Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

— Ай! — вдруг неожиданно даже для себя вскрикнул я. — Простите! — сразу же извинился я, когда на меня уставился удивлённый препод. — Ты чего пинаешься, придурок? — чуть склонившись, прошипел я Матвею. — Нехер залипать в доску. Ты о чём задумался? — Да так, херня. Отстань, — отмахнулся я и снова окунулся в свои мысли. И почему я раньше не замечал этого человека? Какой я невнимательный, оказывается! Или просто слепой? Пойти, что ли, к окулисту? Пусть очки мне выпишет. А то это не дело. — Да, сука, что? — прошипел я, когда Мотя снова треснул меня. — Пошли на следующую пару, вот что! Харе в облаках витать! Я огляделся и понял, что все уже собрали свои вещи и начали бодренько выходить из аудитории под гул собственных голосов. Я быстро запихал свои шмотки в сумку и побежал вслед за Матвеем на пятый этаж. Там у нас будет семинар по Компьютерной графике. *** Пара прошла.. мимо. Хотя особо хватать было нечего, потому что семинар первый, лекции не было, а значит, ничего мы ещё не умеем, «не могём» и уметь не обязаны. Хорошо же ведь! Вот всегда бы так. Но так в жизни не бывает, а жаль. Когда ты чему-то учишься, неминуема расплата, то есть в любом случае у тебя это спросят, как бы ты ни убегал и ни прятался от этого. Вот же ж дерьмо! Следующей парой обещало быть Горное право, но вести его было некому, так как семинарист не вернулась из какой-то там опупенно важной, хер пойми какой невъебенной командировки. Хотя я всё же думаю, что она просто продлила себе отпуск на несколько дней, после чего вернётся загорелая и довольная. Но тем не менее мы с Матвеем сей халяве были несказанно рады, поэтому решили пожрать в столовке, а заодно скоротать время внезапно образовавшегося "окна". — ... Не суй мне в жопу соломинку, а то я тебе бревно суну... — Случайно услышал я, проходя мимо стайки девушек, и обернулся на них в крайней степени недоумения. Это чё такое? Но продолжал идти, не глядя перед собой, поэтому врезался в кого-то. — Изви.. — начал говорить я, пока, не подняв голову, не увидел перед собой этого Егора, и тут же заткнулся на полуслове, настолько удивившись увидеть его. — Чё, дар речи потерял? — ехидно ответил он, а я действительно только и мог, что стоять перед ним и глазами блымать. — Я.. не.. я.. — проблеял я. А сам смотрел прямо ему в глаза. Такого они необычного цвета. Я просто не мог взгляда отвести, как бы сильно я этого ни хотел. Но я, что странно, и не хотел вовсе... Такие глубокие. Насыщенные. Таинственные. Сине-зелёные. Никогда таких не встречал... — Понятно. Ладно, я пошёл. Не могу ждать целую вечность, когда ты снова разговаривать научишься, — и пошёл дальше, слегка задев меня плечом. — Илья, ты чего встал, ну? Еда сама себя на поднос не положит! — А? Да иду я, иду, — немного посмотрев вслед загадочному парню, я побежал догонять Мотьку. *** — Ты сегодня такой задумчивый, — протянул Матвей, загребая суп ложкой. — Да не, нормально всё, — тихо ответил я. — Ага, именно поэтому ты превратил эту несчастную отбивную из куриной грудки в разрозненные ниточки? — Мотя хитро прищурился. Я уставился в свою тарелку и заметил, во что превратился мой обед. Было похоже на разруху во время боевых действий. — Блядь, — я отбросил вилку в сторону и чуть нервно потёр шею ладонью. — Что случилось, Илюх? — взволнованно спросил друг. — Не знаю. Просто мне кажется, что тот Егор.. ну, это он вызвал скорую и.. — Стопэ! — закричал друг, отчего я аж вздрогнул. — Почему ты раньше молчал? — ошалелый взгляд прямо-таки удивил меня. — Я раньше не думал, что это может быть он, — я пожал плечами. — А ты знаешь, какие про него слухи ходят? — заговорщически спросил он. — Нет, — отрицательно покачал головой. — Говорят, что он.. эээ... — заблеял друг. — Он.. сатанист. Я фыркнул. Что за