Jn2

Ирен Адлер пробуждает в Джоне ревность. Тёмную животную ревность, побуждающую убить эту великолепную женщину, так откровенно и открыто заинтересовавшуюся его человеком. Его человек… Джон не хочет думать о собственничестве, ревности, ярости и бессилии, он ничего не желает знать об эмоциональной буре, раздирающей его изнутри. Он смотрит на красивую, уверенную в себе и неотразимую в своей наготе женщину, доминантку, на восхищенного, немного растерянного Шерлока, вступившего в схватку с достойным соперником, и больше всего на свете хочет стать обычным, не ведающим сомнений боевым киборгом, каким он был в Афганистане до ранения. Так было проще. Намного. А ещё он вдруг понимает, что ему просто жизненно необходимо увлечение, хобби, роман — хоть что-то, что будет только его, потому что за это время он почти полностью растворился в Шерлоке, потерялся в нём, в его делах и заботе о нём. Он должен иметь своё личное пространство, и за осознание этого факта он был бы благодарен Ирен, если бы не страстное желание её убить. Убить… Они потрясающе смотрятся вместе. Настолько гармонично, что, несмотря на противостояние, их парой хочется любоваться, словно совершенным произведением искусства. Джон вполне может представить себе их детей — умных, хитрых, красивых, хоть он и не может сказать, что Шерлок Холмс красив в классическом понятии красоты. Он скорее необычен, что завораживает. Причём необычен во всех смыслах слова. Киборга почти непреодолимо тянет к детективу, и чем дальше — тем сильнее, и это уже почти пугает, хоть он и пытается убедить себя и окружающих в том, что всё под контролем. Получается плохо. Из рук вон плохо, но Джон из какого-то странного упрямства всё ещё не хочет отключать свои эмоции и запрещать себе чувствовать. Похоже, он и в самом деле влюблён в Шерлока, хоть и пытается возражать Ирен, утверждающей, что они пара. В льдистые сейчас глаза своего человека он старается не смотреть, чувствуя странную, не до конца понятную вину перед ним. — Мы не пара. — Нет, пара, — категорично отрезает мисс Адлер, смерившая Джона холодным испытующим взглядом. — Поверьте мне, мистер Ватсон, я знаю, о чём говорю. Больше доминантка в его сторону не смотрит, играя с Шерлоком, как кошка с мышкой. С предполагаемой мышкой. Шерлок пока позволяет ей как красивой женщине обманываться в собственном превосходстве, ведя свою игру. Джон ловит чудной, исполненный собственничества с долькой вины взгляд Холмса, и успокаивается, несмотря на дикого зверя-ревность, продолжающего терзать его сердце. Детективу, как и ему самому, необходимо разобраться со своими чувствами. Время. Им нужно время, и он надеется, что оно у них будет. Джон соглашается со своими выводами и решает на неделе попробовать сходить на свидание, благо женщины проявляли к нему интерес. Свидание совсем необязательно должно привести к далеко идущим последствиям, а ему нужно сменить обстановку и, возможно, поближе познакомиться с ещё одним человеком. Благо у Шерлока сейчас новая игра, в которую он ушел с головой, интересная соперница, и он, скорее всего, даже не заметит, если Джон будет отсутствовать дома длительное время. *** — Ты куда? — мгновенно вскидывается Шерлок, стоило Джону, тщательно выбрившемуся и приодевшемуся на свидание, спуститься вниз. Мэри, красивая невысокая блондинка, мягкая и улыбчивая, чем-то зацепила киборга, и ему захотелось узнать её ближе. Он чувствует, что скучно с ней ему точно не будет, и, возможно, пребывая в каком-то иллюзорном мире, Джон готов даже попробовать построить с ней отношения. Настолько, насколько вредный детектив ему это позволит. — У меня свидание, Шерлок, — спокойно отвечает Джон, глядя в меняющиеся глаза и предчувствуя скорую катастрофу. Растерянность, злость, боль… Ревность? Кем он стал для этого замечательного чудного человека? — Не ходи. Пожалуйста. И Джон застывает, не в силах решить, как ему следует поступить в этой невозможной ситуации. Он прекрасно понимает, что его чувства к Шерлоку изначально не являются нормой, как и желание сделать того только своим. Он не человек. Он не имеет на это права. К тому же у детектива есть мисс Адлер, его загадка, и ему вполне комфортно в тех отношениях с киборгом, что у них уже есть, чтобы что-то пытаться менять. Незачем. Как ни крути, как ни оттягивай решение, а рано или поздно Джону придётся отключить эмоции, пока они не привели их к катастрофе, что недопустимо. Ничего хорошего из его чувств к человеку не выйдет, он это прекрасно понимает, но ведь пока у него есть время. Или он лукавит? — Пойдём со мной, Шерлок, — говорит Джон, решившись на просьбу. — Сходим вместе к Анжело, поужинаем. Я позвоню Мэри, извинюсь перед ней и отменю свидание. Он почти видит, как закрывается на все засовы, замыкается в себе Шерлок, и усилием воли сдерживает рвущийся с губ горький смешок. Ничего не чувствовать — и в самом деле истинное благо для киборгов. Так