Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Настали долгожданные выходные. И пусть первая учебная неделя волей судеб и нашего батюшки календаря получилась слегка укороченной, это ничего не меняет. Все всё равно всегда ждут выходных как манны небесной. Сколько бы человеку ни было лет, если он работает сорок часов в неделю или ходит на пары как проклятый, он молится на пятницу. Человек сам не замечает, как в пятницу проходит рабочий или учебный день. Вжух! Не знаю, с чем это связано. Но и мне нравится это ощущать. В пятницу и солнышко ярче светит, пытаясь уничтожить людей, как любознательный пацан с лупой муравьёв, и птички-истерички громче, сука, глотки дерут. В пятницу можно люто затусить, потому что на следующий день никуда идти не надо, в пятницу можно вообще не ложиться спать, кстати, по той же причине. А дальше целых два выходных. Короче, да, пятницу мы любим! Но у меня не было никакого настроения куда-то идти в пятницу вечером, хотя Мотька и звал в клубешник. Мне совершенно не хотелось покидать свою зону комфорта в этот день, а причина тому всё та же. Егор... Я просто, блин, не понимаю его такой бурной негативной реакции на меня. Но мне интересно, откуда она идёт?! Я сам по себе никогда первым не полезу, но с ним.. с ним я не могу держать себя в руках. Егор мне будто все стоп-краны срывает, и я творю хуйню в который раз. Мне так стыдно за свою несдержанность, но ничего с этим я поделать не могу. Этому противостоять выше меня и моих сил, хоть официально мы и начали наше взаимодействие (не самое радужное, к слову) всего несколько дней назад. Собственно, этот момент совпал с первыми сказанными друг другу словами. Что же дальше будет, если сейчас вот такая хуйня на постном масле происходит? Кстати, рука, которую я любезно познакомил, вместо лица Егора, со стеной (если честно, не жалею, ещё более виноватым перед ним я себя чувствовать не хотел), до сих пор ныла и побаливала. На ней было несколько больших ссадин, и вообще вся она была синюшная, как общипанная деревенская курица. Короче, зрелище не для слабонервных. Всю дорогу по пути домой, когда я забрал Мишку из школы после случившегося с Егором и моей рукой, и даже в самой квартире я старался не показывать свою пострадавшую, считай, ни за что конечность. Короче, с нихуя досталось бедолаге, просто по глупости. Но он всё равно, зайдя в мою комнату, случайно увидел и обомлел. Я на тот момент, задумавшись о своём, отвлёкся и потерял внимание. А когда ринулся всё увиденное как-нибудь объяснить, брат просто убежал. Внутри на минуту всё оборвалось. Я напугал его... Однако в то же мгновение, не дав мне плотно заняться раскопками внутри себя любимого, Мишка вернулся, а в руках у него были перекись и заживляющая мазь. Я уже говорил, что просто обожаю и совершенно души не чаю в своём младшем братишке? Так вот, я готов повторять это так часто, чтобы больше ни у кого не осталось в этом ни малейшего сомнения. Я молча дал обработать свою руку, изредка шипя от неприятных ощущений, на что Миша дул мне на ранки и говорил о какой-нибудь ерунде, чтоб об этой процедуре я думал в последнюю очередь. И как его можно не любить? Как? Он даже ни о чём тактично не стал спрашивать, чтобы меня не смущать. И мне стало стыдно за свою несдержанность ещё и перед братом. А когда с горем пополам наступила суббота, так уж сложилось, что моим единственным желанием было элементарно поспать. Поэтому я, собственно, и спал. И снились мне бездонные, красивые до опупения глаза. В принципе, ничего нового. Эти блядские