детский сад? — То, что он ходит в чёрном, не делает его сатанистом, — я постарался звучать авторитетно. — Да ты видел, какой он вечно хмурый? У него такой взгляд тяжёлый. Аж до мурашек! И он очень молчаливый. — Не знаю, во время нашего разговора мне так не показалось, больше наоборот, за словом он в карман точно не полезет. — Его даже преподаватели спрашивать боятся. — Блин, Моть, чуши не неси, — усмехнулся я. — Наверное, у него просто нормально баллов до допуска к экзамену, поэтому его и не трогают, — вполне логично предположил я. — Не знаю, не знаю, — он покачал головой. — Говорят, что по ночам он посещает всякие сходки и там с такими же, как он, занимается ритуальными жертвоприношениями. Может, и тебя ждёт та же участь. — Кажется, кто-то опять полночи вчера смотрел фильмы ужасов и теперь пересказывает мне их сюжет, — подмигнул я. — Не хочешь — не верь, но я бы был с ним поосторожнее. На твоём месте, — добавил Мотя. Ага, а мне почему-то на своём месте, наоборот, захотелось проверить, тот ли это человек, что спас меня, или нет? Мне нужно с ним поговорить. Просто жизненно необходимо, иначе я сам себя изведу догадками и предположениями. *** Время до пары пролетело незаметно. Эх, опять напитываться знаниями! Хорошо, что хотя бы не на голодный желудок. Но на полный желудок — тоже очень сомнительное удовольствие, к слову. Когда всё это кончится? И это, сука, только первый учебный день, что ж дальше-то будет? Короче, мы пошли на Философию. Опять лекция, на которой будет весь поток. А значит, и он тоже. Этот Егор. С которым мне нужно переговорить и расставить все точки над "ё", потому что я как-то слишком опешил от закравшихся в мою голову сомнений по поводу моего спасителя и его чёртовых глаз. Сумасшествие какое-то. Это так странно. Я одновременно и хочу, и боюсь снова увидеть эти глаза. Почему? Вот сам не знаю. Мы зашли в нужную аудиторию. На этот раз усесться нам удалось там, где с самого начала хотелось, поэтому я смог обозревать таких же, как я, ненавидящих весь белый свет во время суровых учебных будней студентов. За минуту до звонка зашёл и Егор. Я даже чисто механически весь подобрался. Понятия не имею, за каким хуем мне это понадобилось. Просто захотелось. А за свои действия я ни перед кем отчитываться не буду. Вот так! И теперь издалека, не привлекая внимания Егора (и санитаров, хе-хе), я смог рассмотреть парня целиком. Тёмненький, короткая стрижка ему очень шла. Высокий, даже выше меня на полголовы где-то, худощавый, но не дрыщавая глиста, спортивный такой, жилистый. Хрен знает, может, тоже занимается чем-нибудь. Не моё, собственно, дело. Сел он за первую парту. Надо же, ещё и ботаник. А почему утром не сел рядом? Блин, так много вопросов и так мало ответов... *** Пара закончилась настолько быстро, что я и глазом моргнуть не успел. Очнулся только, когда почти все покинули аудиторию. И Егор тоже. А куда делся Матвей, в душе не ебал, может, он и говорил, только я не слышал нихуя. Я помчался на выход, выслеживая удаляющуюся тёмную макушку и расталкивая матерящийся от возмущения и недовольства народ. Какие, блядь, все нежные стали! Пальцем их тронешь, сразу вопить начинают, нахуй! Принцессы недоделанные! Даже, кажется, Машу случайно зацепил. Но мне было не до неё. Сейчас целью был парень в чёрном, который стремительно продвигался по коридору. — Стой! Егор, подожди, пожалуйста. — Что? — он, развернувшись, глянул на меня своими пронзительными глазами. Взгляд, что на несколько мгновений пригвоздил меня к месту, был надменным, недовольным, но мне необходимо было знать. — Ну! — поторопил парень. — Это же ты меня спас тогда? — чуть запыхавшись, задал я свой главный вопрос. Без всяких расшаркиваний, реверансов и книксенов. — Когда? — брови сошлись на переносице. — Когда меня машина сбила. — Хах, — он