Звездная болезнь

///От лица Дастина — Не успел? — Ко мне подбежал брат, вглядываясь в пустынную дорогу. — Нет, — Я же, упирая ладони в колени, пытался отдышаться от довольно длительной пробежки. Не догнал, не объяснил, отвлёкся, оставляя подругу одну. Нет, ну что за идиот! — Пошли, — Потрепав меня за плечо, как всегда снисходительный голос Виктора подзывал вернуться в реальность, оставив все внутренние терзания. Спокойный, холодный, уверенный, взвешенный. Полная моя противоположность. — Да, — Резко бросил я, тут же оказываясь около дверей, ведущих в зал, — Пошли, — Еще чуть-чуть и эта дверь слетела бы с петель. Всё-таки эмоции брали вверх над разумом. Абсолютно меня не волновало мнение брата, что сейчас укоризненным взглядом осуждал мой пылкий характер и необдуманные действия, но что же творит этот наглый, безрассудный музыкант? Глазами я пытался выловить знакомое лицо, которое хотел тут же искалечить. Блуждая по непонимающим лицам присутствующих, что переговаривались, искоса смотря друг на друга, я всё же сумел уловить белые волосы, глаза, полные… сожаления? Нет, показалось. Ноги автоматически понесли меня к парню, который неимоверно безрассудно притащил мою подругу почти на смерть. — Ты зачем её сюда привёл? — Выговаривая каждое слово прямо ему в лицо, я чуть ли не разрывал руками воротник рубашки, за который притягивал его к себе, — Сумасшедший что ли? А если бы с ней что-нибудь случилось? Ты нормальный вообще? — Вопросы сыпались из моих уст, каждый раз увеличиваясь в громкости и напоре, — Оглянись, болван, тут целый зал вампиров, а ты приводишь сюда человека! — Сквозь зубы говорю я и еле сдерживаю пыл, манящее желание избить его. Ну что за дуралей! Привёл сюда Мию, уверен, без её желания, заставил танцевать, полез к ней, да еще и не подумал, что тут вампиры только обращённые, которые чуют свою жертву, охотятся. Думал, мол, он с ней пришёл, её бы оставили. Не один десяток лет живёт, а так и не научился понимать сородичей. Если сам живёт в мире и дружелюбии, то это совсем не значит, что каждый поддержит его глупую голову. — Успокойся, — Растянул слово, пытаясь выбраться из моей железной хватки, — Всё же в порядке, — Он развёл руки в стороны, ухмыльнувшись. — Ничего не в порядке, — Голос внутри вбивал в голову, что нужно оставаться более-менее сдержанным, не натворить глупостей, но как? Как, когда перед тобой открыто надсмехаются, говоря, что ничего не сделал, хотя совершил непростительные ошибки, — Тут полный зал новообращенных вампиров, тех, кто мог в любой момент сорваться! — Всё у меня под контролем, — Отмахивался парень, — У меня всегда и всё под контролем, — Он верно издевается. Какой тут контроль?! Тут только безрассудство, безумие. Я просто обязан донести до него… что-то, чтобы не чувствовал себя королём положения. Призвать хоть к одной здравой мысли, что точно у певца нет. Но как придать значение своим словам, ведь он не слушает меня, а я начинаю закипать, понимая, что не слышит, не хочет, не будет. Ярость охватила, полетели к чертям все вдолбленные желания воли, полетело все, как и мой кулак, но уже в другую щеку. Не упал Бенни, а я вцепился в его плечи и трясу, словно дурь выбрасываю из его разума. Делаю шаг и еще один навстречу, толкая его своим телом. Злость закрыла глаза на пульсирующее благоразумие, движение казались механическими, делающимися как должно. Будто так и должно быть. — Успокойся, Дастин, — Предостерегающе рука брата легла меня на грудную клетку, закрывая Барта, — А тебе, — Обращался Виктор уже к музыканту, что излучал полное равнодушие. Его даже забавляла эта ситуация. Надо же… — Тебе лучше уйти, — Другая ладонь брата сжалась в кулак, а Бенни встал, взъерошивая волосы и рассматривая набежавшую толпу, что давно окружила