глаза, которые смотрели на меня так внимательно, будто в самую душу. И я, если честно, даже не разделял глаза человека, который меня спас, от глаз Егора. Они для меня были идентичными, а может, теми же самыми. Хотя я и понимал, что это ни при каких обстоятельствах не может быть он. Но подсознанию такую сложную штуку не объяснишь. Оно отражает только то, что хочет, и иногда то, что тебя беспокоит, раздражает или вызывает необычайный трепет в груди. Короче, хер это подсознание пойми, мать его! С той самой стычки перед парой я дал себе установку вообще на Егора не смотреть. Но он будто назло маячил перед глазами. Или я просто не видел вокруг себя никого, кроме него? Да не, бред какой-то... На весь пятничный день расписание было составлено исключительно таким образом (руки бы вырвал тем, кто записывал, и головы тем, кто придумывал), что я постоянно лицезрел его тёмную макушку. А когда (случайно-преслучайно) мы встречались взглядами, Егор смотрел на меня исподлобья и скалился, заставляя вздрагивать, от злости сжимать здоровую руку в кулак и первому отводить взгляд, будто пойманный с поличным воришка. Пару раз он даже кое-что сказал, на что я рычал и мысленно бился в конвульсиях от бешенства. И меня от этого жутко трясло! Вот прям бе-си-ло! Мне так хотелось в тот момент разбить ему ебало за все его едкие словечки и мерзкий, невообразимо длинный (внутренний голос пошленько захихикал голосом Матвея) язык. Но я останавливал себя, как мог, ибо всё ещё осознаю, что не хочу сводить наше "своеобразное общение" к банальному мордобою. Матвей весь день просто смотрел на меня и молча охуевал от происходящего. Периодически казалось, что у меня даже дым из ушей повалит, так я был зол. Собственно, поэтому лучший друг и хотел затащить меня в клуб, чтобы я развеялся. Но меня это не прельщало. Совершенно не понимаю, за что Егор меня так ненавидит? Что я ему, сука, сделал такого? Никогда не поверю, что дело в том, что я тупо не смог перед ним извиниться, когда столкнулся с ним при походе в столовку, из-за заикания. Парень тогда просто застал меня врасплох, вот я и растерялся. Опять мысли о Егоре заполонили всю мою голову, постепенно будя и переводя меня в бодрствующее состояние. Блядь! Я перевернулся на спину и уставился в потолок. Солнце уже встало, но это, блин, вовсе не должно было означать, что и мне пора вставать. А вот зато члену моему по кайфу! Ему вообще пофиг, что я спать хочу. Ему на моё мнение глубоко поебать. Предатель! Утренний стояк приветливо возвышался бугорком, топорща одеяло и создавая внушительную (дааа, от скромности я точно не умру, да и никто не жаловался никогда, поэтому имею полное право так думать) палатку из моих трусов. Я зевнул и посмотрел на часы. Сегодня у нас с Машкой договорённость: мы идём на прогулку. Девушка утверждает, что, пока погода хорошая, надо на свежем воздухе проводить всё свободное время. Вот не знаю, можно ли согласиться с этим. Иногда на меня такая лень накатывает, что даже не охота шевелиться, а тут придётся вставать, мыться, приводить себя в порядок и на улицу выходить. Блин! Мне нравится, когда мой выходной день начинается неторопливо, чтобы я мог посидеть на кровати и позалипать в стену напротив, думая о насущном. И, кстати, мой лучший друг об этом знает, поэтому не звонит мне в выходной раньше обеда. А девушка, блядь, с которой я уже целый, сука, год мучаюсь мучу, похоже, никак запомнить этого не может. Просто, блядь, не в состоянии этого сделать. Поэтому, по всей видимости, и звонит мне ни свет ни заря. Я, честное