Вниз

Двойное свидание — довольно распространенная вещь. Две девушки, два парня. Возникающая неловкость, если вдруг кто-то не знаком с остальными членами группы, сглаживается быстро и легко. Смех, шутки, смех, немного пива. Снова смех, обнимашки, подколы, и даже без алкоголя это уже сплоченная дружная компания, готовая отдохнуть по полной программе. Позже, под конец, когда отваливаются ноги, парочки потихоньку отдаляются, чтобы уделить время друг другу… Снова обнимашки, поцелуи и, возможно, немного больше… И если у такой компании появляется кто-то еще, то ничего не меняется. Совершенно. Но Стайлз не считал это удачной идеей. Нет, ну, правда. Пятое колесо, конечно, всегда лучше иметь с собой в качестве запаски, но что ему делать на двойном свидании? Лидия обнималась с Джексоном, при этом не прекращая заинтересованно поглядывать на Скотта. Тот, в свою очередь, таял под совершенно неслучайными прикосновениями Элиссон. А Стайлз тихо посмеивался над их шутками, брошенными, чтобы распалить игроков, почти не участвуя в разговорах, и большую часть времени осматривал пустой зал. Мигало яркими лампочками табло над соседними столиками, пузатые кегли выстроились в ряд, ожидая столкновения. Попадание или промах. Замахивается Скотт, и темно-синий с ярким логотипом шар для боулинга скользит по дорожке, будто и не касается ее вовсе. Разлетаются в узком пространстве кегли, шар пропадает где-то в темной глубине механизма. Металлическая щетка, больше напоминающая дворники на машине, загребает жадно все, что оказывается в зоне её досягаемости, и тянет следом за собой. На табло короткий ролик, и счет быстро меняется. Скотт начал выигрывать, благодаря всего лишь паре слов обаятельной Элиссон. Та еще штучка, если честно. Парочки, увлеченные поднятием уровня тестостерона в радиусе трех метров, едва ли заметили, как Стайлз покинул их. Музыка над головой гремела, а от выбора композиций хотелось выйти в стену. Шагов по площадке между пустых столов практически не было слышно, только за спиной слышались бурные эмоции Элиссон. Может быть, Скотту сегодня даже повезет, и вечер закончится ночью в ее постели. Девушки у кассы вежливо кивнули ему, улыбнувшись широко и радостно, как полагается, и снова погрузились в свой захватывающий разговор, бурно жестикулируя. У каждой в руках светящиеся экраном мобильники с фото какого-то полуголого и, несомненно, знаменитого парня. Обычно разговоры женской половины человечества в адрес вот таких вот провокационных фотосессий сводились к вопросам «с кем он спит?» и «он гей?». За стойкой бара звенел бутылками высокий бармен, пользуясь минимальным количеством клиентов для обновления витрины. В соседнем зале тишина почти оглушила Стайлза, и он на секунду замер, едва переступив порог. Темное помещение, где в ряд выстроились бильярдные столы. Совсем другое дело. Другой мир, и шум от дорожек для боулинга внезапно оказывается где-то на двадцатом плане… Или же Стайлз, наконец, оглох от надрывающейся в голос певицы. Свет горел только над центральным столом у стены, занятым одним человеком. Позднее время, возможно, его мучает бессонница, и компания совершенно не нужна, но молодому человеку было скучно, а рука тянется за привычной упаковкой. С аддеролом ничего не страшно. Стайлз не умеет играть в бильярд, а с недавних пор кий кажется ему ещё и крайне неприличным предметом. Спина до сих пор помнит шероховатое покрытие стола — на коже выступило раздражение, а использовать мазь, не сообщая о происхождении подобных следов, довольно сложно, если ты не отличаешься особой гибкостью. От ощущений, испытанных тогда, Стайлза до сих пор потряхивало. Он сделал пару осторожных шагов вдоль стены, будто стараясь не попасть в свет желтоватых ламп, подкрадываясь к игроку. И вот, когда Стайлз, наконец, занял