Квест длиною в год

      — Пора вз-з-здовать! Слыз-з-зшишь? Ты удж-ж-же не спиз-з-зшь, — надрывно звучит над моим ухом Здрючка, и я с досадой и отчаянной злючестью понимаю, что эта мошка просто так не отстанет.       «Дёрнул же меня рогатый, попросить у них «кого-то», кто сможет сопровождать нас в походе и учить меня врачебному искусству. И при этом, чтобы смог рассказать всё известное о драконах. Но кто же знал, что эта липучка будет так раздражать меня.»       — Да встаю уже! Встаю! — в сердцах рявкнула я и сползла по деревянным ступеням на пол.              Домик для временного проживания Хегальд II предоставил неплохой.       Уютный, полы зачем-то из мрамора холодного, но прикроватный коврик решал проблему холода под ступнями, а шерстяные мокасины решали проблему прохождения по этому леднику до умывальной залы с бассейном из гранита, где личная прислуга помогала мне быстро привести тело в бодрое состояние при помощи массажей и водных процедур.       Но, правда, их растительные добавки уничтожили мой замечательный малиновый цвет на концах вихров, оставив лёгкую подкраску. Зато я увидела свой изначальный цвет — тёмно-каштановый.       Малахитовые стены без окон, хрустальный потолок, через который освещалось это жилище. В солнечные дни над домиком раскрывали огромный зонт, во время редкого града потолок бился, но мастеровые его быстро восстанавливали.       А я, чтобы по темечку не получить, пряталась в кладовке, выдолбленной для этих целей в куске малахита.       На случай ненастных дней по стенам располагались светильники, заполненные смолистыми веществами, испускающими при горении приятный, ненавязчивый запах.       Обстановка — только всё необходимое и большая библиотека с рассказывающими книгами. Я уже полюбила в тихие и не очень вечера, прилёгши на кровать, засыпать под мягкий, вкрадчивый голос очередного повествования о далёких странах, удивительных существах и невероятных приключениях.       Кровать — особый случай. Размер два-на-два-на-полтора. Последнее значение — высота матрасов. Да, да — матрасов. Они лежали друг на друге, скрепляемые по углам специальными резными, деревянными (из бирюзового твердоуса)[1] держателями-скобами.       Забравшись по ступеням наверх и блаженствуя, я попадала в тёплые, мягкие объятия этих подстилок, а можно было вызвать служек, и они подкладывали внизу специальные решётки-панели, для придания небольшой твёрдости.       Из остальной обстановки — круглый, два метра в диаметре, стол, стулья, пара кресел у камина, шифоньер, множество сундуков и птица-вещатель для передачи последних новостей и приказов правителя.              Прежде чем отправиться в умывальню, я посмотрела в «глаза» липучке, расположившей напротив моего лица своё сигарообразное тело о восьми тонких, длиннющих ножек, между которыми находилась «голова» — нечто круглое, с фасеточными глазами по середине круга и небольшим хоботком снизу, через который она питалась соками и нектаром.       А сверху на специальном отростке крепились крылья-лопасти под углом, а по телу располагались дыхательные отверстия, позволяющие дуть на них, заставляя вертеться в ту или иную сторону, отчего липучка могла взлетать и опускаться, часть из ноздрей обеспечивала перемещение по горизонтали.       Сегодня букашка приняла кофейно-лиловый цвет. Не самый раздражающий.       — Сз-з-зобирайся, тебя ж-ж-ждут новые з-з-зднания.       — Отстань, — отмахнулась я от неё и прошла по обычной цепочке: умывальня-барахолка-трапезная-арсенал.       В результате хорошенько позавтракав, перед отправкой в арсенал, я подошла к огромному, оправленному в тёмный камень, зеркалу и глянула в него своими карими глазами.       «Конечно можно было бы и поярче, — подумала я, оценив красные шаровары, горчичной расцветки рубаху, яловые сапоги и заплечный мешок шафранового цвета, — но пощажу моих спутников. Им не понять моих аниматорских будней, когда целыми днями бегаешь в виде клоунессы, мультяшек или сказочных существ. Именно моя работа помогла мне до конца стать свободной от условностей, которыми они себя окружили. От этих строгих правил — как одеваться, выглядеть, вести, жить. От кучи покупаемой косметики, парикмахерских, этой вечно меняющейся моды, где одно и то же объявляется то трендом, то отстоем. Да, именно аниматорство помогло мне оценить, что значит — быть собой, не придуманной кем-то, а самой собой. Яркой, заводной, несущей в наш серый и будничный мир яркость цвета и праздник. Просто сейчас необходимо сплотиться в команду, поэтому я немного сдержу себя. Тем более ребятня мне попалась — не заводная. Сдались просто так. А какую бы славную драку можно было замутить… Эх. Они по-любому бы нас не убили, потому что мы можем им помочь, и они это понимают. Хотя, что мы узнали из разговора с королём? Ничего. Что значит завязать дипотношения? Их заключают под что-то. Надо переговорить с пацанами, может он кому-то из них объяснил, что мы предложим драконам и что попросим дать ему. Надо будет перетереть эту тему со всеми».              — Недз-з-з, этот не бери. Это тривоз-з-зранская з-з-зталь. Она плохо выдерж-ж-живает нагревание.       — Филуфель из рода Милунгов, а против огромных существ чего лучше брать? — иногда я позволяла себе называть прилипалу её именем. Поставив себе цель приучить Здрючку к сокращённому варианту — Филя.       — Рекомендз-з-зую: пика с древком из-з-з твердобля с-з-з-з наконечником из-з-з иридия с гипер-уз-з-зилителем пробивания и с-з-з-замонаводз-з-зящимся прицз-з-зелом. Бьёшь наугад — попадаешь в цз-з-зель.       Сигарообразное тело зависло напротив трёхметрового древка из светлого дерева с разводами вишнёвого цвета, увенчанного тридцатисантиметровым прибором-конусом из серебристо-белого металла, с остро заточенным наконечником.       — Твою же удачу… Йы-ы-ых, — закряхтев присела я, ощутив не менее четырнадцати килограмм веса этой электронной самострелки, — нехилая вещица.       — Привыкай, еж-ж-жё ез-з-зть время, — прожужжала пигалица и отправилась впереди меня по сияющим камням мостовой, ведя с оттягивающей моё плечо пикой в луга и леса.       Где до вечера мне опять придётся знакомиться с «синеплююем горехвостым«[1] — шишки сине-голубой расцветки, сплетающиеся в спирали, торчащие во все стороны и при дотрагивании выплёвывающие окаменелые индиговые семена с пышным голубым хвостом. При добавлении к ним соответствующих ингредиентов образующие слизь, быстро заживляющую даже сложные раны.       А так же с «анаводом битеватым«[1] — по виду молочным мочалом, образующим многомерную фигуру, дающую антисептическую плёнку для перевязки ран и хранения продуктов.       И так далее — растительный мир здесь на редкость разнообразен и многолик. Если бы не моя зрительная и слуховая память, сравнимая с машиной, выбирающая из потока информации, выливаемого на меня Здрючкой, самое необходимое, то я бы не осилила за отпущенное время основные азы местной фармакологии. Перемежаемые с «упал-отжался» для прокачивания немного хилых бицепсов и трицепсов, для удержания пики в руке.       «Вперёд, болезная», — скомандовала я себе и потащилась вслед за Филей.              Ничто так не располагает в пути к философским раздумьям, как тяжёлая, трёхметровая хрень на плече, потихоньку сползшая своим вторым концом на землю и волочащаяся за драгоценный наконечник, с попеременным перекидыванием то на одно, то на другое плечо.       А усиливает ощущения бренности нашего существования — прилипала, замучившая меня своими замечаниями до полной тупости в голове, мыслях и надеждах.       «Интересно: а что поделывают мои спутники? — внезапно вспомнила я о трёх парнях и одной девахе, с которыми я столкнулась на горе, выйдя из леса. — Про мужиков — понятно. Шерлок (не тот, что я встретила первым) — ещё тот хмырь. Похоже, с ним надо ухо востро держать. (Здесь мне объяснили, что прямоугольные фиолетовые наросты на деревьях хороши, как расслабляющее и снотворное, в сухом, растолчённом виде). — Чаю он, видите ли, попить хотел и свалился со ступени. Это какой чай глотать надо было, чтобы под ногами ничего не видеть. — (Прозвучала команда — «отжаться». Вздохнув с облегчением от сброшенной самотыки, приняла упор. Выполнила.) — Далее. Мик и Бен — мужики жизненные, без подвохов, но полагаться до конца не буду. В деле посмотрим. — (Здесь меня отвлекли рассказами о пяти основных травостоях Уилдддлика и очередной байкой — о никем не виденных драконах.) — А вот с девахой дела хуже. Знаю я таких. Всё по принципам, понятным только ей. Даже если не будет командовать, то всё равно своё мнение посчитает основополагающим. — (Теперь пришёл черёд приседаний с пикой на плечах. Ноющие плечевые и шейные мышцы приняли на себя тяжесть, а ноги с внутренней дрожью и слабостью пытались выжить в этих экстремальных для них условиях.) — И хотя я могу ошибиться, но мы с ней будем в контрах. Хотя, первое впечатление может оказаться весьма обманчивым, а я никогда не была душеведом и средне разбираюсь в людях, так что пока оставлю своё мнение при себе. Может именно с ней мы станем — «не разлей вода». Время покажет. О-о-о! Наконец-то — обед!»       Отобедав из захваченных припасов, я улеглась под «вафлекроем пластинчатым«[1] (испускающим ароматические масла, помогающие взбодрить усталые митохондрии и быстрее их наполнить энергией) и, пользуясь минутой затишья в поучающей стремнине указаний и объяснений липучки, немного задумалась над предстоящим заданием:       «Драконы, понимаешь ли. Никто не видел, никто не знает. Были, огромные, любили летать и требовали раз в год девушку для высиживания потомства. Почему-то обиделись. Улетели на эти… острова. Послов то ли жрут, то ли поджаривают. Нет, надо поднять вопрос об огнеупорной одежде или вагоне огнетушителей, а лучше — пожарный шланг с брандспойтом. Хотя… Посмотреть неведомую мне землю, познакомиться с народом, да я никогда не упускала возможность поездить по стране. Но — можно погибнуть. А не хочется. Наверное, никому из нас не хочется. Но они же готовятся, надеюсь. Ладно сделаем первый шаг, а там, глядишь, и домой вернёмся. Хм… Как же хочется по Белой Дороге пройтись. Не она ли домой ведёт? Хотя может действительно это опасная идея. И там реально смертельные существа или ловушки. Но впрочем, пусть день завтрашний сам о себе позаботится, а мне ещё надо отработать «поднял пику-опустил». Подъём.»       — Готова? Приз-з-зтупила к тренировке.       И так изо дня в день, до поры, когда был изготовлен паровой вездеход.