Напомни мне сказать "Спасибо"

Он всегда умел быть тенью, если надо. Незаменимое и жизненно необходимое качество любого вора. Поэтому избежать встреч с разбойниками в узких коридорах детдома не составило труда. Как он и подозревал, у дверей в приютскую спальню охраны не было. То есть, когда-то она была, но судя по осколкам двух бутылей продержалась недолго. Дмитрий рывком распахнул тяжёлые двери, не позволяя себе думать о том, что собирается делать. Он просто что-то делал. И не совсем понимал, для чего. Анастасия сидела возле батареи, в том же самом месте, где он оставил её какое-то время назад. На шум она подняла голову и посмотрела на вошедшего человека. Молодой вор с удивлением не обнаружил на её лице следов от слёз или каких-то признаков недовольства. Насколько он помнил, она не из тех, кто готов терпеливо сносить все неудобства и при этом молчать. Поэтому молодой человек ожидал как минимум строго-ледяного тона, как тогда, на лестнице, выговаривающего ему по поводу условий её содержания. Но было тихо. Даже вечно болтливые дети сидели, не шевелясь, боясь издать лишний звук. Дмитрий, остановившийся секунду назад сделал ещё пару шагов вперёд, но снова застыл. Лицо великой княжны было ему теперь хорошо видно. Он заметил испуг в её глазах, но не страх. Слегка порозовевшие щёчки на бледной от холода коже, но не вызванные слезами. Немного раздувавшиеся ноздри, выдававшие ярость. И сжатые зубы. Она явно старалась молчать. Дмитрий не знал, о чем она думала. Не знал и знать не мог. Потому что она, пожалуй, настоящая женщина, которая была истинной загадкой, с изменчивыми условиями и неожиданной разгадкой. Анастасия была в лёгком шоке, когда среди разбойников увидела его. Нельзя сказать, что она не ожидала увидеть его в разбойничьем стане, напротив, она не раз представляла, что он вернулся к мошеннической деятельности, что в тюрьме или ссылке. Представляла, а потом заставляла себя забывать. Но когда все её страхи оказались правдой, она испугалась не за себя, как, казалось, должно было быть, а за него. Ведь ей было понятно, что столь утончённый, в широком смысле слова, человек не мог бы связаться с шайкой грязных бандитов, не произойди в его жизни серьёзные события, повлекшие за собой ожесточение души и характера. И если попытаться упорядочить тот вихрь эмоций, испытанных Аней за каких-то пару минут, то получится что-то сумбурное, хаотическое, как ни старайся. До того, как она увидела Дмитрия, она боялась и злилась, потом, с появлением шоколадных глаз, в душе разлилось что-то липкое, но тёплое. Она вдруг ощутила спокойствие. На очень короткий, почти незаметный миг. Потом мимолётный испуг за него, мол, неужели и его поймали? Следом было понимание, затем — волна ярости, дальше — снова испуг, но уже по той самой причине, о которой уже говорилось. А потом, после вспышки жестокости в самой глубине любимых когда-то (?) глаз и быстрого ухода — только пустота. Безэмоциональность и пустота. Она всегда была той, кто борется за себя до конца. Несмотря ни на что. Но сейчас была не в состоянии взять и сосредоточиться. Ярость на тех, кто посмел причинить боль дорогим ей людям кипела в груди, выливаясь в глаза, упрямство сжимало зубы, а слёзы тонули сами в себе задолго до того, как показаться в глазах. Но она не осознавала этого. Всё, что она чувствовала осталось за гранью понимания. Она просто сидела и смотрела в пустоту. Но Дмитрий не знал этого. Как и того, что она не сразу поняла: кто-то вошёл. Осознание этого дошло до неё, лишь когда Дмитрий сделал пару шагов ей навстречу. И с тех пор действительно все чувства исчезли. Кроме одного: спокойствия. Она не могла ничего поделать с этим ощущением безопасности. Просто близость этого человека, несмотря ни на какие условия встречи, дарила ей чувство спокойствия и умиротворения. Она не могла просто довериться ему и улыбнуться, раскрыв объятия навстречу, но и бояться тоже не могла… В мозгу вора возникла молниеносная мысль, слишком быстрая, чтобы успеть её осознать, но тем не менее, Дмитрий решительно подошёл к княжне и сел на корточки перед ней. Аня не собиралась говорить первой. Гордость, куда же без неё. Мошенник даже не думал о том, чтобы что-то сказать. За спиной снова разбилась бутылка. Ближе, чем раньше. Вор резко обернулся на звук. Неуловимая мысль опять мелькнула в голове. И вдруг он ни с того ни с сего подскочил, схватил княжну за руку и потянул на себя. Верёвки