Сказка — ложь?

Тик-квак. Никогда бы не подумал, что тиканье часов может быть таким… экзотичным. Так, Ваня, не отвлекайся. Сосредоточься. Тик. Так. Тик. Квак. Я резко опустил голову между коленей и зажмурился. В ушах продолжало немилосердно тиквакать. Тик-квак, я нормальный, тик-квак, нормальный, тик — уже нервный, тьфу, нормальный! Я разогнулся и оперся на спинку кресла. Спокойно. Сердцебиение — в норме (если судить по пробежавшим марафон?..). Дыхание — в норме (если продолжать судить по ним). Утерев лихорадочный пот со лба, я глубоко вдохнул. Выдохнул. Ладно. Сознание — точно в норме. Зрение — в норме. Слух — тоже в норме, а значит, никакие лягушки со мной не могут разговаривать… — А если пообе-ква-ю исполнить три твоих жел-ква-ния, поцелуешь? Психологическая установка с психом развеялась. Сдавшись, я посмотрел в сторону раздражителя. Лягушка за пять минут моих медитаций никуда не делась, равно как и не разучилась разговаривать, так что, думаю, укомплектовать все мои проблемы в три желания будет сложнее, чем Владлену — все вещи в чемоданы. Но можно же начать с малого? — Сделай меня обратно нормальным, — взмолился я. Да, знаю, что говорить с шизой нельзя! Но если говорят с тобой, то не отвечать невежливо? — Это квак? — Чтоб я тебя не слышал. — Глухим-ква, что ли? Я прямо задумался. А что, перспективы одна лучше другой! — Но остальные же тебя не слышали! — схватившись за голову, начал я рассуждать вслух больше для себя. Не для лягушки же! — Иначе бы уже давно квакала б ты в лаборатории на радость дяденькам с шприцами! — Сов-ква-сем юродивый? — только и поинтересовался лягух? жаб? на мои слова. — Дум-ква-ешь, я перед первым встречным рот откры-ква-ть буду? Я приличное земноводное, ква! Я настолько опешил от несостыковки, что даже голову поднял: — А я какой? — А ты не первый-ква, — с опытом бабки в поликлинике лихо запихнул меня в очередь он. И добавил с опытом бывалой панельщицы: — У меня таких зн-ква-ешь сколько за день мим-ква прошло? — Лучше б и я прошел, — пробормотал я севшим голосом. А потом обратил взгляд к пи… тону, узрев в нем главного виновника: — Слушай, да чтоб ты вегетарианцем стал! Вечно вы, змеи, во всем виноваты! То из рая из-за вас выгонят, то в дурку направят! Из-за тебя я теперь по этапу пойду! Из-за тебя и этих дурацких сказок! Да ты!.. Слова лились и лились из самой глубины души, где что-то защемило, будто чл… палец дверью. И я бы нескоро остановился, если бы не: — Ой, царь-батюшка, все-ква лишь лягушка заго-ква-рила, а ты трагедию устроил, будто она тебе цело-ква-ться предложила. Тьфу-ква. И все возмущение из меня вышло. Словно тяжестью, которая внезапно осела на плечи, выдавило. Сгорбившись, я тяжелым взглядом уставился на земно-водное говоряще-слушающее: — Ты и предложила. Шиза не растерялась — ну конечно, она и так в моей голове, значит, знала, что я это скажу: — Царь-батюшка, все-ква лишь лягушка поцело-ква-ться предложила, а ты трагедию устроил, будто она тебя замуж