью, я же привыкну — ей явно было неловко, поэтому полукровка вела себя в разы скованнее, чем обычно. — К сожалению, как показал опыт, на остальные проявления чувств, ты пока что реагируешь враждебно. — А вот и нет! Тебе не нужно так меня опекать. — Ты знала, что в течении жизни человек проходит через три стадии принятия сексуальности? Сначала идёт детская, когда внимание направлено на познание собственного тела, потом платоническая, когда люди влюбляются и испытывают романтические чувства уже по отношению друг к другу, ну а третью ты хотела преодолеть вчера, но, в итоге лишь навредила нам обоим. — И чем же? — она невольно поёжилась, когда я нечаянно слишком сильно надавил на исполосованную лопатку. — А тем, что пропуск любой из стадий грозит травмой, так вот, видимо, платоническая была слишком короткой, иначе сейчас ты вела бы себя иначе. Почему бы мне не побыть нежным, раз уж это поможет тебе в будущем? Нам ещё вместе, как минимум, пару тысяч лет жить, лучше закрыть все гештальты* сейчас, чтобы потом не мучиться. — У меня всё и так в порядке — насупилась золотце, не желая признавать очевидные вещи. — Уверена? А, если я сделают вот так? — она с писком отскочила в сторону и обиженно смотрела на меня из угла, зажимая четыре новые царапины на обратной поверхности шеи рукой. — Вот видишь, ты хрупкая и ранимая, и к другому отношению ещё не готова. — Просто раны щиплет — пробубнила Серафима, не желая возвращаться. Я же только улыбнулся. Как можно быть настолько по-детски милой и одновременно строить из себя взрослую? — Ладно, иди сюда моя сладенькая, я тебя пожалею. Девушка удивлённо на меня посмотрела: — Не разговаривай так пожалуйста, аж тошно от приторности. — Ну ты же подошла, значит ласка сработала и тебе всё же приятно. — А вот и нет. — она скрестила руки на груди, не желая развивать эту тему разговора. — А, если я повторю? — я прижал ноготь к одной из свежих царапин и эффект последовал мгновенно. — Не надо! Хорошо, признаю, мне нравится! Но это как-то неправильно. Почему ты не позволяешь мне делать что-то приятное в ответ? — Потому что ты и так занимаешься этим прямо сейчас. — золотце залилась краской до самых ушей. — А, когда, пытаешься придумать что-то сама, получается только хуже. Мне тоже нравиться общаться с искренней тобой, так что просто продолжай в том же духе. — Мне теперь так стыдно... Я закатил глаза, опять за старое. — Тебе нечего стесняться, всё вполне естественно и... Она недовольно меня перебила, старательно пытаясь подобрать слова. — Я не об этом. Просто ты всегда так трепетно ко мне относился, а я слишком часто причиняла тебе боль: когда сбегала или боялась, или просто не ценила твои старания. Прости меня пожалуйста — тихо закончила она, опустив голову. — Главное, что ты это осознала. — И ещё: мне нужно кое-что сказать о вчерашнем... Ай-яй-яй! Ферид, только не плечи! — золотце осторожно попыталась отстраниться, попутно еле слышно ругаясь на то, что мои зубы приносят ей слишком много проблем. — Извини, не смог удержаться, — я убрал руки, чтобы не оставлять новые ссадины и не тревожить старые, и ехидно добавил — ты теперь такая недотрога. — девушка в ответ на это лишь опустилась под воду с головой, всплыв в противоположном конце. — По чьей вине... — пробормотала она, так и оставшись там. Пришлось подойти самому. — Ладно тебе, не сердись, хочешь можешь укусить меня в ответ, тогда и регенерация пойдёт быстрее. — Спасибо, за предложение, но я откажусь. Хочу провести в таком виде как можно больше времени. — Ясненько... Несколько секунд мы просидели молча и только я открыл рот, чтобы сострить, как золотце меня опередила. — Тебе нравится, когда я становлюсь беспомощной, верно? — Как много времени у тебя ушло на осмысление этого вывода? Она лишь пожала плечами. — Я поняла это ещё лет пять назад, просто боялась спросить. До этого ты не позволял лезть к себе в голову. — Судя по-твоим словам, я настоящее чудовище. — Не стану отрицать — кивнула девушка, за что получила фонтан брызг в свою сторону. — Ай, прекрати! Это шутка. Ты очень... — она замялась, не зная какой эпитет будет уместнее — противоречивый. Если взять список со всеми возможными качествами и выставить галочки напротив тех, которыми ты обладаешь, то будет подходить большинство и одновременно ни одно, хотя, пожалуй, я могу выделить несколько самых ярких: жестокий, азартный, безрассудный, уверенный — полукровка загибала пальцы, продолжая давать мне не самые лестные характеристики — вот эти всегда неизменны, но в зависимости от того, с кем ты общаешься остальной список постоянно трансформируется. — Оу, ну и какой-же я рядом с тобой? Золотце внимательно на меня посмотрела, видимо, перебирая варианты, и внезапно залилась краской. — Нежный, жестокий, терпеливый, безжалостный и бесконечно заботливый. Смешно правда? — она неловко развела руки в стороны, показывая, что не знает, что поделать с этим. — Божечки, ты просто прелесть! — я потрепал девушку по голове — Мне уже не терпится посмотреть, что из тебя может вырасти. — Я и так взрослая! — Жаль, тогда придётся поменять к тебе отношение. — Не-не-не, я передумала. — она закрыла глаза, и прислонилась к стене — Знаешь, а ведь я и правда просто хочу быть твоей малышкой без всех этих забот, проблем и ответственности. — и тут же внезапно выскользнула из рук — Почему-то ты ко мне на суше с объятиями не лез. — Тебе действительно нужно это объяснять? Если очень хочешь, теперь буду. — Да не нужно себя пересиливать! — Ты себя сама поставила на место дикой зверушки, гнушающейся ласки, придётся исправлять. И не надо прятаться за порезами и бояться не угодить мне, я не буду сердиться и уж тем более не оставлю, просто признай, что тебе было не комфортно, иначе