усмехнулся, — видать, сильно ты головой об эту самую машину приложился, раз такие бредни её посещают, — в голосе звучала неприкрытая насмешка. — То есть это был не ты? — немного несмело предположил я, намеренно пропустив все его колкости мимо ушей. Я подошёл к нему не за этим. — Я что, похож на спасителя всех сирых и обездоленных? — левый угол тонких губ чуть дёрнулся вверх в некоем подобии улыбки. Я хотел было возмутиться, но меня окликнула Маша. — Илюш, ты идёшь? — девушка держала обеими руками сумку и раскачивалась взад-вперёд в ожидании. — Маш, иди на первый этаж. Там встретимся, — ответил я, на что она кивнула и ушла. — Опа, ты что, всё ещё с этой поблядушкой ходишь? А я думал, вы расстались! — он зло рассмеялся, отчего я поморщился. — Заткнись! — прошипел я. — Мы передумали. — Интересно, когда? Когда она целовалась с каким-то пятикурсником у тебя за спиной или когда танцевала полуголой на столе в баре? Не знаю, был ли первый озвученный факт правдой. Зато второй точно имел место быть. Однако мне не помешало это разозлиться, ведь мою девушку только что оскорбили. Я должен был поставить его на место. — Слышишь ты, — вцепившись в парня, я затолкал его в ближайшую пустующую аудиторию, схватил за грудки и встряхнул, — это, сука, не твоё дело! — Ага, это всё очень хорошо и даже правильно, только такой вопрос: ты ей разрешаешь всё это, потому что не хочешь об неё мараться или просто евнух?! — он снова захохотал, запрокинув голову назад. — Ты ведь обязательно её поймаешь с поличным и придёшь плакаться, — заявил Егор. Ярость застелила глаза. Я, дёрнув парня ещё раз, смачно врезал ему по морде, чтоб не вякал лишний раз и не лез туда, куда не звали. Он отскочил бы на метр точно, если б я его не держал, а так просто трепыхнулся в моих "объятиях". — Ещё раз я услышу, что ты нелицеприятно отзываешься о моей девушке, костей не соберёшь, ясно тебе? — приторно-сладко поинтересовался я, растянув губы в поддельной улыбке. — Конечно, чего ж тут не ясного? — ответил вопросом на вопрос он. — Просто, что ты будешь делать, когда застанешь её верхом на чьём-нибудь члене? — произнёс Егор. Я рыкнул от злости. Хотелось врезать ему ещё раз, но кровь на его лице остудила мой пыл, поэтому я только встряхнул его ещё раз и отпустил. От этого моего действия он неожиданно отшатнулся и привалился к стене боком, прикрыв глаза. Я быстрым шагом отправился на выход. Мне нужно было подышать. И покурить. Маша увязалась за мной, как только я спустился вниз. Но сейчас я не хотел ничего обсуждать, а находиться в её обществе и подавно, поэтому дал ей об этом знать, обернувшись. Я не придал особого значения словам Егора, но малюсенькое зерно сомнения поселилось в моём мозгу и сердце. Бабушка мне всегда говорила, что дыма без огня не бывает, люди просто так говорить не будут. Может, я не зря хотел с ней расстаться? Меня ведь тяготят отношения с ней, она не вызывает во мне практически никаких эмоций. Но она так умоляла меня её не бросать, что я сдался. Она упорно приходила ко мне домой и просила передумать. Может, я на тот момент всё ещё соображал плохо после близкого знакомства с бампером машины и асфальтом (прямо активная половая жизнь) или я просто хотел, чтобы она перестала донимать меня каждый день то звонками, то посещениями. Поэтому позволил дать нам обоим второй шанс. Я выбежал на крыльцо и, спустившись по ступенькам, завернул за угол, где находилась своеобразная курилка. Там тусило пару человек, на которых я даже внимания не обратил. Я был на взводе. Запихнул руку в кармашек сумки и вынул пачку сигарет с зажигалкой внутри. Открыл пачку дрожащей рукой. Осталось всего пять штук. Не густо. Надо не забыть зайти в магаз и затариться никотиновым удовольствием. Вытащил сигарету и поджёг её. Горло сразу обожгло горьким после первой же