поз-ква-ла. Я неверяще приподнял бровь. Это она меня… утешить пыталась? Или угрожала, что может быть хуже? Утешение — как и сострадание — получилось так себе. Еще бы лапкой по плечу постучала. Ну ничего человеческого! Или что-то человеческое есть? Пока конец мысли залетал через одно ухо, а ее голова уже вылетала из другого, руки мои потянулись к лягушке. Схватив ее одной, другой я начал массировать рыхлое белое брюшко. Они должны быть где-то здесь! — Ква-а-а! Уби-ква-ю-ют! — надрывалась лягушка, перейдя на какой-то странный звук. Я даже от удивления перестал искать батарейки. А что? Объяснение, что это просто робот, было вполне логичным! И робот должен на чем-то работать! — Ты чего? — осторожно спросил я. Мало ли, защемил какой контакт и все, дамы и господа, игрушка превращается, превращается, превращается в бомбу прямо на ваших глазах! Ба-бах! — Ще-ква-отно, — квакнула она, деловито переворачиваясь со спины на лапы. — Не чуди т-ква-к больше, вовек руки не отмоешь. — Мрачно пообещав это, лягушка в один мощный прыжок оказалась на столе, прямо возле террариума. Питон максимально приблизил к стенке большую голову, высунул язык, но обед словно не заметил приглашения к столу и приятному (не для всех) аппетиту. Я же брезгливо поднял руку к носу, вдохнул непередаваемо-неперебиваемый аромат лягушачьего секрета и медленно опустил ее обратно, стараясь не перемазать штаны — этот шлейф явно перестоит по стойкости и дедов тройной одеколон. Не, ну какой качественный робот, однако! Явно не мэйд ин чайна. А мой чайна с такими открытиями точно скоро засвистит. — Не тужи, И-ква-н-царевич, ложись лучше сп-ква-ть, утро вечера мудренее, — неожиданно миролюбиво предложила лягушка, видя мою прострацию. — По-ква ты меня совсем не сгубил, ирод-ква. Залипнув на ее рот — удивительно, он даже открывался в такт звучащим словам, разве что читать по губам было сложно ввиду их отсутствия, — я вдруг понял, насколько же устал. Даже на последний выпад реагировать сил не было. Словно меч-кладенец на плечи положили. И коня богатырского сверху. И богатыря. Трех. И камень-указатель, тот, что в виде булыжника размером с маленькую гору и посылов на три бу… стороны. Я с хрустом-стоном потянулся, пытаясь сбросить этот груз, но лишь протяжно зевнул. Пускай времени на часах было только восемь вечера, я чувствовал себя на все восемь вечеров без сна. К тому же сон — лучшее лекарство. Может, посплю — и все пройдет? А если не пройдет, может, ночью Горыныч выберется из террариума и решит все мои проблемы (в добрый путь им по пищеварительному тракту) без лимитных желаний? Мне вообще сейчас ква — тьфу! — хватит только одного. — Да, ты права… — покорно согласился я с шизой, заползая под одеяло как был: в джинсах, носках, толстовке и галлюцинациях. Тишина была недолгой. — Эй, молодец, а уст-ква сахарные подставить да на ночь поцело-ква-ть? Упрямо не открывая глаз, я залез рукой под подушку, достал забытую Владленом маску для сна. И надел, опустив на губы.

