Пылающее сердце

***

21 сентября 1998 года, понедельник отель «Хайд Парк» Лос-Анджелес, Калифорния Малдер действительно не дождался возвращения Скалли, хотя искренне пытался нарушить данное ей слово. Однако уставший организм брал своё, и Малдер вырубился под тихое бормотание телевизора. Он не услышал, как глубокой ночью Скалли тихо вошла в его номер, не почувствовал, как она вытянула из его руки пульт, и не пошевелился, когда она укрыла его пледом, только пробормотал что-то сквозь сон. Скалли выключила свет и на цыпочках вышла из комнаты. Когда он проснулся, её уже не было. Машина стояла на своём месте, вероятно, она взяла такси, потому что ключи остались в кармане его пиджака. Судя по всему, Скалли всё же поехала в морг, чтобы оформить отправку тела Сабины на исследование в Квантико. Она обещала подъехать в полицейское управление, как только разберётся с телом, поэтому Малдер, наскоро позавтракав, поехал туда же. Джек уже просматривал все заявления о пропаже людей, которые поступили за последние двенадцать часов. Он выглядел свежее и бодрее, только в глубине карих глаз застыла тоска, и голос его звучал более отрывисто. Было видно, что он настроен решительно. Малдер хорошо помнил то дело двадцатилетней давности, незадолго до пожара он натыкался на него, и фотографии женщин сейчас стояли у него перед глазами. Он довольно точно описал типаж третьей жертвы, и они с Джеком методично проверяли всех без исключения женщин, о пропаже которых уже было заявлено. В таком большом городе заявлений было немало: матери волновались за дочерей, не вернувшихся после воскресной вечеринки, молодые люди искали своих возлюбленных, переставших отвечать на звонки после ночной ссоры, друзья беспокоились о подругах, не явившихся на встречу. Десятки женщин по всему Лос-Анджелесу и его окрестностям требовали внимания. Малдер расширил возрастные границы и на всякий случай искал среди тех, кого хватились в течение последних суток, но однозначного результата пока не было, а в том, что параметры внешности должны совпасть, Малдер не сомневался. Прошло часа три, прежде чем Джек всё же спросил Малдера о том, куда поехала Скалли. Она действительно должна была уже вернуться с отчётом о вскрытии или хотя бы позвонить. Малдер пару раз набрал её номер, но она не брала трубку, и он решил, что возникли какие-то сложности, или что она решила провести какие-то дополнительные исследования. Однако, когда ещё через час Скалли не дала о себе знать и продолжала игнорировать звонки, Малдер не на шутку заволновался. Оставив Джека следить за заявлениями и ждать приезда Скалли, он поехал в отель. Её номер был не заперт, но Скалли там не было. Малдер осмотрел всю комнату, в последней надежде, что она оставила записку, но ничего не нашёл. Её вещи, те, в которых она была накануне, висели в шкафу, а на тумбочке возле кровати Малдер обнаружил сотовый телефон. Вот почему она не брала трубку. Вот почему они не могли найти третью похищенную. Рыжие волосы, голубые глаза, светлая кожа. Скалли! Малдер ещё раз обыскал её номер, уже понимая, что не найдёт никаких следов. Скалли! Она явно вернулась в отель ночью, значит, похитили её из номера или по дороге к кафе. Малдер нашёл её записную книжку, машинально сунув в карман. В ящике стола, который он вскрыл с помощью ножичка для колки льда, он обнаружил её «зиг зауэр» и удостоверение агента ФБР. Малдер с трудом набрал номер Джека. - Это она? Голубые глаза, рыжие волосы, - голос Джека дрожал, - Мне только что пришло это в голову. - Да. Это она. Я в её номере. Надо вызвать наряд, пусть попробуют снять отпечатки, разошли её ориентировку по всем постам, пусть проверяют все машины. - Сделаю. - И что там с Фордом? - Записку подбросили на работу, он приходил буквально десять минут назад. Никто ничего не видел, естественно, но я послал туда двоих парней, вдруг раскопают