он разрезал лёгким привычным движением, а потом, взвалив её на плечо, побежал из комнаты. Императрице оставалось лишь ахнуть ему во след, надеясь, что молодой человек, который когда-то показался ей героем, таковым и остался. Дмитрий услышал, пробегая, как за его спиной кто-то слабо возмутился, но против Капитана никто не пошёл бы. Отлично, теперь все знают, что пленница не сама сбежала. Он остановился у самых деревьев и опустил свою ношу. Возмущённая и запыхавшаяся княжна метнула в него молнию: — Что ты делаешь?! — Простите, Ваша Светлость, — едко ответил Дмитрий. И с этой фразой как будто растаял лед. Он почувствовал себя тем же самым мальчиком, каким был в тот день, когда впервые назвал её так… Но эмоции — лишнее в разбойничьей жизни. Поэтому он не позволит себе снова поверить её чарующим глазам. — Дмитрий! — почти визгнула она на эмоциях, но потом, совладав с собой, сказала тише и практически ровным голосом. — Что ты делаешь? Что будет дальше? Вор отступил назад и провёл рукой по шевелюре. Он отвернулся, закрыв глаза. — Не знаю. — А… — Я не знаю, зачем это сделал! — То есть? — Анастасия сначала выглядела растерянной, а потом всё больше чувствовала разрастающуюся ярость. — Замолчи на секунду! Ты мне не нужна сейчас! — Что?! — она явно неверно истолковала последнюю фразу. — Знаешь что, ты мне тоже не нужен! Тоже мне, герой явился! Грязный разбойник! — взбесилась княжна. Гнев, копившийся на всю шайку, вырывался наружу неудержимой волной. — Да как ты смеешь?! — в ответ на её крики, взвился мошенник. — Я тебе жизнь дважды спас! А сейчас я как минимум честь твою сберёг! Как ты смеешь, принцесска избалованная! Светлость неблагодарная! — Ах ты! — Тихо! — прогремел знакомый бас совсем рядом. Оба спорщика мгновенно замолчали. Анастасия обернулась на голос и замерла, как и Дмитрий, с открытым ртом. — Владимир? — сипло пробормотал разбойник. — Ну конечно, Владимир, — гордо произнесла княжна, — он придворный императрицы! Конечно, он сопровождает её в походах! — Точно, — угрюмо бросил парень, — императорская собачка. Совсем забыл. — Дмитрий… — начал было мужчина, но тот лишь жестом приказал ему замолчать. — Не надо. Я всё помню. — Но ты же сам… — Прошу тебя, — почти взмолился мошенник, — не надо. На пару секунд наступила тишина. Неловкое молчание, заполнявшее каждого изнутри и раздиравшее на кусочки душу. — Отпусти нас, — поборов гордость, тихо произнесла девушка. От непривычной искренней нежности Дмитрий слегка вздрогнул. А княжна, ощутившая себя лучше после просьбы, решилась пойти дальше: она положила тонкое и холодное запястье на плечо парня. Сердце мошенника пропустило один удар, он слегка повернул голову к руке Анастасии. — Дмитрий, ты же знаешь, что она не виновата в том, что случилось с тобой, — начал Владимир, приближаясь. Разбойник сглотнул просящиеся на язык возражения. Он не хотел отвечать. — Виноват я, конечно. Я признаю, Дмитрий, что стал предателем, бросив тебя одного. Но она — нет. Вы оба сделали равноценный выбор. И кому, как не вам обоим теперь понять, насколько ошибочными были ваши решения. Все это время наблюдал за княжной, — он посмотрел в её расширенные от удивления голубые глаза, — она скучала по тебе. Хоть сейчас с высоты своего статуса, конечно, не признает этого. Судя по всему, ты тоже ошибся. Ведь что обозначают твои действия, как не попытку забыть? Судьба дала вам второй шанс. Воспользуйтесь им правильно. На этот раз. Анастасия вновь перевела взгляд на Дмитрия. — Я действительно скучала, — только и смогла произнести она. Княжна сделала шаг навстречу ему, рука её скользнула вниз и остановилась на запястье. На язык просились слова извинений, но она не могла их произнести и лишь надеялась на то, что он сам всё поймёт. Дмитрий на секунду прикрыл глаза, а потом поднял голову и посмотрел на Аню: — Ты вернёшься обратно, — в этот раз парень и сам не узнал свой голос. Настолько грубым и хриплым он оказался. Одними губами Анастасия вымолвила испуганное «Что?», прежде, чем Дмитрий грубо схватил её за руку, лежавшую на его запястье и притянул к себе. Его первоначальной целью было заломить руки княжны за спину, чтобы она не царапалась, как ожидалось. Но движения вора оказались непроизвольно медленными, и лицо потерявшей равновесие принцессы уже слишком близко к его лицу. Они заглядывали в глаза друг другу и видели в них отголоски прошлого. Утопая в любимых глазах, они не осознавали