Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

— Илья, пожалуйста, держись... — доносилось до меня словно сквозь толщу воды. Приглушённо так, будто издалека. И глаза. Эти глаза, что смотрели на меня внимательно, взволнованно, отчаянно. Я с большим трудом разлепил свои зенки, в которые словно песка насыпали. Не самое приятное ощущение. Чуть проморгавшись, перед собой я увидел ослепительно белый потолок, из-за чего заслезились глаза. Поэтому, желая избавиться от этого, резко зажмурился, отчего слегка что-то запульсировало в голове. Я лежал на спине и думал просто пошевелить хотя бы пальцами на руке. От этого нехитрого движения ощутил невыносимую боль во всём теле. Я закусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать в голос. Меня бросило в жар. Я чаще задышал, стараясь унять расползающееся во мне чувство. Когда всё более-менее поутихло, дверь с тихим щелчком открылась. В палату вошла девушка. Блондинка, пухлые губы, тёмные глаза, на вид достаточно невысокая и миловидная. Она была одета в серое короткое платье, коричневые колготки и туфли на каблуках. Нет, не так. На каблучищах! Выглядело, если честно, как небольшие ходули, на которых в цирке акробаты гуляют по арене. Поверх её наряда на плечи был накинут белый халат, очень уж он был похож на медицинский. Так, не понял, я что, в больнице? Она поймала мой настороженный взгляд, и эмоции на её лице быстро начали сменять одна другую. Я молча наблюдал за тем, как девушка сначала испугалась, потом удивилась, а затем чрезмерно радостно улыбнулась. Она подскочила ко мне и рухнула на стул рядом. Схватила меня за руку, из-за чего я поморщился и еле слышно зашипел, но она, кажется, даже не заметила этого. Или просто сделала вид. — Ох, Илья, какое счастье, что ты очнулся! Ты нас всех так напугал! — запричитала она, сильнее сжимая мою ладонь. Я стиснул зубы от боли. Приятного мало, кем бы она мне ни приходилась. — Отпусти, — одними губами попросил я, на что получил недовольный взгляд и всё-таки выполненную просьбу. Я испытал неимоверное облегчение. А после включил детектива. Вероятнее всего, эта девушка явно знает меня, раз обратилась ко мне по имени. Но почему мне не известна эта особа? Хотя это меня на данный момент волновало в последнюю очередь. Я помню перед отключкой, что был ослеплён фарами, а потом, судя по боли везде, где только можно, меня сбила машина. А ещё я помню того парня с волнующими, проникновенными глазами. — А где..? — хрипло, будто не своим голосом спросил я у посетившей меня девушки. — Кто? — недоуменно, даже с неким наездом, вскрикнула она. От громкого звука я снова поморщился. Блядь, до чего ж голос у неё отталкивающий! На самом деле я и сам бы хотел знать "кто", но не знал об этом человеке ничего. Даже лица толком не рассмотрел. — Мой.. — я задумался. Опять же, а мой ли этот кто-то? Но раз уж он называл меня по имени, может, это мой друг? Да, такое вполне могло бы быть. Или, с другой стороны, вдруг это тот, кому я перешёл дорогу, ну, в переносном смысле, конечно, поэтому меня сбила машина? Я мысленно помотал головой, отгоняя непрошеные мысли. Чего только не надумаешь себе! — .. друг. Мой друг, — я всё-таки сформулировал то, что хотел сказать. — Чего? Какой твой друг? Матвей же уехал из города сразу после сессии. Забыл совсем, что ли? — Снова какие-то претензии. Ничего не понимаю. — Видимо, ты слишком сильно головой об асфальт после столкновения с автомобилем ударился. Ты бы лучше спросил, как дела у твоей девушки, — прозвучало с явным намёком на претензию. Снова. — Девушки? У меня девушка есть? И кто она? Где она? — шокированный полученной информацией, я начал штамповать вопросы, как из пулемёта. Вот так номер! И откуда? Блин, чё, сука, происходит вообще? — Это я! Я здесь! Я твоя девушка! И мы с тобой почти год вместе! Я перешёл в стадию ахуя. Откуда у меня девушка? Почему я не помню об этом? Ну, вообще я, конечно, знаю, как они появляются у парней, но я не могу вспомнить о наличии данного субъекта у меня. Это какой-то бред сивой