Имаго

Я бежал, бежал так быстро, как только мог – боялся не успеть. Перед глазами мелькали дома, улицы, люди, обличенные в серые одежды, и лишь она стояла на краю крыши невзрачного дома, одетая в снежно-белое платье. Я кричал, что есть мочи, звал сквозь слезы, срывая голос, молил ее не оставлять меня, не оставлять нас, но она, словно оглушенная нещадным миром, не слышала детские мольбы. Рухнула вниз, белое одеяние обратилось в снежные хлопья, окаймленные алым. - Мама! Мама!! - резкий вопль, сорвавшийся с моих губ, пронзил мое сознание не хлеще громкоговорителя. Я не мог отдышаться, по щекам бежали слезы, сердце гулко билось в груди, а ребра сквозь давящую боль позволяли легким набирать кислород снова и снова при очередном жадном вдохе. Больше всего на свете сейчас, я хотел вернуться обратно в сон, хотел спасти ее. Я не сразу заметил встрепенувшегося брюнета, сидевшего на привычном месте в углу палаты, а его слова обрели для меня смысл лишь спустя несколько секунд. Но он уже маячил рядом, его взор блуждал обеспокоенно по моему лицу. Что может быть хуже вернуться из кошмарного сна в не менее ужасную реальность? Я не желаю видеть его рядом, однако в то же время почему-то хочется уткнуться в его грудь, словно он – спасение. Господи, что я несу? Билл, шарики за винтики заехали, очнись. - Эй, что такое? Кошмар? Ты орал, как резанный, на, выпей, - я ошалело смотрю на протянутый мне стакан минералки все еще затуманенными впечатлениями от сна глазами и только после повторенного «пей» беру стакан в руки, - часто у тебя так вокальные данные проявляются? Я посмотрел на горе-клиента исподлобья, делая несколько небольших глотков минералки, и дрожащими пальцами поставил стакан на ближайшую тумбу. К моему удивлению, сердцебиение в ту же минуту постепенно пришло в норму, дыхание - чуть позже - Не твое дело, что мне снится, - сквозь зубы процедил я, чувствовал, что еще немного и снова на глазах появятся незваные слезы, а тут еще этот сидит и допрашивает, будто ему есть дело до того, каких единорогов шлюхи видят во снах. Подобные сны сводят с ума, вынуждают душу замирать, словно в предсмертном ожидании. Так и с катушек съехать можно на «раз, два, три». Я молчал, он тоже. Я решался, он ждал. Считается, что, если проговорить сон вслух, он исчезнет и навсегда забудется. Это совсем не так, однако… - Мама снилась, я не успел ее спасти, - говорил я шепотом, что почему-то казался мучительным криком, сбивающим мысли с рельсов, - она упала с крыши. Руки вновь едва заметно начали дрожать, я вцепился ими в края собственной футболки, дабы скрыть дрожь от назойливых карих глаз напротив. К сожалению, от него ничего не утаишь, то ли я утаивать не умею. Он зачем-то, вероятно, в знак ободрения неловко потрепал меня по плечу и чуть ощутимо, почти невесомо провел пальцами по моему подбородку, отчего ледяная дрожь пронзила меня, точно острие, насквозь, стало не по себе от его прикосновений, а сам я затаил дыхание так, что вынужден был после вдохнуть поглубже. Я отмахнулся от его руки почти вежливо, но не без брезгливости, ее точно не скрыть. - Расслабься, это всего лишь сон, - мне показалось или эти слова он постарался сказать несколько успокаивающе, хоть и получалось у него это хреново. А позже добавил, когда я уже собирался кивнуть в знак подтверждения: - Или кадр из прошлого? - Нет! Она жива, - твердо отчеканил я, словно страшился, что могу ошибаться, ведь столько лет прошло с тех пор, когда я видел родные глаза, - она лежала в психиатрической больнице, когда я в последний раз ее видел, я очень надеюсь, что она уже здорова, нашла Мишель и теперь осталось дождаться лишь меня. Том внимательно меня слушал, внимал каждое слово, правда понять не мог адресую я свои мысли ему или же просто размышляю вслух. Я и сам толком не понимал, какого дьявола я сижу и рассказываю это все тому, кого почти постоянно представляю в адском пекле. Самое забавное, я только что назвал его мысленно по имени. Вот так просто без прижившихся «отморозок», «подонок». Молчание длилось всего несколько минут, оно было прервано им. - Моя мать прирезала отца, просто так, с прибабаху, упекли в психушку, там и сгинула, - глухо усмехнулся брюнет и повел левым плечом. И, несмотря на звучащее равнодушие в голосе, я увидел в потемневших глазах нескрываемую боль. Захотелось сразу же сказать что-нибудь в утешение, но промямлил я совершенно что-то незначительное. - Мне жаль, честно… сколько лет тебе тогда было? Пока я лепетал, он опустился непринужденно перед койкой на корточки и достал из-под нее полные пакеты и ухмыльнулся, когда снова обратил взгляд на меня. - Условие сделки выполнишь, сразу рванешь к своим, я тебе даже билет куплю. Вставай, давай. Уходим. Я изумленно уставился на него, не понимая куда и с чего вдруг так неожиданно наметился маршрут. - Куда? Меня ведь еще не… - Выписали, выписали. И без фокусов, помнишь, да? Так и быть, пакеты я понесу.