Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Как говорится, мужик сказал — мужик сделал. Я сказал, что больше не буду обращать на Егора внимания, я выполнил своё обещание. Нет, сначала я думал, что будет трудно, потому что этот человек просто невозможен! Он кого хочешь из себя вывести может. Но нет, я оказался на редкость стойким. Я ж кремень! У меня стальные яйца. Огромные и очень-очень стальные. Они даже при ходьбе позвенькивают. Мне даже вслед оборачиваются иногда, чтобы посмотреть, что там за половой гигант такой идёт. Хотя на самом деле они думают, что мелочь обронили, и оглядываются, чтобы подобрать. Но не суть. Главное, что оборачиваются. Ладно, что-то я отвлёкся. Так вот, уже прошло четыре (пятый вовсю наступает семимильными шагами) учебных дня с тех пор, как я не вижу Егора в упор, просто не замечаю, не отвечаю ему на его колкие и язвительные фразочки, потому что я мужик и кремень, или я уже говорил об этом? Да какая разница! Могу ещё хоть сто раз повторить, чтобы все услышали и запомнили. Я кре-мень! Я сидел на своём излюбленном подоконнике и смотрел на ночной город. А ещё думал обо всём этом. Кремень, кремень.. сколько уже я произнёс это слово за это время? Я тяжело вздохнул и потянулся к пачке сигарет. Поджёг и закурил. Выдохнул едкий дым, от привкуса которого на губах почему-то не становится легче. Сигареты начинают раздражать, потому что с ними я всё реже чувствую облегчение. Мне тошно, мне дурно. И это всё как-то сложновато для понимания. Так, а теперь начистоту. Я хочу быть честен хотя бы с самим собой, потому что другим (кроме Матвея, естественно, ему я врать не хочу и не умею, эта скотина меня насквозь видит) я могу наплести с три короба разной хуйни и стыдно мне за это не будет. Я только делаю вид, что не вижу Егора в упор. Только делаю вид, что не замечаю в аудитории, в столовой его тёмной макушки и худощавой фигуры. Я крепко затянулся. Ох! Но в одном я не соврал. Я действительно больше не отвечаю Егору на его слова, потому что.. нет, я не кремень, что напрашивается в качестве ответа само собой, просто этих фразочек больше нет. Он замолчал. Теперь он проходит мимо и не говорит мне ничего. Абсолютно. Сначала я даже обрадовался этому факту. Мне казалось, что так будет намного проще его игнорировать, но всё оказалось не так просто... Чего далеко ходить?! Понедельник. День тяжёлый, все дела. Вставать не охота, больше хочется спать. Хорошо, хоть ко второй. Есть же в жизни справедливость! Полдня я не видел Егора или просто не хотел видеть после произошедшего. Да и установка на него не смотреть была очень чёткой, отходить от которой я не собирался. Я ж кремень... Во время обеденного перерыва Мотька оторвался от меня, чтобы сходить в туалет. Ну, а я, глядя в пол, направился в столовку и столкнулся с кем-то. Подняв глаза, увидел Егора. Я даже рот открыл, чтобы что-то сказать. Но мигом захлопнул его, потому что понял, что ему-то мне совершенно нечего сказать. Его взгляд был таким.. ну, не знаю, пустым, что ли. Будто он давно не здесь. В его глазах не читалось абсолютно ничего: ни презрения, ни насмешки. Ни-че-го! Егор, кивнув чему-то в своей голове, просто прошёл мимо меня, оставив в полнейшем недоумении. Внутри сначала что-то победно встрепенулось и усмехнулось. Типа я его сделал! Но это продолжалось недолго. В тот день я умудрился накрутить себя охуеть как быстро, всего за каких-то пару часов, потому что вот вообще не ожидал такой реакции от этого парня. Мне до сих пор не понятно, почему он ни слова мне не сказал, ведь я с ним столкнулся, а это ой какой повод как-нибудь съехидничать, почему вообще в его глазах, всё ещё безумно красивых и завораживающих, я не увидел того, что видел раньше? Вспоминая обо всём этом, я вновь затянулся, скуривая сигарету до фильтра, и выбросил окурок в форточку. Выдохнул дым и откинул голову на стену позади себя. Чувствую себя бабой из второсортной мелодрамы, которая палит всех в окно и очень любит.. конину. Поэтому всю жизнь ждала своего принца на белом вкусном коне. Я слегка улыбнулся. Я даже собственное подсознание заебал. Оно от меня так устало, что иногда подкидывает мне вот такие вот интересные мысли, чтоб я окончательно не ёбнулся. Чтоб однажды Матвей не позвонил в скорую, чтобы доложить: "Илья ёбнулся, приезжайте быстрее!". А на том конце провода оператор не уточнила: "Ёбнулся — это он упал или с ума сошёл?". Кстати, о Матвее. Его я тоже конкретно так заебал. Но не словами, а поведением. Он утром во вторник прикалывался и говорил, что я всем своим видом похож на героинового наркомана, который продал последнюю тарелку в доме, чтобы очередную дозу достать. И теперь снова в поиске ещё чего-нибудь, так