Вниз

Ей двадцать четыре. Короткие рыжие волосы, родинка на ключице, мозоли на ногах — слишком много обуви, но женщине это простительно. Отличительная особенность — правый глаз темно-карий, как жженый сахар. Левый — нежно-голубой. Плохое зрение, врач выписал очки, но они так ни разу и не покидали дорогого очечника. Правда, на фотографиях глаза все равно не были особенно заметны. Слушает Джо Тёрнера, каждые выходные шофер отвозит на бело-красном форде к матери, а на прошлой неделе потратилась и купила потрясающую ночную сорочку. И пускай она всем своим видом говорила, что её обладательница не рассчитывает долго в ней оставаться, но оно стоит потраченных денег — тот милый полисмен, что отогнал от девушки собаку в парке, недавно зашел справиться о здоровье. Детей не было, она была уверена, что успеет еще обзавестись маленьким чудом. Теперь же, даже если ей очень захотелось бы, она не могла и глаз открыть. А если бы и удалось, веки стали слишком тонкими, почти бумажными, и сквозь них максимум, что она смогла бы увидеть, так только то, как лениво плывут размазанные тени. Совсем рядом что-то трещит, хрустит и шлепает. Раздается влажное чавканье. Надрывный скулеж, шепот в ухо. Неразборчиво и быстро. Жутко. Вот только она уже ничего не слышит. Это почти как дети разговаривают с фарфоровыми куклами — коллекционными, сделанными на заказ и безумно дорогими. Играть с хрупкими тельцами не разрешают родители, поэтому детишки шепотом обсуждают с ними спрятанное в высоких кухонных шкафчиках угощение, украдкой расправляя складки на платьях. Воздух не поступает в легкие уже довольно давно, но все равно из-за забитых пазух носа от него не было бы толку. Пахнет… странно. Мозг никак не может обработать полученную информацию, но одно точно — такой запах ненормален. Думаете, она не пробовала двинуться, согнуть колено, хоть что-то? Она пыталась, просто уже устала; было так тяжело. И, в конце концов, она решила сосредоточиться на дыхании. Ей так хотелось спать. А потом она уже и забыла, где она, собственно. Вокруг шуршало, шумело. Тени за веками зашипели, как рассерженные кошки. Она не могла дышать, не могла говорить, не могла видеть и двигаться. И даже то, как ее начали разбирать по частям, не почувствовала. Рывок за запястье, сжатый чем-то липким указательный палец… А потом потянули руку на себя. О, да, это больно, чудовищно. Но кричать сложно, если ты уже не чувствуешь боли. Дернули живот, прихватив зубами жировую складку, и что-то залезло в ямку пупка. Вам когда-нибудь выгрызали позвоночник через желудок? Если нет — вам повезло. Описать это было бы проблематично. Тени вокруг, причмокивая, извивались, как во время представления в театре теней. Когда она была маленькой, они с бабушкой часто ходили в такой. Только это было всего лишь детским развлечением, где в комнате все смеются, следя за движущимися фигурками и слушая сказку, где смелый герой всегда побеждает зло. Но ей уже двадцать четыре, бабушка умерла девять лет назад; она слушает Синди Лаупер, думает о детях, не замужем. Но по-прежнему, в тишине своей спальни с зашторенными окнами, любит сказки. И сейчас она медленно исчезает под звук ломающихся костей на ногах, под громкое обсасывание ее почки и фырчанье теней. А дома, в ящике кровати, несколько лет одиноко лежала синяя кружевная сорочка, ожидая свою хозяйку. И в пустой деревянный гроб тоскующая по дочери мать положит именно ее, поскольку тело так и не будет найдено, а мысль, что девушка сбежала, была для уже пожилой женщины ужасной. Комнаты покрылись пылью, едва не разваливалась лестница на крыльце, форд заржавел, а в гробу разлагалось тонкое кружево от сорочки. Которую ее хозяйка больше никогда не наденет.

1988

Стоило выехать на шоссе, как неожиданно до мозга дошло — наступила ночь. Если ехать по улицам Бэйкон-Хиллс, это не было так заметно: повсюду огни, заставляющие забывать о времени. Рекламные щиты разного типа, светящиеся ядовитыми цветами вывески клубов, баров; огни парковки и круглосуточных магазинов. Ветер дует не так сильно, спадает дневная жара… Короче, вечер в городе или за городом, когда уже начинает темнеть — это романтично и просто приятно. И, конечно же, почти не гаснувшие светильники на аккуратном крыльце каждого из десятка похожих друг на друга домов. Вечером появляется какое-то особое состояние: большинство людей уходит с улицы, дороги освобождаются, никто уже никуда не спешит — всё размеренно, неторопливо, умиротворяюще. Схожая картина наблюдается в парках. Мало районов с пустыми, темнеющими глазами-окнами, и это совершенно не значит, что дом пустует. Просто за тонким слоем штор кто-то мерно дышит в постели, погрузившись в свои сны. Дорога тянется размытым в свете фар серым полотенцем, с неровными местами и катышками-камнями, летящими из-под колес. Тут тоже ночь, просто совсем другая, беззвучная, пылающая огнями созвездий, укутывающая темным одеялом. Шум двигателя не мешает, в ушах только ветер и писк насекомых, разбивающихся о лобовое стекло. Большая часть зеленой зоны уже потеряла свой цвет, сменив его на серый и темно-коричневый. Верхушки деревьев нависали над дорогой лысыми шапками из веток. Лес выглядел безжизненным и сухим. Сентябрь в самом разгаре. В юго-западном направлении это единственная дорога, на которой можно было увидеть по-настоящему темное небо. Но сегодня сквозь погружающиеся в зимнюю спячку деревья просматривается звездное полотно, и полнолуние залило своим сиянием весь лес. Стайлз закусил губу, сдирая зубами тонкую кожу, и поерзал на сидении. Постукивание пальцами по кожаной поверхности руля выдавало нервное напряжение. Давление на педаль газа, поворот и спугнутая светом фар птица. Скотт тяжело дышал за дверью. Может быть, стоило все-таки остаться и уговорить его открыть дверь. Но он так упрям, хотя голос был такой испуганный. Нет, не нужно было его слушать и оставлять одного. В таком состоянии