нас. — Ладно, — Холодным голосом согласился музыкант, что-то ища во внутреннем кармане пиджака, — Это вам за принесённый ущерб, — Он с довольным видом бросил перед нами купюры, полетевшие вниз, и ушёл, оставив праздник — сорванным, народ — ошеломлённым, а меня и вовсе — без любых положительных эмоций. Откуда такая самоуверенность? /// От лица Мии — Мия? — Я вздрогнула, поскольку даже захлопнуть дверь за собой не успела. Ощущаю пристальный взгляд Меган, которая опирается на дверной косяк, и что-то бурчит себе под нос. Да, я в платье, с растрёпанными волосами, ужасным видом и еще более плохим настроением. — Всё нормально, — Отвечаю на немые вопросы обеспокоенной горничной, — Спать хочу, извини, Меган. Быстрее пули поднимаюсь в свою комнату, свою крепость и место, где всегда тепло и уютно, где эмоции выплёскиваются наружу, оставаясь только в этих стенах. Я была благодарна Меган за понимание, за то, что не полезла с расспросами. Рухнув лицом в подушку, я долгое время не двигалась, а воздуха стало не хватать. С неохотой вскочила на ноги, ногтями срывая и почти разрывая платье, кое не хотело видеть вовсе. Бросила в какой-то угол комнаты, а дальше пошла в ванную. Долго разглядывала лицо в зеркале, излучавшее такое количество эмоций на лице, что становилось не по себе и я, опираясь руками за край раковины, откинула голову назад. Ведь понимаю, что ситуация ровно никакая, из мухи слона сделанная, а слёзы предательски текут по щекам. Из-за чего? Просто выплеск эмоций, долго копившихся внутри, долго, слишком долго бьющих через край. Дрель будильника, а сон как рукой сняло. Утро, обычно приветствующее бодрым приветом, здоровалось сонным поклоном и манило обратно в царство Морфея. Совершенно не помню, как уснула, как в максимально короткие сроки собралась, как уже стояла около уютной кафешки, где меня одобрительным взглядом встречала бариста, уже запомнившая нас с другом, поскольку часто мы здесь бывали. — Привет, пошли? — Стараясь не смотреть на друга, я одной рукой закрывалась от солнца, а другой придерживала лямку рюкзака, что вечно сползал с плеча. — Мия, — Обратился ко мне Дастин, но я, не желая останавливаться, сделала шаг по направлению к университету, но тут же отступила на два, а то и на три метра обратно, — Мия, нам нужно поговорить, — Крепкая рука Чейза, притянувшая меня к себе, полностью развернула меня, а тот взгляд, что я всеми силами пыталась избежать — уже съедал каждую клетку моего лица. Сожаление, грусть, горечь заполняли его голубые глаза до краёв. — Ой, всё нормально, — Пыталась говорить правдоподобно, но моё враньё полностью выдаёт меня. Ну почему я не умею лгать?! — Точно?! — На удивление спрашивает друг, высвобождая из терпкой хватки и аккуратно положив обе руки по плечам. Заметил, точно заметил, но на мой кивок лишь забирает сумку, привычно обнимая, — Извини, — Шепчет, а потом целует в волосы. Ой, точно также подкупает объятиями. Как на него обижаться? Дни в привычном русле протекали как песчинки в песочных часах, отчего не то, что день пролетал быстро, так вся неделя оказалась позади. Погода портилась, хотя говорят, что плохой погоды не бывает — сейчас она олицетворяла только негативное восприятие: хмурое небо, зябкий ветер, и запах неприятный такой, в предвещании дурного чего-то. Обычный понедельник, обычная пара, нудно замедляющая время вокруг. Казалось, что только в этом кабинете минуты идут медленно, а остальной мир ускорился до невообразимой скорости, сбивая всех на своём пути. Но только не нас, конечно. Несправедливая штука жизнь. То гонит время невзначай, то замедляет, передразнивая. Звонок моего отца точно спас меня от убийственной скуки. Спас, но тут же убил, когда я, выйдя в коридор, увидела Барта, который зажал в угол Агату: левая рука по плечо, другая