Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Я нежился в постельке. А что? Имею полное право. Во-первых, сегодня суббота. Во-вторых, а чё бы нет? За неделю я упахался. Поэтому да, сейчас я лежал и тупо наслаждался. Не, хоть я и люблю спать в выходной до самого обеда и все об этом знают (ну, почти все, некоторым почему-то срать), но иногда со мной случаются просто безумные вещи! Сейчас на часах было едва ли семь, а я чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Странная магия какая-то. В будний день хер встанешь, зато в выходной подскакиваешь, будто тебе раскалённую кочергу в задницу затолкали. И провернули. И ещё разом. Ну, Мотька бы сказал именно так. Нет, я, конечно, ни свет ни заря подрываться не собирался, просто интересно, почему так получается. И вроде бы полный тебе карт-бланш: спи — не хочу, хоть целый день. Но нет. И совсем не важно, во сколько лёг накануне. Даже если всего пару часов назад. Вот один хрен продерёшь глаза и будешь тупо пялиться в потолок, пока не отлежишь себе всё лежало или не захочется адски жрать. Вдруг в дверь постучали. — Заходи, Миш, — ответил я, потягиваясь. Дверь тихонько отворилась, и зашёл братишка. — Доброе утро, Илюша, — улыбнулся он. — Привет, малыш, — я улыбнулся в ответ. — Я очень рад, что ты проснулся в хорошем настроении. Ох, ну какой же у меня милый младший брат. Просто чудо! — Во сколько мы будем выходить? — я задал самый насущный вопрос. Потому что именно празднование дня рождения Алины заставило встать Мишку настолько рано. Ну, и меня за компанию, по всей видимости. — Думаю, через два часа. Хорошо? — Конечно, — кивнул я. И брат вышел, так же тихо прикрыв за собой дверь. Всё это время я думал, чем же займусь после того, как отведу Мишу на праздник. Ответа так и не нашёл. Наверное, придётся сидеть у себя в комнате, пока братик не попросит забрать его обратно. Ладно, найду я, чем себя занять. Не маленький. *** Мать, наблюдавшая за сборами, сверлила меня ледяным взглядом, будто хотела заморозить на месте, чтобы я превратился в застывшую версию себя. Наверное, задолбал я её путаться под ногами, срывать планы своим присутствием. Или даже существованием? Пофиг, если честно. Может, было бы намного полезнее ей со мной поговорить, чтобы расставить все точки над "ё", но она предпочитает просто молча пилить меня взглядом. Что ж, её право! Одевшись, мы вышли из квартиры. Мишка всю дорогу щебетал как шустрый воробушек. Он бережно держал в руках подарок, который очень хотел вручить виновнице торжества и по совместительству своей подруге. Подходя к школе, где малышня договорилась встретиться, я приметил довольно миловидную женщины и саму Алину. Миша сразу же расцвёл в улыбке, помахав девочке. Та, увидев этот жест, встрепенулась и дала знать об этом женщине рядом. Оказавшись рядом, дети тут же бросились обниматься. Будто после долгой разлуки. После этого был торжественно вручен подарок. Девочка открыла его и ещё сильнее обняла моего брата. Вот это эмоции! Живые, яркие, настоящие. — Добрый день, — сказал я женщине. — Меня зовут Илья. Я брат Миши. — Здравствуй. Меня зовут Евгения Павловна. Я Алинина мама. Очень приятно наконец познакомиться, — ответила она. — Наконец? — удивился я. — Да, заочно я тебя знаю. Алина очень любит говорить, вместо того, чтобы уроки делать. Девочка рядом нахмурилась, прижав к груди подарок. — Ну, мам! — Чт.. — Евгения Павловна договорить не успела, у неё зазвонил телефон. — Да? — пауза. — Я же уже сказала, что буду через полчаса. Не надо мне по двадцать раз названивать. Всё! — она положила трубку и посмотрела на меня. — Илья, мне так неудобно просить, — женщина засмущалась. — Что случилось? — участливо поинтересовался я. — Ты не мог бы составить компанию моему сыну в пиццерии? Меня срочно на работу вызвали. Просто волнуюсь, что он один не справится с двумя детьми, — в голосе отчётливо слышалась мольба. Я, даже если б очень хотел, ни за что не отказал бы маме Алины в этой просьбе. Тем более я был очень не против такого времяпрепровождения. Заодно познакомлюсь с братом Алины. Интересно, а они похожи? — Евгения Павловна, я с радостью помогу. — Ох, спасибо! Мой сын, кстати, сейчас подойдёт. Я его послала за своей сумкой, чтобы сразу на работу поехать, — пояснила она и посмотрела мне за спину. — А вот, кстати, и он. — Мам, я тебе другой халат взял, тот в стир.. — он не договорил, потому что наши взгляды пересеклись. Это Егор! Егор. Снова. И снова эти колдовские глаза. Да за что мне такое наказание? Парень смотрел на меня как-то странно, но без неприязни. Наверное, столь неожиданная встреча застала его врасплох. Как и меня. Я опять не мог