Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Я распахнул глаза и сразу глянул на часы. Раньше будильника на целых пять минут. Выспался, что ли? Чёт подозрительно... Сегодня меня ждал бесконечный учебный день, нудный образовательный процесс до самого вечера, поэтому ощущение бодрости как нельзя кстати. Решил не откладывать в долгий ящик поднятие своей тушки с кровати и сразу же направился в ванную комнату. Тем более, что остальные обитатели квартиры уже повскакивали и давно освободили такое необходимое с утра помещение. — .. меня заебал. — Услышал я голос матери с кухни и нахмурился, мучаясь противоречиями: подслушать или проигнорировать и побыстрее скрыться за дверью ванной. — Почему ты постоянно лезешь туда, куда тебя вообще не звали?.. Деньги? Это твоя обязанность и долг... Всё. Этот разговор окончен! Я себе чуть шею не свернул от любопытства. Всегда холодная мать сейчас выражалась крайне эмоционально, что ей совершенно не свойственно. И это очень странно. Пока она меня не спалила, распахнул дверь и оказался в помещении с кафельной плиткой до самого потолка. Фух! — Блядь, чуть не попался, — выдохнул я, прижавшись к стене. Почему-то подумалось, что этому я свидетелем становиться не должен был. Как-то слишком много я слышу разговоров, которых мне по объективным причинам слушать как бы не надо. Может, абсолютно противопоказано. Встал, блядь, пораньше. И узнал то, что не вязалось с образом матери. Она, судя по голосу, была недовольна. Может, на работе что-то? Или нет... В любом случае я не хотел бы знать подробностей. Почему? Потому что у меня сейчас и без игры в "Шерлока Холмса" голова забита и забот хватает. Один только Егор чего стóит?! Хотя вчера вроде стало полегче. А вдруг в этой области моей жизни станет немного понятнее? Так, хватит думать о всякой ерунде, а то так и опоздать недолго. И это с ранним-то подъёмом! Я решительно выкрутил вентиля. *** Когда вышел из душа, на кухне уже сидели все члены семьи (члены, да). Сразу зачем-то вспомнилась одна ВК-шная шутка о том, какой из членов семьи самый страшный. И ответ: дедушкин. Как мы с Мотей ржали над этим. Просто как пеликаны. И вроде нет ничего такого, но всё равно. Мы такие шутки любим и ничего с этим делать не собираемся. Когда человек обладает чувством юмора, умеет смеяться над собой, над проблемами, ему не так сложно жить. Поэтому я, хоть и не всегда получается, очень стараюсь улыбаться чаще, ага, чтобы чаща улыбалась мне. Ну, вот опять. — Доброе утро! — поприветствовал я членов, хе-хе, семьи. — Илюша, привет! — звонко отозвался Мишка, отсалютовав мне кружкой с какао. Ну, и на этом в принципе всё. Остальные только кивнули. Очень сдержано, надменно, отчего аж неприятный холодок по позвоночнику пробежался. Может, моя реакция связана с подслушанным разговором? Потому что ведь со мной всегда здороваются как с пустым местом. Я ж уже привык. Мысленно пожав плечами, достал свою кружку и насыпал ложку кофе, два куска сахара кинул, залив кипятком, после чего сел за стол, на котором стояли тарелки с нарезкой колбасы и сыра. Отлично! Вот сейчас я подкреплюсь. Сделав себе бутер из хлеба, колбасы и сыра, откусил сие творение кулинарного искусства и уставился на мать. Она сидела, высоко задрав подбородок, и потягивала кофе мелкими глотками. Мне это показалось таким знакомым. Неужели.. — Всё, Миша, пойдём! — встав из-за стола, сказала она. — Но я ещё не доел, — начал оправдываться братишка. — Мне плевать! Я сказала идти, значит, надо идти! И я всё понял. Очередное нашествие арктического холода. Блин, бедный Мишка, за которого я поспешил вступиться. — Мам, езжай без него. Я сам его в школу отведу. Мать только фыркнула и, развернувшись, пошла прочь из кухни. Отчим вышел аккурат после неё. Я сглотнул. Снова. Это снова повторяется. Что с ней опять? Неужели этот странный утренний разговор так на неё подействовал? Блядь, теперь где-то три дня мне от Миши ни на шаг отходить нельзя, чтобы он не почувствовал, что мать его