один черт знает, что может случиться. Не то чтобы друг был способен на какого-то рода неприятности. По крайней мере, не нарочно. Только сдуру. Дерек же тоже не идиот, сотня людей видела, как он подвозил девушку. И если она внезапно пропадет… Будем надеяться, что с Элиссон все нормально. Аддерал высыпался белой горкой на ладонь. Закрыть аккуратно упаковку одной рукой, не рассыпав при этом препарат, каждая таблетка которого размером в несколько миллиметров, — дело привычки. Со временем даже не понимаешь, что такое ненормально. Только когда замечаешь косые взгляды стороннего наблюдателя, который даже не знает тебя, но из-за такого ловкого обращения с подозрительной упаковкой таблеток уже заранее испытывает некоторую неприязнь. Стайлзу даже не требуется запивать их: в большинстве случаев он просто запрокидывал голову назад. В последнее время ладонь сжимает упаковку аддерала слишком часто. Но многие в такой ситуации просто сошли бы с ума. Иногда Стайлзу казалось, что это, в принципе, не такая уж и плохая идея. Не каждый день твой мир, сужавшийся раньше до масштаба интернет-паутины, взрывается и волной затягивает в другой. Прямо как Элли с ее туфельками. Проблема только в том, что Стайлз ни разу не девочка с косичками, и все ухудшается, когда ты понимаешь, что большая часть окружающих тебя людей легко может сломать выстроенную тобою стену. Теперь каждый урок Стайлз чувствует нависшее напряжение, но только ему одному известна причина. Оборотни. Он видел много фильмов, но когда в живую наблюдаешь за ними, все эти режиссеры кажутся просто посмешищем. По ночам на рабочем столе компьютера появляются новые и новые файлы, в большинстве своем копии старинных летописей и легенд. Ведь Скотту потребуется помощь, да и мало ли что. Лучше быть во всеоружии. Машина вильнула в сторону, но несколько движений быстро убрали ее со встречной полосы. Если в это время городские дороги только начинают пустеть, то шоссе превращается в декорацию фильма ужасов. Но это спасло Стайлза от аварии. Отец был бы недоволен. Мысли вернулись к предыдущим размышлениям. Скотт привыкнет к новому «себе», научится жить с этим, а помощь Дерека примет, не сразу и нехотя, но примет. Даже несмотря на их не слишком гладкие отношения. Стерпится — слюбится, как говорится. Стая будет расти, если он правильно понял. А что делать ему? У него нет стаи, и супер сил тоже нет. Оружие не его конек, для этого надо крепко держать его в руках, для начала. А Стайлз не может долго удержать на одном месте даже себя, порой кажется, что ноги и руки запускаются от отдельного аккумулятора, а не от мозга. Фары выхватили из темноты на повороте одиноко стоящий ярко-красный джип, за рулем никого, но этот взгляд в сторону стал причиной сразу нескольких событий: глухого удара, резкого торможения и пары довольно нелицеприятных оскорблений из-за капота машины. В компьютерных симуляторах все не так. Там ты точно знаешь, что звук ломающихся костей, расползающаяся по дороге лужа крови из ран — искусственны. Просто усилены в несколько раз, так что даже спустя пару часов после игры в ушах стоит хлюпающий звук шин по этой смеси из плоти и почти черной жидкости. В реальности оказалось по-другому. Ты в настоящей машине весом в несколько тонн и способной действительно выжать двести километров в час. На тебе нет наушников, усиливающих звук, ты все равно не слышишь. Но Стайлз будто пропустил через себя ощущения, когда бампер соприкоснулся с телом. Несколько секунд Стайлз сжимал и разжимал ладони на руле, прежде чем все-таки выйти и познакомиться со своей «жертвой». Кажется, способность влипать в неприятности, не планируя их изначально, у них со Скоттом общая. А жертва наезда, особенно, если виновник — ты, — это как минимум неприятность. Даже если пострадавший сам выполз из дебрей ночного леса с… Это что, арбалет? Перед передним бампером машины лежал человек, он не был без сознания, что необычайно обрадовало Стайлза, но, судя по всему, сбитый не совсем разделял его чувства. — Как вы себя чувствуете? — да, вопрос глупый, но если ты не каждый день наезжаешь на пешехода, опыта в «что делать после» нет. — Давай, я за руль. А ты на мое место. Потом сам скажешь. Это был мужчина. Определенно мужчина. Видимых повреждений — крови там, или прорвавшей кожу кости — заметно не было. Его недовольство можно было понять: минуту назад его голова лежала прямо перед правым колесом джипа Стайлза. — Эмм… Плохой план. Стоило бы вызвать скорую, дорожный патруль, но почему-то он не был уверен, что этот незнакомец захочет если не первое, то второе точно. Но проверить все-таки надо. — Другое предложение — подвезу вас в больницу. Ок? Мужчина сел на асфальте и вытер рукавом правую щеку — к ней прилипла дорожная грязь и мелкий песок. Отряхнул ладони, осторожно отчищая ссадины от мусора, и медленно поднялся на ноги, опираясь на автомобиль. И, когда выяснилось, что он не намного выше Стайлза, сообщил: — Пока мой вариант нравится мне больше. Ну, еще бы. Только вот сам Стайлз не планировал сегодня попасть под свой же собственный джип. Отец же замучается отмывать кровь. — Ладно, не в больницу, — он старался выглядеть милым, но судя по взгляду и нахмуренным бровям, жертва аварии уже давно мысленно открутила ему голову. — Домой? Широкие ладони отряхнули потертые джинсы и кожаную куртку. Стайлз невольно вспомнил Дерека и подумал, что, наверное, где-то есть специализированный магазин для брутальных мужиков. Этот, похоже, именно там и закупался. Может быть, узнать адресок, или кожа не его стиль? Черт, и нет девушки, с которой можно было бы посоветоваться. Лидия не вариант, хотя жаль. В конце концов, незнакомец, нахмурившись, покачал головой. — Не в больницу. Стайлза хватило на добродушную улыбку и приглашающий в машину жест. Правда, хлопок дверцей вышел несколько нервным, ну да хрен с ним. Он ведь только что едва не убил человека! Но тот, похоже, теперь