шевелиться, разглядывая его нечитаемое выражение лица и пытаясь разгадать, что за этим всем стоит. Вдруг нашу игру в гляделки прервал Миша. — Егор, привет! — он подошёл к парню и подал руку. Тот её очень аккуратно пожал. Я для себя это мгновенно отметил. — Егорушка, ты не против, если Илюшенька тебе поможет? — спросила его мама. Я кинул на неё взгляд. "Илюшенька", она назвала меня "Илюшенька". Мне кажется, я даже слегка побледнел. Такого к себе обращения я не слышал лет так пятнадцать. А может, и того больше. Признаюсь, затопило давно забытым душевным теплом. Приятное ощущение, но такое далёкое. Хотелось бы.. так, хватит об этом думать! И сразу же, придя в себя, снова посмотрел на Егора. Я был готов к тому, что он начнёт протестовать. Ведь понятно, что ему моя компания не упёрлась. Однако ж: — Не против, конечно, это круто, мам, — ответил он и звучал вполне себе искренне. Я опешил. А где.. ну, недовольства? Хотя, наверное, при маме не нужно показывать, какие на самом деле отношения нас связывают. Ага, отношения! Можно ли назвать то, как мы с ним разговариваем, отношениями?? Ха, ха и ещё раз ха! — Вот и хорошо. Ну, всё, тогда я побежала. Была очень рада познакомиться с тобой вживую, Илья. Надеюсь, ещё увидимся. — И я. Всего доброго, — улыбнулся я Евгении Павловне, которая быстро удалялась к автобусной остановке. Очень приятная женщина. И не потому что она внимательно и ласково ко мне отнеслась, просто произвела хорошее впечатление. Кстати, Алина очень на неё похожа. Нос, губы, даже цвет глаз. Зато с Егором у его сестры мало общего. От матери ему досталась только форма носа. Наверное, он весь в отца. И где, интересно знать, их папа? Ага, а мой где? Я мысленно усмехнулся. — Что ж, пойдём тогда, — констатировал Егор. Мишка с Алиной, взявшись за руки, сразу пошли вперёд, оставляя нас с Егором позади. — Привет, — почему-то несмело я кивнул ему. Я даже не знал, уместно ли было вообще здороваться. — Привет. Не ожидал тебя увидеть сегодня. Думал, Мишу его мама приведёт. — Немного не понял претензии. Что с того, что Мишка Обирин — мой сводный брат? Это не мешает мне любить его и возиться столько, сколько я захочу. Егор неожиданно нахмурился. — Какие-то проблемы? — тут же уточнил я. — Нет, абсолютно никаких. Просто.. просто... — Ни разу не видел, чтобы ты Алину из школы забирал, — перебил я, потому что мне захотелось об этом узнать. — Просто не пересекались, по всей видимости. Или я просто не замечал его в упор. Почему я был таким слепым? А сейчас он постоянно перед глазами. Это ж дикость! — Егорка! Дядя Илья! — вдруг раздался звонкий голосок, который вывел меня из транса. — Вы чего там стоите?! — Идём уже. Егор пошёл к ним, я двинулся следом. *** Мы зашли в пиццерию. — Добрый день, — поздоровалась девушка за стойкой, — у вас заказано? — Да. На Калинкова Егора. — Угу, пойдёмте, я вас провожу к столу. Она захватила два меню и отправилась вглубь заведения. — Вот, пожалуйста, — она указала на забронированный стол. Дети будто назло уселись вместе, поэтому нам с Егором ничего не оставалось, как расположиться рядом друг с другом. — Приятного отдыха. Официант подойдёт к вам через несколько минут, — объявила девушка и ушла. Миша с Алиной тут же принялись листать меню. Одно на двоих. Поочерёдно тыкая в каждую картинку, они тихо переговаривались. Я же не знал, что мне делать. Я тупо вертел головой, делая вид, что разглядывал помещение, но на деле не запоминал ничего. Я, кажется, даже не осознал, в каком стиле оформлена данная пиццерия. — Не думал, что придётся снова с тобой сидеть где-нибудь, кроме культурологии, — произнёс Егор очень тихо, но достаточно для того, чтобы услышал именно я. Моё лицо вмиг вытянулось от удивления. Вот так новости! — Да? — я всем корпусом развернулся к своему неожиданному собеседнику. — Что, ты у нас настолько благородных кровей, что сидеть с челядью уже моветон? Чё-то я закрутил, лишка хватанул, так сказать. Как я это понял? По выпученным глазам Егора, который, судя по всему, ответа на свою фразу не ожидал. — Нет.. нет, я не это имел в виду.. — он.. смутился? Парень, которому палец в рот не клади, ведь он способен его по локоть откусить, засмущался? Не знаю, почему, но мне это понравилось. И понравилось не в том смысле, что я издевался над этой ситуацией, мне показалось это милым и искренним. Я лох, да? — Что ты будешь? — вдруг спросил Егор, пододвигая ко мне меню и выбивая меня из моих грёз. — Выбирай. Тон был не таким, как обычно. Дружественным, что ли. Резкая перемена. Странно. Неужели на сегодня объявлено перемирие? Я покосился на него, а Егор просто внимательно наблюдал за мной в ожидании моих дальнейших