как организм-то требует. И ровно полдня Мотька думал, что я просто до утра страдал хуйнёй, иначе откуда у меня такие синяки под глазами. А я на самом деле не спал, просто не мог всю ночь уснуть, думая, думая, думая. Анализируя и делая какие-то глупые выводы. И спалился я перед лучшим другом так нелепо, ну, просто по-долбоебически тупо! Мне бы премию "Долбоёб года" вручить за мои особые достижения в области такой сложной науки как проебология. Наверное, мне бы даже степень дали. А что, звучит круто: "Илья Константинович Чуйков, профессор, кандидат проебологических наук". Да уж... Но по факту я просто на обеде снова залип, нырнув в свои "думы великие". Когда Мотя, довольный предложенным на сегодня ассортиментом блюд, сел за стол с подносом, я, пытаясь принять расслабленную позу, которая не выдавала бы моего внутреннего состояния, сидел и ковырялся в своей тарелке, подперев рукой голову. Так прошло пару минут, кажется. Ну, может, больше, кто знает?! — .. Илья, ты меня слушаешь вообще? — Угу. — Ну, и что я только что сказал? — Угу. — Зайчик? — шёпот на ухо. — Угу. — Пошли в туалет, потрахаемся по-быстрому? — Угу, — я продолжал залипать. Я вроде и слышал, о чём он говорил, но смысл его слов до меня не доходил. Осознанность в тот момент не была моей сильной стороной. Я вот, кстати, совсем не уверен, что даже хотя бы капля осознанности во мне присутствовала. — Раз уж ты не против, тогда, может, возьмём с собой кого-нибудь третьим, чтобы нескучно было, и замутим тройничок? — Угу. — И ты будешь снизу. — Угу. — Блядь, Илья, очнись уже, — меня толкнули со всей дури в плечо, отчего я нехило так дёрнулся всем телом, чуть не рухнув на пол. — Над таким тобой вообще не в кайф стебаться! — Вот что ты за друг? — удручённо поинтересовался я, потирая плечо и приходя в относительное сознание. — Это лучше ты мне ответь, что с тобой творится?! Ты ведёшь себя странно: о чём-то думаешь, постоянно отвлекаешься, смотришь в одну точку. Что с тобой? — Со мной всё нормально. — Это я уже слышал, и не один раз, кстати, со дня нашего знакомства. И, как правило, за этим кроется какой-нибудь очередной лютый пиздец. — Но со мной правда всё нормально, — заявил я. — Ну смотри... — он прищурился и взял ложку. На этом моменте я поймал себя на мысли о том, что Мотька что-то заметил, заподозрил стопудово. По-любому, нахуй! Однако Матвей, по всей видимости, понял, что говорить я ничего не буду, и сделал вид, что всё нормально. Отбой. Я типа могу расслабиться. Но я не терял бдительности. И как знал ведь, потому что на следующий день он высказался самым удивительным образом о моих синяках под глазами, что уверило меня в моих догадках. Короче, он сказанул, что я похож на человека, который весь день горбатился на огороде и картошку собирал кверху жопой. Пот тёк на глаза, а он стирал их испачканными в пыли и чернозёме перчатками, размазывая под глазами. Короче, фантазёр. И меня не ввели в заблуждение его шуточки-прибауточки, смехуёчки да пиздохаханьки. За ними скрывалась огромная тревога за меня, пусть Мотя и не показывал этого прямо. Он переживал, а я старался вести себя как обычно, чтобы не расстраивать друга. Я не хотел, чтобы Мотька волновался за меня. Но у меня не получалось. Раз в пятнадцать минут я ловил на себе его обеспокоенный взгляд, на который стоически не обращал внимания, впиваясь ногтями в ладонь. Я просто не знал, что говорить, потому что сам себя до конца не понимал. Почему я ощущал себя именно так? Почему реагировал подобным образом? Что вообще за человек этот Егор, что он заставлял меня чувствовать так много всего? Так много вопросов, а ответов.. нихуя ответов нет, блядь! Хоть я и стал мало спать, сны мне теперь снились более яркие, сочные, насыщенные. Как бы странно ни звучало, но именно они главная причина моих необъятных синяков (роднульки мои, лапушки) под глазами и "лёгкой аристократической" бледности. На деле я выглядел как зомбак, которого так и хотелось укокошить, чтоб он не съел твои мозги. Потому как после очередного сна я неизменно просыпался среди ночи, часто дыша, иногда даже со стояком. Нет, в моих снах не было ничего пошлого или возбуждающего, просто они настолько живыми были, что непроизвольно внизу живота скручивался тугой узел. Ну, можно сравнить с катанием на горках. Мчишься вниз на высокой скорости, ничего не контролируешь, просто.. аж дух захватывает. Необъяснимо ощущение. Вау! И больше не мог да и не хотел засыпать, до утра проводя на подоконнике и периодически дымя в форточку. Если честно, мне страшно. И непонятно, почему это происходит со мной. Раньше я думал, что задолбался подавлять в себе бешенство из-за его слов, еле сдерживаясь от рукоприкладства к