игнорирует. Надо заполнить всё его внимание собой и, может, Алинкой, чтобы он ничего не понял. Мишка же не виноват ни в чём. За что она так с ним? Хотя и я вряд ли в чём-то виноват. Однако уже понял, что от неё нормального отношения я не дождусь. — Миш, ты покушал? — ласково спросил я. — Ага, — ответил брат с улыбкой, идя мыть кружку. — Ты тогда собирайся, а я схожу в комнату за сумкой. — Угу. Рванув в комнату, я сразу же нашёл телефон и позвонил Матвею. — Я сплю! — раздалось сонное, но громкое и очень недовольное в трубке. — Я знаю, — я мерзко захихикал. — Нечисть, изыди! — простонал друг. — Слушай, ты меня сегодня не жди. — Чего это? — голос сразу же стал взволнованным и серьёзным. — Мишку в школу надо отвести, потом всё расскажу, — ответил я. — Пахнет очередным пиздецом, я прав? — из голоса пропала сонливость, зато проснулась проницательность. Или она в принципе не спит никогда? — Как бы я ни хотел признавать, но, боюсь, что да, — безнадёжно выдохнул я. — Ладно, не расстраивайся раньше времени. Может, ложная тревога, — Мотька старался меня успокоить. — Хотелось бы верить, — протянул я. — Харе сопли на кулак наматывать. Вали уже, я буду досыпать! — Мотя резко повернул тему разговора, чтобы я отвлёкся. — Всё, я пошёл! — усмехнулся я. — А ты хрен заснёшь, до твоего подъёма совсем чуть-чуть осталось, — хохотнул я. — Вот и иди, сволочь, — совершенно беззлобно. — Ага, — ответил я и отключился. Оглядев комнату напоследок и приметив свою сумку, я выскочил в коридор, где братишка уже был собран. Почти. — Так, а где шапка? — грозно поинтересовался я. — С утра холодно вообще-то. Миша простонал, запрокинув голову. — Я же крутой, — пискнул он. — Чего? — протянул я, вопросительно глянув на брата. — Слышишь ты, крутой, я тебе уши-то надеру. Вот круто тогда будет, хочешь проверить? Брат нахохлился, пока я обувался, а потом потянулся к шкафу и вынул шапку, слишком нехотя её напяливая. Я снисходительно хмыкнул. — Илюша, нельзя так с младшими любимыми братьями поступать, — буркнул он. — А как надо? Хочешь с ангиной проваляться и в школу не ходить? — Не ходить? Ну, так это ж отлично, — развеселился Мишка. — Думаешь? А каково будет Алине, ты представил? Помнишь, как ты грустил у окна, когда она отравилась? — аргументы с утра пораньше как из рога изобилия прямо-таки, я сегодня в ударе. Миша реально задумался, выпятив нижнюю губу. — Нет, я не хочу, чтобы Алина грустила, — он замотал головой. На сердце от его слов аж потеплело. Доброта у Миши в крови. И почему на мать иногда накатывает такая хуйня? Да как можно не обращать внимания на это солнышко? Как можно игнорировать его улыбку и голубые глазки? Я не понимаю, как и почему? Зачем она это делает? Я уже не одну сотню раз думал о том, что мне-то до фени уже, но вот Миша же не виноват ни в чём... — Илюша, пошли уже! Меня Алинка будет ждать! — брат поторопил меня, выуживая из дум, которые накатили внезапно, без объявления войны. — Ага, — кивнул я, застёгивая куртку. *** Чем ближе мы подходили к школе, тем больше вокруг появлялось малышни. Прямо толпы. Если честно, ещё будучи школьниками, мы с Матвеем до усрачки боялись первоклашек. Эти маленькие исчадия ада так и норовят какую-нибудь пакость сделать. Никто их даже и пальцем не трогает, а они сразу бегут жаловаться. И это ещё не самое страшное. Все они в столь юном возрасте уже матерятся похлеще нашего с Мотькой, хотя мы иногда в выражениях не стесняемся. Особенно Матвей. Он ещё тот любитель красного словца. Но даже у нас с ним челюсти нет-нет да и валялись на полу из-за того, что маленькие дети говорят. Я никогда не забуду один момент своего дежурства по школе. Я проходил по этажу, отведённому младшей школе. Ну, там дети кричали что-то. Прислушался и понял, что они спорили о том, у кого телефон лучше. Мне в их возрасте только чёрно-белая "Нокиа" полагалась. Да и это уже было пределом мечтаний семилетнего меня. Решил вмешаться, ведь я дежурил, поэтому обязан был следить за порядком. — Эй, малыши, вы