Имаго

Еще один бросок и, как ни удивительно, нож снова угодил в точно намеченную мною цель. Приходилось каждый раз возвращаться, чтобы вынуть из несчастного дерева острое лезвие. Что я делаю? Отчаянно пытаюсь воссоздать картины из моего пропитанного гнилью и мрачными красками прошлого. Я стою посреди зеленого поля напротив полосы распростертых деревьев, как когда-то, несколько месяцев назад ровно так же на таком же почти пустынном поле с пистолетом в руках, а за спиной стоял Том. Сейчас не хватает только Тома… он - единственная причина, почему я так цепко держусь за ненавистное прошлое, не хочу его отпускать. Даже если придется утонуть в тягучих воспоминаниях, я не смогу расстаться с этим наглым подонком… - … который отправил тебя к черту на куличках, точно зверушку в посыльной коробке! С очередным взрывом эмоций, складной нож, подаренный вышеупомянутым наглецом, врезался острием в кору дерева, чуть выше предыдущей мишени. Если бы Том сейчас наблюдал за мной, он бы засмеялся, у него заразительный смех, переполненный чем-то, что до сих пор сжимает мое сердце до щемящей, приятной боли. К сожалению, должен признать, я утонул в Томе, я задыхаюсь, словно мои легкие переполнены морской водой. Я задыхаюсь от его отсутствия. Если бы Мишель услышала меня сейчас, она восприняла бы это как предательство? Ведь у меня есть все: любимая сестра, которую я мечтал найти столько лет, я впервые за столь долгое время взял в руки кисти и краски, не боясь ничего и никого, у меня есть снятое жилье на мною же заработанные деньги - красочные портреты приносят неплохой доход, я, наконец-таки обрел новую жизнь. Я должен быть счастлив, я не имею право на желание развернуться и уехать обратно. Или же имею, если для меня счастье – быть рядом с ним? Уезжая тогда от Тома, я так хотел остаться там, с ним, но нахлынувшие на меня боль от мнимого предательства, растерянность лишили меня возможности мыслить здраво. Сейчас же, я почти уверен, что Том пытался меня спасти от предстоящего наваждения в лице гребанных ублюдков. А, может быть, я просто ищу ему оправдание. В любом случае, я принял решение. Надеюсь, Миша меня простит. Закинув рюкзак на плечо, я сразу же ринулся к ближайшей остановке. Куплю по дороге билет, затем доеду до дома за пару часов, соберу вещи, их у меня не много, заеду к сестре, чтобы попрощаться. Я обязательно буду приезжать к ней, нужно не забыть сказать ей об этом, дабы не захлебнуться в водопаде ее слез. Эта мысль вызвала у меня на лице легкую улыбку. Мишель такая эмоциональная, вспомнилась наша первая встреча, то, как Миша энергично жестикулировала, счастливо улыбалась и чуть что увесисто хлопала меня по плечу, когда я, по ее мнению, говорил глупости. Я рад, что о моем прошлом она ничего так и не узнала, я даже представить не могу, как бы повлияло на нее это знание. С первыми пунктами плана на день я справился весьма быстро, мне осталось только справиться с проклятым домашним замком, который все время, как по закону подлости, не желал мне подчиняться, собрать вещи и … мои мысли прервало оповещение о приходе sms - сообщения, Миша хотела встретиться сегодня вечером. Как раз кстати. Улыбнувшись, я сунул мобильник в задний карман, но как только на глаза мне попался мольберт, который мне подарил отец на мое шестилетие, я тяжело выдохнул, осознав, что не влезет он в мою сумку. А ведь всего пару секунд назад я был рад, что не нуждаюсь в чемодане. Придется вернуть мольберт сестре, возможно, когда-нибудь я заберу его. Я поверить не мог: все происходящее в конце концов привело к тому, что я уезжаю туда, откуда так мечтал сбежать, готов был продать душу всецело, лишь бы выпутаться из, казалось когда-то, гадких пут, в итоге ставших мне домом. Я