кобылы. И нет, я не считаю сидящую передо мной девушку кобылой (я даже имени её, чёрт побери, не знаю), просто это настолько несусветная чушь, что даже смешно. — А как тебя зовут? — я решил начать с малого. Ведь надо же узнать (или всё-таки вспомнить?), как зовут мою якобы девушку. — Чуйков, блядь! — разозлилась она, мне стало неприятно. Девушка как-то недовольно выглядела. — Ты совсем издеваешься? За дуру меня держишь, да? Я Маша! — Не кричи, пожалуйста, Маша, — я намеренно интонацией выделил имя этой истеричной особы. — У меня очень голова болит. Эта Маша мигом прикусила язык и заткнулась. А я снова погрузился в тишину своей палаты. Наконец-то! — Илюш, ты действительно меня не помнишь? — жалобно пискнула она. Я нахмурился, реально задумавшись над её вопросом. Она, конечно, симпатичная, но я совершенно не знаю, кто она. — Нет, — тихо, но безапелляционно и твёрдо ответил я. Она судорожно вздохнула. — А как я здесь оказался? И сколько времени я тут нахожусь? — Тебя машина сбила. Очевидец вызвал скорую. Тут ты уже третий день. Я, если б мог, присвистнул от удивления. Охренеть! Как же это так? И почему... Развить свою мысль я банально не успел, в дверь постучали и вошли. На пороге показался мужчина лет пятидесяти с фонендоскопом наперевес. Видимо, врач. — О, Илья Константинович, Вы очнулись! — радостно объявил мужчина. — Как самочувствие? — Я машинально скривился, совершенно не контролируя свою мимику. — Ну, ничего, — он усмехнулся. — Всё будет хорошо. Вы ещё легко отделались. — Он ничего не помнит! — завизжала девушка и подскочила к доктору. — Прямо-таки ничего? — лукаво поинтересовался врач и улыбнулся. Какой приятный дядечка! Мне он уже определённо начинает нравиться. — Он меня не помнит! — она ткнула пальцем себе в грудь. Ну, это она загнула, конечно. Как по мне, слишком много на себя берёт. — Так это же совсем ведь другое дело, — протянул он. — Девушка, выйдите, пожалуйста, из палаты. Мне нужно обследовать пациента. Когда эта Маша вышла за дверь, высоко задрав подбородок и громко цокая каблуками, доктор сел на мою постель. — Итак, Илья, Вы действительно не помните эту девушку? — спросил мужчина и щёлкнул ручкой, готовясь записывать мои "показания". Надеюсь, в будущем мои слова против меня использоваться не будут. — Нет. — Совсем не помните? — врач наклонился ко мне. — Ну, нет, конечно, — прозвучало слишком заговорщически. — Чуть-чуть помню, — издевательски протянул я. Брови доктора поползли вверх. — Блядь! — в сердцах бросил я. — Блин, простите за мой французский. Конечно, я вообще ничего о ней не знаю. — С Вашими травмами это и неудивительно. Думаю, у Вас кратковременная амнезия на фоне сотрясения мозга. Это пройдёт. И память вернётся. Но я бы назначил вам ещё один сеанс МРТ для более точного диагноза. Я кивнул. — Доктор, скажите, а как долго мне пугать народ своими реакциями на них? — Это у каждого индивидуально. Кто-то уже через пару дней всё вспоминает, а к кому-то память возвращается только через несколько лет, если вообще возвращается. — Очень оптимистичное начало, — я прочистил горло. — Ну-ну, молодой человек, с Вами всё хорошо будет. Вы вообще радоваться должны, что Вас так быстро обнаружили и скорую вызвали. И тут я снова вспомнил эти глаза. А потом нахмурился, почему я вообще помню об этом? И незамедлительно выпалил врачу данную информацию. — Человеческий мозг всё ещё до конца не изучен, но, думаю, это просто последнее яркое впечатление запомнилось. О чём Вы не хотели бы забывать... Эта фраза просто ввела меня в ступор. Неужели свою девушку я мечтал забыть, а глаза этого парня нет, причём настолько, что воспоминание об этом пробилось даже сквозь мою амнезию? Такое бывает разве? *** Мне провели все необходимые процедуры, чтобы определить, что со мной. Как оказалось, действительно кратковременная амнезия. А ещё множественные ушибы, синяки, ссадины, вывих правой лодыжки, сотрясение мозга и трещина в ребре. Короче, легко отделался. Наверное. Ну, по крайней мере, так говорит мне врач. Хотя падение на