какого хрена он тянет с отключением эмоций? На что надеется? — Какой ужин, Джон? О чём ты говоришь? Еда отупляет, а у меня важное дело. Джон? Но киборг разворачивается и уходит, не обернувшись. Он сбегает по ступенькам и выходит на улицу, думая о том, что однажды Шерлок всё-таки вынудит его сделать то, чего он так не хочет: отринуть человечность, что так мешает, и стать безэмоциональным солдатом. Служить, а не любить. Это даже не обида — на Шерлока обижаться глупо — горечь. Он решает отложить свидание, потому что не хочет срывать своё плохое настроение на Мэри, такой замечательной, славной и интригующей. Женщина не заслуживает такого отношения. Джон звонит ей, сдержанно извиняется, отменяет свидание, ранее кажущееся ему таким перспективным, и не чувствует ничего. А потом, решительно отключив мобильный телефон и положив его в карман, он долго гуляет по Лондону в поисках успокоения и мира. Возвращаться на Бейкер-стрит решительно не хочется. *** А потом Ирен оказывается в их с Шерлоком жилище, кокетничает с детективом, продолжая игру, и многозначительно поглядывает на Джона, словно ожидая от него чего-то, и мучительная ревность совместно с острым желанием устранить соперницу возвращаются, терзая его с новыми силами. Обретённого успокоения хватает ненадолго, и киборг даже допускает крамольную мысль о том, насколько бы ему проще было бы существовать, не узнай он лохматого дурного гения и не познай внутренний раздрай. Да, Джон видит, что если мисс Адлер явно заинтересована в Шерлоке, то ему скорее интересна не сама женщина, а их игра, но облегчения этот факт почти не приносит: к этому моменту он окончательно запутался в себе, в Шерлоке, и том, что между ними происходит. Он чувствует, что ему необходим дельный совет, как поступить дальше, но совета спросить не у кого, и остаётся только барахтаться в паутине чувств и эмоций. Облегчение приносит новость о смерти Ирен. Некоторое время Джон даже верит в неё, несмотря на какие-то демонстративные, почти фальшивые сожаления детектива. Впрочем, верит он недолго, потому что доминантка оказывается жива и хочет поговорить. Почему-то с ним. Киборг смотрит в выразительные светлые глаза этой женщины и чувствует себя обманутым, причём обманутым не ей, а Шерлоком, которому так до конца и не поверил. — Мисс Адлер. — Мистер Ватсон. Джон? Её красивые умные глаза открыто смеются, словно предлагая ему попробовать солгать. Он кивает, с кривой усмешкой подходит к ней ближе, почти вплотную, и кладёт руку ей на плечо, отчего женщина вздрагивает, внезапно осознав, что эта игра вполне может оказаться ей не по зубам. Jn2. Он официально нестабильный боевой киборг, и он опасен. — Джон. Мне следует что-то передать Шерлоку от вас? — Может быть, благодарность за спасение? Хорошая мина при плохой игре? Неужели она так до конца и не осознала, что игра с ним может обойтись ей дорого? Рука Джона тяжелеет на хрупком человеческом плече, пальцы сжимаются, отчего у Ирен наверняка останутся синяки, так вызывающе портя её совершенство. Впрочем, его сейчас это волнует мало. — Передам. Но лично Шерлок вас не спасал. — Вы так уверены в этом? — насмехается она и оказывается стоящей перед ним на коленях. Киборг смотрит на пребывающую в неподдельном ужасе, потерявшую контроль над ситуацией женщину и позволяет себе полную сдержанного превосходства улыбку, уверенный, что она всё поймёт правильно. Недаром же Шерлок так восхищался её умом, хитростью и изворотливостью. — Вы, кажется, забыли кто я такой, мисс доминантка? Считаете, что меня можно легко провести вокруг пальца? Или что я отпустил бы своего человека в опасное место без прикрытия? Мы спасали вас вместе, Ирен. — Хотите благодарностей, Джон? — Как вам на коленях? Нравится? Давно не стояли так? Я первый мужчина, поставивший вас на колени снова спустя много лет, не так ли? Не за это ли вы ненавидите мужчин? Кем он вам был? Отчимом? Первой любовью наивной и открытой девочки? Ирен дёргает головой, выпрямляясь туго натянутой струной. — Перестаньте. — Не играйте с огнём, мисс Адлер. Я… — Вы не мужчина — вы робот! Джону внезапно становится смешно и как-то удивительно легко на сердце, и он улыбается. На этот раз искренне, почти тепло. — Одно другому не мешает, не находите? Зачем я здесь? — Мне было любопытно пообщаться с вами наедине, — пожимает плечами она, окончательно приходя в чувство и становясь прежней собой. — Женщины всегда любопытны, как кошки, простите нам нашу слабость. Не поможете мне подняться с колен, мистер Ватсон? Джон протягивает ей руку, галантно помогая подняться. Какая насмешка, думает он при этом, уточняя: — И всё же? Ирен мягко улыбается, целует его в щёку, будто предлагая мир, и почти страстно выдыхает ему в ухо. — Берегите его. И уходит, плавно покачивая бёдрами и цокая высокими каблуками по бетонному полу. Джон смотрит ей вслед и соглашается. — Обязательно, мисс Адлер. Обязательно