***

Мне снился странный сон. Точнее, два. Во втором я оказался ночью в лесу, вокруг дубы-колдуны, снег-мороз и прочие атрибуты живописной русской зимы. И только женщина, мало похожая на Снегурочку, напротив. Фигура смутная, неясная, я вообще четко видел только пламя в ее руке: яркое, зеленое… опасное? Но его отметил лишь краем глаза, мой взгляд был устремлен вниз, к ногам женщины. К такой же смутной, неясной и пугающе неподвижной фигуре… — Ква! Ква-а, кому го-ква-рю? — разбудило меня квакающее возмущение. — Ну что за сервис-ква! Спать уложил, а квак же гостя дорогого напоить, накормить да в баньке попарить? А первый, к сожалению, оказался не сном. Страдальчески поморщившись, я зевнул — и в рот что-то туго соскользнуло. Я похолодел, обмер. Сердце тошнотно екнуло, мурашками пробежалась по тему пожарная тревога. Вот и сожрал лягушку! Допросилась поцелуев! Вот тебе глубокий, французский! Засосал по самые гланды, и желудком обсосу! На вторую секунду дрожащей рукой я метнулся к губам — и вытащил защитную (явно не от инфарктов в забывчивости) повязку. Фу-у-ух. Утерев рот и втолкнув внутрь пытавшееся выскочить сердце, я сел на диван и уставился на лягушку, все еще сидящую на столе. Да, первый точно оказался не сном. Взгляд сам собой соскочил на пульт. Эх, мне бы режим «Mute» не помешал. Ну или хотя бы переключатель каналов — интересно, есть ли программа «Пусть не говорят» на этом китайско-квакающем девайсе? — Будешь много болтать, вспомню, что питон у меня тоже не кормленный, — уже привычно пригрозил я Горынычем. Кстати, а ведь и правда не кормленный… — Лучше бы, ква, птичку завел, если хочешь дом-ква-шних животных! — не внял моим угрозам лягух, но за лоток на всякий случай попятился. — Будешь возникать — заведу. Цаплю, — мрачно пообещал я. Завтрак прошел в молчании. Для себя я решил не зацикливаться на расе моего собеседника — уж мне-то толерантность по ориентации положена. Земноводное так земноводное. Эка невидаль. Сейчас бы в двадцать первом веке, веке новейших технологий, говорящей лягушке удивляться! Может, это все же робот. А может, дрессировка и чип в мозгу. А может, вообще кусок человеческого мозга имплантировали и вот. Куда там сказкам до научного прогресса! Порой новости как почитаешь — и понимаешь сразу, почему у нас полстраны мед-пиво по усам гоняет! На этом я и решил остановиться, немного успокоившись. Пока эти два звена одной пищевой цепи не состыковались и довольно согласно уплетали третье звено — консервированных сверчков, — я пил кофе и листал в ноуте сказку. Ну, так. На всякий случай. Как говорится, кто предупрежден — тот хэппи эндом вооружен. Поиски пока выявили лишь интересную закономерность: говорящая лягушка, говорящая щука, золотая рыбка — тоже говорящая… Вот не зря говорят, что нельзя в воду отходы сливать, но нет же, давайте еще говорящих раков наплодим! Кстати, а говорил ли рак в басне Крылова?.. Ладно, что-то я отвлекся. В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три сына. Младшего звали Иван-царевич… Глаз задергался непроизвольно — и тут Иван, мое личное проклятие! Я прижал дергающееся веко пальцем, помассировал. Ладно, у меня уже иммунитет должен быть, что там дальше? Старшие братья как пошли искать свои стрелы, сразу их нашли: один — в боярском тереме, другой — на купеческом дворе. А Иван-царевич долго не мог найти свою стрелу. Два дня ходил он по лесам и по горам, а на третий день зашел в топкое болото. Я уважительно присвистнул — нихрена себе! А я смотрю, зря этого Ивана в богатыри русские не записали — вон силушка какая! Такой воин любой армии пригодится: противник еще из стен родных не вышел, а его уже стрела в лоб радостно встречает, вот это понимаю гостеприимство! А в мирные дни можно почтальоном поработать. Только на стрелы надо наконечники какие-нибудь резиновые надеть, а то, боюсь, не переживет адресат таких убийственных новостей… На моменте, когда лягушка возжелала у моего голубокровного по роду, а не как я, тезки в паспорте в графе «семейное положение» прописаться, я чуть не присвистнул снова. А мне, оказывается, еще повезло. Моя хотя бы просто поцелуй требует… Так, а вот это уже интересно: — Не тужи, Иван-царевич! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее! Кажется, мне вчера что-то подобное было сказано. Да не кажется — точно! Правда, тут по сюжету «Уложила квакушка царевича спать, а сама сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась красной девицей Василисой Премудрой — такой красавицей, что ни в сказке сказать, ни пером описать! И принялась хозяйничать». Я досадливо поджал губы: ну вот, совпадения только появились и сразу же закончились. Уж моя-то красна девица — зеленая, как первак после посвята тезкой-водкой. И ночь всю провела, наверняка новые проблемы создавая. Интересно, если первым сделать вид, что их не вижу, увидят ли они меня? — И что ты собираешься делать дальше? — на это раз я первым завел светскую беседу. Воображение для антуража сразу нарисовало залитый болотом зал и передвигающихся прыжками официантов, разносящих мух на шпажках. — Ничего, — судя по тону, земноводное искренне удивилось. Да что там, сам удивился — я что, правда поинтересовался планами у лягушки? — То есть ты так и собираешься сидеть у меня в квартире в лотке? — не сдавался я, сам не зная толком, что хотел услышать. Впрочем, догадывался. То же, что и родитель совершеннолетнего лоботряса: «Па, я съезжаю!» Интересно, а как определить, совершеннолетняя ли моя лягушка? Может, как у дерева — по кольцам на срезе?.. — Ну раз в кро-ква-ть меня не пригла-ква-ешь… — лягушка многозначительно надавила тоном на мою совесть. Я напряг совестные мышцы и не прогнулся. Переступив на месте несколько раз лапами, лягушонок вздохнул и продолжил: — А зачем мне что-то делать? С-ква-зки все равно за-ква-нчиваются «долго и счастливо» и все равно сулят испыт-ква-ния, так зачем попусту напряг-ква-ться? Звучало слишком логично для сказочного создания — и не поспоришь. Особенно такому сказочному цинику как я. Да и к тому же: — Может, ты еще не заметил, но это не сказка, а суровая реальность. Здесь свой счастливый конец ты прописываешь себе сам. И лягушки, которые сидят сложа лапки, живут не долго и умирают несчастливо. — Ты чего удум-квал? — мгновенно напряглось земноводное, будто я его снова над логовом Горыныча занес. Даже лапками переступил, будто показывая, что не сложил, а разложил, так что нечего их делить да отделять. Сам не знаю, что на меня нашло. Злость подняла свою уродливую голову, как сторожевая собака при появлении чужих на своей территории. Сказки и все связанное с ними всегда были для меня чужими. Чужеродными. Отторгаемыми. В них хотелось впиться зубами-аргументами и рвать, рвать, рвать… — Жили-были две лягушки, — начал вместо ответа я известную высокоморальную сказку. Ну, ее сокращенный вариант: — Одна из них была настоящая лесная лягушка: храбрая, сильная веселая. А другая была ни то ни се: трусиха была, лентяйка, соня. — Это на что такое ты наме-ква-ешь? — Мне показалось, или лягушка глаза сощурила? С этими горизонтальными зрачками и не поймешь! — Не перебивай, — укорил я ее, как ребенка из своей группы. Эти непоседы тоже любят во время чтения устроить «Самый умный» и «Что? Где? Когда?». Ну и поиграть немного в «Яндекс.Воспитатель», который они, современные дети, явно считают аналогом Алисы — не той, что из Страны Чудес. — Так вот, свалились они в горшок со сметаной и принялись барахтаться. У горшка этого были очень высокие скользкие стенки, не выбраться. Лягушка-лентяйка сдалась, перестала барахтаться — и утонула. А вторая лягушка решила, что утонуть всегда успеет, так лучше побарахтаться. Долго барахталась. Уж вот она и сознание стала терять. И вдруг чувствует лягушка, что под ногами у нее уже не сметана, а что-то твердое. Удивилась лягушка, посмотрела вниз: никакой сметаны в горшке уже нет, а стоит