действий. Я сглотнул и притянул к себе меню, начав его листать. Всё выглядело красочно и довольно аппетитно, вот только я не мог ни за что зацепиться взглядом, потому что физически ощущал, что на меня смотрел Егор. Пялился, изучал. Как угодно. И от этого было не по себе. Желая хоть как-то сбросить чёртово ощущение, я уставился на него в ответ. Думал, что это его спугнёт. Но ведь нет. И это случилось опять. Мы впились друг в друга взглядами. Бляя, ну почему? Я окаменел будто. Просто глядел на него, не смея пошевелиться или уж тем более отвести глаз. Я смотрел в его глаза и почему-то видел (или только всего лишь хотел видеть?) столько всего. Наверняка я всё это себе надумал, но сине-зелёные глаза смотрели с непонятным трепетом, с неким напряжением и жадностью. — .. готовы? Вы выбрали? Или подойди чуть позже? — раздался голос официанта над головой, отчего я дёрнулся, судорожно хватая меню и перелистывая страницы трясущимися пальцами. Я типа изучающе уставился в него, уперев ладонь в щёку. Ммм, что бы мне такое выбрать?! — Да, подождите ещё несколько минут, — ответил Егор. А я не мог унять дрожь во всём теле. Оставался только один вариант — курить. — Миш, закажите мне кусок "Маргариты" и "Пепперони", а к пицце чёрный чай с лимоном и мятой, на десерт мороженое. Я сейчас приду, — и встал из-за стола. Я даже не обратил внимания на то, услышал ли меня брат. Выйдя на улицу, я тут же свернул за угол и прислонился спиной к стене. Закрыл глаза на пару минут, а потом достал пачку сигарет. Егор же ни слова не сказал, тогда с какого хуя меня так колбасит? Я потёр лицо рукой. А потом достал сигарету и поджёг. Упёрся затылком и выдохнул едкий дым. Потом ещё и ещё. Начало отпускать. Дыхание выровнялось. Навязчивые мысли затуманились сигаретным дымом. Я смог вдохнуть полной грудью, не ощущая тревоги внутри. Затушив окурок о кирпич стены, выкинул его и решил вернуться. Я сел за стол, на котором уже красовался наш заказ. — Илюш, вот твоя еда, — обратился ко мне Мишка, пододвигая тарелки. — Спасибо, — ответил я в сторону, чтобы он не учуял тянущийся за мной шлейф. Неосознанно посмотрев на Егора, я принялся за еду. Молча. Но тихо за нашим столом не было. Миша и Алина разбавляли тишину своей детской непосредственностью и болтовнёй. Да и лёгкая музыка, которую я расслышал только сейчас, создавала приятную атмосферу. Вдруг раздался щелчок затвора и ослепила вспышка фотоаппарата. — Групповой снимочек! — воскликнули рядом со мной. Ага, групповой, значит. Я чуть пиццей не подавился. Ну, пизда просто! Как секс, сука, только снимочек. Вот это я охуел бы, если б концовка была именно такой. Я откашлялся, желая высказаться по поводу нарушения неприкосновенности частной жизни в отдельно взятой пиццерии, но ёбаный фотограф по-быстрому съебался, судя по всему, пошёл получать пизды от других посетителей. Бляя, надеюсь, ему за его "труды" воздастся по первое, нахуй, число. Потому что я всегда думал, что сначала говорят, что фоткать будут, и только потом, сука, фоткают. И то, только после того, как человек даст на это своё согласие. Но я забил на эту хуйню и продолжил есть. Уж больно охуенная тут пицца! Прямо-таки хоть тарелку вылизывай. И почему я не знал об этом месте раньше? Вроде недалёко от дома, а я тут ни разу не бывал, даже не знал о существовании этого заведения. А тут очень классно готовят. Надо будет Мотьке показать. Этот любитель пожрать точно оценит сей ассортимент и вкус. — Внимание, сейчас будет конкурс для детей! — объявил аниматор в микрофон. — Кто хочет поучаствовать? Мишка мигом глянул на меня умоляющим взглядом. Я снисходительно улыбнулся и кивнул. Миша сразу озарился счастьем. — Пойдём? — брат задал вопрос Алине. Она угукнула, и они пошли к сцене. Глядя им в спины, я уловил тихий хмык. — Что? — с небольшим наездом. — Нет, ничего. Просто их дружба такая правильная. До сих пор не понимаю, как они подружились так всерьёз и надолго. Они ж нашли общий язык практически сразу. Такие они молодцы. Я даже им по-белому завидую, — он сжал свои и без того тонкие губы в линию. Если б я меньше контролировал свои эмоции, то в мой рот уже легко можно было бы запихать пальца три или же парочка мух вполне с комфортом могли обосноваться внутри, потому что он открылся бы от удивления в тот же миг. Такая откровенная фраза меня поразила до глубины души. И поразила приятно. Это совершенно не вязалось с тем Егором, который только и умел, что нарываться на грубость вместе со своим длинным языком. Сразу зачем-то вспомнилось, с какими мыслями я кончал в крайний раз. Совершенно не к месту. Короче, херню какую-то подумал. Никак комментировать сказанное Егором