Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Проснулся я с мыслью о том, что сегодня всенепременно нужно позвать Машку.. ну, понятно, для чего (на самом деле просто именно сегодня Егора в моём сне было как никогда слишком много, и мне нужно отвлечься от этого, причём срочно, а то эта чушь меня порядком подзаебала, если честно). Так сказать, чтобы скрасить вечер молодого парня, который изнывал, тосковал без любви. Красиво, да? Красиво я завуалировал, что мне срочно нужно потрахаться? По-моему, очень. Да, я бы мог делать так, как это делает Матвей. Снимать каждый раз кого-то нового, но раз уж у меня девушка под боком, почему бы не пользоваться тем, что постоянно маячит перед глазами. Звучит мерзковато, конечно, но суть от изменения формулировки не поменяется. К Машке чувств я испытываю по минимуму (в основе своей, похоть, и то, только когда мне хочется секса или она голая), но ничего с этим поделать не могу. Я уже рвал с ней, но она уговорила меня попробовать ещё раз. Значит, такое моё к ней отношение её полностью устраивает. Что ж, се ля ви, или по-русски "такова жизнь". Как раз пришло очередное сообщение от неё. По ней можно часы сверять. Практически всегда в одно и то же время. Наверное, это, должно быть, очень грустно: любить человека и не чувствовать взаимности. Но мне этого не понять. Однако вне зависимости от этого я действительно не хотел делать ей слишком больно. Чисто по-человечески. Но Маша сама приняла решение, что хочет оставаться моей девушкой. А я, смирившись, просто принял это как данность. От любви я пиздец как далёк, к чему уже благополучно и очень давно привык. И далёк настолько, насколько далеки Матвей и балет; Матвей и "не подъёбывать"; Матвей и обычный секс без разных прибамбасиков, от которых у него по всему телу синяки и улыбка полностью удовлетворённого человека (вот сука!); Матвей и адекватные продавцы (между прочим, получаются прекрасные названия книг, которые можно было бы многомиллионным тиражом выпустить, или фильмов каких-нибудь, хе-хе). Почему "продавцы"? Да потому что, когда мне выпадает честь ходить с ним в магазин (неважно, зачем, хоть за пачкой сигарет), вечно приключается какая-нибудь неведомая хуйня. Ведь Матвей, будучи очень скрупулёзным и время от времени просто невыносимым, обладает шикарной способностью выводить людей из себя, что иногда доходит до многоэтажного мата и слюны, которая во все стороны брызжет от гнева. Вот честно. Однажды он довёл одну кассиршу. Тётя Света, Мотина мама, послала нас в супермаркет у дома, чтобы купить по мелочи. Но Матвей потащился дальше, не объяснив причины. Но мне было как-то очень по барабану, поэтому я молча пошёл за ним. Мы, добравшись, быстро набрали всё по списку и пошли на кассу. А там уж всё и началось... Женщина пробила все покупки и показала рукой на мониторчик, где высветилась стоимость. Матвей начал интересоваться, какие зажигалки есть в ассортименте. Все по одной начал вытаскивать, перебирать. Женщина уже стала глаза закатывать и цокать. И, на её несчастье, мой друг это заметил. Это она, конечно, зря сделала. Ой, зря... — Вот эту, — словно кот протянул он, мельком глянув на собравшуюся за нами очередь. — Хорошо, — слегка раздражённо ответила кассир и, пробив, объявила финальную стоимость. Ну, как она думала. — Ой, нет, Вы знаете, я хочу другую. Отмените эту зажигалку и пробейте вот эту, — он протянул следующую. Мне захотелось слиться со стеной, чтобы никто не догадался, что я с этим человеком знаком, и одновременно с этим взять огромное ведро с попкорном и лицезреть это представление из первого ряда. Кассир скорчила гримасу недовольства, но промолчала насчёт этого. — Гульнара, у меня отмена! Я радостно заулыбался, ведь в тот самый момент сбылась мечта моего детства. Это, конечно, не "Галя", но что-то около того. Можно было сократить это имя до "Гуля" и было бы совсем похоже. Гульнара отменила покупку, кассирша пробила другую зажигалку. И уже точно надеялась избавиться от противного и очень занудного покупателя, к тому же люди в очереди начали возбухать, мол, что ж так долго. А я точно знал, какие мысли были у Матвея в голове. "Нехуй глаза было закатывать! Теперь терпи." И всё, пока он не получит сатисфакции, мы отсюда никуда не уйдём. — Я передумал покупать зажигалку. Отменить её, — он сказал это так гадко-приторно, что даже у меня на языке осталось некое послевкусие после сказанных им слов. И если уж я прочувствовал, женщина мимо пройти бы точно не смогла, поэтому, глубоко вздохнув, она трясущейся от бешенства рукой взяла эту ни в чём не повинную зажигалку и сказала: — Гуль, отмена! — Дааа, почти "Галь", каеф! — Опять? — спросила Гульнара. — А что я могу сделать? — прошипела она, искоса глядя на довольного донельзя покупателя в лице Матвея. И Гуле ничего не оставалось, как снова отменить строчку в чеке. Затем Матвей почти протянул кассиру деньги за остальной товар, но потом повернулся ко мне, тем самым спалив, что я с ним, ко всем чертям, и спросил: — Слушай, а, может, сигарет взять? — Нет, блядь! — выдала кассирша и вырвала из Мотькиной руки деньги. — И вообще, курить вредно! — процедила она, нажимая кнопки на кассовом аппарате. — Вот Ваша сдача! — прорычала она. Но Матвей, забрав сдачу, уходить не собирался. — А пакет? — Сука, — она помотала головой и залезла под прилавок, выуживая оттуда запрошенное. — А сколько он стоит? — звонко спросил мой друг. Вместо ответа, женщина нервно растопырила в стороны пять пальцев. — Угу, минутку, — сказал он и начал считать мелочь. Долго считал. Минуты две. — А