что-то. - Хорошо. Я дождусь криминалистов и поеду в морг, нужно отправить тело в Квантико, она наверняка не успела сделать этого, а мы и так потеряли много времени. - Я выезжаю вместе с группой, жди. В сумке Скалли Малдер нашёл диктофон, она часто использовала диктофоны при вскрытиях, чтобы не упустить ничего, заслуживающего внимания. Малдер прослушал короткую запись несколько раз, пока не приехала группа криминалистов. Отдав им кассету и наскоро переговорив с Джеком, он поехал в морг. Там действительно не видели этим утром спецагента Скалли. В журнале была лишь запись её ночного посещения, из которой следовало, что она покинула морг около половины третьего утра. Малдер распорядился отправить тело Сабины Лоусон на экспертизу, подписал все нужные бумаги, позвонил ребятам из криминалистического отдела ФБР в Вашингтоне, с просьбой проследить за тем, чтобы дело не откладывали в долгий ящик, поскольку от этого зависит жизнь агента. Потом позвонил Скиннеру. Разговор был тяжёлым. Какими бы сложными ни были отношения Малдера и Скиннера, но в одном можно было не сомневаться — старина Скин за Скалли шкуру сдерёт. Выслушав доклад агента, замдиректора пообещал всяческое содействие, любую необходимую помощь и серьёзный мордобой, если через неделю ровно в его кабинете не будут сидеть оба агента с готовым отчётом по делу. И только последняя фраза, сказанная им, немного подбодрила: «Агент Малдер, если Скалли можно найти, то вы это сделаете. Я знаю». Малдер позвонил Джеку, узнать, выяснили ли что-нибудь эксперты, но убийца работал чисто и не совершал ошибок. Это пугало. Так не бывает, все совершают ошибки: отпечаток пальца, след слюны на конверте, почерк, оттиск подошвы — хоть что-нибудь должно оставаться, идеальных преступлений не бывает. Малдер вернулся в отель, Джек ждал его в номере Скалли. Всё то же самое, что и раньше. Её похитили из номера, никто ничего не видел и не слышал. - Невероятно! Молодую женщину похитили из номера отеля, но никто этого не заметил! Должна была быть машина, не добровольно же Скалли отправилась с ним. Ты проверял окрестности? - Да. Скорее всего, он подъехал с другой стороны, там заброшенное шоссе, отель построили, когда та трасса ещё была открыта, собственно изначально это был мотель. Думаю, он оставил машину там и отнёс Дану на руках. Мы опросили всех постояльцев, но никто ничего не видел и не слышал. Дорогу не видно за деревьями, а похищение, судя по всему, произошло довольно рано утром, так что не удивительно. Очередной тупик. Малдер метался по её комнате, ища глазами что-то, что могло бы навести его на мысль, но казённая обстановка вдохновения не добавляла. - Джек, я лечу в Вашингтон, а потом, возможно, в Хьюстон и Миннеаполис. Поговорю с детективами, которые занимались аналогичными делами, может, найду кого-то из старых свидетелей. Всё, что угодно, любая зацепка. А ты прошерсти всё здесь. Джек понимающе кивнул, изо всех сил скрывая панику, затапливающую его изнутри. Он должен спасти Дану, она не может умереть! Малдер рассказал про блокнот Скалли, договорившись, что оставит его у себя, может, найдёт в нём что-то. Билет до Вашингтона Малдер заказал по телефону. Рейс в одиннадцать утра. Чёртовы часовые пояса — он прилетит в Вашингтон около восьми вечера, весь день будет потерян, но делать нечего, здесь он ничего уже не может предпринять. Он попрощался с Джеком, сделал ещё несколько звонков, в том числе Скиннеру, договорившись с ним о допуске в главный архив. Оставшись один, Малдер задумался о Джеке. Судя по всему, записку со словом «трус» должен будет получить он, Скалли явно ему симпатизировала. Что из этого можно понять? Как использовать при поимке ублюдка, вознамерившегося её убить? Под утро Малдер провалился в тяжёлый липкий сон, не освежающий, а скорее вытягивающий жилы, со старыми кошмарами, от которых страдал много лет.