его физиономии, а сейчас ожидал самого милипиздрического слова от него. Я так хочу этого, что, кажется, меня мгновенно ноги держать перестанут от облегчения, когда я услышу очередное ехидство в свою сторону. И я просто поверить не могу, что за такой короткий срок дошёл до такого, просто в голове не укладывается. Зато с Машей у нас всё сказочно! Ну, типа чем дальше в лес, тем страшнее. Хотя не могу сказать, что у нас прямо всё именно так. За эти дни моих пиздостраданий я был у неё дважды... Прикольно, да? А вот нихуя прикольного. Мне не нравится, что я прихожу к Маше, когда накатывает осознание того, что отчего-то мне душно от молчания Егора, что как-то тяжело в груди, потому что от него и слова теперь не добьёшься! А Машка цветёт и пахнет. Не в том смысле, как на болотах водоросли зацвели, а потом вонять начинают. Просто выражение такое. И мы попробовали с Машей анал. Казалось бы, мы с ней год вместе и трахались где только не попадя, однако анального секса у нас с ней до этого не было ни разу. И, что самое интересное, апогей, так сказать, меня не вштырило. Вообще. Матвей всегда говорил, что задний проход — это лучшее изобретение для секса. Не, оно и понятно, для него существует только две дырки: рот и анус. Типа член полностью обхвачен анальными мышцами. Аж до звёздочек перед глазами хорошо. Но в Маше я этого не почувствовал. Никакой жаркой, сводящей с ума тесноты, никакой мышечной "перчатки", в которую облачается член при вхождении. Сложилось такое ощущение, что трахаешь чёрную дыру. Бездонную и обширную. Елозишь туда-сюда и не получаешь абсолютно никакого удовольствия. Совершенное нихуя. Ей даже в наш "первый анальный раз" не было больно, но мне настолько было плевать, что не придал этому факту никакого значения. Мне было похую. Не порвал, и ладно! И, конечно же, во время обоих половых актов в мыслях всплывал Егор... Его умный вид, губы, что касались колпачка ручки, изящные пальцы, что держали эту самую ручку, заставляли двигаться быстрее, выбивая из Машки громкие стоны, на которые мне было абсолютно похуй, потому что был-то я сосредоточен исключительно на себе и своих ощущениях. Я только одного не могу понять. Почему я столько думаю об этом раздражающем человеке? Почему мысли о нём буквально вываливаются из черепной коробки и рассыпаются по полу из-за их огромного количества, тупо не помещаясь внутри? Егор даже разговаривать со мной перестал. Обходит за три километра. Даже на культурологии сидит с краю и что-то в тетради чиркает, а в мою сторону ни-ни. Блядь! А вот на тренировках по футболу всё было по-прежнему. А как могло быть иначе? Ведь нас постоянно пас физрук, каждый раз свистя что было мочи в свой ебучий свисток, когда его наше друг с другом взаимодействие не устраивало. Приходилось удовлетворять его потребности точными пасами и красивыми голами. Тут уж, извините, ничего не попишешь! Иногда меня посещают мысли такого рода: если б можно было вернуться хотя бы на неделю назад и.. хотя, нет. Я быстро обрубаю всё на корню. Не хочу я такого счастья. Я бы не стал ничего менять. Думаю, нашей встрече суждено было произойти. Да, он придурок с языком до колен, но с ним мне было интересно. Наши пикировки были ничё такими. И я понял это только тогда, когда всё это прекратилось. Но всё равно я не хочу идти ему навстречу, потому что во мне ещё свежи воспоминания о тех его словах... Ему же просто это нравится. Поэтому, видимо, даже просто нормально разговаривать с ним не получится. Да и то, что я сделал Мише больно, никак забыть не могу. За эту почти неделю своего неадекватного поведения я старался ничем и никак не показывать перед ним своего состояния, и, уверен, у меня это получилось с огромным успехом. Я раньше никогда Мишку и пальцем не трогал, даже когда он сильно был виноват. Потому что я не хотел становиться ему воспитателем, врагом, потому что я его брат, а значит, друг, который всегда его поймёт. А тут, пусть и неспециально, неосознанно, но причинил боль родному человечку. Поэтому и ради Мишки я решил, что всё это очень пагубно влияет. Этого быть не должно. Но расстаться с этим всем нереально сложно. Однако ж я стараюсь. Пока получается не очень. Будто якорь повесили или замок амбарный, который так просто не снимешь. Ключ нужен. Которого, к сожалению, у меня в наличии не имеется. Я вздохнул и покосился на пачку. Но тут же скривился. Не, не хочу пока. Настолько злоупотреблять я не буду. Я, может, и нахожусь в неком смятении, однако с головой всё ещё дружу. Хотя Матвей с этим не согласится и охотно поспорит. Но я знаю, что это любя... Ага, "не обижайся, я ж любя кидал кирпичики в тебя". Опять моё подсознание не даёт мне совсем окунуться в это дерьмо с