Мальчик который никак не умрет

Итак, канон был нарушен — Малфой не спровоцировал инцидент, а значит, урок продолжился без эксцессов. Спасением стало то, что занятия проходили на свежем воздухе. Как бы Хагрид ни старался сделать свою лекцию увлекательной, факт оставался фактом: теоретическая часть о повадках гиппогрифов была… скажем так, не самой захватывающей. —…и поэтому никогда не подходите к гиппогрифу сзади, — продолжал Хагрид, размахивая руками так, будто сам пытался взлететь. Я сидел на пне, подперев подбородок рукой, и смотрел, как солнечные блики играют на перьях нашего нового пернатого друга. Ветер шевелил страницы моего учебника, который я даже не удосужился открыть. Вдруг я почувствовал легкое прикосновение — Гермиона коснулась моей руки и улыбнулась: — А мне понравилось на уроке у Хагрида. Я повернулся к ней, приподняв бровь: — Ага… только теоретическая часть, как всегда, сама по себе нудная. — Но практика была потрясающей! — прошептала она, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонек, который появлялся, когда она узнавала что-то новое. Я не успел ответить — Хагрид закончил лекцию и подошел к нам, нервно потирая руки. Его лицо светилось надеждой и беспокойством одновременно. — Ребята, как прошел мой первый урок? Я улыбнулся, отряхивая штаны от древесной коры: — Здорово. Сказать честно, мне нравится формат. Учеба на свежем воздухе и контакт со зверьми — отпад! Дафна, стоявшая рядом, кивнула: — Да, куда интереснее, чем сидеть в душном классе. Хагрид засиял, как маяк. Казалось, он вот-вот расплачется от счастья. — Ох, ребята… — он смахнул невидимую слезу. — Это значит для меня больше, чем вы думаете. Мы попрощались и отправились к замку. По пути я заметил, как Малфой и его компания ковыляли впереди, бросая на нас злобные взгляды. Но, что удивительно, ни одного язвительного замечания не последовало. — Интересно, что с ним? — задумчиво произнесла Гермиона. — Может, испугался после твоего полета? — предположила Дафна. Я лишь пожал плечами. Что бы ни случилось — это было приятным изменением, хоть какое-то разнообразие. Вскоре настало время урока Защиты, и мы оказались у кабинета Люпина. Кабинет пах древесным дымом и чем-то неуловимо диким. Мы с девочками входим последними, просто потому что мне не хотелось никуда спешить. — Добрый день, — раздался спокойный голос за нашей спиной. Мы обернулись. Люпин стоял в дверях, улыбаясь своей мягкой, немного усталой улыбкой. В руках он держал странный деревянный ящик, который слегка подрагивал. — Проходите, — он сделал шаг в сторону, пропуская нас. — Сегодня у нас будет… особенный урок. Я обменялся взглядами с девочками. Что бы это ни было — с Люпином скучно точно не будет. Кабинет преобразился — парты были сдвинуты к стенам, а в центре комнаты стоял учительский стол. — Прежде чем мы начнем, — Люпин поставил ящик на свой стол, — кто-нибудь знает, что такое Боггарт? Гермиона, конечно же, тут же подняла руку. Я откинулся на спинку стула, наблюдая, как солнечный луч играет на пыльных витражах. «Да, этот год определенно будет интересным,» — подумал я. И, судя по таинственному ящику Люпина, самое интересное было еще впереди. А Гермиона уже сидит на краешке стула, готовая выпалить все ответы, продолжает тянуть руку, желает подскочить и вообще — полна энтузиазма. Дафна развалилась с видом королевы, которой все это слегка надоело. Трейси зевает, прикрывая рот ладонью. Но Люпин с улыбкой смотрит на меня: — Мистер Поттер? Но, конечно, кто если не я. Но ладно отвечу: — Превращающееся существо. Принимает облик того, чего боится смотрящий. Обычно живет в темных замкнутых пространствах. — Пять баллов Гриффиндору, — кивает Люпин. — Сегодня мы