Напомни мне сказать "Спасибо"

Каждый день, проведённый в обществе близких подруг солнечными пятнами впечатывался в сердце девушки. Тёплые воспоминания о дружбе и верности накрывали её с головой. Анастасии нравилось, сидя вечером возле единственного в здании камина, укутавшись в тёплые французские пледы, разговаривать, воскрешая в памяти и хорошее, и плохое. Ей нравилось снова переживать далекие дни беззаботного детства, глупые девчачьи надежды и понимать, как много из них сбылось. Императрица предпочитала держаться в сторонке и с теплой родительской любовью наблюдать за счастьем единственной внучки. Она слышала её смех и такой возбуждённый голос и понимала: это долгое путешествие того стоило. Но всем известно, что счастье — штука слишком хрупкая, чтобы долго сохранять целостность в радостно порхающих руках. И оно имеет свойство рассыпаться в прах, когда сияние достигает апогея, низвергая владельца в непроглядные пучины отчаяния. И даже Светлой княжне не избежать этой участи. Это был двенадцатый по счёту день. Двенадцатый, проведённый здесь, в России. Анастасия с подругами плела на улице венки из сухих листьев, а императрица с Екатериной Петровной обсуждали современную молодежь, и каждая думала, что говорит с другой исключительно из вежливого снисхождения. Сначала всем показалось, что начинался дождь. Грохот, раздававшийся за деревьями, был похож на приближение грозы, но вскоре стало понятно — грядёт катастрофа. Из-за деревьев, окружавших приют, показались всадники. Не один, не два и далеко не десять. Около тридцати человек в чёрных одеждах ворвались на территорию детдома. Девочки и мальчики с визгом кинулись кто куда, надеясь спрятаться от блестящих мушкетов за поясом незваных гостей и ножей, сверкавших гладкой сталью. Но против стольких людей, конечно, борьба была обречена на проигрыш. Сильными руками сгребая детей в охапку, разбойники затаскивали их в здание. Дети и там стремились разбежаться, но, увы, бежать им давали лишь в одну комнату — холодную спальню. Визжащую и вырывающуюся Анастасию, царапавшую всё, что попадалось под её ухоженные ногти, два человека внесли на руках и, вырубив ударом приклада, аккуратно и крепко привязали к одной из неработающих батарей в дальнем углу комнаты, возле окна. Подальше от собравшихся в небольшую кучку детей. Императрицу, сохранявшую благородную гордость даже под гнётом паники, и матерящуюся на все лады смотрительницу приюта привязали тяжёлыми цепями к кроватям. Её Величество, заметив обездвиженную внучку, издала нечеловеческий, совсем не благородный вопль и кинулась к ней, забыв про кандалы на ногах. — Пустите меня! Пустите немедленно! Анастасия! Огромная лапа, отнюдь не похожая на человеческую руку, тяжело опустилась на её плечи и заставила сесть. Императрица не замечала собственную боль, вырываясь, но не могла противостоять этой силе. Внучка слегка дёрнулась, и паника бабушки ослабла. Сглотнув слёзы, императрица позволила вернуть себя на кровать и больше не издала ни звука. — Всем молчать! — крикнул кто-то низким басом в центре комнаты. Вслед за словами раздался выстрел. Дети завизжали, но испугавшись повторения, быстро затихли. В гробовой тишине мрачный бас главаря казался ещё более пугающим. — Итак, — начал он, поигрывая пистолетом, — теперь я здесь главный. И чтобы ни одна живая душа не смела даже пикнуть, ясно?! Любой звук без разрешения будет караться смертью, ясно?! — он проходил между напуганными детьми, наклоняясь к их лицам, заглядывая им прямо в глаза. — И не смейте нарушать мои приказы. Если будете хорошо себя вести, большинство из вас наверняка доживёт до нашего отъезда. Понятно? — он обернулся к императрице, облачённой в свои самые скромные, но тёплые одежды. — Вы. Как вас зовут? Вскинув подбородок, женщина с достоинством ответила: — Мария Фёдоровна. Свою фамилию и королевскую кровь женщина решила оставить при себе. — А вашу прелестную внучку? — главарь подошёл к неподвижной Анастасии, по виску которой сбегала тоненькая струйка крови. Женщина сдержала гневное восклицание, рассудив, что криками ничем не поможет ни себе, ни внучке. — Аня — невозмутимо солгала она. — Аня… — главарь попробовал имя на слух, — красиво. Ей очень идёт. Эй, — он дал ей несильную оплеуху, — проснись, прынцесса! Анастасия с трудом разлепила глаза и постаралась сфокусировать взгляд на говорившем. — Вот так, молодец. Эй, ребята, посмотрите, какая у нас здесь красавица! Аппетитная штучка, да? Пока разбойники собирались вокруг девушки, императрица напряглась, как львица перед прыжком. Решив для себя, что без боя не сдастся, она уже просчитывала, на кого сможет напасть первым делом. Пошлое гоготание становилось всё громче, они приближались всё ближе к девушке. — Ну-ка, а что у нас там под юбкой, а? Анастасия визгнула и трепыхнулась, попытавшись увернуться от грубых и холодных рук, но две пары других тут же прижали запястья девушки к холодному стеклу над головой, а ноги — к полу. Оставаясь совсем беззащитной перед ордой жестоких мужчин, княжна всё ещё не сдавалась, пытаясь укусить любого, до кого могла дотянуться. Увы, скоро и рот ей заткнул чей-то грубый поцелуй. Руки этого кого-то сжимали её щёки, не давая закрыть рот, при этом тот, первый, главарь, всё ещё обследовал её ноги продолжая водить по ним своими лапами, поднимаясь с каждым разом всё выше и выше. Сквозь панику, девушка услышала крики бабушки, но они вскоре прекратились. Наверное, старой женщине просто завязали рот. Извиваясь будто змея, княжна чувствовала солёные дорожки на горящих от боли щеках. С каждой секундой она становилась всё слабее, а перед глазами всё ярче вырисовывались картины кошмарного продолжения этого ужаса. Но вдруг ей померещился голос. Странный, почти знакомый голос: — Что здесь происходит? — в нём слышалось возмущение, граничащее с яростью. Прикосновения закончились, руки и противные, грязные губы исчезли. Анастасия прижала руки к лицу, в надежде хоть как-то спрятаться от кошмара. Сквозь темноту она услышала шорох шагов, это толпа расступалась перед прибывшим. Стук каблуков по бетонному полу. Стук уверенных шагов. Вновь этот голос: — Вы начали распаковывать мои подарки без меня? — теперь усмешка, жестокая, полупьяная усмешка слышалась в нём. — Нет, Капитан, как можно, — в тон ему отвечал главарь, — мы лишь проверяли его качество, прежде чем преподнести тебе. Принимай товар! Обладатель голоса остановился прямо перед девушкой. И один Бог знает, как бешено колотилось его сердце при виде ухоженных рыжих локонов. Она отняла руки от лица, поднимая на него взгляд. Два шокированных взгляда встретились под траурную музыку слов главаря: — С днём рождения, Дмитрий!