Мой истинный свет

— Свали!       Пожалуй, Дазай привык. Чуя посылает его практически каждый раз, как видит, поэтому ничего удивительного в том, что теперь Осаму пропускает подобное мимо ушей и продолжает стоять на своём. — Ну что ты всё упираешься, Чу-чан? — Чуя ненавидит, когда кто-то ноет, так ещё плюсом идёт сам Дазай, который бесит парня неимоверно. — Поделись со мной, в тебя ведь всё равно столько не влезет.       Ну, а сам Дазай без зазрения совести давил на нервы и так не слишком спокойного Чуи. Манипулировать людьми его научили ещё в средней школе. Правда, именно к этому парню нужен особенный подход, ибо, несмотря на худощавость, ударить тот может довольно-таки болезненно. — Это мой обед! Никто не виноват, что ты уже съел свой! Заимей уже наконец совесть, Осаму! — А тогда ты даже так аккуратно упаковал шоколадки. Я когда открыл коробку, даже воскликнул от восхищения, — Дазай задумчиво устремил взгляд к потолку и заулыбался. — Ты теперь мне это до конца школы будешь припоминать?! Да забирай уже! Только прекрати это издевательство над моими нервами! — он буквально кидает контейнер с обедом на коленки парню.       Чуя встает и уходит в сторону школы. Он отходит уже на достаточно приличное расстояние, но вдруг решается окликнуть брюнета. — Эй, Осаму! — Дазай заинтересованно поднимает глаза. — Запомни своей тупой головой. Когда-нибудь ты меня доведёшь до такого состояния, что мячики, до этого прилетавшие в твою явно пустую черепушку, покажутся тебе просто раем.       Накахара скрывается из поля зрения, оставляя задумавшегося Дазая наедине с собой. А подумать и правда было о чём.       Действительно, как можно было умудриться так быстро прикипеть к парню. Ведь, сам того не замечая, он стал вылавливать из толпы яркую рыжую макушку, старался постоянно оказаться рядом на построении перед физкультурой.       За произносимое в мыслях «солнышко» он не раз давал себе вполне материальные подзатыльники, но ничего поделать с этим не мог. Сознание уперто чуть ли не топало ногами, доказывая, что это рыжее создание нужно называть так и только так.       Он хотел списать все на переходный возраст, но вроде как самый пик гормонов уже прошел и теперь девочки не вызывают такого внутреннего ажиотажа, как раньше. Скорее даже раздражение.       А все из-за того, что данные представители человечества упрямо игнорировали все мыслимые и немыслимые законы морали. Так что на данный момент он нормально может контактировать только с несколькими, ибо те не претендуют на сердце и другие органы. Как выразился данный малый круг, им своих хватает, да и «Дазай-кун, ты нам как подружка» красноречивей тысячи слов.       Ну, а Чуя… Просто Чуя. Простой, до ужаса наивный парень, который реагирует на все провокации, даже не представляя, насколько сильный восторг вызывает у самого Дазая.       Готовка это вообще отдельная тема. Конечно, первый опыт пробы его шедевров был весьма плачевен, зато теперь это стало чуть ли не хобби. По крайней мере, в графу «Чем ты любишь заниматься в свободное время» можно смело писать «Объедать Накахару Чую», как бы по-детски это не звучало…

***

      Уроки технологии проходят в больших специально оборудованных кабинетах. Что примечательно, как девушки, так и юноши должны готовить. И занимаются они не по классам, а сразу по два. Академия позаимствовала систему у университетов, ибо заниматься по два класса гораздо более оптимальней по времени. Всё-таки добрая половина дня должна посвящаться тренировкам.       Как так вышло, что именно классы Дазая и Чуи оказались в одной группе на занятиях, никто не знает. Сами парни узнали сию замечательную новость в день самого урока, столкнувшись на входе. — Ну надо же, какая встреча! — до этого спокойное лицо Чуи как-то странно перекосило. — Так значит мы в одной группе! — пожалуй, актерскому мастерству Дазая можно позавидовать. Так картинно размахивать руками надо уметь. — Позаботься обо мне, миньон! — он вышел и направился в сторону учительской. Удивительное дело, но Дазай являлся старостой своего класса.       Накахару передернуло от осознания ситуации, но он вздохнул и прошёл в кабинет, устремляясь к списку определения.       Привыкнуть к системе школы очень сложно, Чуя до сих пор не знает некоторых порядков. И двинулся в нужную сторону только из-за того, что около того самого списка собралась целая толпа возмущённо переговаривающихся учеников. — Что тут такое? С чего столько шума? — Чуя откровенно не понимал, с чего все вдруг резко озлобились. Ведь предыдущее занятие прошло вполне спокойно. — Группы на занятиях смешанные, да ещё и составленные не по нашему желанию, а рандомно. Сенсей добил, сказав, что меняться не позволено. — Чуя заинтересованно пытается добраться до списка, но толпа людей этому не способствует никак. — Киньте кто-нибудь этот чертов список или отойдите! Сколько можно! — перед Чуей сразу же оказался своеобразный коридорчик, и он кивнул в знак благодарности.       Все знали о своеобразной вражде между Осаму и Накахарой. Поэтому теперь, зная чуточку больше, чем сам Чуя, затаив дыхание ждали, когда тот увидит списки. Реакция не заставила себя ждать. — Какого чёрта?!       Дазай, сидя на утреннем собрании, икнул.