удобную для обзора позицию, незнакомец нагнулся, прокрутив между пальцами лаковый кий с красно-белыми полосками на рукояти. Прохладный благодаря кондиционерам воздух замер на вдохе в горле. И под этим комом бешено забилось сердце, ударяя отголосками по барабанным перепонкам, когда мужчина обернулся через плечо на пару секунд. — Дай угадаю — ты все-таки решил научиться игре в бильярд? — насмешливый тон, бархатный глубокий голос и глухой звук столкновения шаров. Стайлз сглотнул, запихнув мысли куда поглубже и следя за тем, как пальцы сжали покрытое лаком дерево. От этих самых рук на его ягодицах потом остались синяки и мелкие царапины от коротких ногтей. — Вообще-то я собирался спереть бильярдный стол. Очень уж он мне понравился. Крис повернулся и, не сдержав короткого смешка, смерил Стайлза таким… любопытным взглядом. — Держать кий ты умеешь. Осталось только научиться использовать этот стол по назначению, — и добавил уже совсем другим тоном, хотя легкая улыбка еще держалась на губах: — Иди сюда. Смешно сказать, но у Стайлза буквально затряслись колени, когда на негнущихся ногах он подошел к столу… И этому мужчине. Ладони уперлись в бортик, а горячие руки легли на бедра, заставляя нагнуться над столом. Крепкое тело прижалось к его спине, якобы только для того, чтобы вложить во вспотевшие руки этот непозволительно пошлый предмет. Сердце бешено забилось, а мозг лихорадочно пытался вспомнить, сколько конкретно человек может прожить без кислорода; ком в горле не давал набрать в легкие воздух, вызвав тихий несчастный всхлип. Член заинтересованно дернулся, когда пальцы Криса остановились в опасной близости от ширинки, сжимая и отпуская ткань в кулаке. Ткань натягивалась, давя на член, что заставило Стайлза, невольно, конечно, толкнуться бедрами вперед. А этот мерзавец убрал руку, тихо засмеявшись, опаляя шею дыханием с едва заметным запахом алкоголя. — Надо полагать, это основы? — слова давались с трудом, но больших усилий требовалось, чтобы не свалиться грудью на суконное покрытие стола, совсем уж откровенно подставляясь. — Нет, это прелюдия, — легкий, почти неощутимый поцелуй возле уха. — До основ мы скоро дойдем. Крис левой рукой приподнял толстовку, царапая кожу на животе, а правую оставил поглаживать его член через джинсовую ткань. Несчастный Стайлз не знал куда деваться: назад — прижимаясь спиной к груди Криса, подальше от щекочущих прикосновений, или вперед — член требовал большего внимания. Щелчок пуговицы на джинсах обозначился в голове Стайлза, как сирена скорой помощи. Он неожиданно для себя хихикнул. — Официально заявляю, что дальнейшее изучение основ под твоим руководством будет причисляться к административному нарушению и караться штрафом приличных… Ох!.. размеров… Как сложно придерживаться серьезного тона; движения рук в мучительной близости от сосков и ширинки прекратились. Крис прижал его к себе сильнее и мягко прихватил зубами ушной хрящик, прежде чем вспомнить: — Твой отец — шериф. Стайлз развернулся спиной к столу, подумав мельком, что такими темпами он очень не скоро научится играть. Лицо Криса покрыто сетью мелких морщинок, только сейчас замечает Стайлз. Царапины на небритом подбородке и щеке напомнили о вечере знакомства. Лес, темнота… Секс. Судя по задорному поведению Элиссон, у Скотта будет, чем заняться ночью. Почему же Стайлз тогда должен скучать один? Стайлз не согласен. Он дергает мужчину за локоть к себе так, что они едва не стукаются зубами. Плевать. Очень хочется почувствовать эти губы. И чтобы утром по своему отражению понять, что это не было сном, и он действительно был таким наглым. Что ж, в крайнем случае, можно сослаться на раздвоение личности, но почему-то кажется, что прибегать к такому оправданию не придется. Крис хмыкнул и уже сам прижал