не сильно из-за этого переживает, только смотрит как-то странно. Вообще-то из них двоих Стайлз имел больше прав коситься и беспокоиться, ведь он добровольно, ну ладно, под воздействием собственной совести, сел в машину с незнакомым, подозрительным типом с арбалетом. Настоящим, кстати. В машине на обочине пискнула сигнализация и почти сразу же затихла, когда хозяин убрал ключи и, немного прихрамывая, добрался до машины Стайлза. Уселся, прикрыл дверь, и, бросив взгляд на своего вынужденного водителя, пристегнулся. Джип тронулся с места неохотно, будто не доверяя человеку на пассажирском сидении, но через пару метров в открытом окне привычно зашумел ветер из-за набранной скорости. Молчание отнюдь не разряжало обстановку. Неожиданный спутник потирал украдкой колено и локоть через ткань, но крови по-прежнему не было. Это радовало. Возможно, им обоим действительно повезло, что, кроме синяков, нет никаких последствий аварии. Хотя есть же отсроченные побочные явления, как после черепно-мозговой. Стайлз переключил скорость и сильнее нажал на педаль газа. Адрес, продиктованный мужчиной, он знал только приблизительно, но уточнять сейчас опасался. По пути была заправка, где на стенде рядом с кассой находилась небольшая витрина, что-то наподобие мини-аптечного пункта. И несколько таблеток тайленола вполне могли ослабить боль. Почему, только когда ты в полной жопе, замечаешь такие мелочи, как океан звёзд над головой? Всё небо переливается в этом сиянии, напоминающем огромный ковёр. А окружающие звуки создают ещё более приятное впечатление: пение цикад, сверчков, каких-то птиц. И Стайлз, вероятно, расслышал бы все это, если бы не шум ветра в ушах. Лунный свет, который немного освещает дорогу сквозь верхушки деревьев, и, конечно же, спокойствие, царящее в спящей природе… Джип вывернул на тот участок дороги, откуда можно было полюбоваться на светящийся город. Над домами из-за обилия искусственного света навис полупрозрачной дымкой тусклый оранжевый ореол. Автомобиль подбросило на кочке, и внимание Стилински переключилось. К сожалению, Стайлз ничего не мог поделать: взгляд то и дело на мгновение возвращался к пассажиру. Светлые русые волосы, зеленые или серые глаза — рассмотреть не получалось. Короткая стрижка, немного опухшая щека. Или это только кажется. — Я в порядке. Только пара синяков. Расслабься, — похоже, эти взгляды все-таки были замечены. Черт, а ведь Стайлз действительно старался. — Если мы врежемся и вылетим с обрыва, вот тогда ни один из нас просто ушибами не отделается. Интересный комментарий. Что им может грозить там, внизу? Ребра, переломанные и проткнувшие какой-нибудь важный внутренний орган, артерию. Черепно-мозговая травма, перелом позвоночника. Они могли истечь кровью, в конце концов, в ожидании помощи. Стайлз кивнул, но его нога ослабила давление на педаль. Просто так, на всякий случай. Частое дыхание, искусанные губы, расширенные зрачки. Спокойствие, только спокойствие. Заправка действительно была недалеко, всего в сорока минутах езды от места встречи. Резко вывернутый руль, и джип заезжает на пустую площадку автозаправки. Вместо стен — прозрачное закаленное стекло, и маленькое одноэтажное здание из машины просматривается почти полностью. В магазине только один человек, в форменной кепке, футболке и за кассой. Стайлз остановился и выдернул из зажигания ключи, перед тем как успокаивающе улыбнуться своему пассажиру и выскочить из машины, хлопнув дверью. Не специально, просто не рассчитал. Автоматическая раздвижная дверь открывается и впускает в светлое помещение, неожиданно теплое. Кондиционер над входом выдает едва ощутимые волны прохладного воздуха, но на весь магазин этого не хватает. Тихо потрескивают холодильники с напитками. У кассового аппарата скучает молодой парень, в принципе, симпатичный; брюнет, в белой футболке с зеленым рисунком экологической компании. Он осмотрел руки Стайлза, пока тот шел к нему, и только потом дружелюбно улыбнулся. Сон пропал из его глаз. Полка с лекарствами была защищена пластиком и заперта на небольшой замок. Бинты, мази, спреи. Ничего необычного: все довольно легкое и разрешенное законом, не требующее назначения врача. В основном таблетки и леденцы от кашля, головной боли. Пластыри и, как ни странно, средства контрацепции. — Презервативы? — Что? — честно говоря, любого человека удивило бы такое предложение столь внезапно. — Хотите купить презервативы? — парень повторил, крутя в руках шариковую ручку. Стайлз немного прокашлялся, неловко вернул улыбку и покачал головой. — Тайленола будет вполне достаточно, — и постучал пальцем по пластмассовой витрине. На груди продавца качнулся бейдж с простым и лаконичным «Эвон», когда он, звякнув связкой маленьких ключиков, открыл полки с аптечными принадлежностями. Упаковка легла на прилавок, но витрину парень не закрыл. — Может, все-таки презервативы? Такая назойливость вызывала вопросы, а Стайлз не привык их подолгу держать в себе. — Думаешь, они мне так необходимы сейчас? Или при покупке болеутоляющего скидки на презервативы? Эвон хохотнул, но все равно достал черную с серебром упаковку. — Первый вариант. Однозначно, — и кивком указал в сторону машины на площадке заправки. Силуэт на втором сидении был хорошо виден, но различить пол пассажира было невозможно. Стайлз вытащил из заднего кармана несколько купюр, заменив их упаковкой. — Но я могу подумать на счет скидки, — продавец подвигал бровями, получив деньги. Когда Стилински покидал магазинчик, они с Эвоном довольно тепло попрощались, похоже, парню было действительно очень скучно во время ночной смены. На улице похолодало, и, будучи в одной футболке, через пару шагов до машины Стайлз успел замерзнуть. Руки едва не тряслись, когда он открывал дверцу. Только минут через пять, когда джип отъехал, с соседнего сидения раздался густой голос, мужественный и сильный. — Ты флиртовал с тем парнем, — легкая