асфальт я бы не назвал мягким или приятным. А память почти полностью ко мне вернулась за довольно короткий срок. Это я понял, когда через пять дней ко мне зашёл очередной посетитель. Этим очередным (ну, то есть вторым, ещё ведь Маша меня навещала) стал мой лучший друг Матвей Белкин. — Тётя Мотя! — воскликнул я, чуть ли не подпрыгивая на постели. — Илюх, ты меня помнишь? — с удивлением и даже недоверием в голосе спросил он. — А мне Маша всю личку в ВК засрала, что ты никого не узнаёшь! Я, блин, так хотел тебя увидеть, что даже на даче огород быстрее в три раза прополол, чтобы родители в город отпустили. — У меня от его слов в сердце что-то ёкнуло. — Звонил тебе, сначала бесконечные ебучие гудки были, а потом оповестили, что ты "вне зоны действия сети", — эту всем известную и заслушанную до дыр фразу он произнёс спародированным голосом. — Да? — порывшись в прикроватной тумбочке, я достал свой телефон и глянул на чёрный экран блокировки. — Бляя, выключенный, — я тут же исправил эту досадную оплошность, ведь там же лежало и зарядное устройство, наверное, мои личные вещи попали под досмотр, а позже оказались здесь. — Как же хорошо, что ты здесь, — отложив телефон в сторону, сказал я. — Я очень рад тебя видеть, Моть. Очень! Спасибо тебе, — я искренне улыбнулся другу. — Да уж, совсем не похоже на амнезию. Или это ты только Машу забыл? — он хитренько поиграл бровями. — Моть, нет, я реально, когда очнулся, не помнил ни тебя, ни её. А сейчас... — я замолк на полуфразе, вновь скривившись, как делал это на протяжении того времени, что очнулся. — Блядь, вот же ж овца! Ведь ни слова не сказала, что мы с ней расстались. — Ты порвал с ней на той тусе?— Матвей выпучил глаза и плюхнулся на стул возле моей койки. — Да, на вечеринке я с ней обо всём поговорил, ушёл, а потом меня машина сбила. — Вот как чувствовал же, надо было с тобой туда идти, — взвился друг. — Да брось, ты не виноват в этом. Что случилось, то случилось. Я на самом деле решил не думать об этом пока. Мне нужно для начала прийти в себя. Сейчас главное, что я жив и более-менее здоров. — Хмм, а может, эти события как-то связаны? — он, прищурившись, потёр подбородок. — В жопу иди! — я рассмеялся, потому что ни на секунду не поверил в эту поеботину. — Уже сходил! Хочешь, расскажу, как я это делал? — мой друг загорелся заинтересовавшей его темой. Матвей — любитель (местами фанат) секса и даже кое-чего погорячее. Связывания, наручники, удушения там всякие. Просто извращенец какой-то. И он так это любит в красках описывать, что в такие моменты я начинаю задумываться, а какого, собственно, хуя мы дружим столько лет? Мы же ведь ещё со школы скорешились и потом от нечего делать подали документы в один универ. И поступили. Уже третий год вместе учимся. — Нет, оставь эти подробности для других извращенцев. — А вот зря, между прочим. Тот мальчик был очень даже ничего. Мне захотелось шлёпнуть себя по лбу, но я благоразумно остановился, потому что моя пострадавшая головушка этого бы мне не простила. — Матвей, ты заебал! — проныл я. — То, что ты мой лучший друг, не значит, что мне хочется слушать о твоих гейских похождениях. — Но-но-но, Илюша! Попрошу не путать. Не гейских, а бисексуальных! — важно уточнил он. — Ага, а тёлок ты пялишь только в зад, потому что..? — я дал другу возможность себя реабилитировать. — Потому что в пизду — ощущения не те! — заявил Мотька, насупившись. Он мне бы ещё язык показал! Я начал смеяться. Пусть говорит, что хочет. Но я-то знаю всю подноготную своего лучшего друга. Он любит парней, любит с самого начала пубертатного периода. И Матвей мне никогда уже не докажет обратного, меня в этом ему не переубедить. Потому что, если он и снимает девушку, то обязательно спортивного телосложения. Хрупкие представительницы прекрасного пола его не привлекают. На них у Моти банально не поднимается. Подтверждено столько раз, что он уже задолбался позориться, а я — ржать из-за очередного проёба лучшего друга. — Неужели всё дело только в ощущениях? Или просто кому-то