над головой, а лицо его неприлично близко к Агате, отчего та смущается, но… улыбается?! Серьёзно? — Вечером у меня? — Его странно бархатный голос эхом дошёл до начала длинного коридора, где была я, опаляя каждый слуховой рецептор. С чего бы мне так реагировать? Но ответ был очевиден. Нет, мне не нравился певец, не нравился его голос, мне стало жалко его. Вот так подло себя вести, чтобы… Ой, не моё это дело. Увидев меня, что застыла статуей, староста поспешила уйти, а певец, наоборот, уверенно близился ко мне. — Скучала по мне? — Вскинул брови музыкант, сминая шею и улыбаясь, оголяя белоснежные зубы, ослепляющие глаза. — Нет, — Удивилась я его вопросу, качая головой. До ужаса надменный. — Совсем? — Прошептал на ухо, вызывая волны мурашек. Не от того, что слишком близко, а о того, что дыхание его холодное, ледяное. — Ты серьёзно? — Хмурюсь я, еще больше удивляясь его самоуверенности. Хотя куда больше? — Ты о чём? — Игра вопрос на вопрос, ладно. — Сколько невинных девушек тебе нужно, чтобы удовлетворить своё достоинство? — Вырывается у меня прежде, чем подумала. Да и не жалко. — А ты ревнуешь? — Хитрый взгляд, лукавая улыбка. Ох, да куда там. Ненавижу. — Я? — Зачем-то переспросила, тыкая в себя пальцем. Отрицательно мотаю головой, заливаясь хохотом. Нет, вы это слышите? — Наоборот, — Резюмировал Барт, а его ехидное лицо вмиг приобрело оттенок серьезности и доли грубости, — Очень даже ревнуешь, — Не сдержался, усмехнулся всё-таки краем губ. — Много хочешь… — Раздражённо буркнула я с насмешкой и закатила глаза. Слово врезалось неприличное, чуть не выкрикнула, но удержалась. /// Обед следующего дня. Погода заметно посветлела: солнечные лучи полностью осушили лужи, которые образовались после ливня, идущего ночью. За приятными разговорами, за любимым занятием, — время летит куда быстрее, чем за нудным мычанием учителя. Однако радость от смиловавшимся временем длилось до момента, пока меня не оставили после последней лекции, дабы дать дополнительное задание. Мне подробно объяснили содержание будущей работы, и я, в полном отсутствии желания его выполнить, направилась домой. Коридоры были пустыми, а университет заполнялся только моими быстрыми шагами. Оно и понятно — все ушли уже, рвясь домой. Даже Дастин ушёл, ссылаясь на какие-то важные дела. Финишная прямая — лестница, поворот, коридор и я на улице, но… звук… плач… всхлип. На первом этаже лестницы сидела девушка, утыкаясь носом в колени и плача, издавая непонятные крики боли или разочарования. Хотя различия небольшие. Как пройти мимо? Я присела рядом, обняла, давая понять, что не обижу, поддержу только. А она, как ребёнок, уткнулась в плечо и сжала его, будто от этого легче становилось. Не знаю, сколько мы просто просидели, но слёзы высохли, а лицо показалось знакомым. — Агата?! — С сомнением спросила я, вглядываясь в карие глаза, что покраснели и опухли. Точно она. — Мия? — Хмыкнула девушка, положив голову мне на плечо. — Почему плачешь? — Вопрос звучал глупо, неестественно, но казался правильным. Она лишь легонько качала головой, мол, скажу, подожди. И я покорно сидела, ждала, пока с духом соберётся. Всё отошло на задний план, сейчас меня почему-то волновало состояние старосты, ведь она всегда нам помогала, а мне уйти? Не могу, совесть замучает потом. Да и интерес появляется… — Рассказывай, не бойся, мне здесь поведать некому. — Я… вчера была у… Бенни Барта, — Несвязно начала она, снова приобретая солёный вкус на губах, — Он был мил, добр, а потом выставил… за дверь… он-он использовал меня… как… как… — Слёзы, бесконечные реки слёз, приглушённый крик, сходящий на шёпот. Тяжко стало на душе, невыносимо. Вот что за людей Земля носит? — Слушай, — Как можно ласковей начала, успокаивая, — Ты знаешь что? — Внимательный