лукавая улыбка на губах. Стайлз, тебе сегодня все улыбаются, это не к добру. — Ты гей? Между прочим, это невежливо. Вот так просто задать подобный вопрос незнакомому человеку, который, к тому же, ведет машину. В который ты сидишь. — Я — нет. А вот вы — да, — верно-верно, мистер. Алкоголики и наркоманы тоже везде видят завсегдатых пьяниц и друзей белого порошка. То же самое и тут. — Я не гомосексуалист. — Если вам мерещатся везде нетрадиционные отношения между мужчинами, значит — вы гей. — Железная логика, — сосед поморщился и поправил ремень безопасности, видимо, давящий на синяк на плече. Стайлз едва не хлопнул себя по лбу, вспомнив про таблетки. Из заднего кармана достать упаковку, сидя за рулем, было не очень легко, но вот пластина с десятью белыми капсулами была протянута к соседнему сидению. И ее приняли. — Или же гомофоб. Но это не так, иначе вы в приступе импульсивного гнева пристрелили бы меня, — Стайлз на секунду оторвался от созерцания дорожного полотна, стелющегося под машину, и, поймав вопросительный взгляд, указал пальцем на бардачок. — Вода там. Несколько щелчков, и две капсулы упали на ладонь. Еще щелчок — и открылся бардачок. Эта бутылка минералки провалялась там почти неделю. Стайлз практически забыл о ней. — Начинаю думать, что это неплохой вариант. — Мой отец — шериф, — мужчина после этого заявления оторвал горлышко бутылки от губ, но потом все же снова начал жадно пить. — Так что план, если честно, хреновый. Проследив за движущимся кадыком, Стайлз потянулся к своей неизменной баночке с аддералом. Сердце билось в ушах, почти сравнявшись по скорости с постукивающим двигателем. Не стоит отвлекаться от дороги. Горсть белых маленьких таблеток на языке была привычной. — У меня контр-заявление, — заскрипела закручиваемая крышка. Противный звук. — Ты меня сбил. — Конечно, я вас сбил! — они едва не пропустили поворот. Джип сильно увело в сторону, но через минуту он выровнялся на свою полосу. — Вы же как маньяк выползли из леса с оружием в руках, а потом еще и приставали ко мне! — Я этого не делал, — голос был напряжен, но боль, похоже, потихоньку отпускала. Стайлз нажал на педаль, выжимая сто двадцать. Пульс зашкаливал, в салоне стало жарко. Обогреватель выключен. Взгляд вправо — незнакомец облизнул с губ остатки минералки. — Вы расспрашивали меня, незнакомого несовершеннолетнего подростка, о личных пристрастиях в сексе. Поверьте, я законы знаю. Джип летел по шоссе, выхватывая фарами придорожные кусты и деревья, создавая причудливые тени на дороге. Там могло быть все, что угодно, и в то же время — ничего. Молчание понемногу напрягало, а то, что на пассажирском сидении незнакомый мужчина, к сведению, классный мужчина, подогревало адреналином кожу. — Ничего не подумайте «такого», у меня к вам нормальное отношение: «Гей, не робей!», — Стайлз несколько раз поднял сжатый кулак вверх, пародируя чирлидеров. — Но каково это — быть геем-гомофобом? У вас же практически нет возможности найти спутника жизни. За свой интерес Стилински заработал хмурый взгляд, похоже, все-таки зеленых глаз с сидения рядом. — У меня жена и дочь. Город встретил яркими огнями и совершенно пустыми улицами. К пешеходному переходу подошла полупьяная компания, и Стайлз притормозил, пропуская их. Девушки смеялись над шутками своих, или не своих, парней. Те улыбались и, не стесняясь, обнимали их за тонкие талии. Некоторые легко поднимали их на руки, изображая вальс. Плохо, правда, изображали. — Оу, тяжело, наверное, было спать с женщиной при вашей ориентации. Но с кем-то же надо спать. — Я не гей, — мужчина постучал рукой по окну, и Стайлз повернул направо. И сразу увидел ровный строй до жути одинаковых домов. Кивок вперед, значит, вон тот дом, с синей крышей и темными окнами. Но свет над гаражной дверью горел. — Расслабьтесь — долг перед обществом вы выполнили. Так что, ваша прогулка по лесу была попыткой найти любовника? Странное место. Хотя ночью там довольно оживленно. У вас был шанс. — Приехали, — щелкнул крепеж ремня безопасности. — И очень вовремя, иначе бы я умер от кровоизлияния в мозг. Захлопнулась дверь джипа, и пассажир, помахав, должно быть, из вежливости, пошел в сторону гаража. Шагов десять, наверное, по широким плитам подъездной дорожки. Стайлз смотрел некоторое время, сам не зная, зачем. Но, черт, джинсы ему шли. Руки никак не удавалось удержать в спокойном состоянии: пальцы скакали по рулю, набирая какую-то дикую мелодию. Как они оказались на дверце и открыли ее, он решил не спрашивать себя. Сегодня можно. — Эй! — Стайлз так торопился выскочить из машины, что удивительно, как он не забыл закрыть её. Мужчина открыл дверь гаража и обернулся, стягивая по пути куртку. Поморщился, когда пришлось завести плечи назад. — Решил добить меня? — смешок вышел ничуть не обиженным или злым. Видимо, тайленол хорошо влияет на настроение. Сентябрьский холод сейчас едва ощущался, потому что Стайлза буквально трясло. — Есть вариант получше. Мужчина наклонил голову, рассматривая его уже с интересом охотника, которому предложили пойти на медведя с сачком для бабочек. Брови приподняты, руки на ремне джинсов. — Почему у меня ощущение, что ты не в бильярд поиграть предлагаешь. Стайлз улыбнулся, видя, что незнакомец не настроен агрессивно, несмотря на причину их знакомства. В гараже так чисто и аккуратно, что за состояние своего гаража становится немного стыдно. Стены завешаны инструментами и строительными материалами. На полке под потолком много пластмассовых канистр с различными моющими средствами. Их так много, что на ум приходит гермофобия. — А у вас что, есть бильярдный стол? — узкая светлая дверь без труда поддается легкому толчку и впускает Стайлза в следующее помещение гаража. Не жилое, но довольно светлое и домашнее по ощущению. Будто хозяин проводит тут много времени. — Круто. Незваного гостя не спешат останавливать, но кожу на затылке покалывает от