головой. За окном всё ещё было темно, но, кажется, сегодня сон я нагулял, значит, можно попытать своё счастье и лечь снова. Авось посплю пару часиков?! *** Снова-здорóво! Я проворочался до шести утра, а потом понял, что дальше пытаться бесполезно. Одно радует, что сегодня пятница, которая, если и не ознаменует моё "высыпание", так хоть даст возможность поваляться в субботу столько, сколько моей душеньке угодно будет. Нет-нет, да и задремлю, я ж не бессмертный вековой вампир, которому не нужен сон, а питается он кровью девственниц. Хотя, думаю, если б именно так всё было, я б с голоду подох. Сейчас с девственностью расстаются ой как рано и без особых, между прочим, огорчений! Недавно, каюсь, взгляд зацепился за передачу на экране телевизора, в которой девчушка лет тринадцати сидела рядом с каким-то тридцатилетним очкастым хмырём, который, как позже выяснилось, был её учителем и ёбырем по совместительству. Интересно, а ему доплачивают за дополнительную нагрузку? Или он альтруист и за такого рода занятия денег не берёт? Фу, он же ебал собственную ученицу! А потом в довершение ко всему, ну, после того, как родители этой девочки чуть не убили этого грязного педофила, который обещал жениться на этой бедной и несчастной, в студию принесли конверт. Похоже было на то, когда на "Поле чудес" баба шла к табло и переворачивала правильно названную букву. Ведущий состроил недоуменную рожу по типу "а что случилось, а что произошло". Открыл конверт и шумно выдохнул в микрофон. Все бабки в зале начали шептаться, переговариваться. Я такой сидел и охуевал от этих ебучих поворотов сюжета для рейтингов шоу. Короче, оказалось, что девочка беременна, а вероятность отцовства этого козла составляла ноль целых и хрен десятых процента, хах. Я просто аплодировал стоя, хорошо, что меня, такого воодушевлённого и радостного, не видел никто, а то пойдут слухи о том, что Илья смотрит всякую хуйню. Как же они завернули сюжет. И уже тогда все камни полетели в сторону этой несовершеннолетней брюхатой шлюшки. Её мамка просто ополоумела, налетела на неё, начала кричать, отец девочки, как мог, держал жену. А самым кульминационным и самым убойным для меня стало то, как на фоне этой зарождающейся драки ведущий встал перед камерой и стал прощаться с телезрителями. Там уже мать девочке волосы выдёргивает, а ведущий такой "главное, чтоб все были здоровы, всем пока". Ну, ведущий, за щёку берущий, блядь, выебнулся! Типа крутые парни не смотрят на взрыв позади себя. Это всё, конечно, хорошо. Он тем самым как бы говорит, что и не такое видел. Однако не все такие, как он. И мог бы, сука, в сторонку отойти, чтобы люди по телеку видели, чем этот филиал бойцовского клуба закончится. Ржал я долго, пока новости не начались. Огненная передача! Я взял в руки телефон, чтобы отключить будильник. Хотя для меня это стало самой бесполезной вещью. Я только и делал, что включал и выключал его, не используя по назначению. Он, наверное, уже совсем забыл, как людей будить, а я — какая мелодия у меня стоит. Мы с ним отличная пара, прекрасно дополняющая друг друга. +7(925)18...890 Спокойной ночи! (00:12) Опять смс-ка от этого человека. Сколько таких уже набралось? Штуки три где-то. Они приходят совершенно в хаотичном порядке. Отследить периодичность невозможно. Складывается такое ощущение, будто человек по ту сторону бухает с горя раз в несколько дней и делает общую рассылку, не глядя, кого ставит в получатели. Ну, меня это пока не напрягает слишком сильно, хотя и кажется странноватым. Думаю, что ещё немного — и я отвечу ему что-нибудь. Не знаю, кому из нас будет лучше после этого, но вдруг это приведёт к чему-то? *** — Привет, чудовище, — одновременно с нотками грусти и язвительности в голосе (и как он это только делает?) поприветствовал меня Матвей. — И тебе привет, красавица! — я попытался ехидно улыбнуться. — О, всё-таки считаешь меня секси-шмекси? — начал он пушить хвост, когда мы двинулись в сторону университета. — А я знал, что ты от меня без ума. Я стильная и очень горячая штучка, — он типа облизал указательный палец, после чего "затушил" об свой зад, затейник, блин, — зато ты выглядишь кошмарно! — Спасибо за комплимент, лапуль. — Опять не спал всю ночь? — вмиг посерьёзнел друг. — Ну, не всю, конечно. Половинку, — показал пальцами я. — Ты б ещё "на донышке" сказал, — прыснул Мотя. — Да ну тебя! — я закатил глаза. Не, рядом с Матвеем я старался не думать о том, что меня гложет, чтобы сильно его не беспокоить да и самому лишний раз не подставляться и не палиться. И очень хотелось бы верить, что у меня получалось неплохо. — Серьёзно, Илюх, это ж не дело. Что с тобой происходит? Ой, я говорил, что не палюсь? Походу, с