с мёртвой точки мы не сдвинемся. Золотце взглянула на меня с долей испуга, теперь он не был прикрыт другими эмоциями. Девушка нырнула под воду, чтобы скрыть волнение, однако, отдышавшись, вздохнула и погрузилась в тёплую жидкость до середины шеи. — Я не знала, что так будет, а лишь хотела обратить твоё внимание на себя, считала, что это просто капризы, что со мной что-то не так. И теперь я настолько не хочу повторения, что готова сбежать. — В течение этого монолога она старательно отводила взгляд, рассматривая стены и потолок — Получается, что я солгала тогда, сказав, что выдержу и останусь рядом и поэтому сейчас испытываю вину ещё и за это! Нет, не подходи, просто выслушай — девушка пресекла мою попытку приблизиться — Ты правда не сердишься? Я же тебя подвела, обманула и теперь долго буду восстанавливаться. Она внезапно всхлипнула и протёрла глаз из которого скатилась одинокая слеза, рукой. — Мне просто неприятно, что ты так халатно к себе относишься. Давай посмотрим, насколько сильно теперь запущена ситуация. Подойди так близко, как можешь. И не делай это через силу. Золотце кивнула и осторожно сделала шаг ко мне навстречу, а потом ещё один и остановилась на расстоянии метра, покачав головой. — Ну вот видишь: ты не сбегаешь, значит всё не так уж и плохо. — Я могу подойти ещё ближе, если ты пообещаешь, что не будешь меня трогать. — Хорошо — я развёл руками, и она остановилась почти вплотную, погрузившись в воду до подбородка. — Тебе правда не стоит так меня лелеять. — Вопрос закрыт, золотце. Девушка заёрзала на стуле, у меня ушло минут пятнадцать только на то, чтобы усадить её и убедить в том, что прикосновения к волосам не считается чем-то эротическим, но Серафима упорно не могла с этим смириться. — По-моему всё и так было терпимо, тебе не стоило так с ними возиться. — Меня ужасно раздражает этот неровный край, сил нет. И хватит вертеть головой! — я с мизерной точностью осторожно отстриг ещё один локон и отошёл чуть назад, рассматривая результат. Так и правда стало гораздо лучше. — Я всё ещё наказана? — внезапно спросила она, глядя мне прямо в глаза. В них было столько искренности и сожаления, что я еле сдержался, чтобы не укусить её. — Ну... Я подумаю над этим. Закончил. Девушка рассматривала два низких хвостика, которые я завязал длинными ленточками. — Так я помечаю своих любимчиков. — Я знаю — кивнула она, снова повернувшись к зеркалу. — А мы теперь похожи. — А ведь и правда, я что-то не обратил внимания. Почему именно серый? — Случайно вышло — полукровка пожала плечами. — Раз уж ты просил всё высказывать: что между тобой и Крул? — Дежурный флирт, можешь не брать в голову. — Я ревную... — тихо произнесла она, опустив голову. — С чего бы это? Ты же у нас, оказывается, только по девочкам. Золотце вскинула голову: — Ты слышал?! — Ага, всё до последнего слова, Лакус, конечно, тот ещё засранец, но выкрутилась ты неплохо. — Я просто скопировала твоё поведение. Они же все неслучайно лезут, да? Как только подходят ближе, чем на метр, начинают предлагать переспать. — А был кто-то ещё? — я прищурился, но девушка лишь сделала неопределённый жест рукой и никак эмоционально не отреагировала, значит и остальные мои соперники остались не удел. — Я понимаю, что это из-за того, что я полукровка, но всё равно безумно раздражает, словно они воспринимают меня только в качестве объекта. Ты тоже это ощущаешь, когда прикасаешься ко мне? — Ты источаешь тонкий аромат, сладковатый и свежий, в нём явно содержится какой-то возбуждающий гормон, это эволюционно обусловлено тем, чтобы подобные тебе проще находили партнёра для спаривания. — Хах, — она издала нервный и короткий смешок. — А как ты на это реагируешь? — Как видишь, сдерживаюсь. — Спасибо. — золотце тепло улыбнулась, с этой причёской она была так похожа на маленькую себя, хоть цвет волос и разительно отличался. — Кстати об этом, раз уж ты успокоилась, давай кое-что попробуем? Девушка вопросительно склонила голову. — Снимай футболку. — Нет-нет-нет! Я всё, что угодно сделаю, только не снова! — Тшшш... Спокойно, я просто хочу узнать, в каких именно местах, ты испытываешь дискомфорт от прикосновений, а где боль. Могу даже перчатки надеть, чтобы было не так холодно. Она неуверенно кивнула. — Только не у зеркала, я не хочу это видеть. — Ну и зря, ты такая милашка. Полукровка уселась на кровать, поджав ноги под себя и начала осторожно поднимать широкую футболку двумя руками, чтобы не задеть ран. Многие порезы выглядели гораздо лучше, однако те, что я не так давно оставил на шее, только успели покрыться корочкой. — Когда маленький щенок попадает в новый дом, ему постоянно гладят животик во время игры, трогают лапки, чтобы потом не возникало проблем с расчёсыванием и стрижкой когтей. Так вот, ты тоже должна понемногу привыкнуть к тому, что я прикасаюсь к тебе не только в области головы, шеи и рук. — Я не зверушка! — обиженно надула губки золотце — почему ты вообще постоянно сравниваешь меня с животными?! — Так и быть можешь покапризничать, только комментируй ощущения. Если ничего не почувствуешь, можешь сидеть молча. Готова? — Угу. — Может, лучше снимешь бюстгальтер? — Не дождёшься. Я начал с лопаток, чтобы проверить, будет ли она честна, одновременно пытаясь считывать непроизвольные реакции тела полукровки, поскольку частично не доверял её словам, после того, что девушка провернула вчера, однако пока что она искренне морщилась и на удивление правильно озвучивала глубину ран. — Вот здесь особенно болезненные ощущения. — Синяк, на который ещё и наслоился порез, сам по себе заживать будет долго — я продолжал, еле дотрагиваясь, водить руками по её мягкой коже и остановил пальцы практически у копчика, но Серафима продолжала молчать — Точно ничего? — Нет, правда. — Что-то я теперь склонен сомневаться в твоих словах. — Я понимаю, что провинилась и теперь... А-ах! Остановись — Застонав, девушка мелко задрожала после того, как я провёл руками по её бокам снизу вверх до груди. — вот в этой области мне просто до ужаса неприятно, особенно направление. — С обеих сторон? — Д-да... — Хах, никогда бы не подумал — Я убрал руки, дожидаясь момента, когда её озноб стихнет, прежде чем продолжить. — Так, разворачивайся. Тут будет в разы тяжелее, поэтому я должен видеть твои глаза. — Дай мне минутку успокоиться. Глубоко вдохнув воздух, словно перед погружением, девушка неуклюже повернулась, румянец ровным слоем покрывал её лицо. — Мне очень неловко — с грустью произнесла она — А ещё я чувствую себя беззащитной, от слова совсем. — Уверяю тебя, если мне очень захочется что-нибудь с тобой сделать, одежда не спасёт. — Ну спасибо, сразу полегчало — саркастичным тоном произнесла полукровка. Я же не сводил глаз с двух точек у золотца на левой груди, которые были видны из-под чашечки бюстгальтера. Не помню, чтобы кусал её туда, тогда неужели?... — Это же родинки, верно? — А? Да. Что ты, чёрт возьми, делаешь?! — она оттолкнула меня, закрывшись руками и, кажется, ещё сильнее покраснела. — Я тебя не трогал, вообще-то и не собирался! Так что, никаких претензий. Просто хотел убедиться находятся ли они на таком же расстоянии, что и мои клыки? Удивительно, что оно совпадает. — Если бы я тебя не остановила!.. — Если бы ты меня не остановила, то я бы отпрянул сам — перебил я — Как ты только могла подумать, что я собираюсь укусить тебя в молочную железу!? — Тебе же нравиться причинять другим боль, так что... — она остановилась на полуслове, увидев, как изменился мой взгляд. — Прости... — Так и быть, я же сам разрешил тебе побыть капризной. Ладно, давай продолжим, пока не поссорились. Я снял перчатки, закончив с экспериментом, Серафима лежала, зарывшись лицом в подушку, отказываясь расстаться со своей защитой от внешнего мира. — Как я и думал, ты испытываешь неприятные ощущения именно в эрогенных зонах. — Ну... Неприятные - это сильно сказано... — подняла голову она — скорее я одновременно чувствую стыд и некое... удовольствие, и из-за этого появляется ощущение, собственной мерзости. Я удивлённо обернулся: — Погоди-ка... Помнишь, я рассказывал про три стадии принятия сексуальности? — Допустим. — А была ли у тебя вообще первая? Девушка смутилась и отвела взгляд: — Как бы... Взрослела я в армии, а там война, постоянные потери, и как-то не до этого было... — Прямым текстом скажи: да или нет? — Ну нет! Откуда мне по-твоему было это знать?! — Мда... — я запустил руку в волосы, пытаясь осознать всю масштабность проблемы. — сколько же возни нам предстоит. Девушка лишь развела руками. — Хорошо, чего ещё я не знаю? — я пристально посмотрел на Серафиму, но она начала увлечённо разглядывать узоры на стенах до тех пор, пока я не загородил их собой: — Нам надо съехаться. — Я же и так уже почти что прописалась здесь. Куда дальше? — Нет, я не об этом. Ты переезжаешь в мою комнату, а иначе это никогда не закончится. Глаза полукровки испуганно округлились. — И вводим новые правила: Во-первых, никаких секретов и попыток что-либо скрыть, во-вторых, ты честно высказываешь свои эмоции, не боясь меня обидеть. И в-третьих, не пытайся угодить, если тебе не нравится, иначе лишь усугубишь всё. Подняв статуэтку ангела, упавшую с небольшого стеллажа, я решил её рассмотреть. Давно не заходил сюда и уже забыл, какие предметы размещал в соответствии со вкусом пару лет назад. Девушка тем временем, судя по ощущениям, смотрела мне в спину. — Я постараюсь. Но, может, всё же тут останусь? Мне тоже нужно личное пространство. — Только до первого нарушения установленного мною списка действий. — Тогда, если я в кое чём сейчас признаюсь, это будет считаться? — Она заломила руки, но взгляда не подняла. — Ммм... Нет, я слушаю. — Я... всё же проникла на базу и смогла спасти Шинью, а ещё нормально попрощаться с ним. Пытаясь подавить волну агрессии, я стиснул ангела, отчего стеклянные осколки статуэтки частично впились в руку и полетели на толстый ковёр, где недавно лежал сам предмет декора. — Всё в порядке? — О да, я совершенно спокоен. Только вот тебе лучше выйти, если не хочешь пострадать. — Нет, я останусь. — она встала с кровати и сделала несколько нерешительных шагов в мою сторону. — Золотце, не испытывай моё терпение. Ты только что боялась прикосновений, представь ЧТО я могу сделать в гневе. Тело полукровки покрылось мурашками, однако она осталась на месте, сжав кулаки: — Ты сам просил сказать правду, больше у меня нет секретов, по-крайней мере тех, что я могу сформулировать. — Кыш! — Я никуда не уйду. — Как хочешь — я пожал плечами и, стараясь сопротивляться желанию порвать тёплое тело Серафимы на части, вытолкал её за дверь, задвинув щеколду. Нужно немного поразмышлять о случившемся, разложить всё по полочкам. Итак, она всё же нарушила мой приказ, но призналась в этом, вместо того, чтобы скрывать. Значит, испытывала вину. Далее, полукровка утверждала, что попрощалась с этим ненавистным человеком, но можно ли ей теперь верить? Сложно сказать. И наконец, Серафима прямо сейчас продолжает сидеть под дверью, я слышу её дыханье, значит не хочет так просто сдаваться. Понятно, но за то, что она не рассказала всё сразу, я всё-таки злюсь. Сломать ещё что-нибудь что-ли? Нет, и без этого кучу всего ремонтировать нужно да и осколки уже вросли в кожу. Чёрт, теперь их ещё и выдирать. Открыв дверь, я столкнулся с золотцем, которая тут же вскочила на ноги после звука открываемого замка. — Признаться, ты очень меня разочаровала. — Тебе лучше? — На твоё счастье, я держу слово