я не стал. Почему-то понял, что в данной ситуации это было бы неуместно. Вдруг заиграла музыка, заставившая обратить внимание на сцену, где нашу малышню одевали в какие-то костюмчики. — Задание — спеть песню, повторяя движения танцора, — ведущий указал на переодетого в костюм банана парня. Поскольку время по нашим меркам ещё было совсем детское, то и были тут одни дети с родителями, поэтому Миша и Алина на их фоне сильно не выделялись. Даже подростков не было. Ага, они ж спят до хер пойти скольки! Сначала пела маленькая девочка лет шести. И когда только читать научилась? Потом пели двойняшки, а рядом суетилась их мама-наседка, размахивая руками и повторяя вместе с ними все движения. А затем настала очередь Миши и Алины. — Представьтесь, — попросил ведущий, поднеся микрофон. Алина сразу же взяла всё в свои руки. И микрофон тот вырвала. Я хихикнул. Это было мощно! — Меня зовут Калинкова Алина Андреевна. Мне десять лет на этой неделе исполнилось. А это мой друг, — и передала микрофон Мишке. — Да, меня зовут Обирин Михаил Викторович. Мне тоже десять лет. Я снова захихикал. Лицо ведущего от знакомства с этой парочкой надо было просто видеть, словами не передать все чувства, которые отразились на его лице. Одним словом, ш — шок! А потом они начали петь. Я схватился за телефон, чтобы заснять этих котиков (а потом шантажировать Мишку, когда он достигнет полового созревания, хе-хе). Я включил запись и перевёл взгляд на сидящего рядом Егора. Просто так. Просто проверить, чем он занимался. А он хлопал в ладоши и.. улыбался. Искренне. Так тепло. Он у-лы-бал-ся! Я ещё ни разу не видел его улыбающимся так. По-настоящему. На щеках у Егора проступили ямочки, преображая его лицо и делая симпатичнее и милее. Я прекрасно осознавал, что за свои мысли я себя сгрызу после, но сейчас я просто любовался парнем. Я долбоёб, но меня это настолько поглотило, что остановить себя было невероятно трудно. Практически невозможно. Захотелось даже прикоснуться. Но хорошо, что вовремя дети закончили своё выступление. — Ты снимал? — подбежал Миша. В этот самый момент Егор встал из-за стола и ушёл куда-то. — Да, — неуверенно ответил я, проводив его взглядом. — Покажи! Я отдал телефон брату. И наблюдал за тем, как они с Алиной смотрели видео, то и дело хмурясь, а Алина вдобавок и губки надувала. По окончании просмотра Миша заявил: — Илюша, почему ты почти всё наше выступление снимал пол? Ой! Попадос! — Да я... — опустил взгляд на стол, придумывая. — Я на вас так засмотрелся, что не заметил, как опустил камеру, — выкрутился я. — Тебе понравилось? — с надеждой спросил Миша. — Шутишь? Вы были такими лапочками! Отлично спели. Да, я врал. Нет, не о том, что они с Алиной лапочки, а о том, что видел и слышал их песню. Не мог же я заявить, что загляделся на чувака, который выводит на эмоции и который гипнотизирует меня своим взглядом. Нет, определённо так сказать я не мог. Вернулся Егор. — Илюш, а можешь сходить со мной? — кротко спросил братишка. — Да, конечно, пойдём. Мы встали и пошли в сторону уборной. Нет, мой брат самостоятельный, но даже я не пустил бы его одного. А вдруг его кто-нибудь напугает. Я бы не хотел этого. Быстро справившись и помыв руки, мы вышли. Миша мгновенно рванул к столу, я же не торопился возвращаться. Я встал за углом. Так, чтобы было видно наш стол. И Егора. Он возился с сестрой и.. улыбался. Это задело что-то внутри меня. Поэтично бы звучало так: затронуло доселе невиданные струны моей души... И я решил отойти снова. На то же место, чтобы ещё раз покурить. В этот раз меня, конечно, не трясло, но успокоиться всё равно не помешало бы. *** Когда я вернулся, дети как-то загадочно переглядывались. И я заподозрил неладное. Я тихо сел на своё место. В этом самый момент принесли счёт. Я потянулся к кошельку. — Не нужно. Мы вас пригласили, поэтому платим мы, — остановил меня Егор. Очень хотелось сказать, что меня тут вообще быть не должно, ведь никто меня не приглашал. Но промолчал, поднимая руки в примиряющем жесте. Когда Егор обратил внимание на чек, я заметил на себе два заискивающих взгляда. Алина и Миша глазели на меня с особой внимательностью. — Ну, что? — усмехнулся я. Дети стушевались. — Илюш.. — начал было Мишка. — Миш, давай я? — перебила его Алина. Брат широким жестом дал дорогу даме. — Дядя Илья, пожалуйста, зайдите к нам в гости сегодня. Я очень хотела показать Мише наших хомяков. Клёпу и Огурчика. Я еле сдерживал умилительную улыбку. Хомяк по кличке Огурчик. Что может быть милее? Мозг словно в доказательство напомнил мне об улыбающемся Егоре. Но я постарался не придавать значения этой мысли, ибо она ничего не значила. Абсолютно