взгляд, замирание дыхания собеседницы, — Скажи какой он мудила, — Первое, что пришло в мысли. А потом казалось и самым правильным, что могла только придумать моя голова. — Спасибо, Мия, — Короткий смешок, нагоняющий улыбку. Другое дело. Узнаю привычную Агату: огоньки в глазах, добрейшая улыбка, до простоты милое лицо. Хоть и заплаканное до изнеможения. — Вытираем слёзки, идём домой, — В полном предвкушении ужина, тёплой кроватки, мы направились в места своего покоя, где можно утробно спать. Много спать. Сладко спать. /// — Я видела, что ты была с девушкой, — Хитро прищурив глаза, меня одаривал пристальный взгляд Меган, — Она твоя подруга? — Вот это вопрос, вызывающий что-то в положительном аспекте, а что-то совсем в отрицательном. — Не знаю, — Честно пожала плечами, — А что у нас на ужин? — Этот вопрос меня интересовал больше всего. Меган рассмеялась, понимая прямые намёки. Плотный ужин клонил в сон, а проснулась я уже на лекции перед обедом. Не поняла, как проснулась, как дошла, как очутилась вообще в кабинете. Может вообще всё это сон? Заядлый запах тухлой рыбы… Может сон? Может, ничего не было и вовсе? Громкий звонок теребил слух, оглушая, а мы с Дастином слились в единое течение студентов, что спешили занять места в столовой, на улице, на лавочках. Тихий и спокойный трепет птиц, гул машин, — сменил резкий, надоедливый визг студенток, что просили дать автограф. Сфотографироваться. Опять что ли?.. — Снова кому-то внимания мало стало, — Сказал Дастин, а как с языка снял. Мы рассмеялись, а дальше увлечённые разговором и не заметили, как к нам со спины подошла девушка. — Мия? — Меня кто-то легонько тыкал в плечо, а я вздрогнула. Что так людей-то пугать? — Агата? — Я искоса на неё посмотрела: излучает уверенность, какую-то неслыханную искру, что жаждет воспламениться. — Привет, я решила… в общем… сейчас ему всё высказать, надоело, — Мигом развернулась, в следующий — уже направилась в сторону толпы, что окружила знаменитость. А я стояла, обескураженная её решимостью. Дастин что-то пытался спросить, но я не слышала, и как во сне побежала вслед девушки, от которой остался только резкий запах духов. — Если ты считаешь, что использовав меня, ты сможешь самоутвердиться, то ты ошибаешься, — Агата уже стояла напротив Бенни, оглядывая его с ног до головы, — Ты мудак, Барт! — Я, собственно, не это имела в ввиду, но… так даже лучше. Молодец, Агата. — А ты кто? — С оцепенением музыкант рассматривал её, вспоминал, где видел, — Вспомнил, — Хмыкнул, взъерошивая волосы, — Ты та самая староста, которая ради популярности готова на всё? — Противно улыбнулся он, продолжая язвить. Во гад. — Но ты не переживай, я уже давно собой доволен. А вот на твой счёт - я не уверен. Агата видно, растерялась. А что еще делать? Ты рвёшься, противишься, борешься, а тебя осуждают, шепчут что-то оскорбительное, снимают, смеются. Терпение не железное, нервы не стальные. С кем не бывает. Но это перебор. Хватит. — Думаешь, воспользовался студенткой и стал самым крутым? — Я резко развернула его за плечо, слегка отталкивая, — Откуда у тебя такой комплекс неполноценности? Ты заигрываешь с третьекурсницей, чтобы повысить своё достоинство? Тебе что, внимания не хватает? Хватит короной облака царапать. Это даже для тебя уже низко… Тебе пора становиться примером для общества, а не ходячим соблазнителем, — Слова лились больше из сердца, чем из разума. Чаша весов значительно перевешивала в сторону иррационального гнева, чем осознанного спокойствия. Да какой покой? Что за отношение? Пихнула перед уходом в плечи, направляясь за Агатой, а он довольно хмыкнул, провожая взглядом. Наглый. Самодовольный. Ужасный. Что за несправедливость то такая: связывает жизнь с людьми, от которых бежать хочется? Бежать и не оглядываться?