по душе, когда между ног у партнёра кое-что болтается в такт толчкам, а? — подъебал я. — Иногда ты пугаешь меня своими познаниями. Думаю, ты латентный, — высказался Матвей со взглядом знатока. — Иди-ка ты на хуй, дружок! — огрызнулся я. — Не, обычно все идут на мой хуй, поэтому твоё предложение не актуально. И вообще мне кажется, что тебе тоже нужно переспать с парнем. Тебе понравится. Я в этом более чем уверен. Я закатил глаза. — Ну уж нет, хуйни не говори. На твою голубую "сторону силы", — я показал пальцами в воздухе кавычки, — я переходить не собираюсь. Меня девушки возбуждают. — Не тебя, а твой мозг и тело. Ты себя просто запрограммировал хотеть именно их. А что будоражит твоё сердце, твою душу? Что-что? Да ничего, блядь! Ни-че-го. Мне иногда кажется, что вообще ничего не способно вызвать во мне более высоких чувств, нежели похоть. Это мой предел. И это так грустно. Во мне нет никакой романтики, меня блевать тянет от смс-ок с пожеланием спокойной ночи. Если я и дарил Машке подарки, причём довольно дорогие и качественные, то не от чистого сердца, а потому что надо, потому что того требовало событие. Я думаю, что это из-за того, что меня недолюбила в детстве мать. Я ей и сейчас не особо нужен, просто на настоящий момент это не воспринимается мной настолько остро. Мне просто похуй! Похуй, что родной матери на меня насрать, отчиму я вообще не упёрся, а отца я совсем не помню. В моей жизни положительные эмоции я получаю только от двух людей: от Матвея и от младшего братишки Мишки, который появился на свет во втором браке моей матери как раз-таки с отчимом. Это словно лучик солнца в моей жизни. Этот жизнерадостный человечек спасает меня постоянно. Не знаю, наверное, без него моё сердце зачерствело бы полностью. А так, хотя бы с ним я могу почувствовать себя живым. Искренне смеюсь и ощущаю себя собой я только с этими двумя людьми, все остальные не вызывают во мне иногда даже мимолётного интереса. Не цепляют. Либо им нечего мне предложить, либо я такой. И хер знает, что хуже. — Ты же знаешь, что только дружба с тобой и общение с Мишей, — грустно ответил я. — Знаю. Но я имел в виду другое. — Я не думаю, что способен полюбить кого-то, — я понял, к чему он клонил, поэтому опередил своим ответом. — Ну, это ты, конечно, ляпнул, не подумав, — Мотя улыбнулся во весь тридцать один (один зуб ему намеренно удалили для того, чтобы брекеты смогли выпрямить его кривые зубы; до сих пор помню, как мы вдвоём дрались с теми, кто его дразнил "железякой" и "металлобазой", козлы безмозглые, скоты самые натуральные, они вот нихуяшеньки тогда не понимали, что потом у Мотьки будут ровные и красивые зубы, а они останутся гандонами навсегда). — Ты просто не встретил того, кто помог бы тебе почувствовать. — Ага, и это говорит мне человек, который за один вечер умудрился трахнуть трёх парней и одну девушку, — язвительно сказал я. — Я тоже в поиске, — философски изрёк Матвей. — Ой, всё, искатель, угомонись, — я постарался отмахнуться. — А мне кажется, что ты найдёшь своего человека. — Я никого искать не собираюсь. — И хорошо. Будет сюрпризом, — со всей решительностью заявил мой друг. — Вот не понимаю я, откуда в тебе столько мечтательности и веры в любовь, когда ты сам ведёшь себя.. ну, как бы это выразиться помягче... — Как блядун? — предложил Матвей. — Заметь, не я это слово озвучил, — предупредил я. — Но суть верна, не так ли? — Мне оставалось только молча согласиться. — Да, я люблю трахаться, но это не значит, что я не хочу найти того самого.. — Я начал смеяться. — Чего ты? — недоуменно спросил Мотька. — Ты сказал "того самого", даже твоё подсознание, в отличие от тебя самогó, понимает, что ты гей! Матвей снисходительно на меня посмотрел. — Милый мой, твоя дебильная и очень вредная привычка перебивать людей до добра тебя точно не доведёт. Ты вполне можешь не досчитаться парочки зубов, или синяки на твоём теле начнут множиться в геометрической прогрессии. — Угрожаешь? — весело спросил я. — Предупреждаю, — тактично пояснил Мотя. — А на