ничего. — Алин, как-то неудобно... — Дядя Илья, — начала девочка воинствующим голосом, — мне Егорка говорит, что неудобно шубу в трусы заправлять! А гости ничего общего с шубой не имеют, поэтому это нормально! Меня только что уделала третьеклассница. Заткнула за воротник. После такого аргумента мне ей возразить было нечего, поэтому я обратился за поддержкой к самомý генератору умных мыслей. — Хорошо. Ну, а у Егора ты попросила разрешения? — Конечно, братик не против, — она перевела взгляд на парня, который только и сделал, что кивнул. Мне показалось, или это движение выглядело каким-то слишком обречённым? Она что, и его убедила, не дав высказать ни аргумента в свою защиту? Далеко пойдёт! *** Делать было нечего. Я не мог отказать ребёнку. Тем более двум сразу. И мы направились к дому Калинковых. Как выяснилось, жили они от нас совсем недалеко. В девятиэтажке на шестом этаже. Когда мы все зашли в квартиру, нам навстречу бросились все домашние животные. Хомяки в пластмассовых шариках, которые круто метались по полу в поиске всяких углов и выступов. И сразу же слово "шароёбиться" заиграло новыми красками. Да, хомяки в своих шариках шароёбились. И чёрная кошка. Красивая такая, гладкошёрстная. Очень захотелось пройтись рукой по загривку и спинке, что я, собственно, и сделал, присев на корточки. Кошка мигом начала тереться об мои ноги, замурлыкав, как трактор. Всегда удивлялся этой кошачьей особенности. Это такой необычный звук. Меня он успокаивал всегда. — Илюш, ты нравишься Плюше, — шепнул мне на ухо Миша. Плюша. В этой семье тренд такой, что ли? Давать такие чýдные имена питомцам. — А меня она в первый раз поцарапала, — сказал он и обиженно поглядел на кошку. Но она не смотрела на него, Плюша продолжала тарахтеть, балдея от моих поглаживаний. — Ага, она только Егора любит, — вскользь добавила Алина, но это заставило меня поднять глаза и найти взглядом парня, который вешал куртку в гардероб. — Ладно, пошли в комнату. Дети ушли, захватив с собой шарики с хомяками. А мы остались наедине. — Может, ты уже встанешь? Или так и собираешься всё время в такой позе провести? — Да, да, ты прав, — я резко вскочил на ноги и ойкнул. Кошка тут же шмыгнула в комнату, находящуюся в конце коридора. — Что? — Ноги затекли. — Ясно. Наступила тишина. Неловкая такая, осязаемая. Я не знал, что можно сказать, а Егор просто тупо молчал. — Не хочешь выпить? — Я.. нет, спасибо, — отказался я. Мне показалось его предложение странным. Решил перестраховаться. — Чуйков, блядь, не строй из себя целку! Пошли уже! Я мысленно усмехнулся. Вот он, настоящий Егор, вернулся всё-таки. Я даже успел соскучиться. На самом деле, ну, нихуя подобного. Или всё-таки, да? Хмм... — Пошли. Но пить всё равно не буду. *** Я сел за стол, на котором в одно мгновение появилась бутылка и две рюмки. Вот это, мать его, сервис! — Я же сказал, что не буду пить, — с нажимом повторил я. — Да похуй вообще. Мало ли, передумаешь ещё?! Егор сел напротив меня. Но и он не торопился накатывать. Парень смотрел на меня и просто молчал. Мне находиться под таким внимательным взглядом стало не по себе, поэтому: — Егор, можно вопрос? — Ну, попробуй, — он пожал плечами и потянулся к бутылке. Отвинтил крышку и разлил по рюмкам приятно пахнущую шоколадом тёмно-янтарную жидкость. — Почему ты провоцируешь? Зачем тебе это нужно? — Ну, — он поднёс рюмку ко рту, залпом опустошив её, — мне это нравится, — и медленно облизал губы, выдохнув. Я жадно проследил путь его языка. — И ты... — Раскрыв рот, я только после этого осознал смысл сказанного. И меня это совершенно ошарашило, настолько, что я даже не стал дослушивать его. — Ха! Блядь! — вскинул руки я от вмиг настигшего меня негодования. — Хорошо, однако ж, ты устроился. Тебе это просто нравится, и всё? Что, неужели не будет ещё какой-нибудь таинственной причины?.. — из-за которой я зависаю на твоих глазах непомерное количество времени? Чуть было не продолжил я, но, к счастью, вовремя прикусил язык. — Эээ, так я ж... — Блин, кажется, прийти сюда было огромной ошибкой, — заключил я и встал из-за стола. — Стой! — Егор вскочил на ноги одновременно со мной. — Отъебись! Нравится тебе моя реакция, говоришь? Тогда вообще никакой не получишь, понял? И как я мог засматриваться на этого человека? Что в нём такого? Кроме удивительных глаз, красивых пальцев, милых ямочек на щеках, о существовании которых я узнал только сегодня... Так, всё, нахуй! Я опрокинул в себя стопку коньяка, даже не поморщившись, и бросился в коридор, чтобы забрать брата. Резко распахнув дверь в комнату, я сказал: — Миша, собирайся! Мы уходим! — голос, наверное, у меня был очень