давайте это будет за счёт магазина?! — нетерпеливо сказала она. — Нет-нет, я так не могу. Я почти нашёл, — даже не глядя на её покрасневшую физиономию, Мотя перебирал монетки в ладони. — Да сколько можно-то? — возмутился полный дяденька, который стоял через человека от нас. — Всё, валите отсюда нахуй! — крикнула кассирша. — И больше не появляйтесь. Матвей поднял голову, и на его лице вспыхнул почти неподдельный шок. Ключевое слово "почти". — Ах, так! — задохнулся от негодования он. — Тогда позовите администратора! Кассир побледнела, а Матвей, сложив все покупки в пакет, неожиданно продолжил: — Милая Альбина, — имя он прочитал на бейджике, — это был розыгрыш, — он положил пять монеток возле кассы. — Вас снимала скрытая камера! — и начал хлопать в ладоши. Я, как идиот, начал аплодировать вместе с ним. Повинуясь стадному чувству, так поступили и остальные люди в очереди. Женщина, слегка улыбнувшись, расслабилась, а мы под бурные овации покинули магазин. Потом ещё долго ржали над этим, на мой резонный вопрос, почему Матвей вообще упомянул про розыгрыш, ответил: — А вдруг мне придётся ещё раз этот супермаркет посетить и всякое-такое покупать? Да и мама бы мне уши открутила, если б узнала, что я вытворил. Я продолжал нежиться в кровати и улыбаться, вспоминая всё это. Мотька — лучший друг всё-таки! *** Сегодня у нас было полторы тренировки по футболу. Почему именно полторы? Ну, просто физ-ра стояла второй парой, а первой у всех тех, кто занимался футболом, — окно (ну, так уж вышло), поэтому физрук велел прийти к середине первой пары. И это, кстати, ещё ой как по-божески. Виталий Игоревич мог бы и к самой первой заставить припереться, потому что нет в нём ни капли сочувствия к бедным и беззащитным студентам. Я это понял сразу, как только впервые пришёл на тренировку. Когда он отбирал команду, он запустил нас бегать тридцать кругов по спортзалу. Один парень "сдох" на седьмом и рухнул на мат в углу. Так физрук, мигом свистнув в свисток, прекратил наш бег и выставил красного и тяжело дышащего студента из зала. И больше его не пускал. — Оказался невыносливым, — именно такой вердикт вынес Виталий Игоревич. Никто спорить не стал. Я зашёл в раздевалку. — Всем привет! — кинув сумку с формой и тетрадями в ней (не люблю таскаться с кучей баулов на тренировку) на лавку у входа, сказал я. Нестройное "привет" раздалось в ответ. Здесь было уже четыре человека. Я начал быстро переодеваться. Стянул кофту и стал рыться в сумке в поисках футболки. Вдруг дверь открылась. Зашёл Вагин. Я краем глаза заметил это и, вернув внимание сумке, закатил глаза. Парень вальяжно зашёл в помещение и плюхнулся на скамейку, что стояла у противоположной от меня стены. Его тут же обступили остальные игроки. После чего дверь распахнулась вновь. Я как раз надыбал искомый предмет одежды и выпрямился, расправляя футболку. На пороге появился Егор и посмотрел на меня. Я застыл, держа в руках вещь. Он мазнул по моему торсу нечитаемым взглядом, от которого по позвоночнику пробежал табун мурашек. Но, что мне было не совсем понятно, не от страха. Я сглотнул и отвернулся, постаравшись напялить футболку как можно быстрее. Пришёл черёд снимать штаны. И я как бы между прочим глянул в сторону Егора. Он стоял ко мне спиной и, согнувшись пополам, развязывал шнурки на ботинках. Через рубашку, естественно, чёрную, проступали позвонки. Убедившись, что никому моя голая жопа не упёрлась сто лет, я решительно схватился за собачку молнии... *** Мы снова построились по росту. Как дебилы, честное слово. Ненавижу этот вид иерархии. — Сейчас проведём разминку, потом парную тренировку, а затем сыграем два тайма по пятнадцать минут, — физрук свистнул. — Разминку ведёт Вагин. Начали! Я еле слышно фыркнул. Виталий Игоревич побрёл в свою каморку, судя по всему, безгранично доверяя Валере, этому недокапитану сраному. — Команда, начинаем с наклонов, — сказал он (как будто он хотел, чтобы мы его поприветствовали, низко кланяясь в ножки, хотя, может, и не "как будто"), встав перед нами, после чего мы все стали выполнять упражнение. — Раз-два, раз-два! Илья, не филонь! Даже новенький лучше тебя делает, — съязвил он, на что я натянул улыбку, больше похожую на оскал, и посмотрел на Валеру, наклонившись ниже. — Теперь присяды, руки вытягиваем вперёд! Вообще я стараюсь с ним не конфликтовать, подчёркнуто держать, так сказать, нейтралитет. Даже внимания чаще всего не обращаю, просто он дурной. И всё тут. *** Закончив с разминкой, мы разделились на пары. Я встал с Андрюхой, с нашим незаменимым вратарём. У нас голкиперов в команде двое. Но Андрей крутой и такой единственный. Блин, вот не знаю, как бы мы без него обходились. Он, казалось, мог отбить совершенно "мёртвый" мяч. Андрей мог вытянуться "в струнку" и поймать не берущийся по всем законам физики мяч, который летит прямиком в дальнюю "девятку". Он не раз спасал нас на соревнованиях, когда назначали серию пенальти, если даже в дополнительное время не удавалось выявить победителя. Короче, нормальный он пацан, свой. Мы сели друг напротив друга, развели ноги в стороны и упёрлись в ступни друг друга. После взялись за руки и начали поочерёдно друг друга тянуть на себя. Растяжка для футболиста — это святое. Неразогретые перед длительной тренировкой мышцы могут привести к судороге, а в худшем случае — вообще к травме. А оно нам надо? Конечно же, нет! Пока тянул на себя Андрея (пошленький Матвей в моей голове, сразу же найдя в этом эротический подтекст, добавил к этому глаголу приставку, чтобы получилось "натянул"), глядел по