Ты мой космос

      Мобильник в кармане противно запищал, разгоняя приятную тишину улицы. Прошёл уже час после того, как я ушла из универа со всё ещё громко стучащим сердцем. Шатаясь по улицам Питера, я надеялась, что разберусь в себе, в своих ощущениях и чувствах. Меня крайне напрягал тот факт, что рядом с моим учителем я не могу спокойно дышать или просто элементарно сосредоточиться. Мне были известны эти признаки, такое уже происходило со мной, но я упорно обходила стороной ясный и понятный мне факт, пытаясь найти другой вариант, угодный мне. Не нравилось мне то, что я чувствую, а если быть честной, меня это пугало.       Телефон вновь завибрировал, распугивая последние капли моего мира, созданного тишиной и одиночеством. Вытащив нарушителя спокойствия из кармана, я посмотрела на его экран. Губы сжались в тонкую линию, брови нахмурились, а сердце громко стучало по ребрам, совершая очередной кульбит.       — Да, — стараясь спрятать дрожь в голосе, ответила я.       — Здравствуй, дочь, — мама, как и всегда, не изменяла себе. Всё тот же спокойный голос, отдающий холодом, та же равнодушная интонация, хотя я знала, каких усилий ей стоило всё это. Несмотря на характер мамы и её воспитание, она меня любит, как любая мать любит своё дитя, чистой и нежной любовью. Только это чувство у моей мамы выражается «слегка» по-другому.       — Ты что-то хотела? — присев на лавочку и приняв удобную позу, задала я интересующий меня на данный момент вопрос. Всё же после нашей ссоры редко можно увидеть входящие от матери на моём телефоне. Родители связывались со мной через Жеку, не подавая виду и не показывая, что волнуются, в чём я сомневалась, уж больно мы гордые.       — А что, я не могу позвонить своей дочери? — с вызовом спросила женщина на той стороне провода. Может, конечно, но после ссоры и запретов отца — навряд ли. Вся семья обозлилась на меня после смены фамилии. Хоть по мне тут и не было ничего такого. Отец сам сказал, что жалеет о том, что у него есть такая дочь. Я сделала ему услугу, но вновь стала неугодной для высокой фамилии Власовых.       — Можешь, — хмыкнула я, облокачиваясь на лавочку и укутываясь поудобнее в куртку, найденную у меня в блоке, ожидая дальнейший поворот ситуации.       — Тогда смени тон, не забывай, что разговариваешь с матерью, — отчеканила она, я прямо-таки чувствовала, как она сложила руки на груди. Будь я рядом, она обязательно устремила бы на меня строгий взгляд. Такое прокатывало в моём детстве, но не сейчас. Раньше бы по телу побежали мурашки от страха ссоры с мамой, от страха её разочаровать. А что сейчас? На данный момент я разочаровала их дальше некуда, так что страха нет. Ни-че-го. Только, наверное, обида за разрушенное детство и отношения в семье. Хоть я и знала, что мать — не эпицентр проблемы, но она помогала этим разрушениям. Я люблю родителей, буду любить их, несмотря ни на что, — ведь они мои родные. Но обида есть, и она не уйдёт, слишком гордая я, и слишком сильная обида.       — Я разговариваю обычным тоном, ты просто отвыкла, нечасто мы с тобой общаемся, — фыркнула я, обращая глаза к небу. В трубке последовало довольно длительное молчание. Мать могла бы спорить дальше, но почему-то не хочет. Что такое, мама? Ты как-то поменяла свои принципы ради меня?       — Ты поговорить вроде хотела, — напомнила я, закатывая глаза. Мать громко цокнула. Зачем звонить мне, если ты будешь молчать? Мама знает, что от меня первого шага не дождёшься, если я знаю, что изначально права, но она всё равно позвонила. Позвонила, непонятно зачем.       — Саша, — начала мама, по телу пробежали мурашки от такого обращения. Она редко называла меня кратким именем, считая, что этим оскорбляет себя и отца. — Дочка, ну, сколько ты будешь ещё показывать характер? Вернись домой, ещё не поздно подать заявление в лучший университет, с твоими-то данными. Когда ты наконец послушаешь старших? Мы ведь мудрее тебя, мы можем посоветовать, — о, затянулась старая песня. Давно же мне не насиловали мозг такими темами, примерно с тех пор, как я переехала от родителей. Голова неприятно заболела. Вспомнила настрой маменьки с папенькой?       — А лучший, я так понимаю, это с отделением лингвистики, — хмыкнула я, понимая, что мама хочет помириться, но не потому, что поняла мою обиду. Родителей просто гложет то, что я учусь не там, где хотят они. Вернусь — снова всё будут решать за меня. Не дожидаясь ответа, я продолжила:       — Раз вы мудрее, то, может, и жизнь мою проживёте сами? А что? Очень даже, зато я не наступлю на грабли, буду примерной, каждый шаг буду делать по вашей указке. Чудо, а не жизнь, — усмехнулась я, представляя себе такую «жизнь». — Но, мама, это уже не жизнь, это её имитация.       — Саша, мы хотим, как лучше, всегда этого хотели, — заметила женщина, от чего я фыркнула. Она никогда не изменится, не поймёт, что этим делали только хуже. Нельзя её изменить, смысла нет.       — У нас совершенно разные понятия о слове «лучше», — выдохнула я, уже сдавшись. Смысла нет в этом разговоре: человека так же, как и его убеждения, не поменять, как не бейся. — Давай на этом закончим.       — Александра, не надо пытаться отсрочить неизбежное. Ты просто не справишься. Зачем тебе этот астрономический? Что он тебе даст? Кем ты будешь? — посыпались на меня гневные вопросы матери.       — Собой, мама. Я буду собой, — тихо ответила я, нажимая на кнопку отбоя.       Кем ты будешь? Не уж то непопулярная фраза среди взрослых? Они стремятся нас образумить, уберечь от проблем жизни и общества, но они не понимают. Эти проблемы будут всю жизнь, и чем раньше мы начнём с ними бороться, тем лучше будет нам же. Мы учимся, поступаем, работаем не из-за того, что нам это нравится, нет. Просто так надо. Просто так нам говорят все. И нам так часто говорили это, что мы стали считать, что так и правда нужно. Мы учимся не для того, чтобы стать кем-то, мы учимся из страха, что не будем из себя никого представлять. Будем изгоями общества потому, что сделали не так, как сказано толпой, не так, как написано по правилам массы. Нет, учиться надо, несомненно, нужно это делать. Но мы делаем это не из-за того, что хотим, а из-за того, что нам сказали это делать. Сами вспомните случаи, когда в сетях были мемы о том, что детям дают деньги за их обязанности, за их оценки, ну, не бред ли, а?       А мы… Мы хороним себя под кучкой желаний нашего общества, не давая сбыться мечте. Мы собираем себя по кусочкам на лад наших близких. Как Лего, убираем ненужные части, вставляем те, которые хотят родители и общество. Складываем себя по мотивам общественности, теряя своё Я. Мы, как сосуды, однотипные, пластиковые, простые и повторяемые. И это страшно, очень страшно. Я боялась, что потеряю мечту в давлении родителей, в их планах, боялась, что они изменят меня, подчинят своей воле, сделают однотипной, похожей на них. И сбежала.       Честно? Я не жалею.

***

      В шестом часу я уже стояла у двери братской квартиры. Я так хотела увидеть Женю, мне было сложно быть одной в большом городе, брат был единственной моей поддержкой. Он был постоянно со мной. Первое время Женя помогал мне с родителями, переводил темы разговоров, поддерживал меня и защищал, отвоёвывая моё мнение, но потом он уехал, и мне пришлось остаться одной.       Дверь с неприятным скрежетом открылась. На пороге стояла незнакомая мне девушка лет двадцати, голубые волосы были собраны в высокий конский хвост, зелёные глаза смотрели на меня изучающе, и в них, пожалуй, можно было найти какое-то пренебрежение, губы неизвестной скривились, и она, сложив руки на груди, облокотилась на дверной косяк. Из одежды на ней были супер короткие шорты, которые открывали большую часть задницы, голубого цвета топ был с большим вырезом на груди. Сказать честно, то если бы я не знала, что Женя не связывается со шлюхами, то подумала бы, что передо мной стоит именно такая особа.       — Кукла, тебе чего? — бросила она мне с явным отвращением. Эта дамочка меня уже бесит.       — Резиновую бабу я вижу только перед собой, — не осталась я в долгу, скрестив руки на груди. — Я надеюсь, мой брат не лежит изнасилованным на полу?       — Ротик прикрой и не дерзи старшим, — процедила она, буквально сжигая меня взглядом. — Тебя тут…       — Ангелина, кто-то пришёл? — раздался голос, и буквально через минуту за девушкой показался мой брат. — О, Сашка, привет. А что вы тут стоите, заходи давай, — с мягкой улыбкой пригласил Женя, на что Ангелина бросила на меня последний испепеляющий взгляд, но всё же отошла от дверного проёма.       — Жек, тебе не кажется, что я пропустила какой-то важный момент в твоей жизни? — спросила я у брата, заходя в прихожую и явно намекая на особу женского пола в его квартире, которую я знать не знаю. Парень лишь растерянно почесал затылок, с улыбкой поглядывая на меня.       — Сестрёнка, это моя девушка — Ангелина, — представил он меня этой шл… Кхм, дамочке. — Любимая, это моя сестра — Саша, — по телу пробежала дрожь. Он. Назвал её. Любимой… Какого хуя? Вся её натура выдаёт шлюху. Какая, в задницу, девушка? Женя, как ты это не видишь?       — А когда ты хотел сказать об этом мне? — всё так же стоя в ступоре, спросила я.       — Эм, ну, у меня Ангелина — девушка стеснительная, боялась, что, может, тебе не понравится, — может, она думала, что я пойму её натуру? Ладно, Саша, не надо делать поспешных выводов. Может, она хорошая. Вновь посмотрев на девушку, но встретив злой испепеляющий взгляд, я поняла: нихуя она не хорошая! Женя, где ты её встретил? Где, Женя? В каких местах ты ходишь, что встретил это? Хотелось сказать мне, но в итоге:       — Я всегда приму твой выбор, Жень, — выдавив из себя улыбку, тихо сказала я.       — Вот и прекрасно, — хлопнув в ладоши, пропел брат. — Идёмте тогда в кухню, чай попьём.       — Жек, нет, я просто хотела убедиться, что с тобой всё хорошо, вот и пришла. Вижу, ты тут в хороших руках, — нет, конечно, — Так что, я пойду, — надо было срочно валить. Находиться в одной комнате с этой разукрашенной дамочкой я не смогу.       — Ну, мелкая, ну ты чего? — удивился брат, заглядывая мне в глаза.       — Женечка, видишь, мы уже подружились, и она может тебя мне доверить, вот и хочет нас оставить вдвоём, — милым голосочком протянула Ангелина, чуть ли не вешаясь на шею к моему брату. Хотелось прямо-таки крикнуть: «Женя, фу, брось бяку» Но нет, я молчу. Молчу ради брата.       — Правда, подружились? — спросил Жека у меня. Я могу сказать правду, но ему это не понравится.       — Да, Жень, ну ты же видишь, — улыбнулась девушка фальшиво и снова повисла на руке у брата.       — Ладно, пока, — кинула я, выходя из квартиры.       Не нравится мне эта девушка. Как только Женя не видит всей её фальши? Лезть в их отношения я не собираюсь, смысл? Брат не послушается меня, если я скажу ему что-то про Ангелину, попросит с ней лучше подружиться. Он должен сам в ней разочароваться, а, судя по девушке, это не заставит себя ждать. А пока не буду мешать его счастью.       Жутко хотелось поехать на трек, сбросить всю усталость и злость на мотоцикле. Достав телефон из кармана, я принялась искать знакомый номер в записной книжке.       Артём ответил быстро, уже после третьего гудка в трубке я услышала друга:       — Да, Сань, — послышался хриплый голос на другой стороне провода.       — Тём, не хочешь на трек? — предложила я парню, двигаясь по улице в сторону своей общаги, всё же надо ещё переодеться.       — Санёк, извини, но точно не сегодня, столько задали, это пиздец просто, — протянул друг убитым голосом.       — Ладно, ничего страшного, — расслабленно сказала я, размышляя, что сама всё же смогу показаться на треке.       — Саш, только ты не вздумай одна ехать туда. Слышишь? — настойчиво попросил Артём.       — Слышу, слышу. Не бойся, не поеду, — соврала я, подходя ко входу общаги.       — Смотри мне. Ты же знаешь, что там одной небезопасно, — продолжал настаивать друг. Тёма всегда не пускал меня одну на такого рода вечеринки, оберегал, словно брат.       — Да не поеду, сказала же, — вновь слукавила я, всё же невыносимо хотелось погонять.       — Ладно. Что-то у тебя голос больно убитый, — протянул Артём заботливо.       — Да Женя чудит, потом расскажу, — отмахнулась я, проходя к своему блоку и раскрывая дверь с помощью ключа.       — Ловлю на слове. До завтра.       — Пока, — сказала я, отключаясь, и кинула телефон на кровать.       Всё же, как бы не уговаривал меня друг, я собиралась поехать на трек. Мне нужно было сбросить напряжение, выброс нервной энергии у меня происходил только во время гонок, и они мне всегда помогали.       Быстро надев удобные чёрные обтягивающие джинсы и свитер крупной вязки, я поспешила выйти из блока, закрыв за собой дверь. Мой мотоцикл преданно ждал меня на парковке общаги. Серый цвет приятно переливался в огнях фонарей, наклейка с мультика «Рик и Морти» радовала глаз и напоминала о лучших временах. Сев на своего железного коня и надев шлем, я зажала ручку газа и понеслась по ночной дороге. Извини, Тём, но мне нужно развеяться.