затяжки, осев на языке. Дым заволок лёгкие. И я блаженно выдохнул струйку дыма вверх. Начало отпускать. Злость и взвинченность постепенно сменялись умиротворением. Закончив, я выкинул окурок в урну и вышел из-за угла. Заметил, как из здания университета выходил Егор. И совесть без предупреждения вгрызлась в меня своими острыми, как ножи, зубами. Никогда раньше не срывался на людей вот таким образом. Обычно я спокойный и уравновешенный человек, трезво оценивающий ситуацию. А тут прямо такая злость взяла, что появилось огромное желание приложить парня об стену головой. И что на меня нашло? *** Поскольку пара по Философии в расписании стояла последней на сегодня, я пошёл домой. Я был в смятении и никого не хотел видеть. Поэтому никому, даже Моте, не сказал, что упиздовал домой. Мне полегчало после выкуренной сигареты, но дать объяснения своему поступку я так и не смог. Может, встал не с той ноги? Егор своими словами вогнал меня в не свойственное мне состояние. Да и эти глаза спутали мне все карты. Блядь, аж бесит! *** — Я дома! — крикнул, зайдя в квартиру, и повесил ключи на гвоздик. Мать в такое время обычно уже дома. Но в ответ как всегда ти-ши-на! Хорошо, что хотя бы мёртвые с косами не стоят. Но, может, для антуража было бы неплохо. А что, сумрак, зловещее завывание ветра, хлёсткие удары веток по морде и призраки в чёрных одеяниях, парящие в десяти сантиметрах над землёй. Ммм, эпичненько! Я начал разуваться. — О, Илья, — мать проходила мимо с каким-то гламурным журналом, — не слышала, как ты пришёл. — Я закатил глаза. Ничего нового. — Как дела в школе? Я гулко выдохнул воздух через нос. В школе, значит. В шко-ле. — Отлично, мам! — посмотрев на неё, ответил я с наигранной улыбкой. — Ну и отлично, — и пошла дальше. Я цокнул языком и продолжил развязывать шнурки на кроссовках. Интересно, а вот она специально так делает? Или реально не знает, сколько родному сыну лет? В каком, по её мнению, я классе? В десятом? Седьмом? А может, вообще в пятом? Ай, похуй! Она плюёт на меня, а меня, в свою очередь, не колышет она и её мнение. Подхватив сумку, я направился не в свою комнату, а к Мише. Чисто символически стукнув костяшкой указательного пальца по двери, я зашёл внутрь. — Миш. — Илюша пришёл! — закричал братишка и, бросив свою раскраску про супергероев, побежал в мои объятия. — Ну, как первый день в школе? Ты же у нас теперь третьеклассник! — гордо протянул я. — Ничего нового, — отмахнулся он, отчего я прыснул. Прямо моими словами говорит. — Боря ел конфеты, которые ему с собой его мама дала, и ни с кем не делился, жадина! — Я сжал губы в тонкую линию, сдерживая умилительную улыбку, ведь Мишка мог обидеться. — Людмила Фёдоровна опять сказала, что все красиво одеты. Лида и Рита дразнили Святика, а я с Алиной его защищали. — Какие вы с ней молодцы! — похвалил я и искренне улыбнулся. Я так люблю своего младшего брата и не хочу, чтобы он взрослел. Да, это очень эгоистично с моей стороны, но я знаю, что с возрастом он потеряет всю свою детскую непосредственность и чувство справедливости. Не хочу, блядь, не хочу, чтобы Мишка видел реальный мир со всей его гнилью и равнодушием. Надеюсь, что мать не забьёт на него, как сделала это когда-то со мной. Не хочу, чтобы братик чувствовал себя ненужным в собственной семье. Как чувствую себя я. Я будто лишний на этом празднике жизни. Словно всех зовут попробовать вкусный шоколадный торт, а про меня забывают, потому что я ничего в их жизни не значу. Будто я не существую, будто меня нет. Я тяжело вздохнул и крепче прижал к себе Мишу. От него пахло молоком и конфетами. — Ох, дышать трудно, — прохрипел братишка. — Прости, малыш, прости, — протараторил я, отпуская его. — Ничего, — он улыбнулся. — Хочешь мне помочь? — Конечно! — легко согласился я. — В чём? — Я устал Халка зелёным