Пылающее сердце

***

18 сентября 1998 года, пятница управление полиции Лос-Анджелес, Калифорния В пятницу напряжение возросло ещё больше, управление полиции гудело, как осиный рой, все понимали, что времени на поиск Сабины Лоусон всё меньше, а зацепки так и не находились. Появление федералов, которых копы и без того не жаловали, добавило хлопот и не дало никаких результатов, и агенты ловили на себе недовольные взгляды, когда шли утром в кабинет Смоллтауна. Малдер даже услышал парочку фраз, явно не предназначавшихся для их ушей, но его такой ерундой было не пронять. В Бюро он давно к этому привык, как и к прозвищу Призрак, которым его наградили ещё в Оксфорде. Его гораздо больнее задевало, когда подобные выпады случались в адрес Скалли, хотя сама она была непроницаемой для насмешек, они, словно от зачарованного Ахиллеса, отлетали от неё, не причиняя вреда. И Малдер гадал, есть ли у неё та самая пята, уязвимое место, в которое нельзя попадать? Сегодня агентам предстояло поговорить с друзьями Сабины и Сандры. Сверившись со списком имён, Малдер убедился, что преимущественно это будут подруги Сандры. Нескольких человек из Калифорнийского технологического института, где работала Сабина, взяла на себя Скалли, справедливо рассудив, что им проще будет в обществе человека, говорящего на одном с ними языке - языке науки. Каждый из них знал своё дело, и хотя Малдер предпочёл бы, чтобы Скалли присутствовала при разговоре с Мелиссой Уоррен, они уже не могли позволить себе такой траты времени.

***

Истинная Любовь не может быть безответной. Если от сердца к сердцу тянется нить, то связаны оба сердца. Любовь Барби была похожа на Истинную, но Кен оказался не способен на такое чувство. Принцесса Жасмин, твой Аладдин не может быть трусом, верно? Он горяч, он любит тебя, хотя сам себе ещё не признался в этом. Говорят, разлука для влюблённых, как ветер для огня: может потушить пламя, а может разжечь пожар из искры. Я вижу любовь в твоём сердце, вижу, что ты приняла её, перестав бороться, и она расцвела в тебе, подобно огненному цветку. У Аладдина есть ещё время на поиск Истины в собственном сердце. Веришь ли ты в него? Я хочу верить.

***

Слова, слова, слова. Лица сменялись, как картинки в калейдоскопе: носы, губы, глаза, форма бровей, скулы - всё сплавилось воедино, всё обезличилось, голоса слились в хор, где невозможно услышать ни одного отдельного голоса, все показания сплелись в тугой бесполезный канат, кипенно белый и абсолютно гладкий. Не за что зацепиться. Название магазинов, где бывала Сандра, ресторанов, которые она любила, клубов, которые посещала. Вся её пустенькая жизнь, яркая, как расцветка попугая, проходила перед глазами Малдера, но ничего о том, что кто-то мог её ненавидеть или желать ей смерти. Ничего о том, что могло связывать её с Сабиной Лоусон. Скалли и Джеку тоже не везло. Сабина была довольно замкнутой молодой женщиной, предпочитавшей тихие библиотечные залы шумным вечеринкам, и общество своей кошки - обществу людей. Всё, что удалось выяснить Скалли, это, что Сабина была влюблена в своего коллегу Реджинальда Форда, но подруга Сабины Дженис уверяла, что молодой человек об этом не знал. Их отношения были сугубо дружескими.