в отличии от некоторых, поэтому трогать тебя не стану, но ты под домашним арестом на две недели, выходить наружу сможешь только со мной и исключительно по делам службы — мстительно добавил я, направившись к лестнице и оставив полукровку одну в тёмном коридоре. Девушка стояла в отдалении на одном из зданий и наблюдала за сражением, скрестив руки на груди. Когда я поднял жертву на вытянутой руке, она закрыла глаза. — Не хочешь присоединиться? — мне хотелось, чтобы полукровка поняла, что я не притворяюсь жестоким, а причиняю насилие другим ради забавы и прекратила дразнить и нарочно провоцировать меня в Сангвинеме. Конечно, её я бы обидеть не смог да и уговор бы не нарушил, наши отношения и так в последнее время слегка испортились, поэтому ответить на недавнюю обиду мог только так. Шея человека с хрустом сломалась, испачкав кровью мою перчатку. Золотце вздрогнула, невольно дотронувшись до своей сонной артерии, и спрыгнула вниз. — Намёк понятен, только вот мне совершенно плевать на то, какие маски ты надеваешь, когда выходишь наружу — она говорила совершенно безразличным тоном и, обогнув труп, подошла ближе. Девушка изо всех сил старалась сохранять невозмутимость, мне же было интересно, что она собирается делать. — Прости, что обидела. Я больше никогда не буду общаться с членами ЯИДА, теперь то я только твоя — она разговаривала с ноткой хитрецы в голосе, сладко улыбаясь. — Долго перед зеркалом репетировала? — Тебе не нравится? — удивлённо переспросила Серафима, вся приторность мгновенно слетела с неё, уступив место непониманию. — Имей в виду, что примеряя на себя такой образ, ты будешь съедена. Во всех возможных смыслах. — Не имею ничего против — она поднялась на цыпочки, глаза девушки налились кровью и, что совсем неожиданно, похотью. Умничка, делает успехи. — Второй раз я на это не попадусь — Я взмахнул мечом, делая шаг в сторону, чтобы отразить стрелу, выпущенную снайпером — Как там твои тараканы поживают? — О, прекрасно, у них только что появилось пополнение. — Я предупреждал, что у нас не будет никаких отношений на публике: максимум лёгкий флирт, так что не надо лезть с поцелуями. — Ну и пожалуйста — девушка пожала плечами, отскакивая в сторону. Через пару секунд в метре от меня упал всадник апокалипсиса, похожий на гусеницу-мутанта. — Ты мог бы оказаться на его месте. — Она с отвращением посмотрела на умерщвлённое чудовище. — Не язви, это моя функция. — Божечки! Какой кошмар, как же ты теперь будешь жить дальше, м?! — Неужели я и правда так разговариваю? — Это псведопародирование порядком раздражало. — Ага, только ты это делаешь постоянно и ещё более елейно. — Она печально вздохнула и добавила чуть тише — Мне так тошно от этого, дома мы общаемся в разы лучше. — Пока ты не гуляешь налево. Я опёрся на меч, ожидая новой атаки от солдат, но те были заняты всадниками апокалипсиса. — Да, Господи, мы просто поговорили! Я объяснила, что помогла Шинье, поскольку он многое делал для меня в течение жизни и попыталась убедить, что он обязательно найдёт себе кого-нибудь ещё... — Девушка вспомнила что-то и приложила руку по лбу — Вот это я попала. — ожидая продолжения, я попутно оценивал обстановку вокруг. — Шинья признался мне в чувствах ещё в Осаке, но я их не приняла, ясно? — Твой арест продлён до месяца, и ты всё же переезжаешь ко мне за сокрытие столь значимого факта. — Да я не придавала этому значения, вот и забыла! Ты и так уже всё завоевал: первая влюблённость, первый поцелуй, первое признание, первое предложение, первый секс, что там ещё? А, первое совместное принятие ванны, если хочешь. Этот список можно бесконечно продолжать. — Это, конечно, лестно, но вот только здесь не хватает есть ещё нескольких важных пунктов. Подожди минутку — я отразил нападение рядового солдата, разрубив его пополам. Золотце поморщилась, вновь прикрыв веки. Следующие атаки она приняла на себя, последовательно отбросив пятерых бойцов в сторону. У всех них были похожие болезненные, но не смертельные раны. — Ты когда-нибудь убивала? — Нет, и даже не пытайся меня заставить! — она направила в мою сторону один из парных клинков, на котором всё ещё блестели капли крови. — И не собираюсь, это очень травматично, знаешь ли. Впрочем, рано или поздно сама поймёшь. — Я облокотился на меч, разглядывая поле битвы. Большую часть работы, как обычно, выполняли рядовые вампиры, мы же на этот раз сдерживали самых прытких либо сильных представителей человечества, обеспечивая оборону. — Ску-ко-ти-ща... Может рванём куда-нибудь в центр или найдём занятие поинтереснее? — протянул я, вопросительно уставившись на золотце. — Мне и здесь хорошо, тем более Крул... — Да чихал я на её приказы — прервал я Серафиму, пока она не начала речи о том, как важно следовать военном кодексу. — В крайнем случае поджарюсь пару дней на солнце и всё. — А ради меня? Я вот как-то не горю желанием снова видеть, как ты мучаешься. — Я всё ещё на тебя злюсь, так что потакать не собираюсь. — Ты же вроде только утром говорил, что я могу высказываться на любые темы и выражать недовольство. — Угу — я отошёл чуть в сторону, чтобы лучше видеть, как Лакус на равных сражался с каким-то человеком. — Понимаешь ли, с одной стороны мне хочется, чтобы тебе тоже было комфортно, а с другой частенько возникает желание как-нибудь поизмываться. — Эххх... Почему моё сердце такое неразборчивое? — Потому что, хоть ты и упорно это отрицаешь, но тебе нужна опора, кто-то на вроде покровителя, который бы проявлял заботу, баловал и любил, оберегал от всего. Взамен же ты готова терпеть в свою сторону ограничительное отношение. Заметь, что, если тебя запер бы дома Кроули, на таких же условиях, как я, ты бы сбежала в тот же день, поскольку испытываешь