Jn2

Несмотря на то очевидное всем близким людям Шерлока желание детектива оставить Джона при себе и его демонстративно наплевательское отношение к возможной исходящей от того опасности, ближе к себе киборга он не подпускает, держа на расстоянии вытянутой руки и шаговой доступности и внимательно изучая его реакции, будто проводя какой-то эксперимент. Не то чтобы Джону остро хотелось сблизиться с этим необычным человеком — он телохранитель, нянька, врач, и его всё устраивает, но какое-то чувство недосказанности всё равно остаётся и гложет — тихо, исподволь. Но это никому не интересно, и Джон старается не зацикливать своё внимание на данном моменте. Он ввязывается в драки, когда Шерлок определённо нарывается, забывая об элементарной вежливости, а может быть, скорее, чаще всего так оно и есть, нарочно провоцируя людей на конфликты. Он раз за разом пытается впихнуть в своего упрямого дурного соседа тот минимум пищи и жидкости, который необходим для нормального функционирования человеческого организма, отслеживая как медик все признаки разлада, чтобы тут же принять меры. В общем, месяца два всё идёт очень даже неплохо. Джон вполне доволен своей нынешней жизнью и готов мириться с взрывами на кухне от неудачных экспериментов, кошмарными визгами (чаще всего это всё-таки именно визги, а не нормальная игра) скрипки в три часа ночи, когда спит любое нормальное существо, ведущее дневной образ жизни, и с бесцеремонностью Шерлока, готового врываться в его спальню в любое время суток без предупреждения, стоит появиться Делу. За это время киборгу ломают ногу, устраняя последствия неправильно сросшегося перелома, и он бесконечные девятнадцать дней находится в гипсе. Для человека такая скорость регенерации костей просто невероятна, но он не человек. Шерлок эти дни отчаянно скучает, но отказывается от всех дел, посвящая себя заботе о киборге, с несколько отстранённым любопытством изучая доступными ему средствами и методами все изменения и скорость регенерации. Просто очередной эксперимент? Или всё же нет? Джон не хочет об этом думать. Пока не хочет. После того, как он полностью выздоравливает, что подтверждает рентген, на котором настоял изведшийся от скуки сосед, киборг ещё два дня тратит на усиленную проработку ноги и восстановление прежних физических показаний. А потом всё возвращается на круги своя: расследования, погони, адреналин, бушующий в крови, и возможные драки. Шерлок по-прежнему вызывающе нагл и нарывается на неприяности и кулаки, но больше не пытается притормаживать, когда им приходится куда-то или за кем-то, что бывает чаще, бежать, пытаться догнать или обогнать: он знает, что Джон будет рядом. Это хорошо, потому что киборг не должен быть слабым звеном. А потом Джон убивает человека. Да, человеком он был неважным; да, Шерлоку от него исходила угроза для жизни, но Джон сейчас находится в мирном Лондоне, а не в зоне военных действий, и он киборг, не имеющий лицензии на убийство и не состоящий на государственной службе. Будь он киборгом последних моделей — ему грозила бы тотальная перепрошивка, узнай кто-нибудь о совершённом им, но Jn2 за убийство гражданского в мирное время подлежит только уничтожению. Он и без того под подозрением, и так будет всегда, как бы он ни пытался доказать, что не собирается предавать родину. Репутация — поистине страшная вещь. Ждут ли его проблемы после совершённого или нет — зависит только от одного человека. От Шерлока. О том, что его сосед может не догадаться, по чьей вине убийца мёртв, Джон даже не думает: он живёт со слишком умным и догадливым человеком и за время их проживания под одной крышей привык к его уму. Пожалуй, он даже будет разочарован, если детектив не узнает, кто именно стрелял. Другое дело, как отреагирует Шерлок, киборг даже не берётся предсказать и с замиранием сердца смотрит на приближающегося к нему гения, идущего от Лестрейда, пытающегося