Мальчик который никак не умрет

Миссия выполнена. Зал кипел, как улей. Локонс стоял в центре вихря блокнотов, диктофонов и криков журналистов. — Вы присвоили подвиги других магов? — кричала одна журналистка. Её тут же перебил коллега. — Вы красите волосы зельем «Вечный блеск»? — настойчиво спрашивал рыжий репортёр, и его камера щёлкала, как будто пыталась высечь искру. Локонс открыл рот, чтобы солгать. Но «Нуливеритас» заставил его говорить правду: — Да! Нет! То есть… я использовал зелье, потому что седина для меня позор! Я прислонился к колонне, наблюдая, как профессор мечется, словно мышка в клетке. Вдруг чья-то рука легла мне на плечо. Это был Дамблдор. — Сработало даже лучше, чем я ожидал, Гарри, — прошептал он, поправляя очки. В уголках его глаз плясали искорки. Но радость была недолгой. Журналисты, как хищники, учуяли новую добычу. — Профессор Дамблдор! — набросилась на него журналистка с блокнотом. — Что вы думаете о признании Локонса? Директор вздохнул так тяжело, что его борода затрепетала, но точно парус на ветру, ахах: — Я крайне огорчён. К сожалению, мне придётся уволить профессора за некомпетентность. Хогвартс стоит за правду. Толпа повернулась ко мне. Рыжий репортёр, от которого пахло виски и чернилами, сунул мне диктофон под нос. — Вы Гарри Поттер? Почему Локонс вдруг начал говорить правду? Вы причастны? Я сделал вид, что испугался, хотя внутри всё ликовало. — О, это случайность! — залепетал я, размахивая руками, как будто пытался поймать невидимый снитч. — Мы с Гермионой дали профессору Локонсу одно неизвестное заклинание, думая, что он специалист. А он решил его испытать. Мы не знали, что… — Что заклинание заставляет говорить правду? — выкрикнула другая журналистка, сверкая глазами. — Наверное, — я пожал плечами, изображая шок. — Мы думали, это барьер! Видимо, он неправильно произнёс? Нам жаль, что так вышло, но если бы профессор… бывший профессор был умнее, он бы протестировал заклинание. Журналисты кружили вокруг нас ещё полчаса, как голодные дементоры. Но мы с Гермионой и Дамблдором отбивались изо всех сил. А к утру «Ежедневный пророк» уже пестрел заголовками: «Локонс: Герой или лжец?» «Поттер события из центра скандала!» «Хогвартс ликует: директор увольняет звезду Защиты!» К обеду я снова был у директора. Кабинет Дамблдора встретил меня привычным запахом леденцов и старого дерева. Директор сидел за столом, заваленным газетами с кричащими заголовками: «Локонс: Позор Хогвартса!» При моем появлении он отложил «Пророк» и улыбнулся. — Поздравляю, Гарри, — сказал он, указывая на передовую статью с фотографией перепуганного Локонса. — Твоя выходка попала даже на первые полосы «Ведьминого вестника». Хогвартс теперь в безопасности… и, кажется, немного ожил. Я кивнул, стараясь не слишком улыбаться. Вид Локонса, лично говорящего о своей трусости, стоил всех недель кропотливой работы. Но в голове уже крутился вопрос: что дальше? — Выходит, место преподавателя по Защите снова свободно? — спросил я с невинным видом. Дамблдор покачал головой и достал из вазы леденец в форме феникса. — На самом деле… нет, — он протянул мне конфету (я уже привык, что без сладкого я из этого кабинета не выходил). — На эту должность уже попросился один человек. Образованный, компетентный… Идеальный кандидат. Он сделал паузу, словно актер, и я притворно нахмурился. — Кто же этот смельчак? — спросил я. — Он ждет тебя в гостиной Гриффиндора, — ответил Дамблдор, его борода дрогнула от сдерживаемой улыбки. — И, кажется, очень хочет с тобой познакомиться. Не буду портить интригу. Я взял леденец и притворился заинтригованным. Но