фломастером разукрашивать. Он такой большой, — грустно выдохнул Мишка. — Давай тогда вместе. *** Через несколько часов отлично проведённого со смехом времени за просмотром мультиков, потому что "разукрашка надоела, а фломастеры выдохлись", я захотел есть. И, соответственно, пошёл на кухню. — Добрый вечер, — встав в дверях, поприветствовал я отчима и мать, которые пили чай и до этого явно о чём-то говорили, но сразу же замолкли, как только зашёл я. — Я поесть хочу. — На плите под фольгой лазанья, — отчеканила мать, а после они оба поднялись со своих мест и покинули кухню. Всегда поражался, как они друг другу подходят. И как вообще встретились?! Такой совместимости позавидовали бы лучшие гороскопы. Оба надменные, самодовольные, горделивые. Прямо идеальная пара! И оба смотрят на меня как на говно на палке. Или такое отношение ко мне просто заразно? Они женаты уже лет тринадцать. Через три года после их свадьбы родился Мишка, который и стал моей единственной отдушиной в этой семье. Иногда мне просто после школы возвращаться домой не хотелось, поэтому частенько я просто шарахался по улицам. И мне было абсолютно поебать, какая была погода. Я просто шёл, загребая ботинками воду из лужи, снег, листья, мне было непринципиально (сейчас я бы сказал, что мне было похуй, но тогда я был ребёнком и материться научился чуть позже) и ни о чём не думал. Потом в моей жизни появился Матвей — и жить стало немного проще. А после я узнал поближе своего младшего брата. Его умные ярко-голубые глазки всегда внимательно смотрели на меня и следили за моими перемещениями. И я проникся. А он ответил тем же. Я просто не понимаю, за что он так ценит меня? Почему он каждый раз звонко кричит моё имя и бежит обниматься? Что я сделал такого, чтобы заслужить любовь этого маленького, искреннего человечка? Со временем мне стало просто всё равно на всех, кроме лучшего друга и любимого брата. Тряхнув головой, я достал тарелку из шкафа и наложил себе свой поздний ужин. Включив телевизор, чтобы не было так тихо, сел за стол и начал есть. *** Лежал на своей кровати и пялился в потолок (он меня не так сильно, кстати, бесит, как тот, в больнице, так как на моём наклеены квадратные панели с довольно интересным узором, есть на что позалипать). Почему мне интересно это? Потому что в детстве, как и у всех, у меня в комнате на стене висел ковёр, который я внимательно разглядывал перед сном. Потом был сделан ремонт, в результате чего ковёр покинул этот говёный мир посредством сжигания на свалке, а привычка осталась. Вдруг завибрировал мой телефон. — Твою мать! — испугался я. Нащупав его на тумбочке и поднеся к лицу, увидел, кто звонил. На экране значилось "Тётя Мотя". — Да! — Манда, блядь! — злой голос друга немного удивил. — Какой же Вы воспитанный, сударь! Какие манеры! Я польщён, — я решил перевести всё в шутку. — Слышишь ты, мудила с Нижнего Тагила, какого хуя ты мне даже смс-ки не написал? Я как должен был догадаться, что ты домой ушёл? Открыть в себе экстрасенсорные способности и духов вызвать, чтобы они указали твоё местоположение, или жучок на тебя нацепить и следить за каждым твоим шагом? А, отвечай, скотина? — Моть, — я рассмеялся, — у меня только один вопрос: а как ты вообще догадался, что я ушёл? Неужели реально в тебе проснулся дар предвидения? Слушай, а давай мы его по прямому назначению будем использовать: ну, заранее там ответы на контрольные иметь или точно знать, что за еда в столовой будет на обед? Что думаешь? — высказал я свою сногсшибательную мысль. — Отъебись, кидала! Я заржал ещё громче. — Ну, прости! Не злись, Моть! — попросил я лучшего друга. — Тогда скажи, почему ты не предупредил? — въедливо поинтересовался он. Мой смех мгновенно стих. — Я попытался поговорить с Егором, — прошелестел я. — Ты что сделал? — удивлённо. —Зачем? — взволнованно