взгляда мужчины. Стол действительно обнаружился посередине комнаты, с темным корпусом. Черт, на ощупь просто фантастика. Зеленое полотно идеально чистое, в центре треугольник из разноцветных шаров. У стены небольшой диван, накрытый пледом, рядом стоит мини-бар; на полу светлый ковер, похожий на хорошо обработанную звериную шкуру. На стене около бильярдного стола на деревянных подставках висели кии в ряд. Стук ботинок за спиной и прикрытая дверь не испугали Стайлза. Еще несколько таблеток аддерала — слишком много за один вечер, но он решил считать, что сегодня праздник. И ему все можно. Гей или нет… Какая, к черту, разница? — Как вас зовут? Мило, очень мило. Надо было попрактиковаться в правилах этикета, но он как-то не планировал заваливаться сегодня к незнакомым мужикам. По крайней мере, к этому конкретному точно не планировал. — Крис. Пальцами Стайлз погладил кончик кия, чувствуя мелкий порошок на коже. — Так вот, Крис, вы знаете, из чего сделан этот мел? — Как-то не приходило в голову поинтересоваться. Шаги за спиной были едва слышны: у хозяина этого дома сейчас почти ленивая походка, скользящие движения. — Все просто. Это смесь кварца и аксиолита. Это называется абразив, и он улучшает сцепление наконечника кия с шаром, — дыхание отчего-то сбилось, и Стайлз облизал сухие губы. Бояться ведь нечего? И не важно, что он находится в доме неизвестного Криса, в комнате за гаражом. — Звучит грязновато. — Не может быть. Стайлз развернулся, когда загорелые руки легли по бокам, в нескольких миллиметрах от бедер. И увидел лукавую улыбку. Крис чуть качнулся вперед и горячим шепотом почти опалил его губы. — Поверь мне. — Верю, — ответная улыбка вышла какой-то неуверенной, напряженной и сводящей скулы. — Хотя я не думаю, что способен на что-то действительно грязное. Стайлз шумно сглотнул на последнем слове, потому что вот прямо сейчас, в эту минуту, очень четко промелькнули перед глазами несколько идей, смело претендующих на подобное описание. — Хм, ты что-то говорил про вариант. Тот, который лучше. — Ну, я… имел в виду бильярд. — Неужели? — В принципе, игра не сложная. Вроде бы. Ведь просто надо взять в руки… кий. — Ну, так возьми. Крис усадил его на стол и встал между его раздвинутыми ногами. Зрительный контакт не разрывался, и Стайлз начал потихоньку понимать, как чувствует себя олень в свете фар. Правда, в итоге животное обычно сбивают нетерпеливые водители, а Стайлза сейчас просто трахнут на бильярдном столе. Шею немного колола щетина Криса, когда тот оттянул ворот футболки и поцеловал бьющуюся жилку. Шумный выдох вырвался как-то сам собой. Мужик определенно знал, что делал. И, черт возьми, делал это хорошо. Руку Крис опустил к паху, помассировал член, быстро, хвала подростковым гормонам и адреналину, твердеющий под джинсовой тканью. Ширинка неприятно давила. Просто сидеть и ничего не делать не получалось и в обычных бытовых ситуациях. Что уж говорить про то положение, в котором Стайлз находился сейчас. Его едва не трясло, когда он стал снимать с Криса майку. Пальцы никак не могли расстегнуть ремень с неудобной пряжкой, но когда, наконец, получилось, под тихий грудной смех дернули за молнию, расстегивая джинсы, и взяли в руку его твердый член. Водили, обхватывая всей ладонью, по члену, сжимая, и с каждым движением Стилински все чаще облизывал губы. Над его склоненной головой раздался довольный голос: — Разве сыну шерифа стоит дразнить незнакомцев? Стайлз поднял на этого самого, без сомнений, опасного и самоуверенного типа шальной от переизбытка адреналина взгляд. Правда, выше потрескавшихся губ, едва приподнятых в полуулыбке, смотреть не получалось. — Я практически совершеннолетний и крайне любопытный. Так что, как-то само собой выходит. Крис неожиданно дернул его за ноги, уложив на спину. Руки у пояса джинсов оказались более опытными и легко справились с пуговицей и металлической ширинкой. Стайлз шумно выдохнул, когда пальцы коснулись кожи на бедрах, стягивая джинсы. Возбуждение ударило в голову и не только с особенной силой, до темных пятен перед глазами, когда Крис согнул его колени, заставляя упереться пятками в деревянный бортик стола. — Хорошо выходит. Стайлз глянул на него, хотя в этом не было необходимости. Стайлз знал, что Крис смотрит. Черт, откуда только взялся обжигающий румянец, от которого зудела кожа? Он закрыл глаза, позволив себе отдаться ощущениям. От того, что горело в глазах неожиданного любовника, запросто можно было кончить, даже не прикасаясь к члену. Но игра не должна была кончиться так быстро. А Крис, похоже, наслаждался его состоянием. Он нагнулся между раздвинутыми бледными ногами, почти ложась на Стайлза сверху. Склонил голову, едва касаясь губами кожи. Горячее дыхание пощекотало ребра. Руки он положил на соски, обводя пальцами напряженные горошины. Стайлзу оставалось только открывать и закрывать рот, как выброшенной на берег рыбе. Всего было слишком, хотя, собственно, ничего еще и не произошло. Руки огладили бедра, но не стали долго задерживаться в опасной близости от возбужденного члена. Несколько раз Крис облизнул пальцы, прежде чем коснуться ими дырочки ануса. Несмотря на судорожный всхлип Стайлза, неловко и неосознанно дернувшегося бедрами навстречу, он аккуратно массировал мышцы круговыми движениями. — Я же не стеклянный, — честно говоря, Стайлз не умел выжидать. Он привык действовать порывисто. На эмоциях. А сейчас эти самые эмоции вкупе с подростковыми гормонами и жаждой секса просто вопили. — Трахни меня уже. Да, подготовка — это, несомненно, важный аспект сексуальных игр… Ну, по крайней мере, так говорилось на очередном сайте для помешанных компьютерных полуночников. Но вот сейчас, с раздвинутыми ногами, болезненно возбужденным членом и пальцем в заднице, на все это было как-то… Откровенно похуй. — Ты не представляешь, как я этому рад. Уже два пальца внутри. Раздвигаются на манер ножниц, толкаются