слово, уже со счёта сбился (просто заебался до такой степени, что ещё немного — и у меня язык просто-напросто отсохнет одно и то же талдычить), сколько говорил Машке об этом. А ей что об стенку горох! Меня отвлекло тихое жужжание. Как говорится, мысли материальны. Вспомнишь гов.. кхм.. солнце — вот и лучик! Вибрировал мой телефон. И мне даже не надо было смотреть на экран, чтобы знать, кто мне позвонил, достаточно убедиться, который час. Еб твою мать, блядь! — Да, — ответил я на звонок, придав голосу как можно более будничный тон. — Привет, Илья. Слышу, что ты уже проснулся. Отлично! — начала щебетать она. В такие моменты мне кажется, что она надо мной просто издевается, хочет, чтобы я психанул и на неё наорал. Но я этого не делаю, потому что не хочу ругаться да и неохота мне как-то этой ебатнёй заниматься. Однако мою девушку это, очевидно, не устраивает, раз она с завидной регулярностью придумывает новые способы, как бы меня достать. Не знаю даже, чего она добивается. — Ага, — снова ответил односложно, но вряд ли Маша обратит на это внимание. — Ты же помнишь, во сколько мы встречаемся? — звонко поинтересовалась она. Я закатил глаза. Да, я могу не помнить дат, дней недели, ел ли вообще сегодня, но то, о чём мне вчера напоминали на каждой перемене смс-ками и три раза лично, забыть нереально, даже если очень постараться. И это с учётом того, что целый день Егор не пропадал из вида. Даже Мотя и то запомнил. Он умудрился перед сном мне написать об этом. Сказал, что тусит в клубе, но никак не может забыть о том, где и во сколько мне надо быть завтра. Сволота! — Конечно. — Вот и умница! Целую, пока! — Пока. Четыре слова — это рекорд. Я скинул вызов и отбросил телефон в сторону. Но бережно. Ведь экран на нём я поменял совсем недавно, раньше просто руки не доходили. Я улыбнулся. Сука, обожаю эту фразу. Вот прям тащусь от неё, и всё тут. Как гласил один мем: "Этой фразой можно истреблять города и уничтожать малые населённые пункты.". И, чёрт побери, как это точно. Всегда поражался, как иностранцы изучают русский язык. В нём подводных камней больше, чем песчинок на морском берегу. И очень много исключений. И это меня радует, пожалуй, больше всего. В остальных языках не так. Сказали, что пишется вот так. Запомнили, закрепили, поехали. Но только в русском языке это правило не работает. Если сказали, что пишется вот так, то всегда имеется список оговорок, когда будет именно так: в полнолуние, во время танцев с бубном, после дождичка в четверг. И я ни в коей мере не оскорбляю родной язык. Даже наоборот, я им восхищаюсь, потому что только русский поймёт фразу "да нет, наверное", "сделай огонь тише", "руки в ноги — и вперёд". И просто выносящую мозг "детская пластмассовая железная дорога". А запятые?! О да, мне кажется, что это отдельный вид насилия над иностранцами и теми, кто с пунктуацией не в ладах. Не, я-то люблю, боготворю и уважаю всё, что связано с русским языком. И в школе, несмотря на свою лень и безразличие матери, учился я хорошо. В плохой учёбе меня упрекнуть не мог никто. Я даже Матвею помогал домашку делать. Как сейчас помню: лежал на кровати и по ещё пока домашнему телефону капал другу на мозг, почему это он не мог вынести за скобку общий множитель в верхней части дроби и сократить его, поделив на знаменатель. Вот время-то было! Мотька за это хотел меня придушить временами, но всегда прощал, ведь больше некому было ему помочь. Да и его "на дураков не обижаются” всегда работало безоруживающе и безотказно. Я шуточно закатывал глаза, когда в