злым, потому что брат только испуганно посмотрел на меня. Не став спорить, встал и вышел из комнаты, напоследок оглянувшись на ничего не понимающую Алину. Прости, малышка, просто твой брат ебанутый на всю голову, и я в его обществе не хочу больше находиться. Мы быстро оделись. Провожать нас вышла Алина и Плюша. Но каким-то особым чутьём я знал, что неподалёку был ещё и Егор. Наверняка стоял, прислонившись боком к стене и скрестив руки на груди, и неизменно хмыкал. — Пока, Алин, — Миша обнял подругу, — я тебе позвоню. — Хорошо, пока, — тихо ответила она. — Всего доброго, — пожелал я, — и тебе, Плюша, — я снова не удержался и погладил кошку, которая тут же включила свой "мурчальник". Мы с Мишей вышли из квартиры и пошли к лифтам. Дверь за нами закрылась. Я нажал кнопку вызова лифта. Вдруг из-за закрытой двери раздалось два громких "бадыщ", будто что-то бросили со всей дури в стену или кто-то в эту самую стену решил удариться пару раз головой с разбега. Я глянул в ту сторону, но ничего предпринимать не стал, тем более ударов больше не было. А лифт остановился на нужном этаже. Пока мы ехали, Миша выглядел грустным. Но я не стал говорить ничего. Во мне кипела.. обида? Возможно. Злость? Не факт. Разочарование? В яблочко. Егор делал это только из-за развлечения себя любимого. Хотя как могло быть иначе? Что я вообще успел себе напридумывать? Все его слова были ничем, просто веселухи ради. Только почему так неприятно? Будто я рассчитывал на какой-то другой ответ. Будто хотел услышать совсем не то, что он сказал. Почему? Не знаю. Ведь в действительности ничего не ждал от него. Однако слова, может, и не ранили, конечно, но слышать такое — удовольствие сомнительное. А что, неужели я должен был от счастья скакать, когда узнал, что про меня и мою девушку гадости говорят, только потому что "мне это нравится"? Блядь, за каким хуем я вообще об этом думаю? За этот день случилось столько неоднозначных вещей, которые можно трактовать двояко, однако то, что случилось в квартире Егора, напрочь всё перетирает. Блин, ну зачем Егор это сказал? — Ай, мне больно, — вдруг всхлипнули рядом. — Отпусти. Пожалуйста. Я быстро посмотрел в сторону звука своим пустым взглядом, который вмиг стал полностью осмысленным. Это был Миша. И Мише было больно. Так уж случилось, что я сильно сжимал его запястье в своей руке и куда-то вёл. Почему куда-то? Потому что, когда я огляделся, понял, что зашли мы хрен знает куда, наш дом был в другой стороне. Я сразу же освободил его ручку, которая в месте сжатия вся покраснела. Вот я придурок! Дебил! Совсем чокнулся! Чуть брата не покалечил из-за своих мыслей! Мишка облегчённо вздохнул, что для меня было как ножом по сердцу. Я упал перед ним на колени. — Прости, малыш. Прости меня, дурака, прости, — и неуверенно обнял, надеясь, что он не испугается и не оттолкнёт меня. — Я не злюсь, — тихо ответил Миша, гладя меня по голове. — Я бы и дальше терпел, просто очень больно стало. — Почему ты сразу не сказал? — я посмотрел ему в глаза. Такие же голубые, как и при рождении. — Не хотел мешать тебе думать, — пожал плечиками он. — Мишка... — выдохнул я и ещё крепче его обнял. Какой же он у меня хороший. Самый любимый младший братик. — Пойдём домой, а? — спустя пару минут наших обнимашек предложил я. — Угу, — согласился братишка, помогая мне подняться на ноги. *** Вернувшись, мы разбрелись по комнатам. Матери и отчима не было, что не заставило меня дополнительно напрячься после того, как мы зашли в квартиру. А то ещё и их взглядов мне для полного счастья не хватало. Рухнув на свою кровать, я понял, что морально измотан. У меня просто не было сил. И хоть физически я мог свернуть горы, сознание задавало вполне резонный вопрос: "а нахуя?". И я соглашался. Если б я мог, я бы уснул. Но и это для меня было недостижимой роскошью. Я то и дело проматывал в голове сегодняшний день. И понимал, что во всём этом виноват лишь я. Это ведь я начал всё это, решив поговорить с Егором, это я к нему подошёл, это я отвечал грубостью на его дерзкие слова. Это всё я. Наверное, с самого начала я выбрал не ту тактику и не ту стратегию поведения, которые привели меня к тому, что я имею сейчас. Я с самого начала не должен был обращать на эту провокацию никакого внимания, просто я думал, что... Да ничего я не думал, просто этот Егор меня огорошил. Я не понимал, зачем он всё это делал. А сегодня узнал! И что-то это узнанное вот ни чуточки меня не обрадовало. Ещё и Мишка под горячую руку попал. Вот кто-кто, а он точно не виноват в том, что сказал Алинин брат. Наверное, даже сам Егор не виноват. Только я, который пошёл на поводу у эмоций, потому что давно не