Стайлза к столу. Подхватил под ягодицы и подсадил на темный бортик. Как же хорошо, что мебель прикреплена к полу: не будет слышно, как от толчков стол ползет в сторону. Они же не будут заниматься сексом здесь? Хотя почему нет… Стайлз не против. Почти захлебываясь ощущениями, почти задыхаясь без воздуха, почти вплетаясь друг в друга без возможности стянуть одежду и желания вообще отлепиться друг от друга хоть на секунду… Тело прошило током, и единственное, что было слышно — лихорадочно отстукивающее по нервам сердце. Щелкнул выключатель, и у трех столов у входа включился свет. Так быстро Стайлз еще никогда не менял свое положение в пространстве. Да, жуткая банальщина, но какого черта именно сейчас должна была произойти эта фигня с обломом секса в виде лишних глаз и ушей? Крис вернул кий на место и потянул Стайзла к выходу. — Предпочитаю не играть рядом с большой компанией. — А что так? Боишься конкуренции? — Напьются, полезут в драку. Лишние хлопоты, — пояснил Крис. Идти с ним в ногу оказалось сложнее. Энергия искала выход, и просто медленно идти рядом не получалось. И мужчину это веселило. Девушки у кассы дружно повернулись на звук шагов и улыбнулись так, будто сработала программа. 22:40. Улыбнитесь. Камера. Мотор. — Папа? — голос из-за спины. Стайлз, ты проклят. Глаза у Элиссон распахнуты. Скотт, в чью руку она вцепилась, казался испуганным. Не так он представлял себе знакомство с родителями. Лидия и Джексон маячат около бара и совершенно не интересуются вспыхнувшим напряжением около кассы. Стайлз стоял рядом с Крисом и, кусая губы, наблюдал: как лихорадочно обдумывает отговорку девушка, хотя ничего серьезного не случилось, как ее отец улыбается растерянно, не ожидавший сегодня увидеть дочь поздно вечером в компании с незнакомым молодым человеком. И как Крис хмурится, зацепившись взглядом за сцепленные ладони подростков. Молчание длилось минуту, не больше. И Стайлз думал, можно ли развоплотиться за эти шестьдесят секунд? Отец Элиссон. Охренеть можно. Если у него такая дочь, что же тогда с женой? Хотя, к черту жену…. — Я думал, что ты дома. Занимаешься. — Я решила сделать перерыв. — Я вижу, — Крис очень выразительно посмотрел на ладони. Элиссон нехотя отпустила замершего Скотта и, не зная, чем занять руки, принялась растирать пальцы. — А ты… — А «мы» едем домой, — голос Криса не оставлял возражений. Их и не последовало: Элиссон улыбнулась и помахала рукой, вроде бы прощаясь со всеми. Но смотрела при этом только на Скотта. Стайлз вот, к примеру, вообще не рассчитывал на какой-либо знак, что он еще существует на этой планете, а не развалился на атомы, впитался в землю и теперь влияет благоприятно на растения. Хотя с другой стороны, тоже неплохой вклад в общество. Вчетвером они вышли на улицу; автоматические двери услужливо разъехались в стороны, пропуская припозднившихся посетителей. У многих парочек есть место, где они познакомились. В день этой памятной встречи они приезжают туда и устраивают романтический ужин в компании друг друга. Хотя некоторые не заморачиваются, и все празднование сводится к бешеному сексу. У Стайлза и новоявленного мистера Арджента таким местом, видимо, была красная субару, припаркованная недалеко от машины Скотта. Когда она была рядом в первый раз — встреча и охренительный секс. Второй раз — встреча, потенциальный секс и облом. Стайлз надеялся, что в следующий раз, который просто обязан быть, произойдет не менее охренительный повтор первого свидания. Крис садится в машину, и Стайлз готов поклясться, что его взгляд остановился на нем. Мужчина не улыбнулся, или, не дай бог, подмигнул, что выглядело бы совсем глупо и смущающее. Он смотрел, и все. И этого хватило, чтобы подросток с богатым воображением, сидящий на аддероле, покраснел, смутился и нервно