очередной раз слышал это от бухтящего друга и старался больше не прикалываться. На этот раз... Раздался глухой стук в дверь. Я улыбнулся. — Заходи, Миш. — Ой, — он открыл дверь, показалась его голова с взъерошенными после сна волосами, — а как ты узнал, что это я? — искренне недоумевая, спросил братик. Ну, во-первых, по стуку. Маленькой ручкой особо не поломишься в дверь. А во-вторых, больше некому. Мать ни за что не сунется, брезгует, наверное, отчиму похую. Иногда мне кажется, что в этом доме до меня дело есть только Мишке. Только ему не всё равно, как прошёл мой день и как вообще мои дела. — Ты очень громко топаешь, слоник, — нашёл я нейтральный ответ, чтобы не травмировать психику ребёнка. Маленькие бровки возмущённо сошлись на переносице, а ротик сложился буквой "о". — Это неправда! — заявил Миша. — Это ты громко ходишь. А я ещё не такой большой. Я умилился. — Иди ко мне, — я похлопал по постели. Ребёнок запрыгнул ко мне на кровать, но обнимать не собирался. Вот ведь, а! Я подсел к нему и задел плечом. — На обиженных воду возят, — пропел я. — Воду возят на лошадках, — начал размышлять малыш, а потом его глаза расширились, и он посмотрел на меня снизу вверх. — Илюша, ты плохой! — Это ещё почему? — удивился я. — Ты меня лошадкой обозвал. Я прыснул от смеха, но быстро принял серьёзное выражение, чтобы не обижать Мишку ещё больше. Но его выводы шикарны, я бы до такого ни в жизнь не додумался бы. — Нет, малыш. Я имел в виду, что не нужно обижаться на меня, ведь я просто шучу. Ты в действительности ходишь очень тихо. — Честно? — Конечно. — Это хорошо, — выдохнул Миша и сцепил свои руки в замок. — А то учительница говорит, что на перемене мы скачем как табун лошадей. — Чего? Тебе такое говорят? — Ну, не мне одному, конечно. Мы с Алиной просто хотели первыми в столовую добежать. А потом Людмила Фёдоровна вот так и сказала. — Да она сама на лошадь похожа! — в сердцах бросил я и мигом прикусил язык, испугавшись, что Мишка мог услышать. Но брат сидел спокойно и думал о чём-то. — Ну, ты чего? Расстроился? — Он кивнул. — Так, не порядок! Сейчас будем тебе настроение поднимать. Я повалил брата на кровать и начал щекотать. — Ай, Илюша, — Миша начал смеяться, — прекрати. Мне щекотно! — он извивался и пытался вывернуться, чтобы отстраниться от моих рук. — Ну, пожалуйста, — он продолжал хохотать. — Илю-у-у-шааа! Мишка смеялся так заразительно и заливисто, что и я не смог удержаться, начав посмеиваться вместе с ним. И моё настроение само по себе повысилось. Что бы я без него делал?! *** Часам к трём я собрался на свиданку к Машке, предварительно получив от матери презрительный взгляд, который отлично заряжает на весь день (ухх, обожаю), и карманные деньги в неограниченном количестве. И этого я никак не могу понять, кстати. Если я ей безразличен, откуда такая щедрость? Почему она не заставляет меня батрачить как Золушку? Или почему до сих пор не выгнала за нахлебничество? Я для неё просто пустое место, предмет мебели, который изредка нуждается в бабле и хочет есть. Иногда мне кажется, что её мозг за ненадобностью вытесняет моё имя из памяти, после чего мать очень долго вспоминает его, когда ей от меня что-нибудь нужно. Хотя могла бы просто говорить: "Эй, ты! Да, ты! Сходи, вынеси мусор!". — Привет, — сказал я Маше, подарив небольшой букетик и поцеловав в щёку. Она подзадержалась на полчаса. Ненавижу непунктуальность. Прямо терпеть не могу. И это распространяется на всех людей, неважно, посторонний человек, мой это знакомый, друг или даже собственная