***

Скалли поняла, что ещё полчаса и она просто взорвётся от бессилия. - Спасибо, миссис Колфилд, вы нам очень помогли, - дежурная фраза, которую принято говорить, даже если это является ложью. Никакой пользы от показаний миссис Колфилд, хозяйки дома, в котором жила Лоусон, не было. Тихая девушка, никто к ней не приходил, ни в чём не замечена, ах, ох, надеюсь, с бедняжкой всё будет хорошо. Скалли попыталась размять затёкшую шею ладонью, застонав от вызванной этим движением боли. Нужно было идти спасать Малдера, прочно увязшего в сонме подружек Сандры. - Скалли, возьми меня на ручки, а? - голос Малдера звучал такой искренней тоской, что Скалли невольно улыбнулась, преодолевая собственную усталость. - Если ты будешь плохо себя вести, то я спою тебе колыбельную про лягушонка, - слабо пошутила она и с удовольствием увидела бледную улыбку на его губах. Малдер поднял руки, показывая, что сдаётся. - Думаю, мы вряд ли сможем ещё что-то выяснить. За последние два часа единственное, что мне удалось узнать, что Кармен, которую ты нашла в дневнике - это какая-то гадалка, к которой Сандра ходила пару месяцев назад. - Нам повезло не больше твоего. Сабина влюблена в своего коллегу Форда, но я сомневаюсь, что это нам сколько-нибудь поможет. - Как думаешь, записку должен получить он? - Не знаю, Малдер, возможно. Думаешь, стоит поговорить с ним ещё раз? - Ну, во всяком случае, это приятнее, чем снова слушать щебетание подружек Сандры. У меня уже в ушах звенит от них, - пожаловался Фокс. Однако если он рассчитывал на то, что Скалли погладит его по головушке и пожалеет, то сильно ошибался. - У тебя звенит в ушах от гипертонии, Малдер, - доктор Скалли уже привычным движением взяла его за руку, считая пульс. - Тебе надо поесть. Сколько чашек кофе ты выпил за сегодня? Малдер картинно закатил глаза, пробормотав «да, мамочка», но Скалли была неумолима. Она заставила Малдера отправить восвояси всю стайку подружек жертвы и чуть ли не за руку повела его в ближайшую закусочную, зорко проследив, чтобы он не обзавёлся ещё одной дозой кофеина. Еда возвращала к жизни, Малдер был уже не таким бледным и несчастным, как полчаса назад. За едой они вновь и вновь обсуждали дело, делясь друг с другом новыми обстоятельствами, каковых было крайне мало. Время стремительно исчезало, как пролитая на раскалённый песок вода, на поиск Сабины оставалось двое суток, но никаких общих знакомств так и не было выявлено. Скалли настояла на том, что Малдеру необходимо отдохнуть и отправила его в отель, пообещав приехать через час-другой. Малдер сдался, решив, что вполне может заняться составлением профайла и в номере, вовсе незачем заниматься этим в полицейском управлении. Вечером в пятницу там слишком шумно.