самом деле я хотел сказать, что обязательно остепенюсь, когда пойму, что это он, тот самый.. — Я снова прыснул, получив в ответ испепеляющий взгляд, на что выставил руки в примирительном жесте. — .. человек, — специально выделил друг, типа отгоняя от себя все подозрения. Ага, как же! — который перевернёт мой мир. Да, он хотя бы верит в это, я же никогда не начинал и начинать не буду, это обыкновенная трата времени и сплошное разочарование. — Моть, раз уж ты упомянул о вредных привычках, пойдём, покурим, а? — Тебе можно разве? Ты сознание из-за своего сотряса не потеряешь по дороге? Если честно, не имею желания тащить тебя на своём горбу на седьмой этаж. — Ну, во-первых, тут лифт есть. А во-вторых, если всё-таки потеряю, разрешаю меня там и оставить. — Замётано! Пошли тогда быстрее. *** Мы покурили. Как же хорошо. До этого курил я перед близким знакомством с машиной. Только позавчера мне полноценно разрешили вставать и перемещаться по больнице. Такое окрыляющее ощущение было, когда я смог справить нужду самостоятельно. Меня так заебали эти "утки". Железные, холодные. Брр! Такого стыда я не испытывал давно. Блядь, так ужасно быть настолько беспомощным, что даже неловко за то, как со мной возились. Хотя я и понимал, что это их работа. Курить идти я ссал как раз по причине того, что боялся всё-таки убиться по пути. Тупая боль до сих пор ощущалась во всём теле, но не так сильно, как в первые минуты после того, как я пришёл в себя. Только нога очень болит, хожу херово, прихрамывая. Но всё равно самочувствие моё улучшилось, поэтому сегодня я даже планирую помыться и посмотреть на себя в зеркало. Хочу увидеть, во что я превратился за то время, что нахожусь здесь. После мы с Матвеем ещё немного потрещали о моих синяках и роже, которая была настолько бледной, что мне бы лучшие гейши позавидовали. Ведь для достижения именно такого результата им нужно накладывать кучу грима, а у меня и так уже всё готово, тратиться на макияж не надо. За это мой любимый друг чуть не огрёб. Чуть, потому что я, замахнувшись на него, потерял равновесие от небольшого головокружения и чуть не упал. Поймал меня всё тот же мой любимый и обожаемый лучший друг, объявив срочное перемирие, хотя бы до того момента, пока я не смогу ему самостоятельно накостылять, так сказать, без посторонней помощи. Это, кстати, было именно его условие. Я согласился. Через полтора часа прогулки по парку больницы, распрощавшись с Мотей, который всё-таки перед своим уходом умудрился присесть мне на уши и рассказать о том мальчике, в котором он побывал, скотина такая, я вернулся обратно к себе в палату. Глянул на свой разбитый телефон, который уже почти зарядился. Бедный мой, всё это время без сознания провалялся, я совсем о нём забыл. Он работает, конечно, но экран нужно менять. А то читать то, что мне изредка приходит, будет вообще невозможно, в ВК зайти тоже проблематично будет. Хотя мне сейчас и нельзя особо глаза напрягать, поэтому придётся использовать этого ветерана боевых действий исключительно по прямому назначению: для звонков, которых, кстати, после того, как я его включил, было не так уж и много... Быстро убедившись, что никому я не понадобился, и это вот ничуть не удивительно. Меня нет дома вторую неделю, а мать даже не соизволила позвонить. Вообще, конечно, я привык уже. Однако Матвей вечно поправляет меня, говоря, что я смирился, а не привык. Может, и смирился. Кому какое дело? Я поковылял из палаты вдоль по коридору в ванную комнату, захватив с собой только полотенце и мыло. Других вещей у меня всё равно не было. Хотя я всё равно должен поблагодарить свою мать и за это, ведь это она оплатила отдельную палату. Но на самом деле мне глубоко поебать, я небрезгливый и уж тем более негордый. Мог бы перекантоваться и в обычной палате с простыми смертными, лёжа на застиранных до дыр, но всё-таки чистых простынях. Может, даже веселее было бы, а то этот белый потолок меня с ума сведёт когда-нибудь. Уже тошнить начинает от него. Зажёг свет, который мигом осветил