девушка. Ну, Маше и об этом тоже я говорил не раз. Но этого она, естественно, не слышит. Или делает вид. А меня, нахуй, не устраивают её постоянные опоздания, на что она только пожимает плечами и советует не сердиться. Да, это мне помогает капец как. Я сразу становлюсь более спокойным и постигаю дзен (ага, как бы ни так). После этого даже буддистские монахи просто нервно курят в сторонке и поглядывают на меня как на божество. Недаром она гуманитарий до мозга костей. Она юрист, учится на другом факультете. И хорошо, что не со мной вместе. Потому что в математике и физике она понимает столько же, сколько я понимаю в наборах куколок Барби. Хотя даже я знаю, что бойфренда Барби зовут Кен. И это что-то, да значит, а вот Маша точно не сможет взять даже простецкий интеграл. Я молчу про вычисление площади под кривой. Маша может взять только в рот. И это, увы, звучит не горячо, а очень и очень прискорбно. — Привет! Спасибо большое, — Маша мило улыбнулась и вдохнула аромат цветов. — Ну, пошли? — Конечно. *** На удивление вечер прошёл в приятной атмосфере. Мы гуляли, державшись за руки, и ели мороженое, а потом зашли в кафе, чтобы перекусить. После мы пошли к ней, где занялись сексом. Маша живёт одна, поэтому это очень удобно. Мы никогда не делали этого у меня дома, потому что я не хочу шокировать младшего брата и портить его раньше времени. Я бы не хотел оказаться в ситуации, где мне пришлось бы объяснять ему, почему девушка, с которой я закрылся в комнате, громко кричала, а кровать билась в стену. Блядь, от одной этой мысли мне становится жутко стыдно, а самого передёргивает от неловкости. Пусть Миша взрослеет постепенно, хотя я этого вовсе не хочу, и постигает тонкости сексуального воспитания самостоятельно. Или пусть лучше мать ему вещает про пестики и тычинки, что нашли они с отчимом его не в капусте, а появился он на свет весьма стандартным способом. Потрахавшись, я сразу же начал собираться домой. Я у Машки практически не остаюсь на ночь, а она и не настаивает особо. Для того, чтобы оставаться рядом с ней в одной постели, мне нужно не просто хотеть её тело, а ещё и душу. Но я не могу. Сердце не ёкает, не щемит при взгляде на неё. Даже глядя на то, как она, растрёпанная и удовлетворённая, лежала, прикрывшись лишь простынёй, я не чувствовал тепла. Простого человеческого тепла. Сука, наверное, я бракованный! Никому я не нужен: отец бросил, мать положила на меня большой и толстый. Да у меня из друзей только Мотька. Нет, я не социопат, знакомых у меня дохуя и больше, в универе меня многие знают и просто с района чуваки, но лучший друг один. Только он знает обо мне всё, только ему я могу открыть себя, только он знает обо мне то, чего не знает больше никто, только ему я могу доверять свои секреты. На самом деле так, наверное, даже лучше. Друзей не должно быть много. Друг — это человек, который принимает тебя таким, какой ты есть. Со всеми твоими тараканами и закидонами принимает. Его не волнует, с кем ты спишь. Главное, чтобы ты был счастлив от этого. И за это я Матвея уважаю. Он живёт так, как хочет. В своё удовольствие. И меня не осуждает из-за того, что порой мои действия не подвластны логике. Да, иногда он хочет начистить мне рыло за очередную хуйню, но только потому что переживает и хочет, чтобы я перестал страдать. А уж вместе со мной он готов на любой кипиш! И вот от этого сердце стучит как ненормальное. Друг у меня охуенный! Я вышел из Машкиной квартиры и из подъезда. И вспомнил, что забыл покурить. А пачка оказалось пустой. Эх, мать твою, голяк! Пришлось