сторонам. Взгляд зацепился за тёмную макушку, которая склонилась над самым полом в растяжке. Сегодня он какой-то слишком тихий. К буре? А когда Егор возвращался в исходное положение, заметил мой взгляд и подмигнул. Он сейчас сделал что? Я от неожиданности дёрнулся так, словно меня плетью стеганули по спине, и вернул всё своё внимание Андрею, которому оно нужнее, нежели всяким так Егорам. И вообще, Егору моё внимание и не нужно вовсе. *** — Все молодцы! А теперь играем два тайма по пятнадцать минут! Калинков и Чуйков, вы, конечно же, в связке. Привыкайте друг к другу. Мне показалось, или фраза действительно насквозь пропахла безысходностью? Ну, типа всё, тупик, другого пути нет, только так и никак иначе. Виталий Игоревич снова свистнул, после чего мы разыграли мяч. Игра началась. *** Наша половинка снова выиграла. И выиграла в упорной борьбе. 5:4. Эта игра мне понравилась значительно больше предыдущей. Сегодня с Егором было играть.. проще? легче? Нет, всё не то. Как бы выразиться точно?! Блин, не могу слова подходящего подобрать. Но определённо эту игру можно отнести к разряду удавшихся, я так скажу. Потому что Егор не жадничал, он взаимодействовал, комбинировал. Стыдно признаться, но пару-тройку раз я даже засмотрелся на то, как он обводил соперника перед собой. Надеюсь, об этом никто никогда не узнает, иначе я провалюсь сквозь землю. И два раза Егор дал мне пас точно в ноги. Было капец как неожиданно, что я даже сначала не сразу сообразил, что надо бежать к воротам. Его филигранные, точно выверенные пасы очень помогли. Это привело к одному чистому голу и пенальти, который был назначен в ворота соперника за снос меня любимого в штрафной. Вагин постарался. Гад! И тогда я тоже не промазал. В целом, хочу сказать, игра получилась. Именно об этом мы и говорили в раздевалке, по очереди уходя в душ. Я был на редкость доволен, что было даже странно. Ощущал, не побоюсь этого слова, эмоциональный подъём. В душ я пошёл последним, потому что никуда не торопился. А когда вышел, никого из парней уже не наблюдал. Пока вытирался и одевался, думал, как бы выцепить Машку. *** Это получилось сделать только на следующей перемене. — Маш, сходим сегодня погулять? — всё-таки изловчившись и поймав свою девушку, спросил я. — Правда? — она смутилась. Я кивнул. — Я очень даже согласна. — Вот и отлично. Давай после пар, идёт? — Конечно! — прощебетала она и стихийно поцеловала в губы. Так неожиданно, что я машинально хотел отшатнуться от неё, но вовремя понял свою ошибку и обнял за талию. — Увидимся. Она убежала, а потом я снова увидел Егора. Он стоял у стены и закатывал глаза, скрестив руки на груди. Его волосы всё ещё были влажными, а взгляд надменным. — Чего тебе? — без особых расшаркиваний начал я, потому как понимал, что он по-любому мимо не пройдёт. Он с лёгкостью оторвался от стены и подплыл ко мне. — Знаешь, я совершенно не понимаю только одного, — он залез в свою сумку и вынул пачку салфеток. Вот, я же говорил! Без мыла в жопу залезет, как будто я Егора звал и с нетерпением ждал его появления, чтобы послушать очередное философское изречение. Блядь! — И чего же? — Почему ты такой слепой?! Всё-таки как я и предсказывал. Буря, как она есть. В собственном, как говорится, сокý. — Да пошёл ты! — Я-то пойду. Просто, боюсь, и ты тоже пойдёшь, если не бросишь эту шалашовку. На, возьми вот, вытри последствия проявления ваших чувств на публике, — он протянул мне салфетку. — Мне от тебя ничего не надо, — взвился я. — Тогда позволь мне самому о тебе позаботиться. Егор хотел поднести салфетку к моему лицу, но я вовремя извернулся и схватил его за запястья. И с вызовом уставился ему в глаза. В его взгляде читалось так много всего, но ничего отдельного уловить мне не удалось. Егор слишком скрытный. И непостоянный. С утра вроде нормально себя вёл, а сейчас снова включил режим "Турбо-мудак 2000". Но все эти навязчивые мысли, мелькающие в голове с бешеной скоростью и сменяющие одна другую, не помешали мне замереть, внимательно разглядывая парня. Мне даже начало казаться, что у него зрачки увеличиваться стали, а пульс, что я ощущал под пальцами, держа парня за запястья, ускорился. — Ты уснул там, что ли? — насмешливо поинтересовался парень. — Отпусти меня. Я вздрогнул всем телом и резко отпустил его руки. — Вали по-хорошему, — прошипел я. — Это всё было "по-хорошему"? Страшно представить, как тогда будет выглядеть "по-плохому". И ушёл. А я рухнул на скамейку без сил. Сердце бухало где-то в горле, пальцы подрагивали. Что происходит вообще? *** После пар мы с Машей пошли в парк. Но нормального свидания не получилось. Я постоянно ловил себя на мыслях о Егоре. Что ж ты будешь делать-то, а? Даже пытался вспомнить, какие на ощупь у него запястья. Не такие тонкие и изящные, как у Машки, в его руках чувствовалась сила, мощь, которую.. хотелось обуздать? Бля... Я совсем конченый, что ли? Кого там моё подсознание захотело обуздать? Я что, совсем уже кукушкой тронулся? Моя крыша окончательно съехала без права на возвращение, приказав долго жить? Чё за хуйня в моей голове-то? Поэтому, постоянно тряся головой, как параличный, я, отгоняя подальше непрошеные мысли, которые роились в моей голове, шёл и курил, чтобы успокоиться, отвлечься и уделить наконец хотя бы немного внимания своей девушке, с которой, между прочим, находился на свидании. Однако получалось скверно. И поэтому я упросил её пойти к ней домой. Мне нужно расслабиться. Если курение не помогает, остаётся только секс. *** Мы очень быстро шли к её дому. Я был готов накинуться на девушку