сглотнул накопившуюся слюну. Ардженты отъехали, из-под колес в сторону лесопарка бросилась мохнатая тень — эти белки иногда бывают такими наглыми, за что и платятся распластанными по шоссе шкурками. — Немного неловко, — Скотт почесал затылок, наблюдая, как машина поворачивает за крытой парковкой. Стайлз кивнул, стараясь как можно незаметнее поправить штаны. Член все еще стоял. Как же прекрасно, что не Стайлз имеет виды на Элиссон. Вот это было бы действительно неловко. — Поехали, не хочу находиться в компании Джексона дольше необходимого, — Скотт направился к своей машине. — Знаешь, я лучше пройдусь. Поскольку Скотт насильно потащил лучшего друга на «четыре с половиной свидания», джипик Стайлза благополучно остался в безопасности около родного гаража рядом с домом. — Уверен? Если честно, уверенности не было ни на грамм, но слушать всю дорогу про Элиссон, а потом еще и про внезапно объявившего отца… Нет, и Скотт, и Стайлз понимали, что родители у нее есть, но вот так познакомиться с ними было как-то совершенно не весело. — Уверен, — Стайлз определенно не хотел слушать про Элиссон. Стайлз хотел поговорить о Крисе, но, по-видимому, разговаривать придется с самим собой, а в таких диалогах он всегда проигрывал. Проезжающие мимо редкие машины торопились домой, и Стайлз шлепал вдоль дороги с той же целью. Под ноги попадался разномастный мусор, выбрасываемый из окон автомобилей на полной скорости: жестяные банки, обертки из-под шоколадных батончиков, порванная детская раскраска с закрашенным зеленым фломастером лицом бородатого гнома. Фу, презерватив. Обязательно было выбрасывать на дорогу? Тут же люди ходят. Ну, Стайлз ходит точно. В небе высоко сияет обнадеживающе маленький шарик луны. Именно в такие ночи в фильмах ужасов с главным героем что-то происходит. Интервал между машинами, выезжающими на этот участок дороги, увеличился. Понятие тишины, даже в таком небольшом городе, как Бекон Хилл, довольно своеобразно. И в три часа ночи вы можете услышать треск труб на стройке неподалеку или звон разбитого стекла. Лесопарковая зона так же не замолкала в ночное время суток. Хотя по сравнению с дневными многослойными звуковыми эффектами сейчас было поразительно тихо. Стайлз вытащил из уха наушник, в котором последние тридцать минут верещал об открытии нового клуба радиоведущий, и взглянул на стройный ряд молодых сосен. Дикая природа находилась в буквальном смысле через дорогу, и часто на проезжую часть выбирались еноты и прочая мелкая живность. Две недели назад тут застряли двадцать машин в пробке, а все потому, что здоровенный лось замер посреди дороги, флегматично жуя траву. Таблетка аддерола с щелчком вывалилась из пластмассового контейнера на ладонь. Затем в рот. И Стайлз продолжил путь, стараясь не коситься слишком часто через дорогу. Ночь. Луна. Где-то в лесу шляется покрытый шерстью Дерек Хейл. Машина, неожиданно выпрыгнувшая на склон, придала некоторое разнообразие окружающему пейзажу. Она петляла по дороге, оставляя черные следы там, где водитель резко нажимал на педаль тормоза. Транспорт вылетел на обочину, перевернулся и снова встал на колеса через пару метров, пропахав бампером землю. И все затихло, только едва слышно урчал двигатель. Сразу же застрекотали сверчки, наверняка обсуждая случившееся. А Стайлз удивленно моргал, шумно выпуская воздух через рот. Он так и не двинулся с места за эти шестьдесят секунд. И только когда со стороны автомобиля послышался свист и шипение, он опомнился и побежал к месту аварии, пытаясь одновременно достать из кармана джинсов мобильный телефон. Просьбы оператора успокоиться имели совершенно противоположный эффект. Как можно успокоиться, когда тут такое? Ясно. Сколько человек? С вами все в порядке? Причем этот вопрос задавался уже в третий раз. Ждите, машина