помещение с небольшим душем. Ну, я хотел сказать, с дыркой в полу под слив и шлангом. Эконом-вариант, хотя мне пофиг, была б только горячая вода, а остальное хуйня на постном масле, которая меня не колышет. Я сел на скамейку рядом. Очень удобная вещь для тех, у кого может в любой момент закружиться голова при переодевании. Я аккуратно, не делая резких движений, разделся догола и встал перед зеркалом. Да уж, Илья, в кого ты превратился?! Заспанные светло-голубые глаза с паутинками красных капилляров, значительно отросшая щетина, грозящая перевести меня из статуса "горячий красавчик" в "когда допьёте, бутылочку не выбрасывайте", торчащие во все стороны грязные тёмно-русые волосы, синяки по всему телу, ссадина на губе, мелкие царапины на руках, будто я с котом забавлялся. Зато близкое знакомство с чьим-то автомобилем и не слишком дружелюбным асфальтом не попортило моего телосложения. Мышцы на месте, кубики на животе тоже, крепкие ноги. Мне всегда все говорили, что для своей комплекции и роста сложён я идеально. Но для этого я практически ничего не делаю. Просто люблю в футбол погонять. Я сначала от школы, потом от универа постоянно на соревнования катаюсь. И у меня это реально получается. Так, что-то я отвлёкся на разглядывание себя любимого и своих "любимых" травм. Кстати, я ничего не знаю о водителе, который меня сбил. Интересно, что с ним? С этими мыслями я обмотал вокруг шланга леску, которая висела на гвозде, что позволило мне не держать шланг в руках. Система "Ниппель", ёпта! Обожаю гениальные решения вопросов с минимальной тратой денег. Казалось бы, проще простого купить держатель для душа и сам, сука, душ. Но нет, у местного "Кулибина" другое мнение на этот счёт. А чё, по-моему, атмосферненько. Мне нравится. Полилась вода. Сразу кипяток! — Бляяяядь! — вскрикнул я и отскочил в сторону метра на три за один прыжок. Чуть не наебнулся на вывихнутой ноге! Было бы эпично. С моими ссадинами только в кипятке и купаться. Можно почувствовать себя исчадием ада. Типа как дома. Но только я-то не такой. Поэтому, придя в себя и оглядев тельце на наличие ожогов, пошёл на амбразуру, чтобы выкрутить вентиль, отвечающий за приток холодный воды. А потом зашёл под струи и расслабился. Наконец-то. Запрокинул голову, прикрыл глаза. На секунду вспомнились те загадочные глаза, что заставило меня вздрогнуть и начать уже мыться. Вот бред какой-то! *** После водных процедур я пошёл обратно, а там меня уже, как выясняется, ждали. — Илюша! — заверещал Мишка и побежал ко мне. Я бы и рад был присесть на корточки, чтобы обнять его, но, думаю, вряд ли смог бы потом разогнуться, поэтому просто прижал брата к себе и взъерошил его волосы. — Привет, сорванец, ты как здесь? — ласково спросил я. — Я не знал, где ты! Я боялся, хотел к тебе. Вот мама и привезла сюда. А почему у тебя "вавки" везде? На этот вопрос я не ответил, потому что перевёл взгляд на ещё одного посетителя моей палаты. Мать сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и надменно осматривала помещение, перемещая взгляд с одного предмета мебели на другой. — Здравствуй, мама, — процедил я. — Привет, Илья. Как себя чувствуешь? — продолжив оглядывать помещение и даже не обратив на меня никакого внимания, спросила она без всякого желания узнать ответ, просто чисто дежурный вопрос, чтобы выполнить обязательства. — Миша весь изнылся, так хотел к тебе, поэтому пришлось привезти. Надеюсь, мы тебе не помешали?! — пропела она. — Нет, что ты, брату я всегда рад. — А вот за каким хуем припёрлась ты? Очень хотелось спросить это у неё, потому что не понимал, что мать забыла тут? Она могла вполне запустить Мишку в палату, а сама упиздовать в другой конец коридора говорить по телефону, чтобы ни в коем случае не столкнуться со мной. Но она осталась, и это меня беспокоило. — Твой доктор сказал, что через несколько дней ты можешь ехать домой. Ты готов к этому? Или ещё полежишь, наберёшься сил? — А, теперь понятно, что она здесь забыла. Мать явно намекала на второе, но мне уже настопиздели