прямо в подъезде, но не вышло. Какая-то старая кляча со своим котом на поводке не дала мне осуществить задуманное, очень медленно спускаясь по ступенькам и причитая о том, что молодёжь совсем распоясалась: то ссут по углам, то по ним же и обжимаются. Я на это только цокнул. Мне было не до этой пизды, из которой уже давным давно песок сыплется. Поэтому я поспешил как можно быстрее сделать так, чтобы исчезнуть из её поля зрения, и уже наконец уделить внимание Машке. И раз уж не получилось в подъезде, я страстно присосался к Машкиной шее в лифте. Машка склонила голову набок, открывая доступ к чувствительной коже, которую я без зазрения совести терзал, и старался держать глаза открытыми. Я должен был видеть всё. И всё контролировать. Должен. Мы зашли к ней домой. Я хлопнул дверью, попутно нажав на выключатель, тем самым сделав прихожую не такой тёмной, и прижал девушку к стене, ничего не задев и не уронив. Благо, большая прихожая давала возможность по-царски так развернуться. Я стащил с неё лёгкую куртку, расстегнул её блузку, отчего на свет показался кружевной лифчик. Смял левой ладонью одну грудь, продолжив кусать в шею, а второй потянул собачку молнии на её джинсах. Кое-как стянув узкие джинсы, поставил её раком прямо на полу. Машу совсем не смущало, что я трахну её в прихожей как какую-то шлюшку. А мне и подавно было до одного места. Кстати, об этом месте. Возбуждения не было. Член встал совсем чуток. Ебучий стресс! Так и импотентом стать недолго. Пришлось, приспустив штаны вместе с трусами до самых щиколоток, помогать себе рукой. Настолько опозориться я не мог. Мне, сука, всего двадцать один в следующем году будет, а уже приходится поддрачивать, чтобы хуй встал. Стыдоба-то какая! Надеюсь, мой хуй на меня хуй не забьёт! Как бы такими темпами до виагры не дошло. Херово будет быть первым в мире молодым парнем, кому нужны эти ебучие "синенькие таблеточки", чтобы просто сексом заняться. Блядь! Пока я дрочил, запихнул два пальца в неё. Внутри Машка была очень влажной. Хлюпающие звуки начали немного успокаивать, что помогло моему дружку затвердеть окончательно. Я выдохнул от облегчения. А потом надел презерватив, который нашарил во внутреннем кармане так и не снятой с себя куртки, и ворвался в Машку. И сразу же взял быстрый темп. Мне просто хотелось кончить и забыть об этом дне. Но нихуя подобного! Хуй там, блядь, плавал и насвистывал! Организм мой посчитал, что раз возбуждение так долго наступало, то и с разрядкой нечего торопиться. Да ёба мать! Я пыхтел над ней минут тридцать. Все колени о жёсткий половой ковёр себе стёр. Если обмолвлюсь об этом Моте, прилипнет со стёбным вопросом о первом собственноручно (точнее, "собственноротно") сделанном кому-то минете. Это стопудово! Только к минету мои сбитые колени никакого отношения не имели, однако ему этого ведь не докажешь! И как же хорошо, что девушка была возбуждена до нужной кондиции, иначе я бы стёр себе не только колени, но и член в мясо. С такой скоростью долбиться на сухую я бы просто не смог. Интересно, а как Мотя парней трахает? Это ж больно! И заднице, которую ебут, и члену, который ебёт. Это же огромное давление. Но Матвей не раз рассказывал, как бурно кончали его партнёры (после чего получал по шее от красного из-за таких подробностей меня), если войти под правильным углом и задеть простату. И рассказывал, как в очередной попке узко. Мышцы член обхватывают как перчатка. Плотно, горячо. В Машке уже давно не так. Иногда член елозит внутри, а сам я вообще ничего не чувствую. Ха, прямо как в отношениях с ней! Мне надоело впустую толкаться, поэтому член я вынул, стащил презерватив и стал снова дрочить. Глаза я зажмурил, двигая рукой быстро-быстро, но не сбиваясь с ритма. Только бы кончить! Перебирал мысли, которые могли бы мне в этом нелёгком деле помочь. Почему-то представилась такая ситуация, как будто Егор оценивал меня. Он наблюдал за тем, как я трахал Машу, и то хмурился, то одобрительно изгибал бровь. Его тонкие пальцы крепко и очень уверенно обхватывали ручку, которой он что-то отмечал у себя в блокноте. Периодически закусывал кончик, что выглядело слишком провокационно, сексуально, водил языком по губам, задумываясь, что же ещё написать в блокноте. И мне так хотелось ему понравится, хотелось, чтобы он смотрел только на меня. И чем больше я этого хотел, тем рьянее себе дрочил. И вот я наконец ощутил знакомую щекотку внизу живота, что устремилась туда, где работала моя рука. Член выстрелил спермой Машке на поясницу. Я от счастья чуть не упал голой задницей на грязный пол. Тяжко дыша, провёл ладонью по лбу. Семь потов сошло, так я старался. Но у меня получилось! Как же я рад! До чего я докатился! Никогда бы не подумал, что в столь юном возрасте буду радоваться тому, что смог кончить. *** Машка всем своим видом демонстрировала, что хочет продолжения "банкета". Но я человек здравомыслящий (по крайней мере, до недавнего времени являлся таковым) и прекрасно понимал, что второго раза может и не быть и тогда засчитают мне "техническое поражение". Боюсь, от такого сильного стыда я бы долго не оправился. Поэтому понял, что пора "сматывать удочки" и валить побыстрее, так как мне о многом предстояло подумать. Например, о том, что я дрочил и кончил от мысли о парне, который меня не переваривает и который своими действиями вводит в необъяснимый ступор, а иногда просто выбешивает. Или о том, что у меня не встал сразу. А ещё можно подумать о том, почему мне не помогли сигареты распутать клубок мыслей? И вообще, какого хуя Егор такой неоднозначный? Он