испытывал оных... Я грустно хмыкнул. Есть же адреналиновые наркоманы, которым подавай какие-нибудь экстремальные ситуации, чтоб сердце билось как бешеное. А я вот зависим, как оказалось, от нестандартного поведения, которое заставляет меня реагировать, а не лениво проходить мимо, не обращая на происходящее никакого внимания. Ведь никому не удавалось вывести меня на эмоции, кроме этого парня. И всё бы ничего, если б он не делал этого, просто потому что очень смешно издеваться надо мной. Я прорычал. Снова я думаю о нём. И меня снова начинает трясти. Наверное, пора возвращаться в обычную колею, в жизнь, где меня никто интересует, кроме Мишки, Мотьки и учёбы, никто не цепляет, ни до чего нет дела, где я в упор не вижу Егора Калинкова, хотя он уже третий год перед глазами маячит. Я повернулся на бок и прикрыл глаза. Голова гудела от мыслей, но я постарался абстрагироваться. Нужно расслабиться, нужно перестать думать, иначе я свихнусь. Именно так я себя и успокаивал, именно так я и настраивал себя. И, кажется, мне начало удаваться это. Я медленно терял связь с реальностью, тело такое ватное становилось. Приятно. Наконец-то. Но вдруг в дверь постучали. Я всем телом вздрогнул и сел на кровати, пройдясь ладонями по щекам, чтобы взбодриться. — Да?! — хрипловато получилось, всё-таки начинал засыпать. — Можно? — тихий, немного несмелый голосок брата послышался за дверью. — Заходи, — я продолжал сидеть, часто моргая. — Илюш, скажи, — Миша встал напротив меня, заведя одну руку за спину, а второй теребил край футболки, — а у нас есть рамочки для фотографий или какой-нибудь пустой альбом? — Зачем тебе? — недоуменно спросил я. То ли я всё ещё не восстановил всех своих связей с реальностью, то ли просто тупил по-чёрному. — Ну, — протянул он и сел рядом со мной, выуживая из-за спины небольшую стопку фотографий, — в общем, вот. Я принял переданное мне и понял, что на них изображены мы. Под "мы" я подразумевал себя, Мишку, Алину и.. Егора. — Откуда это у тебя? — нет, я просто туплю, других вариантов, к сожалению, нет. — Объявляли победителей конкурса. Ими мы с Алиной оказались. И в качестве приза нам фотки дали. Мы их с Алиной поровну разделили. Такой себе приз, конечно. Э — экономия. На детях. Вот уроды! Но сейчас не об этом: — Когда? Почему я этого не видел? — Ну, ты ж за мной вроде шёл из туалета, а потом отстал. Тогда вручения было. Ага, ясно, когда Егор улыбался, а я просто вынужден был из-за этого свалить на перекур. — Я тебя поздравляю, малыш! — с нежной улыбкой сказал я. — Спасибо. Ты даже можешь выбрать себе одну фотографию на память, если хочешь, — ответил Мишка. Я не хотел, но ради приличия и уважения к брату начал просматривать фотографии. Так, ничего особенного. Просто радостные улыбки Мишки и Алинки во время выступления, или мы все за столом, или Егор с искренней улыбкой смотрит на сцену и хлопает, а я с благоговейным выражением лица на него, или... Чего? Это что за фотография такая? Я резко вернулся к вызвавшей у меня столько шока фотке. Но рассмотреть поподробнее не успел. — Эта нравится, да? — сообразил Миша. Да нет же! Всё не так, как он подумал! Меня подставили. — Мне тоже она нравится. Вы здесь оба так прикольно за нами наблюдаете. Я свёл брови в переносице, внимательнее присмотревшись. И правда! Фотографу одновременно нужно и руки оторвать, и расцеловать во все незагорелые места (шутка) за эту фотографию. С одной стороны, этот сукин сын умудрился снять меня без моего разрешения, когда я был наиболее уязвим, а с другой — если точно не знать, можно убедить себя и свои глаза, что смотрю я на сцену, а не на Егора, который улыбается. У которого ямочки. Такие маленькие и миленькие, что я вмиг переношусь обратно в ту минуту, когда стал свидетелем этого вживую. Сука! Аж до дрожи ведь! Вечно серьёзный, надменный, возможно, даже угрюмый, он просто преобразился. У меня в голове не укладывается, как улыбка может настолько изменить человека? — .. Илюш, ты тогда себе эту фотографию оставляй, а я пойду в свою комнату, — произнёс Миша и беззвучно вышел, прикрыв за собой дверь. Если честно, я осознал его слова лишь отчасти, потому что смотрел на фотку и не мог мысли в кучу собрать. А если я испытываю проблемы с мыслями, что я просто обязан сделать? Правильно, покурить. Я захватил фотку с собой. Не знаю, зачем, просто захотелось. Сел на подоконник и положил её перед собой. Поджёг сигарету и закурил. Выдохнув дым, я опустил глаза на фотокарточку. Такой он тут.. сука! Почему я об этом думаю? Может, мне элементарно обидно из-за того, что я услышал? Ведь такое шибко бьёт по самолюбию. Не особо радостно, когда тебя используют только для