скоро будет. — Пусть только попробуют заблудиться, — ворчал Стайлз. Все было прекрасно, можно было пока попытаться аккуратно вытащить водителя, чью голову видно через разбившееся стекло… Вот только дым из-под машины и вспыхнувшее мгновением позже и пробивающееся через щель в крышке капота пламя отнюдь не способствовали неторопливому плану Стайлза. — Твою ж мать! — из кустов взлетела испуганная птица. Если спасатели и заблудятся, то они смогут сориентироваться по его крикам. Не долго думая, он подбежал к машине, схватился незащищённой рукой за дверцу и сразу же её отдёрнул. Металл нагрелся быстро, и на коже остался красноватый след. Пришлось обмотать ладонь ветровкой. Вытащить безвольное тело оказалось довольно сложно. Водитель не двигался, не мешал, но от этого легче не становилось. Своим немаленьким весом он тянул вниз, на попытки дозваться не отвечал, и Стайлз подозревал, что тот неслабо приложился головой о ветровое стекло. Мужчина не открыл глаза, когда его не слишком аккуратно дёрнули из сидения. Глухой удар, и, кажется, что-то хрустнуло. В шагах десяти от весело разгоравшегося автомобиля Стайлз отпустил свою ношу и упал рядом на траву, пытаясь отдышаться. Он попытался прослушать у нового знакомого сердцебиение, но перепутал стороны и, не услышав ритмичного «стук-стук», попробовал сделать массаж сердца. И сломал пострадавшему ребро. Сердце обнаружилось совершенно случайно, как и все, что происходило со Стайлзом с того момента, как он начал ходить. Через три минуты на миленькую полянку рядом с дорогой выехали спасатели и полицейский автомобиль. Отец выжидающе посмотрел на него, но Стайлз только пожал плечами, накинув прожжённую местами ветровку. В этот раз он тут действительно ни при чём. Водительские права чуток подпалились, прежде чем машину потушили. Фото обладателя, равно как дата выдачи и возраст, отсутствовали, но зато фамилию ещё можно было разобрать. В коридоре больницы прохладно, и Стайлз прячет руки в карманы. Не слишком помогает, но становится чуточку теплее. Градуса на два. Патологоанатом беседует с отцом в конце коридора. Стайлз не слышит слов, но любопытство берет верх, и он старается как можно незаметнее сделать несколько шагов в их сторону. Вдоль стены, касаясь плечом желтой поверхности. Отец косится на него, бровь вопросительно приподнялась, качает головой, но его внимание вновь обращается к женщине в белом халате. — Он умер бы в любом случае: медицинская помощь опоздала на несколько дней. Даже выживи он в аварии, никакой врач не помог бы. — В каком смысле? — шериф устало растёр шею. — Черепно-мозговая? — Мозг поврежден и очень сильно. Центральная нервная система практически уничтожена. Но я не представляю, как можно получить подобные повреждения вследствие автомобильной аварии. — То есть, это причина смерти? — Это итог, — поправляет его патологоанатом и переворачивает лист в небольшой папке, которую прижимала до этого к груди. — Правая рука от запястья до плеча начала гнить задолго до того, как жертва села за руль. Примерно неделя, две. Есть две ранки, похожие на змеиные укусы. Но для ядовитых змей они слишком маленькие. Для пауков — слишком большие. Да и нет в здешних местах подходящих тварей. — Значит, все дело… в укусе? Стайлз подошел поближе, встал по правую руку от отца, а тот хоть и косился на него недовольно, но молчал. Слова врача беспокоили его куда сильнее, чем нездоровый интерес сына. — Я предполагаю, что да. Не вижу другой причины. В крови нет наркотиков или других препаратов, способных вызвать подобные повреждения мозга. Даже если бы и были, то потребовалось бы больше времени. — И нам нужно найти паука или змею в лесу? — Слишком холодно для любого из вариантов, — высказался Стайлз. Шериф нахмурился, а врач кивнула, подтверждая его