же сегодня утром не вёл себя как жопа с ручкой, зато потом как последний говнюк. Что за херня? Именно с такими мыслями я, словно метеор, выскочил из Машкиной квартиры и помчался куда глаза глядят. А глядели они в сторону дома. Что ж, выбор неплохой.. в моём случае, единственный. *** Добрался я, как и хотел, довольно быстро. Тихо, чтобы никто не заметил моего возвращения в родные пенаты, прошмыгнул в комнату и закрылся в ней. Переодевшись, лёг на кровать и закрыл глаза. А перед ними всё ещё стоял Егор. Нет, не тот, которого я держал за запястья и который огрызался на каждое слово, а тот, которому я хотел понравиться. Я обессиленно простонал и накрыл лицо ладонями. Да что за хуйня? Может, я с ума схожу? И вижу того, чего нет? Да ещё вдобавок стресс этот ебучий, который обломал мне отличный секс и перспективный минет после. Сердце почему-то слишком быстро колотилось, и я понял, что загоняюсь, поэтому постарался расслабиться и перевернулся к стене. Я хотел выкинуть ненужные мысли и начал смотреть в эту самую стену. С каждой минутой моргал всё медленнее, тело становилось ватным... *** Я вздрогнул всем телом от звонка моего телефона. Открыв один глаз и кинув взгляд на часы, понял, что всё-таки умудрился задремать. Я, облизнув пересохшие губы, потянулся к гаджету. На экране высветилась счастливейшая физиономия моего лучшего друга. — Алло, — спросонья, а потому до жуткого хрипло ответил я на звонок. — Ты чё, спишь, что ли? Оборзел, лошара?! Матч через полтора часа начнётся, а ты дрыхнешь? Совсем обалдел? — разговор начался с наезда. — Устал просто за сегодня, — тихо сказал я. — Да, я заметил. Ты после третьей пары вообще как в воду опущенный уходил. Что случилось? — Эх, — я вздохнул. — Блин, только не говори, что у тебя сегодня нет настроения и ты продолжишь спать! — Ну... — Блядь, нет! Только пикни об этом! Не хочу ничего слышать! Ты совсем, что ли? Сегодня такой матч, такой матч! Битва двух столиц[*]! Ты не можешь просто лечь спать и это пропустить! — Я так заебался, — так же тихо. — Может, ты ко мне придёшь? А то, судя по твоему голосу, рассказать тебе есть чё. Более того, я думаю, ты хочешь этого. Возможно, он и прав. Мотька — мой лучший друг, который понимает меня, как никто. Он очень проницателен. — А как же твои родители? — Мама с папой в театр идут. Можем хоть обораться! — Однако идти было по-прежнему лень. — У меня есть пиво, чипсы и сушёные кальмары. Через пятнадцать минут буду ставить вариться креветки. Я растянул в улыбке левую сторону рта. Знает, на что давить. — Ну, Илюшенцея! Ну, Илюшка-лягушка, — заканючил друг. — Ну, пожалуйста! — Матвей — жопу брей! — рассмеялся я, сев на постели. Постепенно настроение начало возрождаться из пепла. — Ой-ой, и что с того? Пусть я и актив, считаю, что там должно быть всё гладенько. Это и эстетичнее, и не преет ничего. Судя по теме разговора, он перешёл к тяжёлой артиллерии. — Бляя, замолчи! — заныл я. — А вот и нет. Хочешь, расскажу, чем я пользуюсь, чтобы после бритья зоны бикини не было раздражения? — лукавый, предвкушающий мою полную капитуляцию голос прозвучал в трубке. — Ладно! — сдался я. — Всё, через полчаса буду у тебя. — То-то же, — победно ответил Матвей. *** Я позвонил в дверь. Она распахнулась, передо мной стояла просто до умопомрачения красивая женщина. — Здравствуйте, тётя Света! — сказал я. — Здравствуй, Илюш, — ответила она, застёгивая серёжку. — Заходи, — добавила она и подошла к зеркалу. — Сыночек, Илья пришёл! — крикнула женщина. "Сыночек". От этого слова одновременно и тепло на душе стало, и кошки заскребли. С одной стороны, я рад, что у моего друга есть любящая его мать, а с другой — мне о такой остаётся только мечтать. — Спасибо, мам, я сейчас, — голос раздался из кухни. Точно креветки начал варить. — Вы потрясающе выглядите, тёть Света, — искренне залюбовавшись женщиной, сказал я. — Вам очень идёт это платье. — Ой, — женщина покраснела, — спасибо большое. Очень приятно! Вдруг с кухни высунулась голова. — Хай! — Матвей помахал мне шумовкой, на что я кивнул, улыбнувшись. — Мне ещё минут десять надо. — Угу, — я снова кивнул, и голова Мотьки скрылась. Кулинар, блин! Я по-доброму усмехнулся. — Любимый, ну, где ты там? Мы можем опоздать! — Светуль, — вышел глава семейства Белкиных, — давай не пойдём, — пытаясь завязать галстук, попросил он. — Да щас прям! Я этой оперы полгода ждала. И ты обещал, что пойдёшь со мной, — заявила тётя Света, помогая своему мужу соорудить из "ненавистной удавки" что-нибудь вполне симпатичное. Мужчина тяжело вздохнул. — И прекрати вздыхать, — справившись с галстуком, она обняла его и поцеловала в губы. Я, залившись краской, сразу же сделал вид, что разглядываю удивительной красоты пол. Такой замечательный. Какие талантливые паркетчики его клали. Стык в стык. Я поражён! Надо бы телефончик попросить. — Привет, Илюх! — раздался мужской голос прямо над головой. Видимо, поцелуй завершился, и тётя Света ушла в другую комнату. — Здрасьте, дядь Петь! — я пожал протянутую руку. — Вот вам с Матвеем хорошо. Сейчас будете футбик смотреть... — мечтательно начал мужчина. — Я всё слышу! — звонко крикнула женщина из спальни. — Душа моя, ну, где ты там? Мы можем опоздать! — дядя Петя вернул "должок" жене. Тётя Света вышла уже в туфлях, цокая каблучками. — Я готова. Словно по команде выбежал попрощаться и Мотька. — Сынок, много не пейте, сильно не шумите. Как матч закончится, долго не засиживайтесь. Мы вернёмся после полуночи, — и поцеловала красными губами в щёку, оставив след. — Илюш, следи за Матвеем, его иногда