***

— Чу-чан, — в руках у парня дрогнул венчик, но он продолжил усердно взбивать крем. — Чу-чан! — Осаму ныл над самым ухом, выводя и так порядком расшатанные нервы. Сегодняшним заданием была выпечка на первой части занятия, а на второй мясо. И да, как можно было догадаться, в группу к Чуе попал Дазай и ещё два человека из класса этого надоедливого чучела.       Парень проследил, чтобы одногруппники аккуратно нарезали кусочки свинины и замочили в уксусе со специями. Параллельно Чуя умудрялся замешивать тесто для профитролей*, делать крем и следить за тем, чтобы Дазай ничего, ради бога, не спалил.       Осаму, как самому «квалифицированному повару» группы, было доверено разогревание печи до нужного состояния. Ну, а ему-то большего и не надо. Так можно без зазрения совести таскать кусочки помидоров и зелени из рядом стоящей миски.       Чуя носился от одного края стола к другому, время от времени все же косясь на Дазая. Нет, ну он что, настолько безнадёжно выглядит?..       Тесто было загружено в печь; в крем добавлены мелко раздробленные орехи, и вся эта масса отправлена в кондитерский шприц и теперь ждёт своего часа. Мясо пеклось в печи за соседним столом, ибо запахи мешать категорически нельзя.       Время истекло, блюда оформлены, и теперь ученики ждут, когда очередь учителя дойдёт до их стола.       Преподаватель сначала пробует мясо, восторженно кивая. По его мнению, это пока самое вкусное блюдо. Учитель хотел спросить рецепт, но время занятия подходило к концу, так что он оставил этот вопрос на потом.       Профитроли тоже пришлись ему по вкусу, так что он безоговорочно всей группе поставил «отлично», выразив отдельную благодарность Чуе за хорошо организованную командную работу.       Звенит звонок, и ученики выходят из помещения.       Дазай берет оставшееся пирожное, сразу же съедая. Он медленно разжёвывает, наслаждаясь вкусом. Резко перестает хватать воздуха. — Хэй, миньон, — голос предательски охрип. Чуя, уже стоя на выходе из класса, оборачивается. — В твоих пирожных были орехи? — Дазай начинает оседать на пол.       Чуя не успевает даже ответить, как видит эту картину. Он подрывается с места и несется к Дазаю, в последний момент успев поймать его, иначе бы тот просто проломил себе голову об плитку. — Осаму! — парень чуть встряхивает парня — Дазай, твою мать, не отключайся! Кое-как перехватив его за талию и закинув руку на плечо, Чуя потащил находящегося в полуобморочном состоянии напарника в медпункт.       Что самое удивительное, по дороге он материл не Осаму, а самого себя за то, что не досмотрел. Его вообще не волновал тот факт, что никто не знал об аллергии. Он виноват и всё.

***

      Дазай усмехнулся воспоминаниям. Он тогда очнулся в лазарете, и первое, что увидел — это обеспокоенные синие глаза. — Хей, ты в порядке? Ты прости, я не знал, что у тебя аллергия на орехи… — Чуя продолжал что-то бубнить, опустив глаза в пол, но Дазай не особо вслушивался. Пожалуй, его мозг отключился ещё на первом предложении.       В груди начинает разливаться тепло, происхождение которого брюнет узнает гораздо позже. Ещё не время.       Так что даже когда Чуя принёс ему шоколадки, пожелав ему смерти от вставшего поперек горла орешка, он знал, что ни одного там не будет. Чуя запомнил тот случай на всю жизнь.       Ну, а в памяти Дазая навсегда останутся перепуганные глаза, в синем океане которых чувство вины вызвало двенадцатибальный шторм, утянувший на дно и Осаму. «Каждый раз, только завидев тебя на горизонте, хочется подойти ближе. От тебя как будто исходит свет, разгоняя мою внутреннюю тьму…»