***

18 сентября 1998 года, пятница отель «Хайд Парк» Лос-Анджелес, Калифорния Малдер расположился на кровати с бутылкой пива и семечками, неравномерным слоем рассыпанными по линялому покрывалу. Как ни противно было признавать это, но Скалли оказалась права: еда, отсутствие кофе и тишина повлияли на него благотворно, он чувствовал, что голова снова начинает работать. По кровати были разложены листки с его записями, фотографии, показания, копия отчёта о вскрытии, от которого, впрочем, совершенно не было толку. Снова и снова просматривая всю скудную информацию, Малдер старался воссоздать портрет убийцы, пытался влезть в его шкуру, начать думать как он. Когда-то ему не было в этом равных, но с тех пор, как он ушёл из отдела по особо тяжким, практики было маловато. Во всяком случае, практики с людьми. Малдер невесело хмыкнул, подумав вдруг о том, что самыми опасными и жуткими чудовищами на планете по прежнему являются люди, а не призраки и монстры, которых ему доводилось встречать. Карандаш сломался, кажется, в четвёртый раз за вечер, а Малдер всё ещё не написал ни одного слова, хотя вот уже несколько дней его подсознание работало над этой проблемой, выискивая поведенческие закономерности в череде жестоких убийств. Уперев свежезаточенный кончик в листок бумаги Малдер зависал, не в силах связать воедино данные. Женщины, убиты молодые женщины, красивые, одинокие. Убийства происходят с периодичностью в десять лет, значит, убийца терпелив. Ему кажется, что у него есть некая великая цель. Листок прорвался под напором грифеля, карандаш увяз в бумажном плену, Малдер резко выдернул его, жалея, что местные потолки не предназначены для упражнений в метании острозаточенных предметов. Первое убийство произошло в Хьюстоне в 1968 году. Тридцать лет назад. В записной книжке появилась первая запись, число, обведённое кружком. Тридцать. Значит, сейчас убийце не меньше пятидесяти, а скорее всего ближе к шестидесяти годам. Неровные серые буквы поползли из-под руки, вначале неуверенные, потом всё более крупные, с большим нажимом. Это крепкий мужчина, ведь ему пришлось нести тело жертвы от стоянки до аллеи, где оно было обнаружено. Вероятно, это рослый мужчина, белый. Среди жертв не было ни одной темнокожей женщины, но никаких иных признаков расовой дискриминации не было — ни обличающих надписей, ни символов, ни ритуальных знаков. Кто он по профессии? Выбор жертв не случаен, они все красивы. Сейчас бы сюда документы по этому делу из Вашингтона, но они сгорели вместе с сотнями других дел. К тому же, он и так хорошо помнил фотографии тех трёх женщин. Чёрно-белые фотографии. Убийца фотограф? Художник? Почему ему важна внешность, цвет волос и глаз? Он эстет? Или женоненавистник? Последнее слово Малдер дважды подчеркнул. Этот человек хочет причинить девушкам страдание, быть может, религиозный фанатик, считающий, что место женщины на кухне? Это нужно проверить. Были ли среди предыдущих жертв домохозяйки? Что кроме одиночества роднило этих женщин? Вся кровать была усыпана шелухой от семечек, карандашными стружками, изорванными листками. Малдер вынул предсказание из китайского печенья, купленного неподалёку от отеля, которое гласило: «Любовь - это дружба, объятая пламенем». Если Малдер правильно помнил, высказывание принадлежало Брюсу Ли. Он задумался на мгновение, можно ли считать это предсказанием, и не надурил ли его старый китаец, но махнул на это рукой, возвращаясь к профилю убийцы.

***

Скалли приехала почти через три часа, совершенно уставшая, буквально измотанная. Глядя на неё, Малдер даже забыл о своём махровом эгоизме и отправился добывать ей чай, пока она рассматривала характеристики, которые он набросал на их убийцу. Скалли забралась в кресло с ногами. Прежде чем зайти к Малдеру, она приняла душ и переоделась, избавившись от душного костюма, столь в сущности неуместного в Калифорнии, и теперь походила на белого котёнка в своей светлой майке и пижамных штанах. Малдер пришёл с чаем и бутылкой пива, решив, что Скалли тоже не помешает немного расслабиться. Они проговорили далеко за полночь, слишком подавленные приближающимся днём Икс и словно чувствующие себя виноватыми, что собираются спать в то время, когда жизнь Сабины висит на волоске. Не было сказано ни слова об этом чувстве вины, но оба знали о нём и обходили молчанием трудную тему. Когда все ниточки были в сотый раз заботливо прослежены, с учётом профайла, составленного Малдером, и всеми выявленными подробностями, они всё же разошлись, чтобы наутро вновь ринуться на поиски Сабины. У них оставалось на это не более сорока двух часов.