заносит, — она хихикнула, на что парень фыркнул, и.. тоже меня чмокнула. И я поймал себя на мысли, что это приятно. Приятно, когда тебя целует человек, которому не безразлична твоя судьба. А чета Белкиных — это именно такие люди. Им не всё равно на меня. Мы же с Мотей знакомы хрен знает сколько. И его родители волнуются за меня больше, чем родная мать. Хотя это и неудивительно, ей я перестал быть интересен и нужен задолго до нашей с ним дружбы. Когда Матвей узнал, что я в больнице лежу после аварии, он намеренно не стал ничего тёте Свете и дяде Пете говорить, иначе они бы через пару часов уже стояли возле моей больничной койки, как говорится, с апельсинами. Затем пришла очередь отца Матвея. Мы попрощались и с ним. Дверь за родителями захлопнулась, мы остались вдвоём. — Ну, привет! — друг развёл руки в стороны, куда я незамедлительно нырнул. Он меня обнял, я ответил тем же. — Где будем смотреть: на кухне или у меня? — Почему ты такие глупые вопросы задаёшь? Прямо как маленький ребёночек, — я слегка улыбнулся. Так уж получилось, что события, произошедшие со мной сегодня, отошли на второй план. Всё-таки развеяться было отличной идеей. Мотька — молодец! Он изогнул бровь и уставился на меня. — Так поясни свою гениальную мысль. Знаешь же, я не экстрасекс. Я намеренно проигнорировал его "экстрасекса", иначе снова бы засмущался развитием данной темы. А развитие было бы точно. Моте только повод дай! — Ну, вот смотри. На кухне телик маааленький, в котором можно что-то увидеть только с помощи лупы, а в твоей комнате — плазма аж на полстены! Улавливаешь? — Пока не очень, — он, стараясь казаться серьёзным, потёр подбородок. — Блядь, я тебе сейчас соски выкручу! — выпалил я. — Ого, это что за ролевые игры, малыш? У кого понахватался? — он поиграл бровями, снова задействовав все свои навыки и коварные приёмчики. — Да пойдём уже, — обречённо выдохнул я (не дал подловить себя на "экстрасексе", зато попался на другом, каков дурак!), на что Мотька задорно рассмеялся и отправился на кухню, чтобы собрать провиант для похода в его комнату. Я поплёлся за ним, на пару минут заскочив в туалет, чтобы руки помыть. *** — Так, а теперь рассказывай, — спокойно, но серьёзно попросил Матвей, когда мы расселись на полу в его комнате за небольшим столиком, обложившись "футбольными" вкушняшками. — До матча ещё полчаса, поэтому внимаю. — Да что рассказывать? — говорить на эту тему уже перехотелось. — Всё: факты, подробности, явки, пароли, скандалы, интриги, расследования... — моего друга занесло, и он начал говорить как ведущий некогда очень популярной программы "Максимум". Я вот её смотрел, когда мелким был. Но только исключительно из-за его голоса, потому что то, о чём там рассказывали, бред сивой кобыляки. — Ну, ты ж знаешь, что я Машку позвал погулять? — уточнил я, на что Матвей кивнул. — Так вот, а в голове был кавардак такой, что даже сигареты не помогали. Решил не откладывать в долгий ящик и трахнуть её по-быстрому, чтобы мысли на место встали. Только она открыла дверь в квартиру, я сразу начал действовать.. — рассказывал я, как услышал хруст. — Сука! Ты ж сам меня заставил, а теперь чипсики хрумкаешь! Я тебе щас эти чипсы... — В жопу затолкаешь, я знаю, — перебил мой гнев и нарастающее возмущение Матвей. — У тебя очень странные отношения с моей жопкой, не находишь? Познакомиться с ней поближе хочешь, что ли? Никак не пойму? — Ой, отъебись. Не хочешь слушать, так давай хоть поедим. — Нет-нет, извини, что перебил, продолжай, я больше не буду, — он отложил шуршащий пакет в сторону. Я посмотрел на него скептически, однако решил, что должен выговориться: — Я накинулся на неё прямо с порога, прижав к стене, потом раздел и вообще на пол повалил, а потом понял, что.. — я запнулся, — что.. — Чё, не встал? — расхохотался Матвей. А мне вот совсем не до смеха было. Я нахмурился и опустил голову. — Что, реально? Бляя, я не знал... Прости. Это его "прости" звучало очень искренне, и я верил другу. Верил, что он раскаивался в том, что ляпнул, не подумав. — Да ладно, — я махнул рукой, — проехали. — Расскажи. Матвей попросил об этом так, что я понял, что стебать он меня по этому поводу не будет. Ни за что и никогда. — Что уж рассказывать, — я зарылся рукой в волосы на затылке и глубоко вздохнул. — Я когда её уложил раком на пол, понял, возбуждения ни в одном глазу, пришлось дрочить. Потом ещё и кончить долго не мог, опять дрочить пришлось. Блин, я себя очень неправильно чувствовал. Словно это всё какая-то очень глупая и несмешная шутка, — невесело усмехнулся я. — Не переживай. Такое бывает. Мало ли, на тренировке переутомился, перенервничал. Вот организм тебе и показал, что лучше так не делать больше. А то в следующий раз устроит тебе "цыганочку с выходом". Я хмыкнул. Наступила тишина. Но лишь на пару минут. — А ты когда хотел кончить, о чём думал, двигая рукой? — вопрос как выстрел. На поражение. Прямо в цель. Его вопросы всегда бьют в цель. Не знаю, откуда у него это, но мне не по себе. — Правильнее будет "о ком", — слишком тихо ответил я, ещё больше сжавшись под пристальным и внимательным взглядом друга. — И это не Маша, — с полной уверенностью заявил Мотька, на что мне оставалось лишь согласно качнуть головой. — Я не буду тебя спрашивать, кто этот человек, пока ты сам не захочешь этого вслух озвучить, — мягко сказал лучший друг. За эти слова мне захотелось его расцеловать. Просто за то, что он есть у меня. — Я понимаю, что у тебя в голове сумбур какой-то, но это пройдёт. На данный момент я тебе советую не заморачиваться, а просто