слишком сильно хочу увидеть Тома, настолько, что нет места в моей голове для мысли о том, что я могу оказаться отвергнутым. Отказываюсь от новой жизни, ради… нет, не прошлого, своего настоящего. Вероятно, Том и есть мое настоящее. Еще одна причина, почему меня так яро тянет обратно. За размышлениями я не сразу заметил, когда подъехал к дому сестры, свет горел почти во всех окнах. Не спят. Ее приемные родители приняли меня, как родного, я благодарен им. Так что я приехал проститься не только с Мишей. - Вот мы и встретились, гаденыш, - я от неожиданности чуть было сердце из груди не выпустил наружу, этот тошнотворный голос я узнал бы из многих сотен других. Я испуганно развернулся лицом к говорящему и уставился на него, чувствуя, как мои ноги и руги теряют чувствительность. - Шагай к дому и чтоб ни звука. Давай! Мысли… они тоже исчезли, мне казалось, я вот-вот потеряю сознание. Откуда она, как нашли меня – все это сейчас было такой мелочью, незначительной деталью. Миша – вот, чья участь меня до дрожи в конечностях беспокоила больше всего. Жива ли сестра и, если жива, как долго она еще будет жить? Неужели мою Мишу ждет та же судьба, что и меня? Я никогда не прощу себе этого… Не успел я переступить порог дома сестры, как мне в нос ударил нестерпимый, отравляющий легкие, трупный запах. Они ее убили! Убили! Убили! Я не выдержал и рухнул на колени, зарыдал в голос так громко, что голова пошла кругом, я перестал соображать. Я больше ничего не видел и не слышал. Ублюдок что-то говорил, рычал над моим ухом злостно и в один момент вдруг грубо толкнул в гостиную. - Билли! Билли! – Я снова услышал ее, словно во сне, будто сошел с ума в одно мгновение. Мне пришлось распахнуть глаза и судорожно вдохнуть кислород в легкие. Она передо мной. - Живая… Сил, чтобы броситься к сестре едва хватило, меня отдернула чужая рука, а в спину уперся ствол пистолета. За сестрой стоял еще один отморозок, он держал дуло прямо у ее виска и ехидно ухмылялся, пока второй говорил: - Нам пришлось постараться, чтобы тебя найти. Твой говнюк хорошенько тебя припрятал, - он даже рассмеялся, однако это было больше похоже на гадкое гоготание помирающего гуся, нежели на здоровый смех. Я тем временем начал медленно осознавать смерть приемных родителей Миши. Я привел к ним смерть, лишил родителей собственную сестру и сейчас, черт знает, что будет с ней. Мой же сценарий уже предрешен заранее, и я его знаю. Я должен что-то сделать, чтобы спасти ее. - Билли, мне страшно! Они спрашивали про какого-то Тома. Я не знаю никакого Тома, - она всхлипнула и зарыдала в голос, совсем как я пару минут назад, - скажи же им, скажи, что я ничего не знаю! Я уже говорила вам, я ничего не знаю! - Заткнись, дрянь! Прежде, чем бугарь успел ударить Мишель по лицу, я попытался сделать шаг в ее сторону. - Не трогайте ее! Не трогайте, она здесь ни причем. Я знаю, я вам скажу, только не трогайте! – Меня снова накрыли беспощадные эмоции, я не мог смотреть на плачущую сестру, молящую о помощи, с хотя бы малой долей спокойствия, оно было так нужно сейчас, но я задыхался от слез, как она. Ибо мое подсознание отчетливо понимало: такие ублюдки, как эти, готовы часами мучить собственную добычу, однако ни за что не готовы отпустить ее. Я просто вынужден был молить их, зная изначально, каков будет исход. - Ладно, харэ, Диас, сваливать пора. Босса слышал? - А эта? Мы что даже не… - Харэ, сказал! Босс ждет, кончай ее. Я кричал имя сестры, кричал, падая перед ее телом на колени, кровь была повсюду: на стене, на полу, на моих руках. Кровь моей Мишель… я, обезумев, старался собрать алую жидкость, вернуть ее, смешивая с собственными слезами. Затем, когда я кинулся в ярости на одного из ублюдков, меня накрыла темнота.