удовольствие именно от проявлений власти в отношениях. Мне же, напротив, нравится подобное господство выражать, получить кого-то в безраздельное владение и распоряжаться им, одаривая лаской или забирая её, наказывая и так далее. Мы идеально друг другу подходим, вот и всё. Так что твоё сердечко очень даже разборчивое: оно понимает всё это на интуитивном уровне. Золотце поражённо на меня смотрела и неожиданно кивнула. — А ты в чём-то прав. — Вот только ты вовсе не мазохистка, и это печально. — А разве суть садизма не в том, чтобы причинять страдания? Ведь, если мазохисту это нравится, то садизма не получится? — начала размышлять вслух Серафима. — А это имеет смысл. Напомни потом это как-нибудь проверить на практике. Лакус, нужна помощь? — И сам справлюсь — откликнулся вампир, наконец, отрубив отвлёкшемуся на мои слова противнику руку, и следующим движением прикончил его. Вельд остановился, вправляя выбитое плечо — Вы же вроде больше не общаетесь? — Угу, я просто пытаюсь свести Анжелу с Крул, по-моему они будут хорошо смотреться вместе, особенно в постели. — Хах, и правда. Если будет намечаться оргия, зовите и меня — он махнул рукой, вернувшись в гущу сражений. — Ты же это не всерьёз сказал, правда? — на всякий случай уточнила полукровка. — Ну разумеется. Ты же знаешь, какой я собственник, и как бы не любил разврат, но к тебе никого и близко не подпущу. — Знаешь, а такая опека мне нравится. — Если бы ты ещё совсем чуть-чуть повременила с первым сексом, то через пару месяцев мы бы уже начали практиковать что-нибудь более интересное — лениво произнёс я, глядя, как Серафима залилась краской и дотронулась до двух родинок, невидимых за слоем одежды. — Ладно, не переживай, максимум полгода и вернёмся к намеченной стратегии, зато к тому времени узнаем друг о друге много нового — я потрепал её по серым волосам, которые постепенно возвращались к изначальному цвету. — Слушай, прикрой меня как-нибудь, если кто спросит. А то я проголодался за всеми этими разговорами. Девушка неловко улыбнулась, она явно с каждым днём понемногу отходила от не совсем приятного опыта. Когда я вернулся в особняк, Серафима уже сидела у растопленного камина в гостиной, вытянув ноги к огню. — Неужели замёрзла? — Мне кажется так уютнее — Она склонила голову набок. В отражении алых глаз плясали язычки пламени. — Раз уж я под домашним арестом, то почему бы не провести его с комфортом? — Как пожелаешь, на это я не собираюсь устанавливать ограничений. — Спасибо — она сделала глоток из кружки, которую держала в руках и, поймав мой взгляд, хитро улыбнулась: — Чай, я пью кровь только по утрам, и то в маленьких дозах, а в остальное время питаюсь, чем хочу, правда голода не чувствую и поэтому часто забываю. — Ну ещё бы, наворачиваешь сахар ложками, а потом удивляешься, что всё остальное безвкусно. Девушка пожала плечами. — Ты сам называл меня сладенькой — прищурилась она и отвернулась к камину. — Похоже кое-кто снова пользуется тем, что я не могу до него дотрагиваться. — Есть такое. — не стала отрицать девушка. — И после этого ты называешь меня манипулятором? — Я пытаюсь извлечь максимальную выгоду из своего положения, а не подстраиваю ситуации нарочно, чтобы, в итоге, склонить тебя к определённому решению. Ладно, уже поздно, спокойной ночи!— она подняла руки вверх, потягиваясь, и вприпрыжку направилась вверх по лестнице. — Куда собралась? Уже забыла, что теперь со мной живёшь? Золотце состроила кислую рожицу. — Хорошо, тогда я пойду спать к тебе в комнату. Так лучше? Мне то особо без разницы, хотя здесь столько места, грех не воспользоваться. — Ты кажется не поняла. В комплекте с комнатой иду и я. Серафима остановилась на середине пролёта и облокотилась на перила. — Полежишь со мной? — А тебе не кажется, что это может послужить поводом для какой-нибудь, как ты любишь выражаться, щекотливой ситуации? — Я тебе доверяю и искренне хочу, чтобы эти эмоции поскорее выветрились. — она показала в сторону своего тела и продолжила путь вверх. Потушив огонь, я направился следом. Дверь коротко скрипнула, пора бы уже найти время и отреставрировать тут всё, но Серафима захватывает всё моё внимание да и не хочу я, чтобы по особняку ходил кто-то посторонний. Надо будет решить эту проблему как-нибудь. Золотце уже оккупировала кровать, накрывшись одеялом до подбородка. — Не открывай шторы, пожалуйста, не могу сомкнуть глаз при свете. — Подумай ещё раз: мне достаточно посмотреть, как ты спишь, или именно полежать? В ответ она лишь похлопала по месту рядом с собой. — Заметь, ты сама это предложила. Девушка улыбнулась, когда я примостился рядом. — Что-то у тебя сегодня как-то резко изменилось настроение, мне даже интересно почему. — Не знаю, возможно, из-за того, что ты на меня никак не давишь. Я очень это ценю, правда-правда! — То есть в обычное время, я только и делаю, что прессую тебя? — Да нет же! — она отрицательно замахала руками. — Просто я боялась, что ты не поймёшь и будешь, наоборот, наслаждаться тем, что я страдаю. — Хах, — Я непроизвольно закатил глаза. Какой же из неё вышел бы отвратительный психолог. — я садист и не скрываю этого, но не буду жертвовать сотнями лет развлечений ради сиюминутной прихоти. — Раньше ты был другим. Чуть более жестоким по отношению ко мне. Не говоря уже о том, что постоянно притворялся. Так гораздо лучше. — она слегка приподнялась, чтобы перевернуться на другой бок. — Вот так вот, значит. Я стараюсь, из кожи вон лезу, а ты на меня даже смотреть не хочешь. — У меня просто всё затекло, сейчас немного полежу и вернусь обратно. Однако, уже через пару минут дыхание девушки выравнялось и она погрузилась в сон. Эххх... От её беззащитности внутри поднималось желание сделать что-нибудь, но я буквально