протянул Матвей. — Я хотел знать, он это был или нет! Мне нужно было знать, понимаешь? — Судя по твоему голосу, разговор не удался, — констатировал Матвей. — Да. Я его ударил, — совсем тихо сказал я. — Ударил? Илюх, ты чего творишь-то? А если он нажалуется? Тебя могут за драку исключить. — Я не сдержался. Он назвал Машку поблядушкой, а меня евнухом, раз терплю все её измены, которые она воротит за моей спиной. — Тебе же похуй на чужое мнение. — Похуй! И на то, что Егор про Машу сказал тоже, просто.. просто такая злость взяла. Не знаю.. не ожидал от себя такой странной реакции. — Ты меня пугаешь, если честно. — Не стоит беспокоиться. Больше я с ним контактировать не буду. Тем более это был не он. Не он спас меня. Егор сам мне об этом сказал. Хотя я не могу в это до конца поверить. Ведь и голос, и глаза эти, что снятся мне по ночам, кажутся такими знакомыми. Но с другой стороны, какой смысл Егору лгать? — Блин, дружище, ты долбанулся. Неужели из-за сотряса у тебя в голове все мозги перемешались, что ты начал такую лютую хуйню творить? — Может быть, — я пожал плечами. И пофиг, что Матвей этого не увидит. — Если что, я всегда на твоей стороне, — серьёзно ответил мой лучший друг. — Спасибо. Именно за это я и уважаю Матвея. Он пойдёт на всё, чтобы помочь. Ему неважно, что я сделал, он всегда "впряжётся". И только когда мы со всем справимся, во всём разберёмся, вломит пиздюлин, чтобы в следующий раз я думал своей башкой или, на крайний случай, оповещал о своих гениальных идеях лучшего друга заранее. *** Полночи я не мог сомкнуть глаз. Матвей своими словами разворошил осиное гнездо в моей душе, которое по приходу из университета на некоторое время я смог унять при помощи общения с Мишей. Меня опять начала мучить совесть. Я не должен был бить Егора. Это было непозволительно с моей стороны, и я просто обязан извиниться перед ним. Да, он говорил неприятные вещи, но срываться я не имел никакого права. Как только я понял, что единственно верное решение — это снова поговорить с ним, но на этот раз спокойно и без эмоций, я наконец-то позволил себе уснуть. *** Утром, как только мы с Матвеем вошли в здание университета, я, не дожидаясь друга, побежал к аудитории, где у нас должна была быть совместная с параллельной группой лекция по Автоматизации технологических процессов (АТП). Я хотел перехватить Егора до её начала, чтобы этот груз мыслей не изводил меня целую пару. Я, конечно, не мечтал увидеть его так рано, но, как говорится, надежда умирает последней. И.. бинго! — Егор, привет. Давай отойдём? Поговорить надо. На его лице вместе с небольшой гематомой (сука, нехило я его приложил, вот я уёбок!) отразилось искреннее удивление. — Разве? А я думал, что вчера ты мне всё подробно разъяснил, — язвительно ответил парень. — Об этом я и хотел с тобой поговорить. Пожалуйста, — попросил я. Егор хмыкнул и, оторвавшись от стены, куда-то пошёл. Я недоуменно проводил его взглядом. — Чё встал-то? Ты идёшь или где? — парень обернулся ко мне. Я встрепенулся и пошёл за ним. Мы зашли в какой-то закуток, тупик. Надеюсь, это не значило, что Егор хотел загнать меня в угол. — Ну, внимаю, — надменно произнёс он, сцепив руки на груди. — Слушай, Егор, я.. это.. как бы.. ну.. — А, понятно! Ты снова забыл родную речь, — он сделал вид, что его озарило. — А вчера ты, когда схватил меня, был более разговорчивым. Может, для разработки речевого аппарата тебе нужно снова мне врезать? — он премиленько оскалился. Я сжал руку в кулак. Раздражение снова поднималось откуда-то из недр меня. И почему именно этот человек тому причина? — Я хотел извиниться, — процедил я, опустив голову. — Я был неправ. Прости, что так поступил. Мне очень жаль. — Это всё? — нахально спросил Егор. — В смысле? — я посмотрел на него изумлённо. Так ещё ни