в экстренном порядке пиздячить до ближайшего круглосуточного супермаркета, где можно было бы раздобыть моё никотиновое счастье. Забежал, взял воды, чипсов, а Мишке его любимых шоколадных конфет. Короче, как обычно, не воспользовавшись ни корзинкой, ни тележкой, потащил все свои тридцать пять покупок на кассу, филигранно удерживая всё это в руках. — Здрасьте, — устало сказали мне и начали пробивать мои покупки. — Добрый вечер. — Пакет нужен? Угу, я по жизни лох, потому что не хожу в магазин со своим пакетом. Наверное, надо было уходить после девятого класса. Я усмехнулся. — Да, давайте. Женщина пробила мне пакет, в который я тут же начал всё скидывать. — И три пачки вот этих сигарет, — я ткнул в строчку с названием своих самых любимых. — Паспорт. Из внутреннего кармана куртки я вынул требуемый документ и показал кассиру. Та кивнула и пробила мне сигареты. — Сумма вашей покупки, — она показала рукой на монитор. — Наличными или картой? — Наличными, — ответил я. — Есть карта нашего магазина? — поинтересовалась женщина. — Не-а, — я достал несколько купюр и дал ей. — Завести не хотите? — Не-а, — я покачал головой. — Тогда вот Ваш чек и сдача. Спасибо за покупку. Приходите ещё. — Спасибо. Я вышел из магазина и, встав чуть поодаль, снял прозрачную упаковку с пачки и вытащил фольгу. Вытянул сигарету и, обхватив губами фильтр, поджёг кончик. Затянулся и блаженно выпустил дым изо рта. Да, это именно то, чего мне действительно не хватало. И затянулся ещё раз. Я продолжил курить, глядя в безоблачное звёздное небо. Просто поднял глаза и залюбовался. Синее, тёмное, завораживающее. Красиво. Вдруг телефон пискнул, пришлось зажать сигарету губами и залезть в карман. — ... Нет, курицы сегодня не будет! — вдруг раздался знакомый голос. Я поднял глаза и обомлел. Это был Егор. И он шёл к супермаркету. — Кровь со стены я, так и быть, сам ототру. А ту фигню, которую ты на полу изобразила, придётся тебе самой убирать, уж будь добра! А то чего чертить удумала! — Он что, реально сатанист, как и говорил Матвей? — Всё, давай. Приду утром, — он отключился и зашёл в магазин. А я так и остался стоять, осознавая, чему только что стал свидетелем. — Блядь! — вскрикнул я, когда губы обжёг полностью истлевший окурок. Я выплюнул сигарету. — Охуеть, — выдохнул я, — это ж просто пиздец на выезде какой-то. А я не верил. Ну, дурак! Дрожащими пальцами я принялся клацать по экрану телефона, чтобы набрать Матвея, и принялся сматываться с места преступления. — Мм, алло? — томно раздалось в трубке. — Моть! — Мм, что? — Ты там трахаешься, что ли? — возмутился я. — А-ау, нет. Пока что, — с придыханием ответил друг. — Фу, блядь! — Да ладно, шучу я, — Матвей сказал это нормальным голосом и начал смеяться. — Чего хотел? — Ты был прав, когда сказал, что Егор — сатанист. — Я не.. — Пиздец, я сейчас слышал, что он какую-то кровь будет оттирать, а кто-то, с кем он разговаривал, — пентаграмму с пола. — Снова послышался смех. — Ты, блядь, чего ржёшь, придурок?! — Потому что, Илюха, кто-то поверил в чушь, которую я просто выдумал, — констатировал факт друг. — Но.. — Да, я это придумал. — Зачем? — спросил я недоуменно. — Чтобы тебя заинтересовать. — Чем? Сатанизмом? — Или Егором?! Эта мысль вдруг пронеслась в голове, но озвучивать её я не стал, слишком бредовой она мне показалась. — Да нахрен тебе и уж тем более мне это? — Чтобы было, блядь, — буркнул друг. — Всё равно не понимаю. Даже если это и было твоей глупой шуткой, наитупейшей, прошу заметить, — специально уточнил я, на что Матвей