только что говорил, что не стану её трогать. Ну тогда хотя бы посмотреть на неё. Одеяло что-ли забрать? А почему бы, собственно и не попробовать? За прикосновение это не считается. Я медленно и осторожно потянул край ткани вниз. Серафима внезапно заворочалась, и мне пришлось убрать руку. Золотце приподнялась и потянула одеяло на себя. Я думал, что она ляжет обратно, но вместе этого девушка опёрлась на локоть, внимательно меня разглядывая, и без предупреждения провела тёплыми пальцами по щеке. Видимо, в полной темноте она не замечала того, что мои глаза были открыты. Серафима выглядела слегка грустной, она бросила печальный взгляд на подушку, которую обнимала во сне и внезапно придвинулась вплотную, положив на меня руку. — Ты же понимаешь, что я не сплю? — Разве так сложно притвориться? — сонно пробормотала она, прижимаясь сильнее. — Мне одиноко, полежи так пожалуйста пару минут, если тебе несложно.

***

Спокойный синий свет лучом проникал в комнату через неплотно прикрытую занавеску, вытянутая в сторону рука, нащупала лишь скомканные простыни. Конечно же, он ушёл. Откинув короткие волосы с лица, я поёжилось от сквозняка, повеявшего со стороны двери и слегка приподнялась на кровати. — Долго же ты спала — знакомый голос, раздавшийся совершенно неожиданно, заставил меня подпрыгнуть на месте. — Ну и зачем так пугать? — я запрокинула голову, встретившись с Феридом взглядом. — И как ты только умудряешься всегда оставаться таким весёлым? У меня вот редко получается выдавливать улыбку, когда нет никакого желания. — Может потому, что ты не живёшь так, как хочешь? — предположил вампир. — То есть у тебя всё отлично складывается? — Более чем. — Хах, завидую. — мне надоело держать шею в таком положении, поэтому я снова упала на подушку. — Кстати, что это было ночью? — Нууу... Мне безумно захотелось тебя обнять, прости, что поддалась порыву. — Да я как бы не особо то и против, тем более, что ты была в одной тонюсенькой ночнушке. — Ой, да ну тебя! — вот в таких фразочках и был весь Ферид. Нахальный, дерзкий, внешне крайне эгоистичный, но, когда ситуация становилась серьёзной, шуточки прекращались и он становился рассудительным. В принципе, я и сама часто перескакиваю между маленькой девочкой, которой так и осталась Анжела и взрослой Серафимой, так что прекрасно его понимаю. — Мне кажется, что ты достаточно привыкла, чтобы вновь вернуть прикосновения в наши отношения, хоть прошло не так уж и много времени. Я на секунду задумалась: — А ты сможешь сдержаться? Дотронуться, погладить, может даже поцарапать, если не неглубоко, но не укусить и не изнасиловать? — Ты меня пугаешь... Сколько раз был повод, но я честно терпел. — Тогда ладно. Уже через секунду вампир сидел рядом, положив холодную руку на мой открытый живот. — Так, спокойно. — Он приложил левый указательный палец руки в губам, показывая, что волноваться не о чем. — Давай слегка проработаем твою мини травму? Итак, что ты чувствуешь прямо сейчас? Опиши как можно более точно и попытайся найти причины. — Постараюсь — я сосредоточилась на своих ощущениях, пока его пальцы не пришли в движение. — Помогаю тебе думать быстрее — пояснил седьмой основатель, мягко поглаживая область вокруг пупка. — Можешь пока остановиться. Это немного мешает. Ладно, в первую очередь стыд. — Почему? — проворковал он. — Из-за того, что в моём представлении подобные вещи должны происходить за закрытыми дверьми и не придаваться гласности, к тому же я чувствую себя беспомощной, оттого, что ты видишь меня полуобнажённой. — Дальше — Ферид кивнул, удовлетворённый моим ответом. — Лёгкое удовольствие. Всё же меня трогаешь именно ты, а я... Также испытываю к тебе некое влечение, но это чувство крайне слабовыраженное. Основным же является страх. — И чего же ты конкретно боишься? — Боли, насилия с твоей стороны. — Тааак, с болью всё понятно, но, какие эмоции ты будешь испытывать, если это всё же произойдёт? — вампир нарочито старался не выглядеть враждебно, задавая этот вопрос. Господи, какой же он сейчас заботливый! Мне из-за этого ещё более неловко. И зачем ему вообще сдалась такая... я — Можно на основе первого раза опишу? — вместо этого спросила я. — Сомневаюсь, что у тебя есть другой опыт. — Ну, было очень тягостно и мучительно, а ещё, на мой взгляд, ты был чересчур напористым. Если честно, я ждала, пока это закончится и облегчённо выдохнула, когда ты перестал меня кромсать. — То есть тебе совсем не было приятно? — нахмурился Батори. — Даже в самом конце? — Нет. — Ясненько. Я и правда слегка перегнул палку. Надо было больше времени уделить ласкам, а не вести себя так настойчиво. Тем более, что ты оказалось до невозможности тактильной. — А можешь пожалуйста объяснить, что ты подразумеваешь под этим словом? — Легко! Вампир подключил вторую руку и сделал несколько быстрых движений в районе живота и по бокам, отчего я непроизвольно выгнулась дугой и почему-то сжала бёдра. До этого не испытывала ни разу ничего подобного. — Смотри, пара касаний и ты уже таешь. Если честно, и не подозревал, насколько ты нежная, причём это сейчас, пока ты всё ещё находишься в вампирском обличье. Именно поэтому мне следовало бы больше внимания уделить коже, а не рвать её. Не подумал, прости, я уже пару тысяч лет не заботился о партнёре во время секса и как-то отвык. — Он развёл руки в стороны, а я, воспользовавшись этим, снова заползла под одеяло. Всё же было крайне неловко. — Может, всё же не стоит так баловать меня вниманием? — Воспринимай это как мой маленький каприз. Ладно, хватит валяться, уже десять утра, пора бы и честь знать. Я уже который раз пыталась завязать волосы в пучок с помощью двух спиц, держа одну из них в зубах, в то время как другую вставляла в причёску, чтобы