***

22 сентября 1998 года, вторник штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия Было почти девять вечера по местному времени, когда Малдер добрался до офиса. Когда он занимался восстановлением сгоревших документов, ему попадалось это дело, какие-то обрывки, возможно, ему удастся что-то выудить. Если получится выяснить фамилию детектива, занимавшегося расследованием в 1978 году, то всё остальное можно пробить по базе. Несмотря на то, что рабочий день давно закончился, в Бюро было людно, агенты ФБР редко уходят домой в пять часов вечера. В их со Скалли офисе было тихо и пахло краской и гарью, кабинет совсем недавно привели в нормальный вид, а подвальное помещение плохо проветривалось. И вентиляционная система всегда работала тут с перебоями. Малдер подошёл к небольшому шкафу, в который поместились все уцелевшие после пожара папки, и стал аккуратно перебирать документы, способные рассыпаться в пыль при неосторожном касании. Нужная папка нашлась довольно быстро, но она сильно пострадала при пожаре. Был бы жив агент Пендрелл, он бы ради Скалли из самого ада добыл информацию. Малдер вспомнил застенчивого агента. Вот уж кому бы пришла записка, если бы он был жив. О влюблённости Пендрелла в Скалли знало всё Бюро, а он так и не решился на какие бы то ни было шаги, Малдер это знал. Почему же Джек? Он, вроде, оказывал Скалли знаки внимания, разве этого мало? Лаборатория, к счастью, работала, и Малдер упросил агента Браун помочь ему. Браун, женщина лет пятидесяти, взглянула на обгоревшие листы и тихо покачала головой. - Не рассчитывайте на многое, агент Малдер, но я сделаю, что смогу. От Скиннера пришла установка сделать возможное, невозможное и абсолютно нереальное тоже, - женщина слегка улыбнулась, подталкивая Малдера в спину. - Не мешайте работать, я позвоню, когда что-то выясню.

***

Пока агент Браун пыталась вытянуть всё возможное из чёрных листов старого дела, Малдер отправил запросы в Хьюстон и Миннеаполис, не слишком, впрочем, рассчитывая получить ответ сегодня. Будет хорошо, если ответ придёт завтра с утра. Агент Браун позвонила спустя полтора часа. Через несколько минут Малдер уже был в лаборатории, почти пустой в это время суток. Кроме агента Браун оставался ещё один агент, чьего имени Малдер не знал, тот перевёлся в вашингтонское отделение совсем недавно, заменив Пендрелла. Агенту Браун действительно удалось сделать невозможное, она не только выяснила фамилию детектива, который вёл дело двадцать лет назад, но и восстановила несколько довольно больших кусков из его отчёта. Малдер едва не кинулся её целовать. Пробить телефон и адрес детектива Дэниэла Гаррисона было делом недолгим, но звонить было уже поздно и Малдер решил отложить это на утро. Из кусков отчёта, которые смогла восстановить Браун, Малдер понял, что и тогда убийца не оставлял следов. Предположительно он использовал хлороформ, по отсутствию следов сопротивления детектив делал вывод, что жертвы знали убийцу и добровольно открывали ему дверь. Дальше несколько абзацев сгорели слишком сильно. «...Адам Броуди сказал, что видел, как в его почтовый ящик опустил записку какой-то мальчик. Установить личность ребёнка не удалось, однако я предполагаю, что он вряд ли знал, чьё поручение выполнял. Мистер Броуди уверен, что мальчику не больше шести лет.» Нужно позвонить Джеку, узнать, выяснили ли они, кто подбросил записку Реджинальду Форду на работу. Малдер сомневался, что эта ниточка может куда-то привести, если убийца использует детей, и всё же нужно знать наверняка. Малдер прикинул, не поздно ли позвонить прямо сейчас. В Лос-Анджелесе около одиннадцати — ещё можно. Джек подтвердил, что записку подкинул мальчишка. Он говорил, что к нему на улице просто подъехала чёрная машина с тонированными стёклами и рука в перчатке протянула две записки: ту, которую нужно было опустить в ящик, и другую, с адресом и указаниями, и пять баксов. Записку с адресом мальчонка выбросил, но написана она была не от руки, это он точно помнит. Очередной тупик. Пять дней на поиски, всего пять.

