Jn2

Жаркое бледное, словно расплавившееся от зноя небо, выстрелы, крики, стоны, просьбы о помощи раненых, пот, пыль, грязь и отчаянное желание помочь, спасти всех, кого ещё возможно, вытащить. Снова Афганистан, снова война. Невозможно! Какого хрена ему снятся кошмары, когда он — боевой киборг! — чувствовал себя там как рыба в воде? Джон, задыхаясь, просыпается в очень условной городской тишине, садится на непривычно мягкой кровати, свесив ноги на холодный пол, и пытается взять себя в руки, выровнять сбивающееся дыхание. Он в Лондоне, на Бейкер-стрит, в безопасности, насколько это вообще возможно. Здесь нет раненых, нет взрывов, автоматных очередей, нет долга — кроме того, который он добровольно взял на себя, — долга заботиться о великовозрастном дитятке, Шерлоке Холмсе, и защищать его. Всё хорошо. Хорошо. Мысленное заклинание начинает действовать, паническая атака, схватившая его за горло, ослабляет свои тиски, и вот он уже может дышать, а не только задыхаться. Джону хочется горько рассмеяться над собой и непредсказуемыми реакциями собственного тела, в очередной раз подведшего его во сне. Во всей данной ситуации есть что-то странное, неестественное — паника и киборг. Паника у киборга. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Бракованный экземпляр. Он встаёт, по-военному аккуратно заправляет постель, надевает штаны и рубашку и, привычно тихо ступая босыми ногами, начинает спускаться вниз, чтобы привести себя в порядок, умыться и сварить пару утренних чашек кофе. Себе и Шерлоку. Возможно, удастся впихнуть в этого упрямца что-то более существенное, чем пустой кофе, но он не стремится загадывать заранее, уже усвоив, насколько непредсказуемым бывает детектив. — …Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! — слышит Джон незнакомый мужской голос, заставляющий его замереть на месте, на четвёртой снизу ступеньке, и прислушаться к разговору. Отчего-то ему кажется, что разговор идёт о нём и просто не может не подразумевать неприятных последствий в будущем. Быть может, в ближайшем будущем, если говорившему что-то сильно не понравится. Впрочем, ничего изменить киборг всё равно не сможет. Разве что исчезнуть и снова попытаться затеряться в Лондоне, но это он оставляет на крайний случай, если дела примут совсем плохой оборот. — Да, Майкрофт, понимаю. Ты будешь сильно удивлён, но я способен побеспокоиться о собственной безопасности. — Голос Шерлока звучит спокойно и даже чуть отрешённо, но за этим спокойствием скрывается колоссальное напряжение и готовность стоять на своём до конца, что слышит даже Джон, а значит, не может не слышать его брат. Упрямец. Джон позволяет себе чуть заметно улыбнуться упрямству гениального детектива, чувствуя тепло в груди. — Ты? Ты в состоянии позаботиться о собственной безопасности? Нет, мой дорогой брат, я тебе не верю. Ты совершенно точно не в состоянии этого сделать. Ты притащил в свой дом нестабильного военного киборга, которого надо было утилизировать ещё в Афганистане — промашка военных — и пытаешься что-то мне говорить про безопасность?.. О какой безопасности вообще может идти речь? Вместо ответа Шерлок берёт на скрипке пронзительно высокую ноту, словно говоря старшему брату не лезть не в своё дело. Джон недовольно морщится, прислушиваясь к невероятно противному мяуканью скрипки в руках младшего Холмса, шевелит пальцами босых ног и решает спуститься вниз и принять удар на себя. И ежу понятно, что Майкрофт пришёл с конкретной целью и не уйдёт, пока не увидит собственными глазами объект обсуждения, и если и дальше тянуть время — настроение Шерлока, и без того безрадостное, станет совсем уж поганым. Лучше выйти сейчас, выслушать всё, что пожелает сказать мистер Британское Правительство, как окрестил старшего брата Шерлок, и принять к сведению все его угрозы, чем потом днями терпеть плохое настроение дурного гения, которое тот обязательно будет срывать на окружающих. Киборг уже сталкивался с этим и совсем не хочет быть причиной для чего-то подобного. — Доброго утра. Кофе? Пол под ногами холодный, но не настолько, как взгляд Майкрофта Холмса, который, кажется, пронизывает насквозь, как ветра Арктики. Джона словно разбирают взглядом на составные части, детали, раскладывают на атомы и придирчиво изучают. Киборг внутренне ежится от огромного дискомфорта, но внешне спокойно выдерживает изучающий, испытующий, полный льда и неозвученных обещаний взгляд. Потом он поворачивается к Шерлоку и смотрит в необычные глаза соседа, в которых видит тревогу, страх и… Беспокойство? Заботу? Тепло? Неожиданно и удивляет. Приятно удивляет, ибо о нём никогда никто не заботился. И пусть понятие заботы у Шерлока весьма своеобразное, но Джону оно подходит. Как подходит и предложение сломать ему кость ноги, когда наступит затишье, чтобы избавить от хромоты и болей. — Jn2? Джон Ватсон… В самом деле, Шерлок? Пятнадцать лет службы в зонах военных действий, вспыльчивость, непрямое неподчинение приказам, склонность к агрессии, нестабильность, ранения, недоверие к людям и на закуску побег из Афганистана в Лондон. И ты всё ещё считаешь, что способен побеспокоиться о собственной безопасности? Живя рядом с бомбой замедленного действия? Шерлок с вызовом глядит на Майкрофта, демонстративно поднимает к подбородку скрипку, и чудесный инструмент, способный в его руках рождать поистине прекрасные мелодии, снова издаёт отвратительные мяуканья мартовских кошек, режа слух. Джон, сильно недовольный издевательством над слухом окружающих и подобным детским поведением вроде бы взрослого сознательного человека, морщится и укоризненно говорит: — Шерлок, перестань. Убери скрипку либо сыграй что-нибудь приемлемое, как ты умеешь. — Джон! — Что? — спокойно реагирует на возмущение соседа киборг, отходя к кухне и включая чайник. И ловит на себе довольно заинтересованный взгляд политика. Интерес этой акулы был отнюдь не желателен — как для киборга, так и для человека, которым он никогда не был, и Джону хочется исчезнуть, но сейчас это не в его силах. Шерлок отложил в сторону скрипку? И в самом деле, отложил. Джон достаёт заварку из верхнего шкафчика, решив вместо кофе подать истинно британский напиток — чай, и прячет улыбку в уголках глаз, не желая обидеть детектива. — Интересно, — тянет слова Майкрофт, глядя на них по очереди и ни к кому персонально не обращаясь. — Очень интересно. — Майкрофт! — возмущённо шипит Шерлок, лишенный возможности высказать своё недовольство привычным способом. — Я буду следить за вами, Джон. И если что-то… Тут Шерлок не выдерживает и взрывается, пригревая брата яростным, полным возмущения взглядом. — Кто бы сомневался! Ты следишь за мной постоянно и без Джона, так обойдись хотя бы без дальнейших угроз. — Всё ради твоего блага, брат мой. Я беспокоюсь о тебе… — …Неустанно. Джон, не наливай Майкрофту чаю — он уже уходит. — Разве? Я думаю, что найду в своем плотном рабочем графике время на чашку чая в такой примечательной компании. Чай они пьют в многозначительном неуютном молчании, а потом Большой Брат уходит, постукивая зонтиком по полу и ступенькам.