та не рассыпалась. Однако, ничего путного не выходило. — Всё, сдаюсь. И так сойдёт. — Я заплела низкий хвост и отвернулась от зеркала — Как же я скучаю по длинным волосам. — Мне как-то без разницы — пожал плечами вампир — всё же это твой фетиш. Я уже открыла было рот, чтобы возразить, но в последний момент передумала. — Допустим, и что мне это даёт? Ферид удивлённо посмотрел в мою сторону: — Так, а вот это уже что-то новенькое. Неужели не будешь отрицать? — А смысл? — я вопросительно посмотрела ему в глаза — Так как это можно использовать? — Вся библиотека в твоём распоряжении, а то мне как-то поднадоело объяснять очевидные вещи. — У тебя и такие книги есть? — нахмурилась я, глядя, как лицо седьмого основателя расплывается в приторной улыбочке. — Было бы весьма забавно, если бы у меня их не было. Посмотри на самых верхних полках, куда дети не достают. — Ха-ха. Когда шуточки насчёт моего роста перестанут быть актуальными? Я думала, что ты выше это. Вампир коротко усмехнулся. — Лучше и правда прочитай что-нибудь на тему анатомии половых органов и психологии, связанной с сексом, тебе однозначно будет полезно. — Кстати, зачем размещать такие книги на верхних полках? Вот уж не думаю, что ты опасался того, что с их содержанием ознакомятся дети. — фыркнула я, пытаясь разрядить обстановку. И как он может так спокойно разговаривать на подобные темы? Меня вот до сих пор коробит только от одной мысли. — Мне противно, когда люди трогают мои личные вещи, — брезгливо произнёс он. — Вот и всё. — Но ведь и я почти что человек. — Если бы ты и правда причисляла себя к ним, то сейчас здесь бы не сидела. — Разве люди не отличаются от вампиров исключительно наличием эмоций? А я все чувства сохранила, значит... — я сделала неопределённый жест рукой, пытаясь закончить мысль. — Скажи-ка, что ты сейчас пытаешься доказать? — Эммм... Да так, просто хочу в этом разобраться. Ферид вздохнул, отложив бумаги в сторону и опёрся подбородком на руку. — Мне просто не нравится, когда посторонние каким-либо образом отравляют мне жизнь. Тебя я уже давно воспринимаю в качестве своей собственности, поэтому здесь можешь делать всё, что душе угодно. — Мне немного неприятно, что ты считаешь меня предметом. — я поморщилась, это и правда было как-то неправильно. — Я так не говорил. Хм... В латыни, к сожалению, нет хорошего определения, для того, что имею в виду. На японском такое слово кажется было, но сейчас не могу припомнить. Если вкратце, то ты принадлежишь мне, но не как вещь или раб, здесь скорее что-то более интимное, как жена принадлежит мужу. Не знаю, как описать точнее. Ещё может подойти фраза о том, что ты являешься частью меня, то есть не можешь существовать в отдельности. Сложно объяснить, но думаю, ты поняла. — В общих чертах. Какие там на сегодня планы? — Ты думаешь меня во что-то посвящают? — искренне удивился он — Да мы с Крул последние сто пятьдесят лет только и делаем, что подставляем друг друга да перекидываем вину. — Я бы очень не хотела иметь такого врага, как ты... — Вооот! — довольно протянул седьмой основатель — Хорошенько запомни это ощущение. Массивная входная дверь на первом этаже хлопнула, отчего мы оба замерли и переглянулись. — Я не жду гостей — вставил Ферид, поднимаясь с кресла. — Я с тобой! — Нет, сама же обещал сидеть тихо и незаметно, как мышка. Вампир оставил меня наверху, однако уже менее, чем через минуту, я услышала знакомый голос, он то что здесь делает? Осторожно прокравшись к лестнице, чтобы лучше слышать предмет диалог, я замерла, но стоило мне опереться на перила, как те с треском сломались. Потеряв равновесие, я полетела вниз и пару мгновений спустя уже сидела на полу рядом с говорящими, потирая ушибленное запястье. — Папочка! Давно не виделись! — Кроули зло посмотрел на Батори, извиняюще разводящего руки в стороны, и сжал пальцами переносицу. — Полтора месяца — шёпотом произнёс Ферид, косо взглянув в мою сторону. — Так и знал, что найду тебя здесь — вздохнул отец. — Похоже, жизнь тебя вообще ничему не учит. Впрочем, твоё дело, я и так уже понял, что родитель из меня никакой. — Вау! Золотце, кажется, я понял, почему до тебя так долго доходят факты, лежащие на поверхности. Генетика. — он взглянул на Кроули, ожидая его реакцию, однако отец, похоже не горел желанием общаться. — Люцифер совершил попытку самоубийства, но его остановили, наконец выдвинув официальное обвинение. — вампир выглядел крайне подавленным — это произошло сразу после вашего последнего разговора, но сообщили мне всё только сейчас. Из-за чего вы поссорились в тот раз? — О, а ты не слышал? Мне кажется тему того, что Серафима сумасшедшая только ленивый не поднимал, ссылаясь на записи с камер. Правда сплетни своей грандиозностью сильно отличаются от правды, потому что доступ к материалам во всей Японии имеем только я да Крул, но зато как интересно было узнавать содержание этих слухов! Я, если честно, не смог удержаться и добавил капельку от себя. — Ферид, улыбнулся в своей любимой манере, ожидая, чем же всё закончится. — Не имею потребности закапываться в помойку из сплетен в отличии от тебя — Кроули смерил брата пренебрежительным взглядом, а я не могла перестать думать о том, что седьмой основатель, вместо того, чтобы обрубить слухи на корню, подлил масла в огонь. Неужели до сих пор мстит? — Мы общались, как обычно, но потом я решила выбить из него информацию для одного задания. И... В общем, надавила на больные точки, чтобы вывести из себя. — начала я, прекратив препирания вампиров — Знаю, звучит глупо, но я полагала, что это может помочь и, в итоге, сделала только хуже. — Что именно? — мягко, но с железной ноткой в голосе спросил отец. Я перевела вопросительный взгляд на Ферида, но