Jn2

— Где он? — глубокий красивый баритон раздаётся у входа в заброшенный дом, где Джон решил окопаться на то время, пока его организм отчаянно борется с подкосившей его простудой. Это почти на грани нелепости — больной киборг, но он прыгнул в осеннюю Темзу, спасая самоубийцу и идиота, решившего свести счёты с самым бесценным здесь, на Земле — с жизнью — после того, как его бросила любимая (и единственная, — прибавляет насмешливый внутренний голос с дрожащими слезливыми интонациями спасённого недоутопленника) девушка, предпочтя другого идиота. Идиота… Обычно Джон более терпим к недостаткам окружающих его личностей, но сейчас его организм пытается справиться с последствиями переохлаждения — не справилась терморегуляция — и он злится. На жизнь, на несовершенство этого мира и своё собственное несовершенство. — Вам сюда, мистер Холмс, — говорит, немного лебезя и стараясь угодить своему собеседнику, Билли, от которого Джон столько всего разного слышал о гениальном сыщике современности, встречаться с которым у киборга желания не возникало. Особенно теперь, когда он находится в совершенно разбитом состоянии и не способен избежать визита. Вряд ли тот будет снисходителен к нему, когда узнает ЧТО он такое. В Лондоне боевому киборгу не место, тем более киборгам бракованной модели Jn2. Есть, правда, маленькая глупая надежда, что мистер Холмс пришёл сюда не по его душу, но она очень быстро разбивается вдребезги, не выдержав столкновения с действительностью, когда в полумрак комнаты входит тот самый кудрявый мужчина, которого он спас две недели назад от сомнительной перспективы быть забитым насмерть. Этот к нему. Джон чихает, сморкается в тряпку, выполняющую функции носового платка, поднимается с жидкого топчана и, кутаясь в почти не согревающее одеяло, прямо смотрит в переменчивые, необычные глаза. Он никогда не был трусом. И не будет. — Здравствуйте, мистер Холмс. Вижу, вам уже лучше. Рад, что мои усилия оказались не напрасны. Детектив замирает на месте и внимательно изучает совершенно спокойного внешне, но в полном раздрае внутренне киборга. Недоумение, непонимание, удивление и недоверие. Чувства сменяют друг друга, как в калейдоскопе. Кажется, Джону удалось поставить в тупик человека, о великом уме которого среди бездомных ходят легенды. — Я хочу поблагодарить вас за спасение, мистер… — Джон. Необычные марсианские глаза Холмса расширяются, и в них мелькает удовлетворение от понимания всей ситуации, которое быстро сменяется неподдельным интересом учёного, что напрягает киборга до крайности. Быть подопытной крысой он не хочет совсем. — Джон? Jn, вторая модель, верно? Ирак или Афганистан? Его действительно интересуют такие мелочи? Или он просто хочет подтвердить свои догадки? Джон подтягивает повыше сползшее с плеч одеяло и криво ухмыляется, некрасиво при этом шмыгая сопливым носом. Несовершенная модель на кибернетически-биологической основе. Штучный экземпляр в свое время: Jn2 в мире около двух сотен, и каждая модель имеет собственную внешность, характер, недостатки. — Афганистан. Смею ли я надеяться на вашу лояльность? Впрочем, вряд ли. Нормальный человек не станет закрывать глаза на то, что в столице его родины бродит теоретически нестабильный киборг, который при желании может создать людям кучу проблем. Его разоблачение было вполне ожидаемо — рано или поздно он всё равно бы попался на глаза кому-нибудь особо наблюдательному, кто увидел бы в нём того, кем он является. Да, разоблачение было ожидаемо, но менее обидно от этого не становилось. Он не будет убивать Холмса. Даже ради того, чтобы выжить. Не для того он спасал этого бедового гения. — У меня к тебе другое предложение, Джон, — неспешно говорит детектив, не отпуская киборга взглядом. — Солдат, врач. Кто ещё? — Снайпер. Зачем это вам? — Мне нужен телохранитель, сосед, нянька. Ты прекрасно подходишь на все три должности. Джон не верил своим ушам. Что он там говорил о нормальном человеке? Холмс точно не относится к этому классу людей никоим боком. Совершенно. Он — самый ненормальный человек из всех встреченных киборгом на протяжении всей его жизни. А уж ненормальных всех мастей за свою военную жизнь он успел повидать достаточно. Джон смотрит в выжидающие глаза чокнутого и чувствует, что начинает задыхаться от глупой отчаянной надежды на невозможное чудо. Шутка? Жестоко, но перед ним человек, а тому, что порой творится в головах у людей, не всегда находится разумное логичное объяснение. И всё же… — Что? Горло сжимается, а голос хрипит. Чёртова надежда! — Я предлагаю тебе документы, квартиру и работу. На меня открыли сезон охоты, а к брату за помощью я обращаться не хочу. К тому же ты вполне успешно доказал, что сможешь защитить. Что с ногой? — Неправильно сросшийся перелом. Зачем вам это, мистер Холмс? Зачем вам идти на такой риск? Джон ловит себя на неожиданной мысли, что согласен попробовать стать телохранителем, потому что этот бедовый, безбашенный, невероятно умный и притягательный человек ему интересен, и он хочет быть рядом. Особенно если это даст ему такую необходимую сейчас передышку. Афганистан до сих пор грохочет в его голове взрывами и автоматными очередями, и ему необходима хоть какая-то цель в жизни, чтобы выжить и не сойти с ума: сумасшедший боевой киборг — это страшно. Улица такую цель дать ему не способна. — Никакого риска, Джон. И зови меня Шерлок, если согласен на моё предложение. Мистер Холмс — это скорее мой брат, а мне совсем не хочется пребывать в постоянном напряжении, ожидая Майкрофта. — Хорошо… Шерлок. Джон сглатывает и согласно кивает. Он уже ни в чём не уверен, но это шанс, который выпадает один на миллион, и он совершенно не намерен его упускать. Шанс на жизнь, на службу. На адреналин? Адреналин в его жизни обязательно будет, если он согласится — не тот Шерлок человек, чтобы беспокоиться о собственной безопасности. Для этого у него будет Джон. Глупо? Шерлок стремительно пересекает комнату и хватает киборга за руку. — Идём. Тебе нужно как можно скорее выздороветь, а у меня дела. Как тебе фамилия Ватсон? — Неплохо. Не Доу и не Смит. Шерлок оборачивается, смотрит на неуверенно улыбнувшегося Джона и широко улыбается в ответ. — Неплохо. Пожалуй, ты прав. Неплохо.