***

19 сентября 1998 года, суббота управление полиции Лос-Анджелес, Калифорния Смоллтаун встретил агентов сообщением о том, что несколько его ребят отправлены проверять возникшие версии насчёт стоматолога, магазина мебели и концерта местной группы, на котором были, возможно, обе жертвы. Пока донесений не было, но Смоллтаун был рад тому, что отрабатывались хоть какие-то варианты - начальство свирепствовало и требовало результатов, которых не было. Тяжелее всего было то, что им почти ничего не оставалось делать, кроме как ждать, потому что лимит идей был исчерпан и всё, что можно было сделать, они сделали. Джек по нескольку раз перепроверял все зацепки, которые они находили, но те упрямо вели в тупики. Вооружившись чеками и распечатками кредитных карт, Скалли и Смоллтаун пытались выяснить, не упустили ли они что-нибудь, но судя по всему, Сандра предпочитала платить наличными, а сохранять чеки не стремилась, её финансовые дела держались исключительно на том, что она получила неплохое наследство от матери, но распоряжалась им совершенно бездумно. Сабина была намного аккуратнее в отношении финансов, в её документах они нашли пачку чеков, которые и перепроверяли теперь, склонившись головами друг к другу в тесном кабинете, явно не рассчитанном на трёх человек. Бумажная работа, изредка прерываемая звонками с сообщениями об очередном ложном следе, выматывала. Малдер отправился ещё раз поговорить с Реджинальдом Фордом, и Скалли знала, что он просто не мог сидеть на месте, чувствуя, что ничего не делает для спасения жизни Сабины. Она не могла осуждать его за это. На самом деле Малдер чувствовал себя не просто бесполезным, но ещё и лишним. Скалли и Джек прекрасно сработались: логичный, немногословный и хорошо образованный Джек Смоллтаун был более подходящим напарником для Скалли, с её научным подходом ко всему и вся. Малдер видел, что эти двое понимают друг друга с полуслова, ловил взгляды, которые Джек бросал на Скалли, замечал мелкие проявления заботы, которые она принимала как должное. И не хотел им мешать. Скалли заслужила нормальную жизнь, нормального поклонника, и потом, она никогда не откажется от их дружбы, не предаст, Малдер в этом не сомневался. И всё же наблюдать зарождающуюся симпатию было неприятно. Будто у него забирали что-то, что не принадлежит ему, но что он привык почему-то считать своим.

***

Как ни странно, на этот раз встреча с мистером Фордом оказалась несколько толковее, возможно потому, что Малдер сегодня задавал другие вопросы. Отчаявшись найти логические связи, он просто говорил с ним о Сабине, об их взаимоотношениях. Рассказал он и о записке, которую получил друг первой жертвы. Реджинальд, выслушав подробности, согласился, что вероятнее всего записку подкинут ему, хотя он всё ещё надеялся, что полиция успеет спасти его подругу. Малдер договорился с ним об установлении наблюдения за домом, чтобы отследить появление записки. Они проговорили не меньше часа, прежде чем Малдер отпустил мистера Форда, пообещав сделать всё возможное для спасения мисс Лоусон. На обратном пути, задумавшись, он свернул не туда, и ему пришлось поплутать по извилистым улицам Пасадены. На одной из них его внимание привлекла красочная вывеска «Кармен». Салон гаданий. Малдер припарковался неподалёку, вспомнив, как одна из подружек Сандры говорила о гадалке Кармен, к которой ходила девушка. К его разочарованию, салон был закрыт, а табличка на двери гласила, что приёмные часы Кармен с 11:00 до 14:00 и с 18:30 до 21:00. Несколько шуток о трудоголизме гадалок и их нелёгкой работе пропали втуне за неимением слушателей. Малдер записал расписание в блокнот вместе с адресом, указанным на табличке чуть поодаль, и отправился обратно в полицейское управление, с трудом разобравшись в хитросплетениях пасаденовских улиц.