слова. — Может быть, он заполучил укус где-то в другом месте. — Он не выезжал из города последние семь лет, — шериф заглянул в распечатку документов погибшего. Серьёзная женщина в белом поджала губы, оправила и без того идеальный халат. — Не знаю, что это, но постарайтесь найти это поскорее. Не хочу больше видеть труп, который неделю ходил на работу и продолжал разлагаться. Это не слишком эстетично. — У вас странные понятия о прекрасном. Шериф проводил её взглядом до лестницы, ведущей на нижние этажи, туда, куда Стайлза не пустили под предлогом того, что личностям, не окончившим школу, нечего делать в месте скопления замороженных трупов. Довольно глупое оправдание, если честно. Но отца не волнует, насколько правдоподобно это звучит. Он хочет, чтобы его сын не шатался в ночи по пустынным дорогам, не подходил близко к горящим автомобилям и не выражал такой бурной радости после предложения взглянуть на труп. Формально это предложение было адресовано шерифу, но Стайлз же стоял рядом. — Я так понимаю, ты не слишком доволен, — не вопрос, а констатация факта. И натренированная шестнадцатилетним проживанием в одном доме с полицейским интуиция. Полезная вещь. В больничном коридоре тихо, только лениво попискивал в какой-то палате аппарат жизнеобеспечения. Эхо от шагов отражалось от стен и неслось вглубь до закрытых дверей операционной, серых, с круглыми окнами. — Мягко говоря, да, — отец оглядел его, проверяя в очередной раз на наличие травм. Почему-то словам медиков он не верил, и уже давно. — И где, черт возьми, Скотт? Вы ведь вместе уезжали. Стоило ли сообщать о не слишком удачном свидании впятером? Нет, конечно же, нет. Плюс момент с участием Криса Арджента лучше тоже опустить. И, учитывая, что инициатива о ночной прогулке исходила от самого Стайлза… Пожалуй, лучше вообще ничего не говорить на этот счёт. — Ты бы предпочёл, чтобы этот камикадзе сбил нас обоих? — Если бы он был с тобой, ты оказался бы дома намного раньше, — шериф повернул его к себе лицом, сжал плечо и добавил: — И никаких аварий. Ободряющая улыбка вызвала легкое недоумение. — Мы же не можем этого знать — вероятность всегда остаётся. Вот представь… — Даже думать об этом не хочу. Стайлз был готов поклясться, что услышал тихое «О, Господи», и, поправив рукава ветровки, вышел следом за отцом на улицу. Патрульная машина стояла неподалеку от крыльца, чтобы не загораживать проезд для скорых. Асфальт окрашивался в синие и красные цвета от сирены, а за рулем сержант Кроунер доедал многослойный рулет с персиковым джемом. Его жена делала такие, и отец часто приносил угощение домой; Стайлз узнал яркий сладкий запах. Дорога до дома на автомобиле, принадлежащем органам правопорядка, заняла десять минут. Лицо онемело от бьющего потока холодного ночного воздуха через открытое окно на пассажирском сидении. — До завтра, Фрэнк. Часто говорят, будто бы полицейские обречены на одиночество, и дом встречает их холодной пустотой. Это правда. Шериф возвращается с работы далеко за полночь, а сам Стайлз видит свою комнату в основном под утро из-за неуемного характера и шила в заднице, по словам отца. Обычно в это время жены полицейских давно лежат в своих постелях и видят десятый сон, а в желудке быстро растворяются несколько таблеток снотворного. Сложно оставаться спокойной, когда в любой момент может раздаться стук в дверь, и сослуживец с каменным лицом, которого выдают лишь глаза, сообщит тебе печальное известие. Таблетки дают некоторую иллюзию покоя. В этом доме все немного иначе. Полутемный коридор, лунный свет, оставляющий крестообразные тени от ставней на окнах. Единственный источник освещения в ночное время суток. После того, как шериф переступил порог, кухню на минуту заполнил тусклый желтоватый свет из открытого холодильника, а потом