чего-то от него добиться, и небрежно отмахнувшегося от предложенного парамедиками шокового одеяла. Серьёзный, испытующий взгляд, но где-то в самой глубине проницательных глаз пляшут черти. Шерлок подходит к Джону, склоняется к самому уху и выдыхает. — Надеюсь, ты избавился от всех следов. Здесь полно полицейских. — Правда? А я и не заметил, — чуть заметно улыбается Джон, расслабляясь и позволяя себе поверить в младшего Холмса. Не до конца, но всё же он решил, что не станет ни о чём просить, а попробует довериться человеку. На фоне существенных проблем с доверием кому бы то ни было это было большим прогрессом. — Постой, о чём ты вообще? Они переглядываются и смеются, и в этом почти дружеском смехе нет ни грамма фальши. Всё-таки Шерлок удивителен. Он — лучшее, что случилось в жизни Джона, пусть даже Джон и не собирается ему этого говорить. Рядом с детективом киборг чувствует себя упоительно, до боли живым и, ему приходит в голову почти крамольная мысль, почти человеком. Извечная проблема Jn2, похоже, всё же настигла его спустя столько лет. — Индийский ресторан или китайский? — спрашивает Шерлок, отсмеявшись. Он сейчас диво как хорош с пляшущими чертями в марсианских глазах и улыбкой объевшегося сметаной кота, и Джон несколько мгновений открыто любуется им, хоть до этого мгновения и не считал Шерлока особо привлекательным. Кажется, у киборга срывает очередной заградительный шлюз, и ни к чему хорошему это точно не приведёт. Если Джон начнёт испытывать к асексуальному соседу вожделение, оно поставит под угрозу их дальнейшее мирное сосуществование, чего лучше не допустить, а значит, стоит попытаться обрубить собственное дальнейшее очеловечивание. Хватит с него и того, что у него уже есть. И даже с излишком хватит. — А? Пусть будет индийская. Идём? — Едем. А по дороге ты мне поведаешь, о чём ты так надолго задумался. Вряд ли выбирал ресторан и обдумывал меню. Рассказать о возможных проблемах? Нет, это абсолютно лишнее. Джон принимает укоризненный вид и говорит: — Ты собирался съесть пилюлю. — Я выбрал правильно. Моей жизни ничего не угрожало. Хочешь, я докажу тебе это, Джон? Киборг собирается согласно кивнуть, но задумывается над ощущениями и понимает, что нет, не хочет. Он совершенно не хочет знать, был ли выстрел, убивший маньяка, напрасным — ведь если Шерлоку и в самом деле ничего не угрожало, то вина Джона в человеческом сознании будет более тяжёлой. И плевать людям на то, что детектив и гений, по сути, был банально одурачен, пойман на любопытстве, согласившись сыграть с убийцей в русскую рулетку. — Я… — Джон нерешительно облизывает губы и признаётся. — Не знаю, Шерлок. Не знаю, хочу ли я знать. Шерлок достаёт из кармана пилюлю, чуть не ставшую причиной его возможной смерти, смотрит в голубые глаза напротив, кивает, что-то решая про себя, и выбрасывает её в урну, мимо которой они проходят. А потом взмахивает рукой, подзывая проезжающее такси. Удивительно, сколько всего скрывается за этим простым решением! Джон на несколько мгновений зависает, не в силах поверить до конца, ведь Шерлок всегда, с самого первого дня их настоящего знакомства, позиционировал себя как социопата, которому плевать на окружающих, и вдруг такое чуткое, по-настоящему бережное отношение к боевому киборгу. Это даже не ломание ноги — скорее что-то запредельное. Да, Джон признался в сомнениях, которые его гложут, но люди, даже самые лучшие, обычно не принимали в расчёт его мысли и чувства, а он уже привык за годы к такому положению дел. Шерлок делает его человечнее и в связи с тем уязвимее. Это страшно. — Джон, ты идёшь? — Да, конечно. Так слабость или сила? Для человека ответ на данный вопрос неоднозначен, ибо для него человечность может быть и тем и другим. А для киборга? Все имеющиеся у него данные говорили однозначно — слабость, но так ли это на самом деле? Джон вздыхает и лезет в машину к ждущему его детективу.