этими выводами я конкретно проебался. Проницательность друга меня пугает. — Со мной? Всё норм со мной, а что? — я прикинулся дурачком. — Помнишь, я говорил, что боюсь, что ты перестанешь со мной разговаривать, — интонационно он выделил крайнее слово, намекая вовсе не на обычный разговор. — Помню, — кивнул я. — А ещё я помню, что ты говорил, что я смогу тебе всё рассказать, если что, — напоминал я. — Да, всё верно. И когда произойдёт сие долгожданное событие? — Как только разберусь со своей головой, я попытаюсь выразить тебе всё словами. — То есть что-то всё-таки случилось?! — подловил, коварный змей. — Почти, но я в норме, честно! — И поэтому не спишь уже который день, — покачал головой друг. — Днём, к твоему сведению, обычные люди бодрствуют, — отшутился я. — Ага, ключевое слово "обычные", но ты к ним не относишься. — Всё нормально. Я тебе обо всём расскажу, но не сейчас. — Ладно, — сдался Мотька, — но только посмей умолчать хоть о чём-то, пришибу на месте, что больше мне твоё чистосердечное не понадобится. Договорились? — он протянув руку. — Договорились, — я эту самую руку пожал. Матвей, он очень хороший. Я знаю, что он не будет на меня давить, если я не готов о чём-то говорить. Но и не забудет об этом. Поэтому я просто обязан найти подходящее время и место, чтобы рассказать, потому как вижу, как он переживает. Эх, как бы в мыслях разобраться и понять всё... *** Не успели мы переступить порог нашего любимого высшего учебного заведения, как я снова увидел Егора. Он сидел на диванчике и что-то читал. Мне казалось, что выглядел парень каким-то уставшим, замученным, изнурённым. Не, может, это всего лишь обман зрения, и я проецирую своё собственное состояние на окружающих, но всё же. Куртку я сдал первым, поэтому мог спокойно из-за угла лицезреть, как его пальцы аккуратно перелистывают страницы. Потом Егор резко встрепенулся и посмотрел на часы. Сложив тонкие губы буквой "о", он быстро запихнул тетрадку в рюкзак и ушёл, видимо, на пару, а я продолжал смотреть ему вслед до тех пор, пока не услышал привлекающее внимание "кх-кх-кх". Метнув взгляд в сторону звука, я не особо обрадовался. Рядом стоял сложивший на груди руки Матвей, грозно на меня поглядывая. "Мне пизда, пора тикать с городу!" Подумал я и обезоруживающе улыбнулся, вдруг прокатит? А потом Мотя открыл рот. И я уже хотел было зажмуриться, потому что ничего хорошего меня не ждало. Но прозвенел звонок, который просто спас меня от праведного гнева лучшего друга. — Моть, давай потом поговорим, пара же, — пожал плечами я и развернулся к другу спиной. Я бросился бежать на пару. Так быстро, как только мог, ведь ну очень боялся опоздать. Очень-очень! На самом деле я просто боялся из-за того, что мог мне сказать Матвей. Я понял, что он видел, как я провожал взглядом кого-то. *** — А теперь-то я могу узнать, что, блядь, с тобой происходит? — в конце насыщенного парами дня очень серьёзно спросил всё-таки Матвей. Друг мой, если б я знал, если б я только знал... Если честно, его гудений на ухо я ожидал сразу же после окончания первой пары, но не случилось. Видимо, мой вид (не знаю, что он во мне такого увидел) отталкивал друга от всякого вербального взаимодействия со мной. Как же я был рад этой его неожиданной тактичности! — Пошли сегодня в клуб, а? Набухаемся. Пятница же, — вдруг предложил я. Я понял, что это хороший способ расслабиться и, может быть, даже открыться другу. Матвей на меня капец как скептически посмотрел. Кажется, не поверил. — Ну, давай, Моть! Пятница-развратница же, ну! — настаивал я. Мне очень нужно было убедить друга. — "Пятница-развратница" говоришь? — Мотя заигрывающе поиграл бровями, но серьёзный тон из голоса не ушёл. — Ага, она самая, — обессиленно ответил я. — Ну, так, как? — Обещаешь, что всё мне объяснишь? — Постараюсь. — Хорошо. Тогда я согласен. *** Перед тем, как разойтись по домам, мы с Матвеем договорились встретиться часов в восемь на нашем месте, чтобы вместе пойти в клуб. Я сильно наряжаться не стал, не видел смысла. А зачем? Я иду туда чисто для того, чтобы отдохнуть от учёбы и от отношений с Машкой. А ещё от мыслей, которые выедают мой мозг. Зато Матвей.. этот извращенец мне чуть ли не весь свой запас трусов сфотографировал. И боксеры, и семейники, и плавки, и трусы с вязаным хоботом (бабка какая-то постаралась, что ли?), и кое-что попикантнее. Вот зачем человеку столько трусов? Благо, что Мотя мне их фоткал, разложив ассортимент на кровати, а не надевая каждые. Если б было так, я б его заблокировал во всех соцсетях и мессенджерах, потому что мне было и без того ужасно неловко. И непонятно, из-за чего больше: то ли из-за того, что у него, блядь, трусов больше, чем в