Jn2

Внезапно проснувшаяся и резко заявившая о себе сексуальность заставляет Джона с интересом присматриваться к окружающим его людям. Он неожиданно открывает, что многие женщины находят его весьма и весьма привлекательным мужчиной, но пока не решается пользоваться своим открытием, ибо не до конца уверен в допустимости чего-то подобного. Хоть он и не является девственником, но одно дело спать с людьми, которые знают, на что и с кем идут, совсем другое — обман. Представить себя признающимся понравившейся женщине в том, что является киборгом, Джон не мог. А ещё в нём — словно мало проблем! — начинает усугубляться тяга к определённой независимости и желание самореализоваться, и Джон понимает, что с документами, которые выправил ему Шерлок, он вполне мог бы устроиться доктором в городскую больницу на полставки. Это вдохновляет киборга на разговор с Шерлоком. Увы, но разговор на эту тему ни к чему хорошему не приводит — детектив демонстративно злится, фыркает, словно сердитый кот, терзает скрипку, извлекая из неё поистине кошмарные звуки и издеваясь над ушами и чувством прекрасного Джона, а после решительно отказывается есть. — Почему? — спрашивает вечером Джон, после того как целый день ему пришлось игнорировать поистине детское поведение товарища. Холмс недовольно морщится, но поворачивается к нему лицом. — Серьёзно, Джон? Работа? Ты и твои навыки могут понадобиться мне в любой, даже самый неподходящий, момент — у преступников не бывает выходных и нормированных рабочих дней. Так скажи мне, кто будет держать врача, готового встать и покинуть рабочее место в любой момент по звонку? Или ты хочешь разорвать нашу договоренность? — Нет, Шерлок. Но ты мог бы дать мне шанс. Слова звучат почти жалко, ибо Джон — да что там! — они оба знают, что детектив, безусловно, прав: ни одна, даже самая лояльная в мире клиника не станет держать постоянно отсутствующего на рабочем месте врача. А в том, что он будет отсутствовать постоянно, киборг даже не сомневается. Хочется выйти из квартиры, сбежать на время, чтобы обдумать всё на ходу и остыть. Он киборг, а не человек, и не должен так остро реагировать, встречаясь с препятствиями! Ведь, если говорить откровенно, ему не то что работа — жизнь не положена. Чёртова человечность, заложенная в самой базе его личности! Она только мешается, и с течением времени мешается всё сильнее. — Шанс, Джон? — остро осведомляется Шерлок. Джон устало трёт лицо, читая несказанное между строк, и уясняет для себя, что младший Холмс умеет быть жестоким так же, как и его старший брат. Обычно эта сторона личности детектива его не касается, и он понимает, что Шерлок всегда был с ним очень даже деликатным, несмотря на все свои причуды, не переходя определённой черты. Не переходя точки невозврата. Шанс… Ему уже дан шанс, даже больше, чем он когда-то он смел надеяться, но всегда хочется ещё большего, чем имеешь. Джон встаёт с кресла и отходит к окну, не желая встречаться взглядом с соседом. Уязвлённое самолюбие требует тишины и одиночества, чтобы зализать раны, прийти в себя и смириться, но Шерлок хватает его за руку, прежде чем он успевает закрыться, и заставляет обернуться. — Ты мне нужен, Джон. Я пропаду без своего телохранителя. Холмс будто специально выбирает самый щадящий для самолюбия киборга вариант из его званий при нём, точно тем самым желает немного подлизаться и смягчить общую острую риторику их разговора, оставившего неприятный осадок наверняка не только у Джона. Это лишний раз доказывает необыкновенную чуткость Шерлока по отношению к своему напарнику, доказывает, что тот почему-то стал дорог и важен неординарному человеку, и понимание этого льётся бальзамом на раненую душу киборга. Если у киборгов вообще есть душа. Джон смотрит в сейчас отливающие зеленью глаза детектива, на дне которых плещется тревога, и улыбается, чувствуя смирение. До принятия всей ситуации ещё далеко, но ему больше не хочется рычать от бессилия и бежать без оглядки куда глаза глядят, чтобы остыть и попытаться обрести свою некую точку покоя. — Скорее это я пропаду без тебя, Шерлок. Причём буквально. Прости, что не подумал о том, что у меня уже есть работа. Работа с ненормированным графиком. Всё нормально. Хорошо. И пусть это почти не ложь, но и не правда. Будь Джон человеком, он никогда не позволил бы себе сидеть на шее у Шерлока, хоть того вроде как всё вполне устраивает. Денежный вопрос — это ещё одна причина неудовлетворённости киборга, помимо невозможности самореализоваться и найти что-то личное, что-то только его. Но Шерлоку об этом знать совершенно необязательно. Шерлок вообще относится к деньгам с поразительным равнодушием, как и к тем благам, которые на них можно приобрести. Нет, конечно, необходимый минимум требований у него был, вроде той же оплаты квартиры и счетов, а ещё он любил по-настоящему роскошные вещи, но всё это было незначительным, ибо настоящей истинной и неподдельной страстью детектива было Дело, а Делу он мог бы служить и ночуя по заброшенным зданиям, греясь у костра вместе с бездомными и нося обноски. Но общество было не готово к подобному, и Шерлоку приходилось соответствовать, что он со вкусом и делал. Он точно не поймёт заморочки Джона. Проклятая человечность! Для киборга она совершенно лишнее качество, постепенно раскрывающее всё новые проблемные зоны и остро заставляющее сомневаться в себе и своём восприятии мира. Джону неожиданно становится стыдно. — Хорошо? В самом деле? — недоверчиво щурится Шерлок, наверняка читая его как открытую книгу. Хорошо, что хоть чтение мыслей ему пока недоступно. Хотя кто его знает, этого чёртова гения. — Шерлок, — укоряет детектива Джон. Впрочем, нужного действия укоризна не оказывает. Скорее наоборот. — Есть ещё что-то, о чём мне следует знать? Рассказать о пробудившейся сексуальности, которая до этого проблем не доставляла, и ночных видениях, насланных ею? А нужно ли? Джон и сам до конца ещё не разобрался с тем, что происходит с его организмом и почему он выходит из-под привычного контроля сейчас, спустя столько лет. К тому же своё восприятие через призму сексуальности, чувств и привязанностей он вполне может отключить в любой момент, заставив голову работать трезво — он боевой киборг, созданный для войны, убийства и защиты, а не секс-игрушка. Он может вернуть себе холодную голову, но пока не хочет, ибо сложностей из-за этой стороны жизни пока не возникало, что, безусловно, радует: Джон может позволить себе изучить ещё одну грань человечности, перед тем как, возможно, придётся отказаться от неё. У Шерлока звонит телефон, и, судя по мелодии, звонит Лестрейд, а значит, у них будет Дело, что как нельзя кстати. Шерлок, однако, не берёт трубку и, не отпуская Джона испытующим взглядом, терпеливо ждёт ответа. Джон, не готовый к новым откровениям, отрицательно качает головой. — Нет. Нет, Шерлок, ничего. Может, ответишь? И только тогда младший Холмс сдаётся, достаёт телефон и принимает вызов. — Шерлок Холмс слушает.