***

      На треке, в принципе как и всегда, было много людей. Кое-как найдя место, где можно поставить мотоцикл, я слезла с него и, облокотившись о его сиденье, принялась разглядывать толпу. Тут было полно разных людей: мотоциклисты, девушки в вызывающих костюмчиках, простые зрители — все были здесь. В толпе я нашла знакомую фигуру моей однокурсницы, которая также заметила меня. Через минуту Юля уже стояла рядом со мной и удивлённо оглядывалась вокруг.       — Морозова, не говори, что ты пришла сюда одна, — сразу накинулась на меня девушка.       — И тебе привет, Юль, — закатив глаза, произнесла я. Сама-то не лучше, тоже тут одна стоит, насколько я вижу.       — Привет-привет. Так какого ты тут одна? — снова начала допрос Юля, уперев руки в боки, этакая злая мамочка.       — Ну, захотелось. Тёма не мог, вот сама и пришла, — пожала плечами я, искренне не понимая, что в этом такого ужасного.       — Саш, ну ты что как маленькая? Ты знаешь, сколько тут отморозков ходит? — вдалбливала мне в голову Юля, я лишь вздохнула. И это мне говорит человек, который сам находится на трассе. Увидев выражение моего лица, Юля закатила глаза:       — Ладно, проехали. Я, кстати, тут с Владом столкнулась, он про тебя всё время спрашивал.       — Так, стоп. Больше ни слова, — подняв руки вверх, попросила я. — Шипперов мне тут не хватало только.       — Пф, больно надо, — насупилась подруга, отвернувшись от меня и надув губы.       — Юль, да не обижайся. Кто угодно, но не он, — сдалась я, дёрнув подругу за руку.       — Лааадно, давай тогда подумаем, — девушка поднесла руку к подбородку, делая вид, что задумалась. Внезапно глаза Юли оживились, а на губах появилась улыбка. — А как тебе наш учитель?       — Какой именно, Юль? — состроила я из себя дурочку.       — Саааш, не придуривайся. Дмитрий Александрович тебе как? — воодушевилась подруга, нервно покусывая губу.       — Юль, нет, — чётко сказала я, но улыбка всё же появилась на моем лице из-за вида подруги в этот момент.       — Саш, ну ты что, не замечаешь, как он смотрит? Ну не глюки же у меня, — воскликнула она, прожигая меня взглядом.       — Юль, он — друг моего брата, может, он просто чувствует ответственность за меня, — отмахнулась я, задумываясь над словами подруги.       — Морозова, ответственные так не смотрят, — усмехнулась девушка. Я не заметила, как начала кусать внутреннюю сторону щеки, рассуждая над её словами. Нет, бред. Не может он на меня смотреть так, как говорит Юля.       — Да, Морозова, да, — твёрдо произнесла она, улыбаясь. Я уже хотела сказать какое-нибудь оправдание в свою сторону, но меня перебил мужской голос.       — Саша, привет, — мило улыбнувшись, поздоровался Влад, вставая рядом с Юлей. В руках он держал три стакана с какими-то напитками.       — Привет, — улыбнулась я, махнув ему рукой. Парень протянул один стакан Юле, другой мне, и я внимательно посмотрела на его содержимое.       — Не бойся, это просто коктейль, — приободрил меня Влад, вкладывая стаканчик в мою руку.       — Саш, он алкогольный, если не хочешь — не нужно, — напряженно произнесла Юля, поглядывая на меня. От её слов веяло не сарказмом или иронией, наоборот, заботой.       — Да нет, ничего страшного, — пожала плечами я и, крепче взяв в руки стакан, отпила немного из него. Напиток обжог горло. Раньше я никогда не пила алкоголь, мне запрещал то брат, то Артём, сейчас же мне никто не мог помешать, только Юля внимательно смотрела на меня, сжав губы.       — Так, у меня чувство, будто мы тебя спаиваем, — буркнул она, отпивая свой напиток и посматривая на Влада.       — Что плохого в алкоголе? — удивился парень, ладонью указывая на свой стакан.       — Много чего, — протянула я, отпивая ещё пару глотков напитка. Юля лишь хихикнула, а Влад закатил глаза.       — Но вы всё равно его сейчас пьёте, — фыркнул он.       — Он довольно крепкий, да? — спросила Юля, пробуя напиток и съеживаясь.       — Ага, это же Чёрный русский, — усмехнулся друг, делая большой глоток.       — Влад, если нас развезет, отвечать за все наши бухие поступки будешь ты, — хихикнула я, тыкая пальчиком в парня.       — Я только за, — гоготнул он, закидывая руку мне на плечо. Так, друг, я ещё не настолько пьяная. Будто нечаянно, я подошла ближе к Юле и указала рукой на ближайший мотоцикл.       — Смотри, какой классный, — восхищённо произнесла я, не отрывая глаз от предмета воздыханий. Синий мотоцикл стоял недалеко от нас, хозяина рядом не было, из-за чего я немного расстроилась.       — Мне кажется, ты сегодня не погоняешь, — привлек моё внимание к себе Влад, на что я удивлённо вздернула правую бровь. — Вы уже осушили свои стаканы, — поспешил добавить он. — Пойду схожу за напитками, — и, подмигнув мне, парень ушёл в неизвестном направлении.       — Он тебе уже за коктейльчиками бегает, эх, — выдохнула Юля, мило хлопая ресницами. — Но нет, у тебя есть Дмитрий Александрович, и не спорь, — гордо подняв палец, сказала она. Я лишь выдохнула и покачала головой.

***

      Вечер проходил всё лучше и лучше. Не знаю, сколько мы выпили алкоголя, но с его увеличением в моем организме мне было только круче. Голова была уже порядком затуманена, но здравый смысл, который останавливал меня залезть на мотоцикл и на полной скорости проехать по треку, был ещё при мне. Юля не отставала от моего состояния, выпивая напитки, принесенные Владом, но, быть может, она была намного трезвее меня. Влад, как и обещал, не давал нам творить глупостей, останавливая Юлю в её порывах, цитирую, «закадрить самца», и отстраняя меня от мотоциклов. Ёлки, даже в пьяном состоянии я думаю лишь о гонках.       На данный момент мы с Юлей нещадно пили и спорили на вечные темы космоса.       — А я тебе говорю, что жизнь имеет смысл, — стояла на своём подруга, размахивая руками и в какой раз уже попадая по носу Влада.       — Да, но это уж точно не в воспроизведение потомства, — сложив руки на груди и испепеляюще глядя на Влада, сказала я.       — Ой, ну сказал глупость, зачем придираться? — фыркал он, отворачиваясь от меня к Юле.       — Нет, всё же смысл жизни — это жить, любить, наслаждаться ею, — протянула она, взяв в руку очередной стакан.       — За любовь, — протянул парень и поднял свой напиток. Пить за любовь, когда её нет, есть ли в этом смысл?       — Я не буду, — пожала плечами я и опустила напиток.       — Сань, да ты ещё трезвая, этот стакан в самый раз будет, — заверила меня Юля, глядя на меня мутными от алкоголя глазами.       — Да нет, — отмахнулась я. — Любви нет, а смысл пить за неё, если её нет? — заплетающимся языком произнесла я.       — А любовь будет, Сань, — грустно улыбнулась подруга. Резко её глаза заблестели каким-то странным, и от того подозрительным огоньком. Скинув это всё на алкоголь, я не стала оборачиваться, пока сзади меня не раздался приятный, но строгий голос.       — Блять, Морозова, — рыкнул человек за моей спиной. По телу прошлись мурашки. Думаю, не стоит говорить, на кого именно у меня такая реакция.       — А вот и она, — расплывшись в довольной улыбке, произнесла Юля.       — Проскурина, я — он, или ты настолько пьяная? — произнёс преподаватель, потерев переносицу, и тихо буркнул: — В принципе, как и твоя подруга.       — Мы не пьяные, — взвилась девушка, выпрямившись. — Вот смотрите, — Юля попыталась дотронуться указательным пальцем до носа, но это в её состоянии не увенчалось успехом — девушка чуть не выколола себе глаз.       — Верю, Проскурина, верю, садись. Юля, у тебя тут есть кто-нибудь? — спросил он, не переводя с меня взгляда. Дмитрий Александрович близко подошёл ко мне и встал рядом.       — Не-а, — еле выговорила она, на что учитель закатил глаза.       — Ладно, вызовем тебе такси, — взгляд препода остановился на пустых стаканах. — Как же вас развезло-то.       — Ничего подобного, мы стекл трезвышо, — оспорила Дмитрия Александровича Юля. Лучше бы она этого не делала.       — Я вижу, Юль, вижу. Ладно, пошли, — я хотела сделать шаг в сторону, дабы отойти от препода, вот только каким-то образом споткнулась. Уже готовясь упасть, я крепко зажмурилась, но вместо жёсткого удара почувствовала тёплые ладони на талии. Меня мягко подняли и прислонили спиной к тёплой груди.       — Аккуратней, — тёплое дыхание обожгло ухо, сердце совершило кульбит и громко ударило о ребра.       — Я так понимаю, идти сама ты не сможешь? — констатировал факт он, не отпуская мою талию.       — Я не хочу уходить, — отрицательно помотала я головой.       — А тебя никто не спрашивает, — бархатистым голосом сказал мне учитель на ухо, снова опаляя его горячим дыханием и затуманивая мой разум ещё сильнее. Чёрт, он действует лучше алкоголя.       — С каких пор? — вскинула я правую бровь и кое-как скрестила руки на груди. Учитель фыркнул и лёгким движением закинул меня к себе на плечо, словно мешок с картошкой.       — С этих, — я не видела лицо препода, но знала, что он сейчас улыбается.       — Эу, уважаемый. Я кричать буду, — пискнула я, стуча кулаками по твёрдой спине Димы. Но что-то мне подсказывает, что этим больший ущерб я приносила себе.       — Проскурина, идёшь? — полностью игнорируя меня, обратился он к Юльке.       — Дмитрий Александрович, я сама такси вызову, не волнуйтесь, лучше Сашку довезите. И можете её попросить, чтобы позвонила, как приедет, — попросила девушка, доставая телефон и набирая на нём что-то.       — Раз так за подругу волнуешься, нефиг было её сюда тащить, — рыкнул он, подбрасывая меня над собой. Еб твою, не надо таких движений, я комплексую.       — Да мы тут её одну вообще нашли, — фыркнула Юля, складывая руки на груди. Руки учителя, придерживающие мою талию, сжались, так что я тихо пискнула, но выкрутиться не смогла из-за угрозы столкнуться с асфальтом.       — Хорошо, — зарычал он и развернулся. Я теперь могла видеть свою подругу, которая с милой улыбкой махала мне, а затем показала сердечко, направляя его на нас, за что я показала ей средний палец. Влад грустно смотрел на меня, но в его глазах плескалось что-то непонятное и странное.       — Не боитесь, что кричать буду? — буркнула я, отвлекаясь от парня. Только сейчас до меня дошло, как я выгляжу со стороны. Висю, или вишу, фиг его поймёт, на плече у препода, который идёт в непонятном направлении. Сходила побухать, называется. Мама, роди меня обратно.       — Морозова, тут только так с девушками и поступают. Я удивлён, как тебя Юля смогла поймать до того, как тебя утащили, — рыкнул он, сжимая руки на моей талии.       — Эй, мне больно вообще-то, — предприняла я очередную попытку выкрутиться из хватки Димы. Щас! Держит, как драгоценность или, наоборот, удушить хочет таким способом?       — Может, протрезвеешь, — хмыкнул он, достав из заднего кармана ключи от машины, та характерно пискнула через какое-то время. Также через пару минут я мягко, но быстро была заброшена на переднее сиденье. Учитель наклонился рядом, пристегивая ремень безопасности на мне и задевая мои коленки, а потом с милой улыбкой ушёл на водительское сиденье, обойдя машину.       — А как вы тут вообще оказались? — спросила я, чувствуя, как глаза будто наливаются свинцом.       — Принцессу приехал спасать, — буркнул он, заводя машину и мягко трогаясь с места. Я, удобно устроившись на сиденье, уже начинала засыпать, но мой мозг был способен выдать ещё пару членораздельных фраз.       — И как, нашли? — зевнув и прикрыв рот кулачком, спросила я. Ответ меня уже не интересовал, по крайней мере так решил мой организм: я начинала засыпать, глаза закрывались, а в голове становилось пусто.       Перед тем как окончательно уйти в царство Морфея, я услышала еле слышимый шёпот:       — Уже да, — а потом меня укрыли чем-то мягким, и я окончательно потеряла связь с миром, улетая в сон.