эти пустые белые стены, этот жуткий запах и угрюмые лица медсестёр, которые по три раза в день заглядывали ко мне. Да и Мишке я был нужен. А его я не брошу ни за что. — Конечно, готов. Я прямо сейчас могу, если надо. — Нет-нет, в этом нет никакой необходимости. Лежи столько, сколько нужно. Я мысленно закатил глаза. Вот всегда она так. Разговор начал вызывать омерзение. Мне захотелось остаться одному. — Знаешь, я устал, — протянул я, зевнув. А моя мать — умная и жуть какая сообразительная женщина, поэтому: — Оу, конечно, я понимаю. Тогда мы пойдём. И они через пару минут ушли. А я лёг на кровать и уставился в этот дебильный белый потолок. Ненавижу его! И какого хуя мать заявилась ко мне сегодня? Ведь нормально же общались (точнее, не контактировали вообще), а тут на тебе, получите и распишитесь. Сука! И опять смотрела на меня как на пустое место. Почему? За что? Что такого произошло в моём детстве, что я для неё вмиг стал никем? Блядь, походу, какими-то неправильными меня таблетками здесь пичкают, что аж на размышления подобного рода потянуло. Надо успокоиться. А чтобы успокоиться, мне надо покурить. *** Меня, как мать и обещала, выписали через пару дней. Ура! Правда, я обязался ходить в поликлинику по месту жительства и мне придётся носить повязку, которая плотно стягивала грудину, чтобы зафиксировать моё ребро. Но это не такая уж и большая плата за то, чтобы освободиться из больничного заточения. Домой меня провожала Маша, чему я не был особо рад, но, как говорится, на безрыбье и рак закусь, поэтому я поблагодарил её за помощь. И был доволен, что наконец-то вернулся в родную комнату. Это было единственное место во всём доме, которое я полноправно мог считать своим. На мою комнату не действовали правила матери, потому что она никогда не совалась ко мне. И в этом были свои плюсы. Я ничего не прятал, мой срач был неприкасаем, курить мог, сколько влезет. Я улёгся на кровать. У меня есть почти два месяца, чтобы полностью восстановиться и снова вступить на скользкую дорожку знаний, которыми нас будут закидывать университетские преподаватели пять дней в неделю в новом учебном году. *** Как гром среди ясного неба прозвенел будильник. Я открыл глаза. Моё сердце снова колотилось так сильно, будто за мной бешеные собаки гнались. А мне всего лишь снились эти глаза. Опять. С тех самых пор, как я вернулся домой, они стали постоянным спутником моего сна. Практически каждую ночь, за редким исключением, я вижу их. И что самое интересное, я ни капли не жалел об этом. Мне нравилось то ощущение адреналина, когда этот парень смотрел на меня. А я хотел ухватиться за него, но не мог дотянуться. Эти салочки "в одни ворота" безумно радовали меня. Я ложился спать с огромным удовольствием и не менее обширным предвкушением. Я даже пытался выяснить, кем был тот человек. Мне нужно было хотя бы отблагодарить его за моё спасение, за то, что так вовремя оказался рядом. Но не смог. Информацией о нём никто не располагал. Будто у всех разом началась амнезия, прямо как у меня. Только ко мне память вернулась, а у медперсонала как не было, так и нет. Узнал только, что водителю, который меня сбил, повезло намного меньше, чем мне. Подвели тормоза, отсюда и беспрерывное гудение, которое из-за своих размышлений я услышал в последний момент. Он, сбив меня, резко вывернул руль влево, в следствие чего врезался в столб. Водитель сломал себе шею, когда сработавшей подушкой безопасности его откинуло назад при столкновении. Он не был пристёгнут. Да уж, жесть! У меня уже всё зажило, только иногда лодыжка реагирует на погоду. Но этого уже не исправить. Поэтому я в порядке. А вот он, насколько мне известно, до сих пор находится в больнице. Я его не видел, но сразу, как узнал обо всём, пошёл в полицию и сказал, что никаких претензий к нему не имею, что уголовное дело нужно закрывать. Я откинул одеяло и решил вставать. Сегодня пора на учёбу. Пришло время возненавидеть будничное утро со всеми вытекающими. А я ведь только совсем недавно привык вставать в