снова темнота. Скрип пружин в старом кресле, и гостиная подсвечивается голубым. Телевизор будет работать до утра. Если только Стайлз не выключит его и не разбудит отца. Чаще всего последнее удается ему с трудом. — Когда ты уже начнешь не торопиться домой из-за кого-нибудь твоего возраста, с длинными ногами и, желательно, из твоей школы? А не потому, что ты ввязался в очередную авантюру и вместе со Скоттом шляешься по ночам где-то в лесу? Шериф прошел на кухню, а Стайлз замер на первой ступени лестницы. Кажется, путешествие от входной двери до своей комнаты чуть затянется. Он задумался и протянул неуверенно, наугад: — Я очень стараюсь соответствовать твоему пониманию примерного сына. — Я искренне надеюсь, что завтра ты отправишься именно в школу, а не в морг. — Я никогда не пропускаю занятия без уважительной причины. — Поэтому я, пожалуй, позвоню в приемную госпиталя и предупрежу, что не забывал ничего важного и не просил тебя это мифическое «что-то» найти, — заскрипело кресло у телевизора; голос ведущего кулинарного шоу был едва слышен. — И разрешение на осмотр тела для школьной конференции не выписывал. Стайлз фыркнул и поднялся наверх, перешагивая через особенно уныло скрипящие ступени. Отец просидит в гостиной до утра, но убедить его отправиться в спальню и провести остаток ночи в горизонтальном положении удастся только после получасового сна в позе вопросительного знака. Спать на раскладывающемся кресле… Серьезно? Впрочем, сам Стайзл недалеко ушел от своего родителя в выборе места для сна. Чаще всего после вылазок со Скоттом компанию на ночь ему составляли компьютер и несколько пакетиков острого арахиса. Обжигает горло, но чертовски вкусный, чтобы отказаться. Ноутбуки, планшеты и смартфоны — жизненно необходимые гаджеты для каждого подростка на планете. Страницы сайта google ответили на множество вопросов, спасая учащуюся часть населения Земли от судьбы книжных червей. Поиск насекомого или млекопитающего, вырабатывающего яд, разлагающий тело и разрушающий разум, привел к сомнениям программы и просьбе переформулировать запрос. Психологические исследования, медицинские испытания и стадии развития раковых заболеваний. Зоологические форумы, реклама фантастических фильмов о гигантских змеях и пауках. Ничего, что подходило бы по описанию. Печально. Полуночный видеозвонок — привычная вещь для темной комнаты, где почти 70% стен покрыты разномастными постерами. Скотт выглядел помятым и дезориентированным, и Стайлз с удивлением наблюдал, как он пытался сфокусироваться на лице друга. Выглядело смешно. Много мелких царапин на плечах и шее, уходивших под домашнюю футболку. Может быть, полнолуние прошло не слишком гладко? Или стоит посетить магазин и выбрать веб-камеру поновее. — Ну, ты как? — кажется, Скотт достаточно пришел в себя для диалога. — Больше никогда не буду бегать по лесу без штанов. — Да уж, приятного мало. Стоп, ты был в лесу голым?! Скотт зарылся руками в волосы, превратив и без того ужасающий клубок на своей голове во что-то, больше напоминающее декорации к малобюджетному ужастику. — Забудь, пусть это будет еще одним постыдным фактом из моей биографии. А ты как добрался? — Шел себе, шел, едва не был сбит машиной, за рулем которой разлагающийся недельный труп. Плюс пытался погибнуть при его спасении. Все как обычно, — Стайлз постарался втиснуть в несколько предложений основную линию сюжета сегодняшнего дня, хотя чудовищно хотелось пересказать дословно маленькое представление под названием «Дорога домой». Но Скотту определенно требовался отдых. И душ. — Черт, друг, да у тебя талант. — Что есть… Составишь мне компанию завтра? Очень даже пакостная улыбка, пускай была и не слишком четкая на изображении, но все же была. Звякнула полупустая упаковка аддерола. Ответ очевиден.