***

Скалли выглядела бледной, под глазами залегли синеватые круги, Малдеру нечасто доводилось видеть её в таком состоянии. Смерть Сабины дамокловым мечом нависала над ней, а она ничего не могла поделать. У Малдера подступил к горлу ком. - Скалли, кто-то когда-то говорил мне о слишком большом количестве кофе и вреде голодовок, - Малдер взглянул на Смоллтауна, выглядящего немногим лучше, - Джек, это и к вам относится. Идёмте. Солнце нещадно слепило глаза, Джек отдал свои тёмные очки Скалли и теперь щурился, почти ничего не видя. Здание управления полиции выходило на площадь, шумную и людную в это время. По ней неспешно прогуливались пожилые люди, решившие погреться в лучах сентябрьского солнца, молодые мамаши с детьми кормили жирных наглых голубей, путавшихся под ногами, бизнесмены спешили по своим делам, молодые люди назначали здесь свидания. Площадь бурлила, как котёл на открытом огне. Здесь были представлены, кажется, все слои общества, от изысканных моделей на высоченных каблуках, до старых оборванцев и хиппи, продающих фенечки из-под полы под самым носом полиции, словно бы дразнясь и испытывая удовольствие от некоторой пряности подобного пренебрежения законом. Скалли невольно засмотрелась на всё это разнообразие форм жизни, более яркое в сочном калифорнийском климате, чем в Вашингтоне. Словно попавшая в янтарную каплю, жизнь замедлилась, тягуче разворачивая перед молодой женщиной пёстрое полотно сказочного мира. И повинуясь, вероятно, голливудским традициям, властвующим над этим городом, Скалли коротко вскрикнула, почувствовав, что падает. Чьи-то крепкие руки подхватили её, уберегая от падения, возвращая в реальность. Оказалось, что каблук Скалли застрял в канализационной решётке, а подхватившие её руки принадлежали Джеку. Молодая женщина улыбнулась, поблагодарив за спасение и попыталась вытянуть злополучный каблук из западни, но решётка оказалась сильнее. Джек присел на корточки, высвобождая из плена туфельку, прочно засевшую в старых прутьях. Пришлось снимать её с ноги и, пока Малдер придерживал стоящую на одной ноге Скалли, Джек всё же умудрился вытащить туфлю, потерявшую в этой неравной схватке набойку. Скалли заметила это, когда застёгивала ремешок. «Только этого и не хватало в ряду всех неудач последней недели», - горько подумала она, заставляя себя улыбнуться Джеку и Малдеру, который уже отошёл от неё на пару шагов. - Эй, Скалли, смотри, срочный ремонт обуви. Спорим, эта решётка здесь не случайно, - Малдер указал на небольшую будку, ютившуюся между цветочным ларьком и какой-то блинной, буквально в десяти метрах от них. - Вот и отлично, заодно и перекусим, - Скалли постучалась в будку ремонта, держа в руке многострадальную босоножку. Джек поддерживал её под локоть. - Добрый день, мистер Коши, - фамилия сапожника значилась на потемневшей от времени табличке, внимательная Скалли, конечно, успела это разглядеть, - Сколько времени займёт ремонт? Обувщик, крепкий детина неопределённого возраста, мрачный, с хриплым, будто простуженным голосом, покосился на неё, словно решая, браться ли вообще за эту работу или прогнать прочь девицу вместе с её тапками. - Минут сорок, - наконец нехотя выдавил он, озвучив цену. - Мне понадобятся обе ваши босоножки, мисс Золушка. - Судя по температуре асфальта, я скорее Русалочка, - отшутилась Скалли, разуваясь. Она спрятала протянутый ей чек в карман и босиком отправилась к столику, который за это время занял Малдер. - Всё в порядке, Скалли? Не замёрзнешь? - Малдер бросил красноречивый взгляд на её босые ступни, вымученно улыбнувшись. - Да, всё в порядке, через сорок минут будут готовы. Спасибо за заботу, Малдер. Я бы предложила тебе присоединиться, но боюсь, твой педикюр не подходит к галстуку. Однако перешучивания как-то не шли, все трое были подавлены и с трудом поддерживали беседу. Через сорок минут Джек забрал босоножки Даны, чтобы ей не пришлось идти за ними босиком. Возвращение в офис проходило в молчании, и только в кабинете Смоллтауна Малдер вдруг вспомнил про Кармен и предложил Скалли на следующее утро съездить к гадалке.