забить. Ты во всём со временем разберёшься. Ты уже большой мальчик. Но если потребуется, я буду рядом и всегда тебе помогу. А сейчас не парься... — он замолк. — Через десять минут нас ждёт увлекательнейший матч испанской Примеры[**], а у меня до сих пор не налито. Блин, Илюх, чё за дела? Так ведь нельзя! — он покачал головой, ознаменовывая тем самым окончания нашего серьёзного разговора. Он охрененный друг. Матвей всегда точно знает, как отвлечь меня от томящего, от тяготеющего, от мешающего. И ведь действительно стало легче. Всего несколько слов — а мне уже не хочется думать о том, что произошедшее — конец света. И главное, эта ситуация уже такой аховой не кажется. Да, было странно, но это не повод так убиваться и заделаться отшельником, чтобы вести аскетичный образ жизни где-нибудь на вершине горы. — Илюша! Пиво! — от мыслей меня отвлёк настырный голос друга. — Будто собаке приказы отдаёшь! Ты б ещё мне палку кинул или костей в миску положил! — Пи-во! — Мотька был неумолим. — Блин, ты как алкаш какой-то! Лишь бы к рюмке присосаться, — я улыбнулся. — Всё хорошо будет. Вот увидишь, — это было ещё немного напутственных слов, которые окончательно меня убедили, что я просто развёл драму на пустом месте. *** — Выбивай, ссыкло! — кричал Матвей на вратаря, который долго не хотел расставаться с мячом, тем самым нервируя соперников. — Бляя! Ну и где заслуженная жёлтая за затяжку времени? — Смотри-смотри, — тут же подхватил я, — судья бежит. Ща будет мясо! — я расхохотался, закинув в рот чипсину. И действительно через пять секунд рефери размашистым жестом достал из нагрудного кармана кусок жёлтого картона и показал голкиперу. — Еее, справедливость восторжествовала! — поскольку мы сидели на полу, Мотя удовлетворённо откинул голову на край дивана и улыбнулся. — Рано радуешься. Нужен гол ещё. — Спасибо, Капитан "Очевидность"! И как я сам до этого не догадался? — съязвил недовольный Матвей. — Вот и я про то же. Почему это ты не догадался до этого самостоятельно? — я изогнул бровь и выразительно посмотрел на друга, непринуждённо улыбаясь. Мотька только презрительно прищурился и обратно вернул всё своё внимание футбольному матчу. Но буквально через мгновение его настроение сменило полярность. Защитник "Барселоны" отдал прекрасную проникающую передачу из своей штрафной, мяч тут же был подхвачен полузащитником, который, в свою очередь, сделал забегание и навесил в штрафную. И Лионель Месси[***], подпрыгнув, забивает головой... — Сука, да! Гол! — заорал я, вскинув руки. — Охуенно! Забил, прямо как Егор на тренировке. Стоп! Что?.. — Ааааа! Блядь, ты это видел? — Матвей вцепился в меня мёртвой хваткой, тряся за предплечье. — Какой же он красавчик! — Боль в руке прогнала непрошеные мысли, будто они никогда и не посещали мою несчастную головушку. — Расцеловал бы! Бляя, не могу просто! Я тут же двусмысленно хмыкнул. — Чё надо? — подозрительно протянул Мотя. — Не-не, ничего, совсем ничего, — опустив глаза, покачал головой я и взял свою кружку с пивом. — Ты б хотел его выебать? — тут же резко спросил я, заставая врасплох. Ну, мне так показалось. К сожалению, только лишь показалось... — Может быть... А ещё в моём окружении есть один субъект, которому я хочу въебать. Не знаешь случайно, кто бы это мог быть? — Матвей глянул на меня исподлобья. Я сглотнул, предвещая проблемки. Большие кареглазые проблемки в лице моего друга. — Нет, Матвеюшка, нет, не надо, ты ж хороший. Ты не будешь бить лучшего и единственного друга. Я старался говорить спокойным голосом, будто уговаривал психа отпустить заложников. Хотя, возможно, и было что-то общее. А сам отползал подальше. В безопасное место. Спиной вперёд. Лишь бы куда-нибудь. — Тц-тц-тц, а чё ж ты раньше об этом не подумал? — он начал говорить как-то издевательски. — Матвейчик, солнышко, мы ж футбольчик смотрим. А вдруг что-нибудь важное пропустим? — я начал говорить истеричным писклявым голосом, словно жертва маньяка в заброшенном загородном доме. — А мы сделаем звук погромче... — произнеся это, он, не сводя с меня взгляда, медленно нащупал пульт и, не глядя на него, прибавил громкость. — Нет, пожалуйста, нет! — мой голос потонул в эмоциональных восклицаниях комментатора. Крикливый мудак! Будто футбола никогда не видел. Такой напряжённый момент портит! — Поздно... — всё тем же тоном протянул Мотька. — Я не сдамся! — гордо объявил я и первым ринулся в атаку, повалив друга на пол. Он упал на спину, я на него. Но Матвей не растерялся и начал меня щекотать. А я просто пиздец как боюсь щекотки. Об этом знает только Мотя и время от времени этим, скотина такая, пользуется. Когда мой друг узнал об этом, он не побежал сразу же это проверять, как обычно делают все нормальные люди. Мотька просто принял это к сведению. Тогда я подумал, что мой друг — очень тактичный и понимающий человек. Однако ж так я не ошибался никогда. Как только подвернулась подходящая ситуация, он чуть ли не до припадка меня защекотал. И это, блядь, только из-за того, что я сожрал на пять наггетсов больше, чем он. Козлина! И сейчас Матвей проходился по моим рёбрам ловкими пальцами, заставляя меня извиваться и ржать, хотя изначально я находился в более выгодном положении, но всё решила одна моя маленькая слабость. Я потерял бдительность настолько, что был скинут на пол. — Ай, всё, сдаюсь! — лёжа на боку и пытаясь отсмеяться, я поднял белый флаг. — То-то же, — фыркнул Мотя. Он поднялся и снова сел на полу, взяв своё пиво так, будто не он только что сейчас измывался надо мной. Сволота! Я отдышался и тоже решил встать, но