магазине мужского белья, то ли из-за того, что он так ответственно подходил к выбору. На мой вполне резонный вопрос "А не всё ли равно?", Матвей написал: "А вдруг у меня сегодня что-нибудь будет, а я не во всеоружии!". После этого я посоветовал ему надеть самые обычные трусы, прихватить презервативы и смазку, потому что какая нахуй разница, что на нём, сука, будет, ведь трахаться, блядь, он будет всё равно без них. Матвей посчитал мой довод вполне разумным. Я обрадованно вскинул глаза к небу и прокричал "аллилуйя". *** Уже давно стемнело, дело всё-таки к зиме близится, хотя на улице всё ещё достаточно тепло, что замечательно и одновременно с этим крайне подозрительно, для середины сентября. Я стоял и пялился в телефон, бездумно листая ВК и репетируя в голове, что буду говорить. Как назло в голове был вакуум. Что ему сказать, если я сам до конца не понимаю, что происходит?! Меня это с ума сводит! Я, стараясь выкинуть всю ту муть, что роилась в голове, чинно и благородно продолжал ждать Матвея, который должен был подойти минут через пять. Капуша наша прихорашивается слишком долго. Не удивлюсь, если он скажет, что не мог под выбранные трусы носки подобрать. Я усмехнулся. — Привет, красавчик, — сзади раздался хриплый голос. Я тут же поспешил убрать телефон и развернуться, чтобы посмотреть на того, кто ко мне обратился. — Не кипишуй, парень. И не смей разворачиваться, — мне приставили что-то к шее, я сглотнул, стало страшно. — Что Вам нужно? — спросил я так, чтобы голос не дрожал. — А что у тебя есть? И без глупостей, — протянул голос. — Телефон почти новый и три тысячи, — проговорил я. — А ещё? — хитро поинтересовались у меня. — Всё, из ценного больше ничего нет, — ответил я. — Думаю, ещё кое-что ценное у тебя всё-таки есть, — меня шлёпнули по заднице. Почему-то я вмиг понял, на что мне намекали. — Пожалуйста, не надо, — прошептал я. — Надо, — прохрипели и усмехнулись. Но так, сука, знакомо усмехнулись. Эту усмешку я не спутал бы ни с одной другой. Вот же ж сучий потрох! От сердца отлегло, теперь захотелось мести. — Хорошо, я согласен, — дрожащим голосом я решил подыграть этому актёру погорелого театра. — Только не убивайте. — Согласен? — удивился голос. Не ожидал, скотина! — Отлично. — У Вас наверняка и презервативы есть, и смазка, да? — Ты прав, малыш, — ответили мне. Не, ну что за сволочь! И совсем не стыдно же! Я, резко хватая то, что было ко мне приставлено (это оказалась рука, как банально), развернулся и вывернул несчастную конечность. — Ай, Илья, отпусти, больно же! — взвыл Матвей. Я нагнул его (не в том смысле, если что), сильнее выкручивая его руку. — Моть, знаешь, что? — ласково спросил я. — Что? — пискнул друг. — Если б мы жили в Корее, то тебя бы звали Кон Чен Ый! — Это ещё почему? — взвыл Мотька. — Да потому что ты конченый, Матвей! Конченый! — Илюш, я ж хотел тебя отвлечь просто, чтобы ты переключился со своих мыслей на реальную жизнь. — Пока очень сомнительно звучит. — Уверен, что до этого ты думал о нашем не самом простом разговоре, а сейчас, скажи, о чём ты думаешь сейчас? — О том, что ты козлина ёбанутая так пугать! — процедил я. — Ну, вот видишь. И я задумался. А ведь и правда. За эти дни я действительно выпал из реальной жизни, делая всё на автомате, зарывшись в свои мысли и не замечая ничего вокруг. А стоило бы! Я отпустил друга. Когда он встал напротив меня, потирая и разминая руку, я сказал: — Спасибо, — и опустил взгляд. — Илья, ты чего? — снова заволновался друг. — Не, ничего, просто я задумался о том, что ты прав. Я.. блядь.. — Пошли, а то все самые козырные места займут, — он по-доброму улыбнулся. Какой же он внимательный человек всё-таки! *** — Ну? — стараясь перекричать музыку, спросил Матвей. — Баранки гну! Когда погну, тебе дам одну! — ответил я, но ответ моего друга не впечатлил. — Рано ещё, вот сейчас я текилкой закинусь, потом ещё разок и ещё. И поговорим. — Боюсь, что после такого ты физически не сможешь даже языком ворочать, — проворчал Матвей. — Так даже лучше будет, — еле слышно ответил я. Но настроивший свои гиперчувствительные локаторы в мою сторону Матвей умудрился расслышать и это. — Что ты скрываешь? — вкрадчиво поинтересовался Мотька. — Да не знаю! — психанул я. — Это пиздецки странно. Я сам ничего не понимаю. Пожалуйста, давай просто отдохнём сегодня. — Хорошо, — согласился Мотя, напирать, к моему огромному счастью, он не стал. Судя по всему, наичистейшая мольба в моём голосе заставила моего друга передумать и не приставать больше с расспросами. — Спасибо, — одними губами произнёс я и, слизнув соль и выпив стопку, закусил лаймом. *** Алкоголь сделал своё дело и помог мне расслабиться. И забыть об изначальной причине