вперед, и каждое движение назад вынуждает Стайлза двигаться следом. Глаза закрыты, поэтому единственное, что он видит — это разноцветные круги, и, кажется, еще немного, и он потеряет сознание. Слишком много ощущений, и Крис, кажется, везде: его руки, его голос, комментирующий, как сильно Стайлз сжимает его пальцы. И как сильно ему хочется внутрь совершенно другим органом. Стайлз едва не пропускает момент, когда Крис отошел к ящику небольшого стола в углу — обратил на это внимание, только из-за пустоты внутри. Мимолетный испуг дернул мышцы ног, подсказывая свалить, но вернувшееся ощущение горячей ладони на ягодице прогнало его далеко и надолго. — Давай уже! — нет, ну правда, сколько ждать. Сколько можно издеваться над перевозбужденным человеком. Совести нет совсем. Крис хохотнул — фоном секундное шуршание упаковки, — приставляя влажную головку обтянутого тонким презервативом члена к пульсирующему колечку мышц. Ну, разумеется, у взрослого мужчины презервативы должны быть везде — даже в гаражном помещении. Надо запомнить. Вот же блин. Чувствовалось, как задний проход расширяется под нажимом толстого пениса. Стайлз широко распахнул глаза, когда первый толчок пришелся на простату, выбив весь воздух из легких. Крису это, похоже, понравилось, и он не стал ждать, когда Стайлз придет в себя. Новый толчок заставил бешено царапать сукно стола ногтями, когда Крис быстро задвигался взад и вперед, ударяя яйцами по ягодицам. Он сжал ладонями половинки ягодиц и буквально натягивал Стайлза на свой член. Вот же черт. Ухватиться пальцами было совершенно не за что, но очень хотелось. Катастрофически не хватало воздуха. Крис неожиданно приподнял его, заставляя сесть на самый край. Заднице на квадратном и узком бортике стола было неудобно, но жесткий поцелуй смог компенсировать это. Не то чтобы у Стайлза был охренительный опыт в сфере поцелуев, но эти полу-укусы, от которых саднили губы, с едва ощутимым привкусом сигарет, были довольно возбуждающими. Как марионетку, его уложили снова, и дернули, заставив проехаться взмокшей спиной по жесткому сукну. Наверняка останутся следы. Плюс в том, что ты парень — тебе не нужно беспокоиться, что кто-то эти следы заметит, ведь ты не носишь открытые топы или что-то в этом роде. — Черт, какой же ты тугой, — Крис немного притормозил, трахая Стайлза медленно, погружаясь до конца, пока головка не касалась простаты. Совсем чуть-чуть, буквально ради нескольких жалобных всхлипов. — Спасибо, — молчать было сложно, а говорить нереально. В горло будто песка насыпали, и звуки выходили какими-то задушенными. Стайлз втягивал воздух, как наркоман — испарения эфира, и, наверняка, со стороны был очень похож на представителя этого слоя общества. Глаза потемневшие, зрачок расширен до предела, но он ничего не видит, кроме цветных фейерверков удовольствия, как это ни банально. Теперь это походило на пытку, жестокую и беспощадную. Плохо не было, наоборот… Просто… Стайлз вообще-то не умел делать что-то медленно. Предпочитал стремительность, скорость. Хотя это скорее из-за отсутствия внутреннего стоп-крана. Или чувства самосохранения. Поэтому этот темп, определенно выбранный с одной только целью — свести его с ума — вызывал стойкое желание двигаться самому. Раз уж у некоторых наметилась передышка. Когда Стайлз сжал член внутренними мышцами, Крис наклонился вперед, опираясь руками по обе стороны бедер, дыша часто и шумно. — Ты не можешь долго находиться на одном месте, да? — глухой смешок и быстро облизанные губы. Ответа от Стайлза не ждали, да и он физически не смог бы что-то сказать. Член почти вышел, оставив внутри только головку, а потом резко погрузился до основания с постыдным влажным звуком. И это, блин, было классно. Движения с каждой минутой становились все яростней и жестче, он уже… каждое его движение приносило новую порцию возбуждения. Собственный член уже начал побаливать, и после очередного глубокого толчка, оказавшись прижатым к животу, оставил влажный след на коже и тонкую белесую ниточку спермы, тянущуюся до головки. Что там он говорил… жена и дочь? Да нихрена! Человек, который до сегодняшней ночи не имел дело с геями, не может так упоительно трахать другого парня. Крис немного изменил положение, подтянув Стайлза на край и задрав его ноги себе на плечи, складывая пополам, усиливая проникновение до невозможности, заставляя метаться, кусая губы и вскрикивая, и еще сильнее сжимая мышцами член. В таком положении присутствие длинного и горячего органа ощущалось еще острее и приятнее. Воображение, не скованное условностями и запретами, усиливало возбуждение, и Стайлз, опираясь на согнутые в локтях руки, начал толкаться бедрами навстречу, подмахивая и слизывая испарину с губ. Крепкие ладони гладили, размазывая липкую капельку спермы по животу, по бокам, и мяли ягодицы. Там, внутри, так невозможно интимно, узко и чуть-чуть больно. Кожа вокруг ануса немного распухла. Мелкий бисер пота, ловящий желтоватый свет лампы на спине, на лице, и звенящее до помутнения вожделение, выжигающее любые мысли в голове. Стайлз хватал ртом воздух, закатывая глаза и изгибаясь под Крисом. Между его ногами все было мокро от смазки, от пота. Мужчина, опираясь одной рукой на лакированный борт стола, второй сжал в мозолистой ладони подрагивающий член Стайлза. Не потребовалось чего-то особенно изощренного: достаточно было обвести большим пальцем круглую головку, чтобы он забился в оргазме в тот же миг. Крис наклонился, продолжая выдаивать рукой вздрагивающий член. Он продолжал двигаться еще несколько минут, заставляя содрогаться в судорогах слишком болезненного наслаждения. Оргазм был совсем близок, и Крис, ожесточенно вбиваясь в восхитительно сжимающийся анус, сминал поцелуем губы Стайлза, глотая крики и мольбы. Стайлз как-то пропустил момент, когда любовник догнал его. Только ощутил последние рваные толчки внутри. Крис замер, дождавшись, пока