***

23 сентября 1998 года, среда дом детектива Дэниэла Гаррисона Вашингтон, округ Колумбия Дозвониться до детектива Гаррисона удалось только около полудня, зато он согласился встретиться с Малдером в три часа дня, узнав о цели его звонка. В назначенное время Малдер припарковал машину во дворе старого дома, которому явно не помешал бы ремонт. Детектив Гаррисон, невысокий, но крепкий, похожий на Гефеста и так же прихрамывающий, вышел ему навстречу, опираясь на палку. Мужчины пожали друг другу руки, и Гаррисон пригласил гостя в дом. Запах старости и лекарств, которого ждал Малдер, отсутствовал. Несмотря на почтенный возраст и сопутствующие ему проблемы со здоровьем, Гаррисон явно не сдавался и содержал дом в порядке и чистоте. В гостиной, куда тот привёл гостя, стояли два старых огромных кресла, а на столике между ними ждала большая картонная коробка. Детектив, оказывается, успел за это время договориться в управлении полиции о том, чтобы ему доставили архивные документы. Малдеру оставалось лишь гадать, каким образом вышедший на пенсию детектив умудрился добиться подобного разрешения. На такую удачу он не рассчитывал. Налив гостю кофе в кружку, похожую скорее на небольшое ведёрко, Гаррисон опустился в кресло и сразу приступил к делу. - По телефону вы сказали, что убийца похитил вашу напарницу в Лос-Анджелесе. Я просмотрел документы, все жертвы жили в Вашингтоне, приезжих не было. Думаю, это как-то связано с тем, что убийце важно наличие молодого человека, которого он почему-то называет трусом. У вашей напарницы есть близкие друзья в Лос-Анджелесе? - Нет. Но детектив, расследующий это дело, Джек Смоллтаун, похоже, влюблён в Скалли. - А она? Все три жертвы были влюблены, в этом я уверен. Малдер задумался. Он хорошо знал Скалли, но не в сердечных делах. Была ли она влюблена в Смоллтауна? Да, он, безусловно, нравился ей, но насколько сильно — этого Малдер не знал. Скалли всегда прятала свои чувства, даже он, близкий её друг, постоянно слышал «всё в порядке» тогда, когда всё было вовсе не в порядке. - Я не знаю точно, сэр, но других предположений нет. Кроме Смоллтауна Скалли в Лос-Анджелесе ни с кем не общалась за эту неделю, насколько мне известно. - Ну, завоевать любовь молодой женщины дело недолгое, - Гаррисон невесело усмехнулся, протягивая Малдеру фотографию двадцатилетней давности. - Первая жертва, Алиса Дарквуд, была довольно необычной девушкой. Увлекалась всякой чепухой, если хотите знать моё мнение. В её доме была целая свалка всяких идиотских вещей: бисерные фенечки, музыка ветра, колоды карт, то ли детские, то ли кукольные ботиночки, странные картины на стенах. Как по мне, так она была немного ненормальной, но друзья говорили, она была доброй девочкой. С карточки смотрела на Малдера жизнерадостная блондинка с какими-то ленточками в волосах, вся в браслетиках, кольцах и с татуировкой на предплечье. Ничего общего со Скалли и Сабиной Лоусон. - Вторая жертва Элизабет Гамильтон, - ещё одна фотография, потёртая, в мелких трещинках и с загнутым уголком, оказалась в руке Малдера. Пронзительные тёмные глаза, чёрные вьющиеся волосы, немного похожа на Шер. Девушка была снята в полный рост. Высокая, стройная, с прекрасной фигурой и изумительно красивыми ногами, подчёркнутыми короткой юбкой и туфельками на высоком каблуке. - Она работала моделью в каком-то агентстве. Была влюблена в фотографа. Не семи пядей во лбу, но в целом тоже неплохая девочка. Знаете, я заметил, что среди жертв не было ни одной стервы, похоже, убийце важна не только внешность, но и характер. Малдер сделал пометку в блокноте. Да, Гаррисон прав, и Сандра, и Сабина явно стервами не были. А уж у Скалли и вовсе золотое сердце, это Малдер знал. Характер. Значит, убийца должен неплохо знать своих жертв? Или он очень хороший психолог, умеющий разбираться в людях. Или гениальный физиогномист. - И наконец, третья жертва, - молодая женщина, изображённая на протянутой фотографии, была совсем не похожа на Скалли: мелкие весёлые кудряшки, полные губы, приоткрытые в задорном смехе. Фотография была совсем живой, девушка явно не позировала фотографу, а была поймана им, как весёлая летняя птичка. Малдер невольно залюбовался ею. Чёрно-белая старая карточка излучала тепло изображённого на ней человека. Не нужно быть психологом, чтобы понять, насколько светлым человеком была третья жертва. - А что насчёт молодых людей? Вы смогли выяснить, что означала записка? Гаррисон достал откуда-то из-за кресла пачку сигарет и пепельницу, жестом предложив Малдеру, затянулся и только потом медленно ответил, подбирая слова. - Все они были приятелями жертв, - ещё одна глубокая затяжка, дым тугой синей спиралью поднимался к потолку, рассеиваясь там невесомым туманным облачком, - Часто виделись, ходили вместе в кино, устраивали какие-то совместные вылазки на природу. Старик замолчал, словно это было всё, что он имел сказать. Малдер терпеливо ждал. Когда окурок был раздавлен, и клубочки дыма окончательно потеряли форму, Гаррисон продолжил. - Однажды я встретил одного из них в баре, спустя пару лет после всего происшедшего. Мы выпили по кружке пива, и Роджер сказал, что так и не может пережить эту потерю. Он выглядел так, словно остался совсем один. Не знаю, к чему я это рассказываю вам, агент Малдер. Гаррисон снова замолчал, допивая остывший кофе и внимательно глядя на Малдера из-под кустистых старческих бровей. Малдер листал папку с делом. - А что говорил патологоанатом? Гаррисон фыркнул, отставляя пустую кружку. - Я уж думал вы не спросите, агент Малдер, - усмехнулся он. - Старик Амос, упокой господь его грешную душу, говорил, что никогда ничего подобного не видел. Уверял, что это чудо. Мол, сердце просто исчезло, не оставив никаких следов. Он хмыкнул, явно не веря в подобные чудеса. - Спасибо, сэр, вы мне очень помогли, - Малдер пожал крепкую ладонь Гаррисона, прощаясь с ним у двери. - Когда поймаете этого ублюдка, позвоните мне, агент Малдер. Двадцать лет эта тайна бередит моё воображение. Узнать бы разгадку, тогда и помереть будет не страшно, - старый коп ещё раз сильно сжал ладонь гостя и закрыл дверь. Малдер сбежал со ступенек крыльца, подгоняемый солнцем, уже спускающимся с небосклона. Время неслось вскачь, так обычно бывает в детстве, когда каждый миг наполнен чем-то волнующим, интересным, когда в день нужно успеть сделать тысячу дел: поймать ящерку, погонять с ребятами мяч, залезть на участок старого мистера Фойлера да ещё успеть домой к обеду. Только в детстве бега времени не замечаешь, а сейчас Малдеру казалось, что он кожей ощущает, как утекают минуты, струятся мимо, унося с собой крупицы надежды на то, что он успеет спасти Скалли. Ему предстояло ещё очень много сделать.