в душе... «Неужели?» — И еще, Гарри! — директор поднял палец, как будто вспомнил о чем-то важном. — Впредь старайся не влезать в опасные авантюры в одиночку. Но если что, моя дверь всегда открыта. «Для совместных „авантюр“», — мысленно добавил я. Гостиная Гриффиндора встретила меня гомоном первокурсников, обсуждавших, как Локонс «заразил себя правдой». Я протиснулся к камину, где в кресле, глядя на вечный беспорядок, сидел мужчина лет сорока. Он был одет в потрепанный коричневый плащ, его седые волосы контрастировали с темными прядями, а под глазами залегли глубокие тени. На лице виднелись легкие морщины, будто он часто стискивал зубы. Но когда он поднял взгляд, я заметил в его глазах ту же искру озорства, что и у Дамблдора. — Гарри Поттер, — он улыбнулся тепло, как треск дров в камине. — Слышал о вашем… э-э… креативном подходе. Он протянул руку, слегка улыбнувшись. — Ремус Люпин, — представился он. — Новый преподаватель по Защите. Я пожал его шершавую руку со шрамами и не мог не заметить, что от него пахло старыми книгами и горьким шоколадом. — Гарри Поттер. Директор сказал, у вас ко мне дело? Люпин улыбнулся, словно вспоминая шутку, с оттенком веселья и ностальгии: — На самом деле, я пришел не просто так, — он достал из кармана плитку шоколада, отломил кусочек и протянул мне. — По просьбе твоего крёстного. «Сириус… Ну блин, я же говорил, что справлюсь». Ладно, его можно понять — он все-таки переживает. Я взял шоколад, но есть не стал. — Зачем? — спросил я, уже догадываясь. — Присматривать за тобой. И… наставлять, если нужно. Я закатил глаза. Ну да, как же без этого. — Не хочу быть грубым, но я справлюсь сам, — стоит сразу объяснить позицию. Люпин не стал настаивать. Он откинулся в кресло и посмотрел на старые гобелены, затем перевел взгляд на огонь в камине. — Понял. В твоем возрасте я тоже не любил, когда старшие вмешиваются. — Он усмехнулся. — Но иногда поддержка не помешает. Что бы он понимал. Может высокомерие, гордыня у меня были, и молодость с её гормонами и юношенским максимализмом, но в первую очередь я был ровесником Сириуса и Люпина, если считать все жизни. И считал, что могу все сам. Я уже хотел возразить, поправить, объяснить, но вдруг вспомнил: если Люпин уйдет, его место займет она — Долорес Амбридж с ее розовыми бантами и пытками. Горло сжалось от отвращения. Только не она, я ее розовый на дух не переношу и либо я убью ее, либо сам буду мучить, а это прощай Школа. — Ладно, — вздохнул я, меняя тон. — Рад, что вы здесь. Просто… мне неловко, что вы пришли ради меня. Люпин тихо рассмеялся, будто боялся нарушить тишину между нами. — Отчасти ради тебя, — начал он, проводя рукой по обивке кресла. — Но в основном Хогвартс для меня словно дом. Я хочу передать всё, что знаю. И мне кажется, моё призвание — направлять молодое поколение. Мне нравится объяснять и рассказывать что-то другим. Его голос дрогнул на этих словах. Я заметил, как его взгляд затуманился, словно он погрузился в воспоминания. — А Сириус… — начал я, но Люпин поднял руку. — Не беспокойся. Он в безопасности. И да, — подмигнул он, — я умею хранить секреты. Мы замолчали. Всё было понятно: видимо, мой крёстный рассказал своему другу о нашем разговоре. Но тишина стала неловкой, пока Люпин резко не выдохнул. — Рад был поболтать, Гарри, — сказал он, вставая. — Увидимся. Он вышел, но у двери обернулся с лёгкой, но грустной улыбкой. — Ничего, если мы как-нибудь попьём чай? Я кивнул, и только когда Люпин ушёл, до меня дошло — Хагрид! Я совсем забыл о нём! Он ведь помогал нам, а я даже не навещал его в последнее время. Нужно исправить это.