руки перестанут трястись, и только потом, приподнявшись, медленно вынул член, опуская с плеч раздвинутые ноги. Презерватив шлепнулся где-то под столом. Стайлз тяжело дышал, даже не попытавшись выпрямить ноги, разморенный и уставший. Мужчина потянул его за лодыжку, на секунду испугав вероятным вторым раундом, и приник губами к покрасневшему лбу. Растянутые мышцы побаливали, анус тупо и сладко пульсировал. Но, черт возьми, это было бесподобно. И это учитывая то, что Стайлз не был человеком, когда-либо употреблявшим в лексиконе слово «бесподобно». И тем не менее, если бы его спросили, как он провел вечер, он ответил бы именно так. — Я думаю, мы квиты, — Крис немного хрипел и прокашлялся, чтобы привести голосовые связки в норму. Стайлз только недоуменно поднял брови, глядя на него сверху вниз, продолжая расслабленно валяться на бильярдном столе. — Ты меня сбил, вообще-то, — мужчина попытался рассмеяться, но вышло как-то слабо и устало. — Нее, я не получил удовольствия от того, что сбил тебя. Тем более, я подкинул тебя домой. И не сообщил в полицию о жутком Робин Гуде, — Стайлз покосился на руку Криса, обрисовывающую контуры белого шрама на колене. — Так что с тебя еще причитается бонус. — О’кей, — спустя несколько секунд молчания, нарушаемого только их общим шумным дыханием, Крис выпрямился и потянулся, высоко вскинув руки. В свете лампы кожа на руках казалась покрытой каким-то жирным маслом, блестящим и влажным. В районе локтей несколько царапин, видимо, оставленных Стайлзом, никогда не умеющим себя особо сдерживать. На ребрах синяки, очевидно, последствия близкого общения с передним капотом джипа. Сейчас можно было рассмотреть своего состоявшегося любовника как следует. В процессе раздевания не удалось сделать этого как полагается. Не до того, мягко говоря, было. Неплохое тело, не уступающее на первый взгляд друзьям Стайлза по лакроссу. Ну как, друзьям… Стайлза, на самом деле, с большим трудом можно было назвать игроком. Тренер говорил, что он «подающий надежды», но пока эти надежды ограничивались сидением на скамейке запасных. А вот Крис, похоже, держал себя в форме. Отсутствует даже намек на появление пивного живота, как у отца Стайлза. Да и на любителя выпить он вообще мало походил. Много ссадин и старых шрамов. На правой руке несколько коротеньких тонких полосок, между двумя пальцами на левой — побелевший, но всё равно заметный. У Стайлза тоже были такие, учитывая, что он вообще не был спокойным ребенком, и возраст не слишком сильно изменил это. Два года назад он потащился на озеро, нырнул с нависшей над водой ветки и напоролся на какую-то хрень. Труба или еще что. Бугристая полоса на колене сегодня не слишком заметна, но тогда кровь просто не переставала литься, пока он добирался до больницы. Отец был в шоке. Крис не напоминал человека, увлекающегося каким-либо видом спорта. Разве что кроме беготни с оружием по лесу. На стенах не было плакатов, флагов любимой команды. Никаких именных кубков или медалей, которые, Стайлз считал, просто обязаны быть при физических данных хозяина дома. Небольшая полка с парой книг, названия которых разглядеть не удавалось, но почему-то причислить Криса к обществу книголюбов было проблематично. Стайлз сел, согнув ноги в коленях и уложив на них руки. Тело приятно ныло, а под ягодицами собиралась остывающая лужица пота и собственной смазки. Мечты о душе пришлось отложить до возвращения домой, а пачкать такими пятнами джинсы не хотелось совсем. — Лови, — легкая упаковка влажных салфеток ударилась о лодыжки через секунду после оклика. Больно, конечно, не было, но Стайлз все равно ойкнул и сердито прищурился, заработав, правда, в ответ лишь короткий смешок. Крайне осторожно он спустил ноги на пол, радуясь, что паркет не был холодным, иначе Крису пришлось бы устраивать импровизированный лагерь для Стайлза на бильярдном столе. Штаны валялись недалеко, но одежда ощущалась как что-то совершенно лишнее сейчас. Черт, почему секс относится к разряду непредсказуемых вещей? Это интригует, поднимает адреналин в крови, но неплохо бы при себе иметь сменную одежду. Движения были ленивыми, будто в замедленной съемке. Спина чесалась: надо будет дома посмотреть, насколько все плохо. И решить, что именно врать в раздевалке завтра. Вряд ли у кого-то хватит такта, чтобы просто промолчать, оставив свои подозрения при себе. Надо же будет обязательно на всю раздевалку сообщить — у Стилински был секс! И почему-то в воображении эту фразу выкрикивал Денни. Если это будет Скотт, черт, Стайлз самолично его утопит. А можно ли вообще утонуть под душем? Крис стоял около двери и с какой-то задумчивой улыбкой наблюдал за его действиями. Футболка поверх свежих ссадин на спине вызвала недовольное шипение сквозь зубы. — Ты до дома доедешь? — Крис оглядел его с ног до головы, задержавшись на небольших царапинах на открытой шее. Должно быть, там все было ужасно. Не забыть взглянуть в зеркало перед выходом в школу. Хотя сейчас на необходимость вообще туда идти было как-то немного наплевать. — Предлагаешь остаться на ночь? Ответа он не ожидал. — Допустим на секунду, что так. — Нет уж, — Стайлз накинул ветровку и, немного неловко передвигаясь, направился к выходу. — Не привык ночевать у незнакомых небритых мужиков. Крис за спиной фыркнул, придерживая дверь, и щелкнул выключателем в гараже. Белая вспышка света ударила по глазам. — А трахаться с ними, значит, можно. Стайлз пожал плечами, не зная, что ответить. В мифическом списке дел раньше не было пункта «переспать с незнакомцем». Ну, теперь точно есть, и напротив стоит жирная, довольная галочка. На улице стало прохладнее… Или просто кожа еще была слишком чувствительной и горячей. Стайлз поёжился, сильнее натягивая ветровку, как будто это могло ему помочь. Салон джипа наверняка успел остыть. Он доковылял до машины, радостно сверкнувшей потрескавшимися фарами при отключении сигнализации, и