того, чтобы чисто с тебя поржать. Я скривился и скинул часть пепла. Блядь, почему мне не всё равно? Всегда же так было! А что изменилось? Почему его слова так задели? Почему вообще весь он сам меня задевает за живое, словно.. словно.. словно, что? Что? Нахуй! Нахуй несуразные и неуместные мысли о нём, нахуй эти его глаза чёртовы, которые нормально жить не дают. И вообще с чего я себя убедил, что Егор — это тот человек? Кто давал мне повод думать о том, что именно он нашёл меня и вызвал скорую? Может, это вообще последствия сотрясения и кратковременной потери памяти? И этого всего не было! Не было подбадривающих слов, которые были направлены на то, чтобы я оставался в сознании, чтобы я держался? Может, меня просто нашли, и всё? Но, сука, это казалось таким реальным. Как сейчас, когда сидел на подоконнике и в который раз ловил себя на мысли, что беспардонно пялился на эту злоебучую фотку перед собой. Наслаждался.. упивался эмоциями, которые она у меня вызывала.. бесился, потому что так не должно было быть.. Нахуй всё! Всё! Не было этих дней с Егором. Не было никаких разговоров и пререканий. Нужно перестать обращать внимание, чтобы не тешить его ЧСВ ещё больше. А то и так небось возомнил о себе невесть что! Я затушил окурок и выкинул в форточку, но так и остался сидеть на подоконнике, неосознанно водя пальцем по улыбке Егора. Будто хотел прикоснуться к прекрасному, стать его частью хоть на миг. Бляя... Увидел бы Мотька, чем я тут занимаюсь, прибил бы на месте. Что за хуйня в моей голове? Но фотография и вправду хорошая, удивительная такая. По-настоящему удивительная. Я не чувствовал фальши в этой улыбке, она была полностью искренней и радостной. Я тяжело вздохнул. Снова курение мысли в порядок не привело. Но трахаться я не хочу. После того памятного момента, хоть я и смог себя убедить, что просто перенервничал, лучше не рисковать. Не хочу кончать, думая о ебучих ямочках, которые стали для меня невероятным открытием и абсолютным откровением. Долбоёб! Всё, баста! Больше никаких мыслей о парне с сине-зелёными глазами. Для меня его не существует, как не существовало ранее. Я больше не собираюсь реагировать на его слова. Я сделаю всё, чтобы показать, что мне всё равно. Хотя нет, не так. Мне действительно будет всё равно. Захватив фотку и положив её на край стола, я встал возле него. Подумав (небольшое уточнение: не подумал вообще, иначе как объяснить, за каким хуем я так сделал?), взял телефон и выбрал иконку "Камера". А потом просто сфотографировал эту грёбаную фотку себе на телефон. Нет, я ничего не буду с ней делать, мне просто.. ну, захотелось? Однако через пару секунд ко мне вернулся разум. Я передумал, посчитав случившееся несколькими секундами ранее обыкновенным помутнением и удалил её к херам. Закинув фотку подальше, поглубже так, в стол, чтобы в следующий раз на неё случайно не наткнуться, чтобы забыть о ней наверняка, бухнулся на кровать. Спать было ещё рано, но что такое соблюдение режима и времени суток для человека, который морально устал всего за каких-то полдня? Или это длится чуть дольше?.. Я уставился в потолок. Любимый и родной потолок, на котором мне известен каждый узорчик, каждая петелька и изгиб линии на панелях, которые специально были поклеены. Ведь моя мать почему-то бесилась из-за того, что потолок обычный, ну, белый и гладкий. Мне её не понять, да и нахрен надо! Не вижу смысла идти навстречу человеку, который в упор меня не замечает, которому я до одного места (из которого я, кстати, и вылез, но сейчас не об этом), который со мной не разговаривает, я уж и не припомню, когда было такое, чтобы она была со мной ласковой, если честно, чтобы была просто мамой... Вот у Егора действительно мама, это настоящая мама, которая не только своих собственных детей любит, а ещё и к другим хорошо относится. "Илюшенька". От этого обращения до сих пор тепло. Давно я такого не чувствовал. И почему родная мать не может так же вести себя со мной? Оооо, чё-то снова меня понесло не в ту степь! Умудрился думать о матери дольше тридцати секунд. Да уж... Это я, наверное, пиццы пережрал. Думаю, это из-за того, что из-за еды желудок переполнился и начал давить на мозг, мешая связно думать. Да, именно так всё и было. Ай, похуй! Я перевернулся на бочок и прикрыл глаза. Всё-таки могу, когда очень сильно захочу. Я стал проваливаться в дрёму. Лёгкую такую, невесомую, приятную. Этой ночью мне снился Егор. Снова. Собственно, казалось бы, ничего нового, если б не одно "но". В моём сне он стоял на коленях, тем самым прося прощения, и улыбался так по-светлому искренне, являя миру, а мне в особенности, свои сводящие с ума ямочки...