похода в клуб. Голова стала легче приблизительно на полтонны. Значительная часть мыслей разбавилась спиртным. Как хорошо... — Бляя, ты видел, как та тёлка наебнулась на полу на своих овердохуя высоких каблуках? — я сгибался пополам от смеха, сидя на кожаном диване. — Ещё бы! Был бы под рукой мой телефон... Через пару минут весь ютуб знал бы о проёбе этой очаровательной, пьяной в хламину бестии! — подхихикивал Матвей, выпуская изо рта сигаретный дым колечками. — Сука! Это было шедеврально! Лучшее. — Ага, — ответил Мотя и залпом выпил стопку водки. Да, текилу мы прикончили быстро (а чё там, собственно, пить) и перешли к настоящим мужским напиткам. — Извините, — над головой раздался приятный мужской голос, отчего мы оба синхронно подняли головы. — Вы не против, если я составлю вам компанию? Я мигом посмотрел на Матвея, который расплылся в довольнейшей улыбке, чуть пьяной, но я был уверен, что он полностью себя контролирует. Для кого-то вечер перестаёт быть томным. Трусы кое-кто подбирал не зря, как будто знал. Вот ведь геюга! Ну, и как после этой однозначной реакции он будет с пеной у рта доказывать, что би? И нестыдно ему врать родному лучшему другу? — Конечно. Присаживайся, — Мотя слегка сдвинул свой зад в специально подобранных трусах, для выбора которых мне пришлось пожертвовать частью мозга, которую выел Матвей, чтобы неожиданному гостю было где присесть. — Я, кстати, Игнат, — улыбнулся парень. На вид ему было лет двадцать пять-двадцать семь, короче, чуток старше нас с Мотей. Светленький. Ухоженный такой, накаченный. Полный фарш. Идеальный кандидат для моего друга, чтобы развлечься на одну ночь. — А я Матвей, — представился мой друг, на что новый знакомый кивнул и уставился на меня. — А меня такие вещи не интересуют! — рассмеялся я, опередив дальнейшие расспросы. — Общайтесь, не буду мешать, лучше пойду пока, погуляю, — быстро откланявшись, вылез из-за стола, чуть пошатываясь. Напоследок глянул на наш столик, где уже вовсю кипел занимательный разговор двух очень близко находящихся друг к другу парней. Походу, они даже не поняли, что я свалил. Сходил в туалет, справил малую нужду, умылся, даже протрезвел слегка и пошёл обратно. Уже издалека завидел, что место, где мы сидели, опустело. Ясно-понятно. Умотал с этим Игнатом. Всегда поражался его общительности. Я бы так не смог. Да и нахуй мне это сдалось, если честно. Сев обратно, выпил ещё две рюмки водки, после чего решил немного подрыгаться под музычку, а после понял, что пора закругляться. Тем более на телефон пришла смс-ка, что добрый и заботливый друг перевёл мне на карту баблишка, чтобы я не охуел от количества циферок в счёте. Какой же он всё-таки милый! Небось Матвею уже давным-давно не до меня. Страшно представить, насколько не до меня, но я смог: он уже исследовал гланды парня, лёжа на нём и жамкая его член, как вспомнил, что его лучший друг не миллионер, поэтому, прервавшись, из-за чего получил разочарованный хмык, потянулся к телефону и перевёл мне свою часть за наши посиделки. Глядя на экран, я улыбался. Он обо мне не забыл! Мне приятно, хоть и страшно, почему я вообще подумал, как пересылка денег всё-таки происходила. Его извращенство воздушно-капельным передаётся, отвечаю! Интересно, антидот есть или я навсегда таким останусь? Расплатившись, вышел на улицу. А там, мать твою, дождь! Отлично! Супер! Охуенно! А я оделся достаточно легко. И куртка без капюшона. Промокну как кот. Ебать-копать перспектива! Денег, естественно, на такси нет, а общественный транспорт уже весь до единого в депо отправился. И победителем в номинации "Лох года" становится... Илья Чуйков! Цветы, фанфары, аплодисменты, вспышки фотокамер. Так приятно, столько наград на меня за эту неделю свалилось. Как бы не зазвездиться! Решил покурить, а вдруг дождь поумерит пыл? И я смогу дойти до дома хотя бы чуть влажным (как-то звучит не очень), а не промокшим до нитки. Прислонился к прохладной кирпичной стене. Самое главное, что сухой! Пока дымил, прикрыл глаза. Редкие капли попадали на лицо, но это было даже приятно, поэтому на них внимания особо не заострял. Думал я о другом. Сначала о том, что разговор с Мотькой так и не состоялся, что на самом-то деле, как бы странно это ни было, не есть хорошо. Матвей ничего не забывает, никогда и ни при каких обстоятельствах. И если я обещал ему разговор, он состоится при любой, так сказать, погоде (".. будь то снег, будь то зной, будь то дождик проливной..."). Да и не хочу я от него морозиться. Ведь Матвей — мой лучший друг, от которого у меня никогда не было секретов. Но очень быстро с мыслей о важном разговоре с другом я переключился на.. короче, каюсь и икаюсь, я забылся и потерял