забрался внутрь, максимально тихо прикрыв дверь. Крис прислонился к двери гаража, засунув руки в карманы, и насмешливо смотрел на Стайлза. Рука замерла в сантиметре от ключа зажигания. Может быть, действительно остаться? Секс-то был офигенный. Ага, а отец его потом по номеру сотового отследит. Приедет, вот будет весело. В голову, все еще потрясенную испытанным оргазмом, пришла шальная мысль оставить свой телефон. Но это было временное помутнение. Вдруг этот Крис — какой-нибудь маньяк, укрывшийся в их городе от ФБР? Кто еще будет бегать с арбалетом в местном лесу по ночам. Там же от животных почти никого не осталось. Так, по мелочи. Разве что он фанат этого дела и просто любит само ощущение перед охотой. Мотор заревел, и машина дала задний ход, медленно съезжая на дорогу. Крис едва заметно махнул рукой, прежде чем двери начали опускаться. Торопиться, вообще-то, было некуда, но очень уж хотелось воспользоваться отсутствием встречных машин. Стайлз не позволял скорости опуститься ниже сотой отметки, периодически вдавливая педаль в пол. Подростки, предпочитающие ночной образ жизни, уже давно покинули улицы, загрузившись в ночные клубы или же в тихие, мрачные скверы. Горели неоновые вывески, по тротуару, перебирая короткими лапами, пробежала мелкая дворняжка. Но людей в пределах видимости не наблюдалось. Что называется, ни души. Просто все нормальные люди спали. Подъезжая к дому, Стайлз сбросил скорость, не желая привлекать внимание отца. Его машина сиротливо пристроилась на обочине, а свет в окнах на первом этаже был погашен. Только едва-едва заметное голубое сияние. Наверное, папа снова заснул перед телевизором. Дверной замок тихо щелкнул, но навстречу припозднившемуся сыну никто не спешил. Стайлз прошел в гостиную, где, действительно, на минимальной громкости вещала дикторша с глубоким декольте. Единственно хорошее, что давали людям ночные новости, так это хороший обзор на голубой бюстгальтер ведущей. Мистер Стилински так и не проснулся, всхрапывая и иногда ерзая на диване. Будить отца Стайлз не стал, мельком прикинув, что в свой завтрашний выходной он сможет нормально отоспаться в постели. На кухне обнаружилась початая упаковка куриных ножек и бутылка пива. И то и другое он запихнул в холодильник, стянув оттуда бутылку холодной газировки. Есть не хотелось, а промочить горло надо было. В щеколде на двери комнаты Стайлз не видел необходимости. Она просто была, как подтверждение, что у него есть своя территория. Правда, толку от нее реально мало, ведь девушек в этой комнате было… Да, не было никогда. Так что отец не мог помешать каким-либо интимным планам Стайлза. Что само по себе было достаточно хреново. Стайлз упал на кровать, думая, что в ванную заглянуть сможет и попозже. Зашипела бутылка, когда он попытался открыть крышку, и в итоге пришлось буквально отгрызать ее, хотя ножницы валялись в ящике стола. Вставать было лень, поэтому в ход пошли зубы. Холодная жидкость, не содержащая в себе консервантов, как сообщала этикетка, и ни капли натуральных составляющих, как посчитали вкусовые рецепторы, полилась в горло, большими порциями смывая неприятные ощущения от долгих стонов и криков. Стайлз расстегнул пуговицы и ширинку на джинсах, немного приспустил их, чтобы не давили на вялый член, и начал мысленно подводить итоги прожитого дня. Его лучший друг в скором времени обзаведется повышенной лохматостью, вероятно, звериными инстинктами и проблемами с самоконтролем. Что ж, это относительно хорошая новость. Главное, чтобы не наркотики. А уж с оборотничеством можно еще как-то жить. Выяснилось, что Стайлзу совершенно противопоказано разъезжать ночами в одиночку, так как он, что не слишком радует, не способен наслаждаться красотами окружающего мира, одновременно следя за дорогой. Плюс придется немного потратить карманных денег на починку треснувших фар. Что тоже, конечно же, не относится к положительным новостям. У него был секс. Стайлз улегся поудобнее, с наслаждением потягивая из горла определенно вредный для организма напиток. Пожалуй, это самое положительное событие сегодняшнего дня. Перебирая воспоминания, Стайлз чувствовал это тяжелое горячее ощущение внизу живота, и рука как-то сама потянулась к трусам. Член начал медленно твердеть. Подростку, что понятно, для такой реакции не потребовалось много времени. Стайлзу все-таки удалось поднять себя с постели, хотя тело явно было против. Быстро раздевшись, он заскочил в душ, вывернул краны и блаженно запрокинул голову, подставляя лицо под теплые струи. Заведя руку назад, он нащупал дырочку ануса и осторожно попытался протолкнуть палец внутрь. У Криса пальцы были, конечно, немного толще, но и свои собственные создавали приятное давление. Добавив еще один, Стайлз ухватился свободной рукой за металлический поручень, намертво прикрученный к стене, и начал медленно насаживаться на пальцы. То, что удалось не стонать достаточно громко, чтобы не разбудить отца, Стайлз счел настоящим чудом. Минут через десять ноги уже дрожали, рука судорожно сжала скользкую трубу, а струи воды смывали через решетку вязкую сперму. Прислонившись лбом к запотевшему синему кафелю, Стайлз выдохнул, слушая, как бешено бьется в груди сердце, отдаваясь громким стуком по барабанным перепонкам. Шума воды почти не было слышно. Отголоски уже второго оргазма за вечер тянули в сон, и Стайлз через силу заставил себя выбраться из ванной. Заползая под холодное одеяло, он чувствовал, что его все еще мелко потряхивало, и свернулся калачиком, чтобы согреться. Еще не хватало заболеть, ведь тогда придется тащиться к врачу, чтобы не врать в глаза тренеру. Снова. Щеки покраснели, это Стайлз почувствовал, когда представил свои неуверенные и сбивчивые объяснения о следах на спине. Он поднес ладонь к лицу, рассматривая в попадающем в окна свете от уличных фонарей сморщенные кончики пальцев. И думал, что сегодня просто охренительный день.