фыркнул, — я реально своими ушами слышал про кровь. И, кажется, они, судя по разговору, хотели курицу в жертву принести, но передумали. — Ты кретиноид! Раз веришь во всю эту чушь, — Мотька снова заржал. — А ты в таком случае мудоид, раз такие слухи распускаешь! — в отместку сказал я. — Похоже на мутирующую корову. Му-до-ид, жуть как звучит! Как будто её гуманоиды похитили и сделали одной из них. — Да мне похуй! — Серьёзно, я не думал, что ты это вообще запомнишь. Ты же сразу сказал, что не веришь, а сейчас, как маленькая девочка, завизжал от испуга. — Отъебись! Друг ещё называется! И ничего я не завизжал, — запротестовал я. — Ладно, прости, любимый! — Пока не поваляешься у меня в ногах, не прощу, милый! — приторно ответил я. — Хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени? — его голос приобрёл зазывающие нотки. — Воу-воу, полегче. Я ведь и вломить могу. К тому же мне известно твоё место жительства. — Значит, может, всё-таки зайдёшь?! — Блядь, Моть! Хорош уже стебаться, — заканючил я. — Да я что? Но если реально хочешь, можешь зайти. В приставку порубимся. Если захочешь, расскажешь о своей свиданке. У меня как раз родители на дачу свинтили. И оставили коньяк без присмотра. — Ммм, а предложение охуеть какое заманчивое, — протянул я. — Так и я про то же! — обрадовался лучший друг. — Что-нибудь купить? — Не, всё есть. Только тебя не хватает, — горестно вздохнул Мотя. — Ну, не грусти, полчаса — и я у тебя. — Томлюсь в ожидании. *** — Илюш, — позвал меня Мишка, когда я лежал на постели с закрытыми глазами. — Ммм? — протянул я. И нет, я не то чтобы вчера набухался с Мотькой, просто жутко хотелось спать. — А мы пойдём сегодня покупать Алине подарок на день рождения? — жалобно поинтересовался братик. Ключевое слово "сегодня". Ребёнок не давал мне вариантов перенести поход в магазин на любой другой день, а не пойти вовсе я бы не смог. Мише в такой маленькой просьбе я не отказал бы ни за что. — Конечно, малыш. — Спасибо, а когда ты сможешь? Я приоткрыл левый глаз, чтобы взглянуть на часы. Показывало полвторого. — Давай через полчасика будем собираться, хорошо? — предложил я. — Угум, — согласился Мишка и убежал из комнаты. Я ещё полежал минуты три, потому что дальнейшее моё пребывание в кроватке могло закончиться плачевно, я бы элементарно уснул. Пришлось вставать. Труба зовёт, братик ждёт. *** — Как ты думаешь, а ей понравится? — взволнованно спросил Мишка, когда мы шествовали домой после совершённой покупки. — Миш, ну, ты ж Алину лучше знаешь, и что ей нравится тоже, — вполне резонно отметил я. — Да, но девочки ведь такие непостоянные, — он от негодования аж руки вскинул. Я приложил просто колоссальные усилия, чтобы не рассмеяться. И откуда у моего брата такие познания в области женской психологии? Я чего-то не знаю? — Алина непостоянная? — наигранно-удивлённо округлил глаза я и даже для пущего драматизма прикрыл ладонью рот. Ш — шок! — Не, она хорошая. Это девочки из нашего класса такие. Иногда они друг с дружкой обнимаются, а через час даже не смотрят друг на друга. Просто Алина ведь тоже девочка. И я переживаю. Обалдеть, у меня брат шарит! Может, спрашивать у него совета, когда с Машкой совсем припрёт? — Откуда ты всё это знаешь? — на этот раз удивление было совершенно искренним. — Не знаю, просто заметил, — он пожал плечами. — Не переживай, малыш, Алине понравится, потому что подарок от чистого сердца. — Хорошо бы, — вздохнул братик. Он шёл весь в себе, а я умильно улыбался и наблюдал за самым близким и родным человечком в своей жизни.