Истинные

— Малфой, чёрт возьми, я тебе снова должен, — недовольно морщится Ласка, приподнимаясь на локте, чтобы выпить зелья. Драко смотрит прямо в потемневшие от боли и досады голубые глаза, применяет диагностические чары и нахально усмехается, принимая вызов. — Если ты так хочешь. Я не откажусь иметь тебя в должниках, Уизли. Получается немного двусмысленно, и Рон неожиданно смущается, чему Малфой удивляется и не верит. Неужели наглый рыжий аврор, прошедший школу близнецов Уизли — Драко вполне может вообразить (у него вообще на редкость хорошее воображение, как оказалось) каким кошмаром Фред и Джордж были для младшего брата, — который раз за разом бросается под проклятия ещё не разучился смущаться? Иметь Уизли… Ушам ведущего колдомедика по проклятиям неожиданно становится жарко. Почему-то стоило только найти в своём Истинном что-то привлекательное ситуация стала ещё сложнее и невыносимее. — Мечтай, Хорёк. Мечты, как говорят, расширяют горизонты. Когда ты меня выпишешь? — Ты буквально вчера чуть не отправился к праотцам, а уже говоришь о выписке. Не раньше, чем через неделю, если ты не хочешь оказаться на больничной койке, свалившись от болей. Проклятия очень коварная штука. Нет, если ты так сильно скучаешь по моей компании, я могу тебя выписать через три дня, но я тебе гарантирую, что буквально два дня спустя ты окажешься снова здесь, как недолечившийся. Хочешь? Нет? Тогда отдыхай и расслабляйся. Гарри через два часа обещался к тебе зайти. Рон бессильно рычит, заворачивается в простыню с головой и отворачивается к окну, отчего Драко невыносимо тянет улыбнуться. Как ребёнок, честное слово! Великовозрастное, обидевшееся дитя. — Ненавижу больницы! — Уизли… — Принеси мне сказки. Раз уж считаешь меня ребёнком, — огрызается больной, а Малфой смеётся, чувствуя себя удивительно легко. Впервые за долгое время, с тех самых пор, как прочитал надпись на своём предплечье. Да, Уизли по-прежнему одна из самых нежелательных кандидатур на роль его Истинного, но он решил отказаться рассматривать Рона только в этом качестве. Возможно, так будет легче принять свою судьбу и попробовать подружиться. Смог же он подружиться с Поттером. — Ты сам себя считаешь ребёнком. И ведёшь себя соответственно. Пошли патронуса Гарри с требованием сказок на ночь. Рон обиженно фыркает, выглядывает из-под простыни, сверлит веселящегося Драко злым взглядом, а потом неожиданно начинает смеяться. Смеётся он очень вкусно, от души, так, что Малфой на мгновение залипает. — Пошлю. Спасибо тебе, Хорёк. — Я… — теряется белобрысый, не понимая что происходит. Он, наверное, спит и видит сны, потому что Уизли не может, в самом деле, поблагодарить его. Не Уизли, этот непрошибаемый, твердолобый баран, уверенный, что всё зло на планете исходит от семьи Малфоев. Но Рон по-прежнему чуть смущён и тепло улыбается. Если это не последствия проклятия, то Драко не знает что и думать. Да и не хочется ему ни о чём думать. — Я по-прежнему твой должник, Малфой. — И не боишься? На конопатое лицо набегает лёгкая тучка неуверенности, но потом сменяется привычной дерзостью и дуростью, которую гриффиндорцы обычно называли бесстрашием. А все Уизли самые разгриффиндористые гриффиндорцы и младший из братьев не исключение. — Нет. — Тогда с тебя ужин, беседа и хорошее поведение в больнице. Будешь самым примерным пациентом. — А разве до сих пор было не так? — наивно хлопает красно-рыжими длиннющими ресницами Рон. Драко про себя мрачно усмехается над реакцией собственного тела, с некоторых пор считающего рыжего привлекательным, что доставляло определённые неудобства. — А разве так? Ты ни разу не долечился нормально, Ласка. Ладно, я пошёл — ты не один у меня такой хворый. Драко выходит из палаты и запрещает себе думать об Истинном и возможном предстоящем ужине. О чём он только думал?!