обед. Эх, печаль-беда... Только хотел выйти из комнаты, как на телефон пришла смс-ка с очередным пожеланием от Маши. И да, она уговорила меня попробовать ещё раз. Теперь мы снова встречаемся. Но секса в наших отношениях стало меньше. Во-первых, мне нельзя сильно перенапрягаться. Сотрясение мозга — это не банальная простуда. А во-вторых, я не могу. Просто не могу. И не хочу. Матвей крутит пальцем у виска, называя мудаком. Говорит, что нельзя войти в одну и ту же реку дважды, тем более что в неё наверняка уже нассали. И если уж один раз я решил бросить её, не нужно возвращаться, потому как мне эти отношения не приносят ничего. Вот просто ничего, а должны счастье и радость. А я думаю об этой ситуации с другой точки зрения. Может, всё это и случилось со мной только потому, что я принял неправильное решение? И мне просто указали на то, что шаг этот неправильный? Может, свыкнусь ещё? Очень, сука, на это надеюсь. *** — Привет, Илюх! — Здорóво, Мотька! Мы встретились с Матвеем на нашем месте и пошкандыбали в универ. С Машей я не хожу, потому что учится она на другом факультете и пары наши и их количество редко совпадают. Так случилось и в этом семестре. За милым, ничего не значащим разговором мы добрались до обители зла и разврата. Зла — потому что учёба представляет из себя именно это во плоти, так сказать, а разврата — потому что что ни день, то жёсткая ебля без смазки. Даже Матвеевские похождения, по сравнению с тремя курсовыми за семестр, выглядят детскими шалостями. Причём Мотя думает точно так же, говоря, что даже он не любит настолько жёстко. Первой парой (первого сентября к тому же, чтобы удавиться хотелось прямо сразу, не отходя от кассы; вот это я понимаю — сервис) была поточная лекция по Теории автоматического управления. ВУЗ-то технический, а значит, и всякие инженерные предметы впридачу. Мы очень хотели сесть на наши обожаемые места вдали от кафедры, чтобы нас не запалил препод, но сегодня день не задался с самого начала. Когда мы зашли, обнаружили, что все самые козырные места уже заняты. Вот ведь суки трусливые! Пришлось сесть за первую парту. Ни разу там не сидел. Это мой первый раз. Волнительно. Такие необычные новые ощущения. Ммм! И, конечно же, после этого мы с Мотькой, разместившись, обменялись взаимными поздравлениями. Лишились ещё одного вида девственности. А это ого-го какой повод! Через три минуты прозвенел звонок. На-ча-лось! Эх, понеслась пизда по кочкам. — Доброе утро! Поздравляю всех с началом нового учебного года! — Ну, блин! Как можно поздравлять вот с таким? Я понимаю ещё лишение "первопартной" девственности. Да, это значимое событие. Но с новым учебным годом... Это слишком жестоко. — Сегодня мы продолжим изучать курс ТАУ. Всё будет, как и в том семестре: зачёт, курсовая и экзамен. — Я упёрся лбом в стол. Да за что? — А теперь приступим к... — начал говорить преподаватель, но был прерван стуком в дверь. — Да? Войдите! — Здрасьте! Можно? Голос таким отдалённо знакомым показался, что я от любопытства поднял голову и.. офигел, чуть не подскочив на своём месте. Парень в чёрных узких джинсах и чёрной футболке смотрел прямо на меня. И стоял так близко, что я мог разглядеть каждую родинку на его лице. Но родинки меня вообще не интересовали, потому что я впился взглядом в его глаза. Это были те самые глаза. Те самые... — Калинков[*], чего опаздываем? — пропел мужчина, склонив голову. — Простите, — парень зарылся рукой в тёмные волосы на затылке, — у сестры школьная линейка была просто. Не мог пропустить. — Моть, а кто это? — шепнул я, не прекращая смотреть на вошедшего парня. — Это? Ты чё? Это ж Егор из параллельной группы. Мы вообще-то уже третий год вместе учимся. — Ладно, садись, — выдохнул препод, а парень кивнул и пошёл наверх, видимо, на галёрку. — Приступим всё-таки... — Да? Ну, ладно, — задумчиво протянул я. Дальше преподаватель начал что-то говорить, а я для его слов будто оглох, так как все мысли вертелись вокруг только одного. Неужели это тот самый парень, который скорую вызвал и спас меня?..