сделал это неправильно. — Сука, — выдохнул я, неловко уперевшись коленями в пол. — Что? — Что-что, колени стё... Ой! — воскликнул я, прикрыв рот ладонью. Кажется, кто-то сказанул лишнего и за это сейчас поплатится. — Смотри, вратарю вторую жёлтую показали, — я указал пальцем в телевизор, хватаясь за происходящее на экране событие как за последнюю соломинку. — Так-так-так... — коварно протянул Матвей. Поздно... Пиздец котёнку... — Успокойся, извращуга, — я постарался приструнить друга, всем сердцем не желая развивать эту тему. Эту благодатную для стёба тему. — Мы с Машкой просто трахались на полу, на жёстком паласе в прихожей. Ничего сверхъестественного. Но лучший друг перешёл в фазу "хитрые подмигивания". — Точно ли ты уверен, что, стоя на коленях, трахал, а не сосал? — Я закатил глаза. Собственно, ничего другого я от него и не ожидал. — Нет, — вдруг сказал Мотя, покачав головой. — Это просто невозможно! — возмутился Матвей. — Что ещё? — Мужика тебе нормального надо, вот что! — и расхохотался как пеликан. — Ты ж совсем не следишь за состоянием своих конечностей. Так пусть хоть он будет! — Придурок, — хмыкнул я, — не надо с больной головы на здоровую хуйню всякую перекладывать. Если тебе этот способ помог, это не значит, что и другим его рекомендовать надо. — А вот цитировать мемы из ВК последнее дело, — поддел он. — Подъебал, — я усмехнулся, почесав переносицу. Чуть помолчав, я продолжил: — Спасибо тебе, — и посмотрел прямо в глаза. — Я не знаю, что было бы, если б мы не познакомились. Наверное, свихнулся бы. — Ты перебрал, что ли? — заявил друг. — Я серьёзно, Моть! — И я! Может, креветки просроченные попались? — размышлял Матвей. Я недовольно цокнул. — Да брось ты, — по-доброму начал он. — Я ж тебя столько лет знаю. И не делаю ничего такого, что заслуживает столь громких слов. Мне даже как-то неловко. Но раз уж ты настроился на этот лад, я тоже выскажусь. — Я кивнул. — Ты охуенный друг. Я за тебя глотку кому угодно перегрызу. Без всяких вопросов, ты ж знаешь. И ради меня ты сделаешь то же самое. Я в тебе уверен. — Я мысленно согласился с его словами. Я ради него многим готов поступиться, если честно. Он этого заслуживает. — Нет, бляя, ну точно креветки протухли, — сказал он между делом, а потом вновь впился в меня взглядом. — Знаешь, — заговорил Матвей томным голосом, не предвещающим ничегошеньки хорошенького. — Мы с тобой так близко. И если б мы с тобой были в какой-нибудь романтической комедии, то, как правило, после всякого рода откровений следует поцелуй. — Я уже хотел возмутиться и дать ему по ушам, но он продолжил. — Однако.. подстёбывать тебя гораздо прикольнее, — это уже было произнесено его обычным голосом, который начал срываться на смех. — Ты ж мне как брат. А инцест как-то не по мне, уж извини, — заключил друг. — Звучит обнадёживающе, — ответил я. И мы вновь, не сговариваясь, уставились в экран. Хоть и ненадолго... — Но, пожалуйста, если что, ты мне расскажешь, — вдруг резко произнёс Матвей. — Что "если что"? И что я должен рассказать? — его слова ввели меня в лёгкий ступор. — Ну.. не будешь молчать, если вдруг тебе понадобится помощь или тебе захочется поговорить, — я почувствовал в его голосе неуверенность. — Ты мой лучший друг, разве может быть иначе? — Да, мы лучшие друзья, но я понимаю, что может случиться такое, о чём так просто не расскажешь. Матвей говорил какими-то загадками, отчего я напрягался с каждой секундой всё сильнее. — Я.. обещаю, что ничего скрывать от тебя не буду. — Просто знай, что я всегда выслушаю тебя и, если понадобится, могу дать совет. — Моть, ты меня пугаешь, — взволнованно сказал я. — Словно ты знаешь что-то, о чём я не догадываюсь. Вот я и озвучил главную мысль, которая меня беспокоила. После Егора и его вымораживающего меня поведения, естественно. — Да не, просто я хочу продолжать с тобой дружить. Ты классный! Я мягко улыбнулся. — Запомни, ты мой лучший друг и всегда им будешь, что бы ни случилось, — серьёзно сказал я. — Хорошо. Просто помни, что всегда можешь на меня рассчитывать. Я согласно кивнул. А через несколько мгновений вновь почувствовал боль в руке и радостный крик: — Гооол, Илюшка! Гол! Пиздец просто! Я уставился в телек, где футболист "Барсы" легко перемахнул через ограждение и прорвался к фанатам, чтобы отпраздновать забитый мяч. — А вот и ещё одна жёлтая... — вздохнул я. — Да вообще похуй, до финального свистка осталось всего пять минут. — Плюс дополнительное, — поправил я. — Ой, ну, восемь минут, подумаешь. "Атлетико" не удастся отыграть целых два мяча за такое количество времени. *** "Барселона" действительно выиграла, поэтому мы решили отпраздновать это, выпив чуток коньячка. Мне было хорошо. Компания была самая что ни на есть подходящая. Мы смеялись, вспоминая опасные моменты матча. У нас так всегда. Сентиментальные моменты мы не мусолим. Они просто иногда нужны. Но чтобы никому из нас не было неловко после, мы о них никогда не говорим повторно. Если надо поговорить, говорим, а потом будто забываем о том, что это вообще имело место быть. Ключевое слово "будто", потому что я считаю, что от таких разговоров дружба становится только крепче. Через полчаса я засобирался домой. Я отлично провёл время и проветрил свою бедную, несчастную голову. Докучающих мыслей в моей черепной коробке не осталось. Я ощущал лёгкость и спокойствие. — Замечательно посидели. Спасибо, что пришёл. Черкани, как доберёшься, — стоя у входной двери, сказал Мотька. — Спасибо, что заставил прийти. Спокойной ночи, — я вышел за порог. — И тебе. Дверь захлопнулась.