Напомни мне сказать "Спасибо"

Он должен был приехать следующим утром. Новость свалилась на всю шайку неожиданно, едва ли с тех пор прошла пара часов. Дмитрий не слишком удивился. Он был уверен, что столь величественная особа не станет задерживать своё прибытие, особенно, если знает, что среди пленников есть молодая девушка. А он знает, без сомнения. Уже завтра утром. — Ванька, иди сюда, — слегка развязно скомандовал Дмитрий, подчиняясь алкогольным парам, витавшим в атмосфере столовой. Парень послушно упал в сторону Капитана. Потом с грехом пополам поднялся и на ватных ногах подошёл ближе. Коряво отсалютовав, он опустил голову на плечо командира. На лице Дмитрия одновременно отразились несовместимые чувства: братская нежность и брезгливость. Он попытался отстранить друга, что удалось ему не слишком удачно. — Хватит пить, пора трезветь. Кто будет готовиться к приезду Атамана? Казалось, от этих слов, сказанных достаточно громко, протрезвела вся шайка. Отовсюду послышались недоуменные вопросы из области: «А ведь и правда…», «Да как же так…», «Нужно ж встречать…». Любому другому человеку столь обыденные проблемы в обществе отъявленных негодяев показались бы смешными и невероятными. Но Дмитрий знал, что они искренни и правильны. И он любил эту странную, немного жестокую и слегка безумную атмосферу. Любил братской любовью каждого разбойника, вверенного его заботам, каждую мелочь в их поведении. Он считал себя обязанным научить их жить не просто свободной разбойничьей жизнью (этому-то как раз научили его они), а спокойной жизнью в своем маленьком мирке, который был домом для каждого из них. Перебранки, драки и попойки были лишь бытовыми ссорами и теперь, с подачи Дмитрия, они все это понимали. Может быть (и Дмитрий любил верить в это «может») именно благодаря молодому мошеннику эта шайка стала так похожа на большую буйную семейку, которая не перестреляет друг друга при первом же удобном случае. И что, он должен отказаться от всего этого ради какой-то принцесски?! — Тут нужно прибрать, — твёрдо, хоть и несколько пьяно приказал Капитан, смотря в глаза одному из более-менее стоящих на ногах парней. — Вы займитесь столовой, а вы, — он кивнул Ваньке и его товарищу, — займитесь дорожкой во дворе. Кирилл, ты отвечаешь за добычу продуктов. Где угодно, но достань нам приличный стол к празднику. Пьяный не больше Дмитрия Кирилл послушно кивнул и жестом позвал за собой кучку пьянчужек, едва ли владевших собой. Никому не пришло в голову спросить, что будет делать Капитан. И не только алкоголь виноват в этом. Просто полупредводитель априори был прав. С тех пор, как Атаман признал в нём свою правую руку, никому особенно не хотелось нарываться. Тем более, принимая во внимание скорость его обращения с пистолетом… Однако добровольно наниматься в уборщицы и дворники никто не собирался. — Ка…ик…тан! — кто-то из потенциальных дворников вылез из-под стола, когда Дмитрий уже развернулся, чтобы уйти. — Чего тебе? — раздражённо прикрикнул Дмитрий, про себя отмечая, что Кость не был бы Костью, если бы не попытался отвязаться от скучной работы. — Кап…тан, ну к чему нам эти… ик… сложенсти? Там вон… ик… куча работничков еду нашу переводит… Внутри у Дмитрия всё похолодело. Он, конечно, очерствел за время жизни с ними, но не настолько, чтобы рисковать жизнью детей. Впрочем, эти мысли посетили лишь его одного. Остальные с энтузиазмом поддержали эту идею. Попытавшись изобразить хищный оскал вместо натянутой улыбки (что ему удалось), Дмитрий жестом заставил всех закрыть рты и громко и хрипло сказал: — Вы правы, ребятки, но! — и это «но» грозным эхом отскакивало от мрачных сводов приютской столовой, — чтобы ни одного трупа, ясно? Возмущенное «ну-у-у» прокатилось по комнате. — Без возражений! — Дмитрий рявкнул так грозно, что даже Владимир бы засомневался в остатках света в душе мошенника. — Атаман сам решит, что мы с ними будем делать, а до тех пор… Он не стал заканчивать фразу. Хватило бы и взгляда в почти почерневшие от гнева глаза Капитана, чтобы не напрашиваться на продолжение. — А вдруг кто смоется? Как удержать сорванцов? — Я их пересчитаю. Если кто смоется, мы узнаем и найдём. Довольное гудение сменило возмущённые возгласы, и вся шайка потянулась в сторону приютских спален. А Дмитрий отчаянно молился, чтобы сила его авторитета была достаточной, для усмирения жажды убийства в этих висельниках. На задворках же сознания неясно маячила какая-то мысль. Когда двери в спальню отворились, Анастасия негромко рассказывала сказку маленьким слушателям. Она уже достаточно устала от тяжёлых мыслей и сердечных волнений, чтобы отвлечься на лёгкий сюжет. Но грубое вмешательство в холодную тишину комнаты заставило девушку прервать на полуслове рассказ о свадьбе двух мышат. — Мелкотня, пришло время вам отработать свой хлеб! А ну быстро встали все! — Кость достаточно протрезвел, чтобы формулировать выражения, но недостаточно, чтобы не наводить ужас. Анастасия бросила мимолётный взгляд в сторону Дмитрия, который, судя по сосредоточенному выражению лица, пересчитывал детей. — Зачем вам эти детки? — Императрица поднялась, насколько позволяли цепи. Однако её гордая осанка и величественный вид и без того заставили разбойников почувствовать себя неуютно. Особенно Дмитрия. — Они помогут подготовить территорию к приезду Атамана, — тон Капитана был холодным, голос — полностью лишённым эмоций. Императрица не могла поверить в то, что этот человек когда-то стоял напротив неё в парижском дворце и, потупив взгляд, почти признавался в любви к её внучке. Разве мог этот решительный, почти жестокий человек быть тем добрым самоотверженным юношей, который открыл им тайный проход в Петербурге? Разве… мог он измениться настолько, чтобы стать злодеем? — Сколько, Капитан? — спросил Кость, подгоняя детей к выходу. Дмитрий понимал, что его ответ сейчас во многом определит его выбор. Но убеждал себя, что ему не нужно его делать. — Сорок семь, не считая взрослых. Кость кивнул и толкнул ближайшего подростка вперёд. Слава Богу, что там не было никого слишком маленького для выполнения требований разбойников. Анастасию и Владимира также вытолкали из спален. Императрицу и товарища Брудеркову же оставили на месте. Престарелые женщины не представляли для них никакого интереса. Когда в коридорах поток пленников стал расходиться в двух направлениях, княжна почти потеряла способность наблюдать за Дмитрием, который выглядел сосредоточенным, серьёзным и совершенно чужим. Он не был таким, девушка знала. Потому что он не причинил ей вреда. Но и не отпустил… Анастасия пребывала в замешательстве: Дмитрий не был дворянином, но он не являлся необразованным дураком, и к тому же, оставался внимательным мошенником. Как же тогда объяснить его ошибку? Ведь княжна была уверена, что детей в спальне было сорок восемь.