разу за всю историю моих извинений мне не отвечали, что ввело в обескураживающий ступор. — Более неискренних извинений я в своей жизни не слышал. Да и не нужны мне они вовсе. К тому же ты хотел меня ударить. Какой толк извиняться за собственные желания, да, Чуйков?! — Егор, послушай... — Чуйков, заебал! Если ты таким образом хочешь облегчить себе совесть, то я в этом тебе не помощник. Всё, я пошёл. Звонок через несколько минут будет, не хочу опоздать на пару. И он ушёл. А я развернулся к стене и уткнулся к неё лбом. Сука! Что это такое? Мне прямо-таки повторно захотелось разукрасить его физиономию своим кулаком. Едкий, язвительный, он вообще, походу, не знает, что такое инстинкт самосохранения. Я прорычал и несколько раз вдарил всё ещё сжатой в кулак ладонью по стене, разбивая костяшки в кровь. Легче не стало, только рука заболела. Мне нужно покурить. И похуй, что звонок сейчас будет. Если я этого не сделаю, будет только хуже. *** Прошло минут десять от начала пары, когда я появился у нужной аудитории с разбитой рукой и табачным шлейфом за собой. — Извините, можно? — заглянув внутрь, спросил я. — Ещё один. Уже десять минут прошло. Где Вы были, молодой человек? Что заставило Вас опоздать на мою пару? — предъявил мне препод. — Я.. Преподаватель подошёл ближе и втянул носом воздух рядом со мной. — Можете не утруждаться объяснением. Вы курили. — Вот ведь проницательный какой, детектив недоделанный. — И раз уж Вы не один такой, то первую "сладкую парочку", — пропел препод, на что все заулюлюкали, — для совместного проекта я назначу сам. Как Ваша фамилия? — спросили у меня. — Чуйков, — буркнул я. — Отлично. Чуйков и Калинков, с этой самой секунды вы делаете работу совместно. Остальные, как и договаривались, разделяются на пары самостоятельно. Теперь, Чуйков, можете заходить в кабинет полностью, чтобы не только Ваша голова присутствовала. А мы продолжаем. Записываем следующее определение. Технологический процесс — это... Я прошёл мимо Егора, который хмуро-растерянно блуждал по мне взглядом, и сел рядом с Матвеем. — Бля, Илюха, ты дебил? Ты где вообще был? Это как-то связано с Егором? А с рукой чё? С кем я теперь буду этот ёбаный проект делать? — слишком много вопросов посыпалось на меня шипящим от недовольства голосом. — Потом, Моть, всё потом, — только и ответил я, пресекая дальнейшие расспросы. *** Оставшийся день (считай: весь день) я старался сосредоточиться на словах преподавателей, которые что-то вещали у доски, сменяя один другого, но получалось с огромным трудом. Их трёп сливался для меня в одно сплошное "нихуя". Я, казалось, находился где-то не здесь, потому что мысли, перепрыгивая друг через друга, как дрессированные блохи, стремительно заполоняли голову. Я думал о Егоре. Точнее о том, что произошло между нами. Ну, то есть какой разговор между нами состоялся. Вообще ничего экстраординарного не произошло, конечно. Просто то, что он говорил мне сегодня, никак не вязалось с тем, что, хоть убей, раньше я его в упор не замечал. Егор ведь яркий, языкастый и, несмотря на свою одежду, запоминающийся. Почему раньше ни я, ни он не шли на контакт? Наверное, мы бы с ним подрались после пяти минут разговора, как произошло вчера. Блядь! Ничего не понимаю. И почему сегодня огребли мы вместе? Вот эта новость меня вообще прикончила. Теперь мне с ним надо что-то делать в паре. Я себе не представляю даже, как общаться с ним, особенно после того, что услышал о себе. Да он меня ненавидит! И смотрит так презрительно, надменно. Но не как мать. Нет, до её взгляда Егору ой как далеко. В её глазах всегда арктический холод, ей похуй, а в сине-зелёных глазах Егора мелькает что-то такое, что я пока не смог идентифицировать. Непонятно. Короче, домой я уходил чисто на автомате. Матвей рядом что-то пытался у меня узнать, но я