будем… — Изгонять их смехом, — перебиваю я. — Заклинание «Ридикулус». В классе повисает тишина. Даже Гермиона смотрит на меня округлившимися глазами. Ну простите, не удержался, хотел блеснуть умом. Люпин медленно моргает: — Вы… уже изучали это? — Читал в книге, — вру я без тени смущения. На самом деле я просто помнил канон. Но признаваться в этом — последнее дело. Люпин хлопает в ладоши: — Отлично! Тогда вы не против продемонстрировать первым? Он подводит меня к трясущемуся ящику. Класс затихает в ожидании. Интересно, во что превратится боггарт перед тем, кто ничего не боится? Крышка распахивается. На секунду в воздухе повисает туманная дымка… И вдруг передо мной возникает… я сам. Точная копия, только в мантии Слизерина, с презрительной усмешкой. — О-о-о, — растягиваю я. — Это интересно. Боггарт-Гарри скрещивает руки: — Посмотри на себя. Дружба с грязнокровками, защита магглорожденных… Ты позоришь имя Поттеров! Класс ахает. Люпин делает шаг вперед, но я поднимаю руку: — Я сам. Поворачиваюсь к своему двойнику: — Во-первых, — ты говоришь точь-в-точь как Малфой. Во-вторых… — я широко улыбаюсь, — …если это лучшее, что ты смог придумать, то ты жалок. Раздается смешок. Боггарт колеблется, образ начинает расплываться. — Ридикулус! — восклицаю я, представляя, как мой двойник вдруг надевает розовое платье в рюшечках. Раздается хлопок. Боггарт взрывается облаком блесток, в воздухе остается только висящее в нелепой позе розовое платье. — Блестяще! — Люпин аплодирует. — Хотя… несколько необычный подход. Я пожимаю плечами: — Работает же. По классу прокатывается смех, правда звучит он несмело. — Кто следующий? — спрашиваю я, усаживаясь на стол. Гермиона в ужасе шепчет: — Гарри! Так не принято, ты… — Могу, я так — перебиваю я, доставая из кармана леденец. — И буду. Люпин вздыхает, но в уголках его глаз танцуют искорки веселья. А боггарт? Что ж, он получил то, что заслуживал — хорошую порцию насмешек. Как и все, кто пытается меня напугать или угрожать. Я наблюдал, как боггарт корчился под очередным заклинанием одного из учеников, превращаясь из гигантской жабы в клоуна с зеленым носом. В углу класса Гермиона все еще давилась смехом, вспоминая Снейпа в том самом кружевном платье с рюшами. Дафна изящно прикрывала улыбку веером из пергамента, а Трейси беззвучно тряслась от хохота, уткнувшись лицом в рукав мантии. Даже Люпин, прислонившись к преподавательскому столу, кусал губу, пытаясь сохранить профессорскую серьезность. Его глаза, однако, светились чистым, почти детским весельем. «Бедное существо» — мелькнула у меня мысль, пока боггарт-жаба неуклюже подпрыгивала на одной ноге. — «Считается ли это живодерством? Его превращают во все подряд, как цирковую собачку.» Но честно? Было чертовски весело. Паук на роликовых коньках? Шедевр. Змея, скрутившаяся в форме тряпья? Гениально. А уж Снейп в том самом нежно-розовом платье с воланами и чепчике… От этого зрелища половина класса буквально рухнула со стульев. Умора. И вот ключевой момент: канон был в очередной раз вдребезги. Я не рухнул в обморок от «ожившей» дементорской мантии, а значит… Значит не было срочного окончания урока под предлогом «недомогания мистера Поттера». Не было шоколадки «для восстановления сил». Не было таинственного полушепота Люпина: «Это было нечто большее, чем просто боггарт…». А значит… — Отлично справились, все! — голос Люпина, наконец пробившийся сквозь затихающий смех, звучал бодро, но в его интонации появилась новая нота — решимость. — «Пять баллов каждому, кто успешно справился с боггартом! Он ловко поймал пытуемое нашим воображением боггарда «Ридикулусом», и загнал его обратно в ящик, превратив его в безобидный комочек