тот не понял, что я имела в виду. Конечно, кольца не было видно на камере. — Я напомнила брату о том, что его оставили в Юкухаси в тот раз и сказала, что мама тоже была полукровкой и хотела завести собственных союзников, поэтому мы и появились на свет. И... назвала его неудачным экземпляром. Батори присвистнул: — Надо же! А я и не расслышал на записи. Нет, ну ты только посмотри. — обратился он к брату — по-моему твоя дочурка также остра на язык, как и её родители. — И... Было ещё кое-что — я сжала пальцы, продолжая их заламывать — Я не произносила этого напрямую, лишь намекнула, но дело в том, что я, что мы с Феридом... Обручены. Вот уже почти пять лет как. — Брови отца удивлённо взлетели ко лбу, сам Батори выглядел крайне довольным, несмотря на вскрывшуюся информацию — Я показала брату кольцо, сказав, что меня предпочли ему, а ты ведь знаешь, как трепетно Люцифер к нему относился? — я кивнула в сторону седьмого основателя — Возможно поэтому так вышло... — Значит обручены... — с расстановкой произнёс Кроули, внимательно разглядывая нас обоих. — Ага, всё честно и по правилам, ко мне никаких вопросов. — ухмыльнулся Батори. Я хотела было возразить, но промолчала. Было до конца неизвестно, какую игру ведёт седьмой основатель, но я решила положиться на него. Хотя... Учитывая то, как он мне до этого словесно "помогал" в разборе отношений с отцом, то идея была провальной. — Что ж, Анжела, прими мои соболезнования. — вздохнул Кроули — теперь он от тебя никогда не отстанет. Ну, а, если между вам будет что-то ещё... — я мгновенно покраснела, что не укрылось от обоих основателей. — Золотце, ну неужели так сложно один единственный раз попытаться хоть как-то контролировать эмоции? — Ферид потрепал меня за щёку, причём довольно болезненно. Ну да... Теперь то запреты сняты, вот и пользуется этим во всю. — Понятно — отец покачал головой — И как долго это по-вашему продлится? — О, ну не зря же я предложение делал — подмигнул мне вампир — Даже на одно колено вставать пришлось, до сих пор с содроганием вспоминаю. Не буду загадывать наперёд, всё же мы вампиры и неизвестно, как сложится жизнь в будущем, но, допустим две тысячи лет уж точно. — Он приобнял меня сбоку, прижав к себе. В глазах седьмого основателя заплясали язычки безумного пламени — Каково это, чувствовать, что ты проиграл? Что теперь золотце принадлежит только мне? Кроули с минуту стоял, прикрыв веки, видимо переваривая всё услышанное, а затем внезапно улыбнулся: — Отречься от вас что-ли? — Надо же, вот теперь я тебя узнаю — ответил ухмылкой Батори — А то двадцать пять лет ходил, как истукан. Сам на себя не похож. А всего то нужно было пристроить младшую дочь в хорошие руки, чего же я зря столько времени потратил? — В сотый раз тебе повторяю, хватит меня со зверушками сравнивать! — Я не виноват, что ты похожа на милого детёныша — парировал седьмой основатель, но хватку ослабил. — Ясно. — Кроули смерил взглядом запустение, царящее в особняке — Анжела, Юкухаси - всё ещё твой дом, так что, если что-то случится, можешь в любой момент бросить этого упыря и возвращаться обратно. — Хорошо. — Можно подумать, я её отпущу — с наигранной обидой в голосе произнёс Ферид. — Кстати, вы двое ведь в курсе, что через полчаса начинается общее собрание? — Ну вот, можно считать, что день потрачен зря — раздосадованно вздохнул Батори. — Золотце, три минуты на завтрак и пойдём. — А мне там быть обязательно? — По бумагам то ты шестая основательница, так что поторопись. Я догнала Ферида, который снова заворчал о том, что нас не должны видеть вместе. — А что там вообще обычно происходит? — Ровным счётом: ничего. На тебя просто вываливают мешок планов, половина из которых откладывается на бесконечное "потом", а вторая оказывается несовместима с реальностью. Главные решения Джиллес принимает самостоятельно, ни с кем не советуясь. А, ещё могут упрекнуть и заставить отчитаться о последних занятиях. — Так почему же они длятся сутками? — Этот вопрос мучает меня вот уже несколько тысяч лет. — вздохнул Батори, остановившись у дворца. — Так, пойдёшь первой: сразу при входе налево, потом по лестнице вверх, направо до конца коридора и постучишься в массивную белую дверь, всё запомнила? — А может я лучше за тобой пойду? Что-то маршрут какой-то уж больно заковыристый. — Ладно, но близко не подходи. Зал оглушил шумом голосов, я почему-то думала, что здесь будет могильная тишина. Крул с Феридом уже успели поцапаться, хотя с момента нашего прихода прошла максимум минута, остальные пятеро основателей без энтузиазма наблюдали за разворачивающейся сценой, однако тут же о ней забыли, стоило мне войти в помещение. От их пристальных взглядов по коже пробежали мурашки. Что он там говорил о слухах? Все присутствующие явно были в курсе. Тем временем королева всё же смогла прогнать седьмого основателя в дальний край зала и с чувством выполненного долга заняла место во главе стола. Судя по расположению вампиров, в их рассадке явно была какая-то иерархия. Однако какой ранг они имели? И куда следовало сесть мне? Я перевела взгляд на Батори, который сверлил глазами место рядом с собой и молча его заняла. Логично, всё же на бумагах я имею ранг шестой основательницы. Над столом загорелся экран с изображением Урда, Лест Карра, Ки Лука и ещё множества неизвестных мне основателей, включённых в круг совета. В последнее время его значительно расширили из-за многочисленных потерь и теперь "привилегию" присутствия имели все вампиры вплоть до восьмых прародителей включительно. Джиллес выровнял стопку бумаги, лежащую на столе и начал с весьма интригующей части: — Итак, дамы и господа, позвольте представить вам окончательный план по разрушению главного штаба повстанцев в Японии.