контроль над собой, воспроизведя образ Егора. Не знаю, почему, но виделся он мне каким-то загадочным, смотрящим исподлобья с лёгкой, вот прямо совсем чутка, улыбкой на тонких губах. Он смотрел пристально, изучающе, но в то же время с.. нежностью? Серьёзно? Именно о таком меня спьяну тянет думать? Я опиздошенный, что ли? Я резко открыл глаза и выбросил окурок в мусорку рядом. Оглядываясь по сторонам, я старался выкинуть наитупейшие мысли об этом человеке из своей нетрезвой головки (хи-хи-хи, головки, хи-хи-хи, походу, я перепил, как бы ещё над эбонитовой палочкой и многочленом смеяться не начать, а то будет совсем клиника, будто я прыщавый семиклассник). Блядь! Ну, блядь! Просто блядь, блядь и ещё раз блядь! Сегодня я старался не смотреть в его сторону, как бы поддерживая свою собственную легенду. Но так, сука, хотелось скосить взгляд и заметить тёмную макушку (головку, хе-хе). Так, всё! Мне с этими "головками" на пьяную голову не совладать. В голове туман, меня штормит. Пора отчаливать "до дому, до хаты". Я оторвался от стены. И похуй уже на дождь. Поплёлся, внимательно глядя по сторонам и заваливаясь на левую сторону. Надеюсь, дойду я без падений. *** Достиг родных пенатов я очень даже благополучно. Только чуть не уснул, прислонившись к стене, пока ждал лифт. Но противный писк его прибытия отбил всякую охоту спать в такой на редкость удобной позе. Хотя, казалось бы, всё к этому располагало. Я, зайдя, чуть не вхерачился в заднюю стенку лифта, но, резко остановившись, сразу же отошёл на шаг. Дотрагиваться было противно. Может, мы и живём в трёшке, но в лифтах всё равно нассано. Причём некоторые особо одарённые эквилибристы умудряются свои шедевры отставлять не по углам, а очень высоко на стенах, будто не ссут, а специально собирают мочу и выплёскивают, душу вкладывая. Типа "я художник, я так вижу". Короче, да. Про запах я вообще молчу. Чем у нас там только ни пахнет: и мочой, что совершенно ожидаемо, и дохлыми животными какими-то, отчего блевать тянет только так, и просто чем-то абсолютно не поддающимся идентификации. У нас, конечно, регулярно моют. Но всё равно мерзость. Хотя, поскольку я нетрезв, мне похуй. Правда ведь говорят, что пьяным море по колено. Не, сам-то я, конечно, в таком состоянии эксперименты не ставил, но самолично видел, вот прямо-таки своими глазами, как один парень, совершенно не знакомый мне, на вписке в полнейшем распиздосе (его кровь на девяносто процентов состояла из спирта; проспиртованный мальчик, блядь) выпал из окна. Те, кто раньше спохватился, говорят, что он попытался согнать птицу с той стороны, видимо, "белка" нагрянула без предупреждения, сильно перегнулся и упал. Благо, что в снег и из окна второго этажа. Правда, ему вообще ничего не было. Мы все повысовывались в это злополучное окно, чтобы поглядеть, как там этот парень. А он, сука, нахуй, просто встал, огляделся, отряхнулся и пошёл обратно. Потом он снова начал пить, будто и не было ничего. Я был в ахуе! А Мотька был в таком ауте, что весь вечер проходил с глазами на выкате. Мы с ним даже слов подобрать не смогли увиденному. И очень сильно обрадовались, что, будучи пьяными, мы с ним не такие отбитые. Лифт оповестил об окончании поездки. Конечная. Просьба освободить кабину и не забывать своих вещей, всего мне доброго! Я "выплюнулся" и пошёл к двери. Открыв её, я зашёл, включив свет в прихожей и повесив ключи. Стащив мокрую обувь и сняв прилипшую к телу куртку, я поплёлся в ванную. Раздевался я с такой скоростью, чтобы не уебаться головой о раковину, то есть медленно. После чего залез-таки под душ. Под тёплый. И только тогда понял, как на самом деле околел под ёбанным в рот осенним дождём. Брр! Я простоял так минут тридцать, наверное. Судя по всему, счёт за воду в этом месяце будет неожиданным, зато я отогрелся и, к моему большому удивлению, вновь чуть захмелел. Потом вылез, вытерся и, обмотавшись полотенцем, пошлёпал босыми ногами в свою комнату с ворохом одежды в руках. Шокировать мать своим голым видом не хотелось, вдруг ей приспичит выползти из спальни? Переоделся и лёг, прихватив телефон. Может, Матвей что-нибудь написал? Однако сообщение было от другого человека. +7(925)18...890 Доброй ночи! (23:31) Закусив губу, я задумался: стоит ли ответить? То ли делать мне нехрен, то ли я всё-таки перепил, но всё же решил написать что-нибудь. Хоть я человек не очень азартный и не слишком любопытный, но, как говорится, и на старуху бывает проруха (просто, думаю, моча в голову стукнула; ну, та, которой я в лифте надышался, пока до квартиры добирался), поэтому, разблокировав телефон, я зашёл в диалог (ну, то есть монолог.. пока монолог) с этим таинственным анонимом и начал писать...