***

23 сентября 1998 года, среда, вечер штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия Малдер вернулся в Бюро в надежде, что из Квантико пришёл отчёт о вскрытии Сабины, но его ещё не было. Домой не хотелось, Малдер вспомнил о записной книжке Скалли, всё ещё лежащей во внутреннем кармане пиджака. Записная книжка была исписана аккуратным, чуть косым почерком Скалли, словно опровергающим шутки про почерк врачей. Каждая буква была выведена чётко, по-военному, мысли были лаконичны и точны. Даже если бы Малдер не знал, кому принадлежит эта вещь, то легко мог бы догадаться. Пролистав несколько не относящихся к делу страниц, он наконец нашёл запись, датированную шестнадцатым сентября. Запись была очень короткой, буквально несколько слов, несвязных — Скалли словно бы ставила вехи: «Эндрю Дживс. Любил Сандру. Не осознаёт». На следующей странице крупными буквами было написано «Трус?». Ещё на одной странице была совсем уж непонятная запись «Адиабатический процесс? Невозможно». Малдер прикрыл блокнот, зажав пальцем нужную страницу. С чего Скалли взяла, что Дживс был влюблён в Сандру? Он не говорил о чувствах, только о дружбе, но судя по всему, она уверена в своей догадке. Малдер вспомнил, как она была задумчива после разговора с Дживсом. Думала о его чувствах к Сандре? Женщины часто замечают то, чего не видят мужчины, особенно в любовных делах. Мысли Малдера перескочили на Джека, на его увлечённость Скалли, на записку, которую он, вероятно, с ужасом ждёт. Почему трус? Чего именно боялись эти мужчины? Серьёзных отношений? Откуда убийца об этом знает?

***

Две надежды рухнули в пропасть, острые камни истерзали их тела, а прибой смыл следы, но я всё ещё верю. Принцесса Ариэль, ты последняя моя надежда в этом десятилетии, и даже больше - в тысячелетии. Твои глаза холодны, как воды Северного Ледовитого Океана, ты не позволяешь солёной влаге выйти из берегов. Ты кажешься Снежной Королевой, но в твоей груди бьётся пламенное сердце. Твой Прекрасный Принц будет искать тебя, но поймёт ли, что искать нужно в собственном сердце? Что ж, подождём.