реальности. Там, в памяти, всё так же прекрасно, как было тогда: зарождающаяся любовь, предвкушение приключений, немного адреналина перед неизвестным будущим в чужой стране. Мягкий тёплый свет всегда безоблачного настоящего и уют в кругу новых друзей. Анастасия чуть подалась вперёд, почти дотронувшись до потрескавшихся губ вора. Дмитрий словно проснулся от этого движения. — Пойдёшь сама или тебя понести? — грубо бросил он. В шоколадных глазах появилась жестокость, которая заслонила тёплые воспоминания. — Дмитрий, — начал было Владимир, но разбойник достал из-за пояса пистолет и направил его на друга, не отрывая взгляда от княжны. — Я всё ещё жду ответа. Аня совладала с удивленно-напуганным взглядом и, гордо вскинув голову, послала ему взамен надменность и твердо ответила: — Сама. — Вот и умница, — жестоко усмехнулся он. Потом он повернулся к Владимиру, — Ты тоже пойдёшь со мной. Или попробуешь возразить? Взгляд карих глаз указал на оружие, зажатое в руке. Мужчина огорчённо качнул головой. Дмитрий удовлетворённо кивнул и жестом приказал пленникам идти впереди. В его мозгу одни мысли перекрывали другие, и все как одна кричали: «Отпусти!». Но гордыня и выработанная жестокость оказывались сильнее. И не только потому, что его новая семья его изменила. Заглянув сейчас в глаза княжны, мошенник ощутил то самое чувство, которое медленно убивало его год назад. А он слишком боялся влюбиться в неё снова. Поэтому Дмитрий твёрдо решил лишить себя возможности быть с ней. Он не мог позволить дурацким чувствам снова взять над ним верх, заставить быть тем глупцом, которым он был раньше. На его взгляд, было куда лучше как можно быстрее затмить нежность похотью, а любовь — гневом. Он вновь и вновь твердил себе о том, как её ненавидит, не понимая, что тем самым лишь подпитывает свою возрождающуюся любовь. Вдруг в голове мелькнула новая, почти незаметная мысль, которую Дмитрий с трудом уловил и с ужасом осознал. Ничего никому не объясняя, он схватил ковыляющую впереди Анастасию за руку, развернул к себе лицом, неосознанно удержал её от падения и, быстро зачерпнув рукой немного холодной земли и листьев, бросил их ей в лицо. Аня задохнулась от возмущения и ярости, а потом ощутила противный земляной привкус во рту и маленькие песчинки в глазах. Выступили слезы, княжна принялась размазывать их, смешавшиеся с грязью, по лицу, надеясь избавиться от песка в глазах и попутно выкрикивая какие-то великосветские ругательства по-французски. Но Дмитрия это нисколько не волновало. Упав перед ней на колени, он принялся портить её юбку, кинжалом прочерчивая на ней длинные рваные полосы. Когда Аня, наконец, разобралась с глазами, она принялась отбиваться от его рук, скользящих по юбке, переходя к менее благородным французским ругательствам. Дмитрий, разозлённый её действиями, бросил нож и схватил её за руки, прижав её к себе. — Прекрати сейчас же! — взбешённо крикнул он прямо ей в ухо. Она, напуганная столь непривычной яростью в его голосе, замерла, спиной чувствуя тепло его тела. А он, сделав для успокоения глубокий вдох, ощутил запах её волос. Что-то очень сладкое, будто карамель, смешанная с ванилью. Его нос упирался прямо в её макушку и этот запах дурманил его лучше любого пойла. Он закрыл глаза, не в силах оторваться от неё, вдыхая этот аромат. И снова этот покой и немного уютной радости. И снова всё смёл страх перед этой любовью. Он оттолкнул её и грубо бросил: — Тебе же лучше делаю, дура. Иди, — приказ был исполнен сбитой с толку княжной почти моментально. Ничего не понимая в самой себе и в нём, Аня уже не могла принимать решения и просто повиновалась приказам. Не потому, что они ей нравились, а потому, что она не видела другого выхода. И, хуже того, она всё чаще натыкалась на чужого Дмитрия, который её пугал. Поэтому даже гордость замолчала и уползла на задворки сознания, позволив телу девушки самому решать свою судьбу. А мошенник до сих пор пытался смыть с языка это брошенное «дура». В памяти всплыла нотация об обращении к княжне, а потом те девицы, которых он обычно так называл. Совесть наконец сумела пробиться к разуму вора и настойчиво грызла его мозг отзвуками этого слова. И только шедший рядом Владимир отчётливо услышал в грубом обращении ласковый оттенок. Поэтому, возвращаясь сейчас в мрачный захваченный детдом, мужчина верил, что ещё не всё потеряно, раз ласка и забота уже пробиваются в голосе молодого вора…