пыли, который исчез с тихим стоном. Веселье мгновенно схлынуло, уступив место тишине, звенящей от недавнего смеха. Люпин прошелся перед классом, его взгляд стал серьезнее. — Теперь, когда мы наглядно увидели природу боггарта и силу смеха как оружия против страха, — он сделал паузу, — пришло время углубиться в теорию. Понимание врага — половина победы над ним. И понеслась. Тот самый момент, ради которого Гермиона держала перо наготове, а остальные начали незаметно ерзать. — Боггарты, как вы верно заметили, мистер Поттер, — Люпин кивнул в мою сторону, — суть аморфные, нематериальные духи тьмы, питающиеся страхом. Они не обладают собственной формой пока они не в зоне восприятия наблюдателя.. Их слабость — неконтролируемая реакция на сильные, противоречивые эмоции, такие как безудержный смех, вызванный заклинанием «Ридикулус». Но почему именно смех? Он начал рисовать на доске схему, объясняя взаимодействие магических энергий: как страх подпитывает боггарта, делая его «реальнее» и опаснее, а мощный позитивный эмоциональный выброс (смех) буквально разрывает его неустойчивую сущность, заставляя потерять форму и силу. Он говорил о концентрации воли при произнесении заклинания, о важности визуализации смешного образа, о том, почему групповое противостояние боггарту сложнее (слишком много страхов сразу), но и мощнее (коллективный смех). Я ловил себя на том, что слушаю вполуха. Информация была полезной, фундаментальной, но… сухой. Как пыль в библиотеке запретного отдела. Я уже знал это. Видел. Пережил. Мой взгляд скользил по классу: Гермиона записывала каждое слово, ее перо летало по пергаменту. Рон (сидевший сегодня отдельно) рисовал что-то на полях. Парвати и Лаванда перешептывались, поглядывая на меня. Малфой сидел с каменным лицом, но в его глазах читалось раздражение. Люпин, казалось, чувствовал спад энергии. Он оживлял лекцию вопросами: «Мистер Финниган, как вы думаете, почему заклинание «Экспеллиармус» бесполезно против боггарта?» «Мисс Грейнджер, можете назвать основные места обитания боггартов в замке, кроме темных шкафов?» «Мистер Поттер…» — он снова посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнул вызов, — «…предположим, вы столкнулись с боггартом в одиночку, и ваш смех… не сработал сразу. Каковы ваши действия? Отступать? Искать источник света? Попробовать другое заклинание?» Класс замер. Все ждали моего ответа, что удивительно. Я тут заметил, что теперь почти все внимательно слушали меня. Я откинулся на спинку стула. — Зависит от обстоятельств, профессор, — сказал я спокойно. — Но если «Ридикулус» не берет с первого раза, значит, картинка недостаточно смешная. Надо просто лучше постараться. Или… — я позволил себе легкую ухмылку, — …позвать кого-нибудь с более богатой фантазией. Иногда командная работа — ключ даже к индивидуальному страху Люпин улыбнулся, и в его улыбке было что-то понимающее. — Мудрое замечание, мистер Поттер. Пять баллов Гриффиндору. И это подводит нас к важному моменту коллективного противостояния темным существам… Теория продолжалась. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое окно, медленно полз по полу, отмечая течение времени. Шоу закончилось. Началась рутинная, но необходимая работа по закладке фундамента знаний, который, к слову, даже мне полезен, как и для тех, кто, казалось бы, уже все знал. Или думал, что знал. Люпин напоминал, что за яркой магией битвы стоит глубокая, иногда скучная, наука. И игнорировать ее было себе дороже, но… Мои мысли всё равно текли в другом направлении, и они касались самого профессора Люпина. Вся эта скучная рутина подтолкнула меня на одно решение, а именно помочь профессору. Надо будет обсудить это с девочками...