она на комке масла. Выпрыгнула из горшка и поскакала к себе домой. А вторая лягушка осталась лежать в горшке. Я вдохновленно закончил краткий пересказ сказки и снисходительно уставился на лягушку. Ну, как тебе такое, дивно-ленивое создание? Что, не была запрограммирована на такое? Небось сбой сейчас словишь… Лягушка, отмерев, громко квакнула и выдала: — У тебя что, масл-ква дома нет? Знай, я себя эксплуатиро-ква-ть не дам! Я не из той с-ква-зки! Бока ее напряглись и раздулись. На всякий случай, что ли? Чтобы не пролезть через отверстие в крышке, если я буду вытягивать на маслокомбинат трудоустраивать? Я только головой покачал: сказка ложь, конечно, да в ней намек, само собой, но нужно же иногда доверять добрым молодцам! И откуда сказочное создание вообще слово такое знает, эксплуатировать? Да и многие другие, совсем не сказочного акцента. Ну точно от крыс в лабораториях наслушалась! — И добр молодец, ты видишь здесь вторую ля-ква-гушку? — риторически спросила она и самодовольно продолжила: — Зн-ква-чит, я один такой, и бояться мне нечего. Не с кем упорством-ква мериться! Я только покачал головой, сейчас впервые понимая, как же тяжело приходится нашей воспитательнице. А у нее таких лягушат — тридцать штук в боло… группе. Купить вторую лягушку в профилактических целях, что ли? Ага, и вместо горшочка запустить обеих к питону. Я посмеялся над таким вариантом, но мысль плотно засела в голове и не лопнула искрами веселья. Говорят же, что клин клином вышибают. Может, если заведу вторую лягушку, меня обратно переклинет? А может, они вовсе познакомятся, споются и дуэтом меня отпоют. Кстати, о знакомстве. Надо бы узнать его имя… но за знакомство принято выпивать, а имеющаяся в квартире Владлена вода мало походила на принятое в сказочных случаях мед-пиво. И угораздило же меня подружиться с лютым зожником! Но купить что-то надо. Хотя бы для меня — шиза уже не показатель здорового образа жизни, так что можно не париться. Так что кошелек, ключи — все в портфель. Теперь одеться… — И куд-ква ты путь держишь? — Подозрение было выквакано в каждом слове. — Как куда? На кудыкину гору, в лабораторию заморскую, — заворачивал я ее в стебные путы, одновременно накручивая на шею шарф. — Сдам тебя на опыты разные, под скальпели острые, дабы не думать думу-думушку, что съехала моя кукушенька. — Вот сам к ле-ква-рю и ступ-квай, коль желаешь! А на здоровых свои болезни не пере-ква-дывай! — Мне показалось, или лягушонок немного сбледнул с лица? С морды? С квакательника, в общем. — И сам пойду, — еще покорнее согласился я. Руки уже вжикнули вверх молнией куртки (чуть подбородок не прищемил, хорошо, бороду не отрастил! Интересно, а этот случай тоже подошел бы под определение «снять скальп»?), портфель занял привычное место за спиной. — Я в сказки не верю. А с нормальными людьми лягушки не разговаривают. Это словно стало последней каплей: — Да будь у мень-ква выбор, норм-ква-льного предпочел бы, а не истеричку! Но не до выбору мне было, м-ква-ло нынче наших по улицам бродят! — А вот сейчас обидно было! — зациклившись на первой части его реплики, последнюю я пропустил мимо прикрытых нахлобученной шапкой ушей. Да и что он там важного-то сказал? Наверняка опять сказочную ересь. А ее на трезвую воспринимать опасно для здоровья. Минздрав и об этом предупреждает — только наверно во всяких «Спокойной ночи, малыши». А с меня хватит сказок. И точка! Я хлопнул дверью, отсекая все возмущения и угрозы вызвать тридцать три богатыря за мной (кстати приятно, что меня в такое количество подмоги оценили, тридцать два, верно, не справятся с такой-то силищей!). Выйдя на улицу и чувствуя, как холод освежает каждую клеточку тела морозным поцелуем, я снял колющую уши и лоб шапку и потряс головой. Не, я точно в том лесу переохладился или с ума сошел от страха и одиночества, вот и произошел сдвиг по фазе. И я теперь змееуст. Тьфу, жабоуст. Так себе повод для гордости, конечно…