был слишком "в себе", чтобы иметь возможность хотя бы что-нибудь ему объяснить. Машка тоже хотела поговорить, но и она была красиво мной проигнорирована. Наверное, потом я буду пожинать плоды своего такого настроения, но сейчас мне не хотелось ни о чём говорить. Я просто хотел домой. Упасть на постель, закрыть глаза и уснуть. Чтобы наутро ничего больше не мучило меня. Но куда мне! Как только я повесил ключи на гвоздик, раздалось громогласное: — Илья, забери Мишу из школы! Спорить с матерью я не стал. Просто не было сил. Поэтому, бросив сумку и снова взяв ключи, я пошёл за братом. *** Я стоял возле стойки охраны и внимательно разглядывал женщину (бабушку), что сидела на посту. Она уже позвонила в класс, где учится мой брат, чтобы он собирался, ведь за ним пришли. Ну, так вот. У неё были такие фиолетовые волосы. Не знаю, мне кажется, это у охранников предпенсионного возраста функция такая или дресс-код, может? Когда учился я, у нас охранником был дед под шестьдесят. И волосы у него тоже были фиолетовые. Ну, не такие яркие, конечно, как у этой особы, он же всё-таки мужчина. Было похоже на цвет, когда солнце заходит за горизонт в деревне. Такой нежно-фиолетовый. И была у него такая привычка — волосы взъерошивать, убирая их то на одну сторону, то на другую, он так лысину прикрывал, хотя всем говорил, что выбирал, какой пробор ему больше идёт. Они там смешно торчали всегда. Мы с Мотей над этим всегда угорали, но только когда он не видел. Потому что мужиком он был нормальным. Всегда курить нас отпускал и открывал раздевалку, чтобы зимой мы не задубели стоять без курток. И по традиции всех охранников на столе у этой бабульки-охранницы лежал кроссворд. А как иначе? Но бабулька была не промах. Она разгадывала судоку. Новое поколение охранников. Улучшенная версия. Всегда было интересно, почему в школы набирают вот такой контингент на работу? Неужели они имеют скрытые способности к трансформации в более молодых и выносливых, когда детям грозит опасность? — Илюша! — закричал Миша. — Я сейчас! — Не торопись, малыш, — с улыбкой ответил я. Меня начало отпускать буквально на глазах. А свою пострадавшую ни за что руку я тут же предусмотрительно спрятал в карман, чтобы не вызвать у брата беспокойства. — Миша! Миша, подожди! — послышался детский голосок, а после показалась и сама владелица. Подруга Мишки — Алина. Они с самого первого класса дружат. Всех защищают и сидят за одной партой. Прикольно, надеюсь, что их дружба будет как у нас с Матвеем. Крепкой и настоящей. — Да? — Так ты придёшь ко мне на день рождения? — спросила девочка. — Я очень хочу, но мне надо у Илюши спросить. Пошли вместе? — Ага. — Здрасьте, дядя Илья! После таких приветствий чувствую себя сорокалетним мужиком. — Привет, Алин. — Илюш, можно мне к Алине в гости на день рождения? Он на следующей неделе будет. Можно, а? Я сделал вид, что задумался. — Пожалуйста! Мне целых десять лет исполняется! А такое в жизни девочки раз в жизни бывает, — и посмотрела так умоляюще. Аргументы у неё — огонь. Как бы Мишка такие использовать не начал! Потому что перед этим устоять будет невозможно. По крайней мере, я не смогу точно. — А где будешь праздновать? — поинтересовался я. — В пиццерии, — радостно ответила она. — А сколько человек планируешь пригласить? — очередной вопрос. — Мишу, маму и братика. Я закусил щёку. Мне почему-то показалось это таким грустным. — Хорошо. Разрешаю, — сглотнув вязкий ком, постарался ответить радостно я. — Ура! — завопили оба, начав обниматься. Аж охранница зашевелилась. А я думал, что она уснула уже. — Я готов, Илюш. Пошли! — А как же Алина?! — растерялся я. — Не беспокойтесь, за мной сейчас братик придёт. Он звонил, сказал минут через десять будет. — Ну, пока тогда! — сказал я. — До свидания. Дети ещё раз обнялись, и мы пошли домой.