чего раскричались? — поинтересовался я. — Малыш у тебя в штанах, — отозвалось в ответ, а мои брови резко взметнулись вверх. — Ага, вали отсюда, ушлёпок ёбаный! — другой голос. — Чё зенки вылупил, хуй моржовый? Ноги в зубы — и шуруй! — сказала девочка с косичками и показала мне средний пальчик. Маленький такой, но очень красноречивый. Я пребывал в такой ахуе, что так и ушёл, ни слова им не сказав. Вот и сейчас я старался быть как Нео, чтобы никого не задеть и не нарваться на возмущённый вопль "чё, бля, охуел" от маленького мальчика с огромным портфелем за спиной. Когда до ворот оставалось меньше десяти метров, я заметил Егора. Он с Алиной прощался, стоя возле забора. Улыбался, зараза, радостно так, ярко. И ямочками этими ебучими светил на пол-округи. А потом Алина показала пальчиком себе на щёчку, поэтому Егору пришлось наклониться и чмокнуть её. Блин, даже я умилился. Потому что это было.. трогательно? .. по-семейному? Да, именно так. Странно это всё, но безумно захотелось хотя бы на секунду стать частью этого всего, чтобы внутри меня не было так пусто, особенно после сегодняшнего утра. Нет, мне, конечно, похуй, но когда я оказался свидетелем такой удивительной идиллии, стало почему-то грустно, внутри всё перевернулось с ног на голову, потому что со мной такого уже точно никогда не случится. Но, благо, это быстро прошло. И я смог облегчённо вздохнуть. — Алина! — крикнул Миша, вскинув руку. — Ну, ладно, пойду я, а то опоздаю, — сказал я как можно тише, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания. Я очень старался, честно. Но когда Миша, кивнув, убежал, я наткнулся на изучающий взгляд Егора, который стоял, запихнув руки в карманы куртки, на расстоянии пяти метров от меня. Я почему-то под этим взглядом просто примёрз к асфальту, не мог и шагу ступить. Или просто не хотел? Он гипнотизировал меня, я прямо ощущал, как меня всё больше затягивало. Что-то такое завораживающее было, тяжёлое. Но вдруг первоклассник задел Егора, из-за чего ему пришлось прервать зрительный контакт. И когда ко мне вернулось самообладание, своего шанса я не упустил, быстро сбежав. Никогда бы не подумал, что так буду благодарен первоклашке, который под ноги не смотрит, а только в телефон. *** Запыхавшийся, я добрался до университета за считанные минуты. Как будто за мной бешеные собаки гнались. А мне всего лишь вслед смотрел Егор. Я чувствовал его взгляд затылком, словно он пытался просверлить во мне дыру, словно хотел обжечь. Было не по себе. Стрёмное ощущение, если честно. Даже мысли о матери отошли на второй план. — Так-так-так, — раздалось за спиной, когда я уже сдал куртку в гардероб. Я повернулся и увидел перед собой ухмыляющегося друга. — Привет, Моть, как дела? — начал я как ни в чём не бывало. Наверное, по крайней мере, я хотел, чтобы так выглядело со стороны. — Ага, пошли уже быстрее, — отставив прелюдию в сторону, друг схватил меня и куда-то потащил. Я не стал сопротивляться. Я ему доверяю. Зайдя в закуток, он прислонил меня к стене. — У тебя глаза какие-то странные, — начал он с какой-то непонятной интонацией. — Укуренные? — предположил я с улыбкой. — Не, я в них шок вижу. Я закусил внутреннюю поверхность щеки, чтобы не воскликнуть "зачем такой внимательный к мелочам?", и просто пожал плечами. На это Матвей прищурился и прошептал: — Отвечай, скотина. Я вздохнул. — Чё, ну.. мать, — и опустил глаза. — Допустим. А ещё что случилось? У меня внутри всё обмерло. Второй раз за утро. Сколько можно-то? — Ты меня заебал со своим допросом! — вскинулся я. — Поверь мне, если б я хотел тебя заебать, то явно не с помощью допроса, — всё ещё шёпотом. — Да отвали. — Тогда ответь! — с нажимом. — Ну, у школы Егора встретил. — И что? — Посоревновались в гляделках, а потом я сбежал. Мне почему-то было жутко неловко делиться этим всем с лучшим другом. Хотя раньше я ему и о не таком рассказывал. Мне было стыдно за то, что произошло. Хотя, в сущности, мы с Егором просто издалека друг на друга посмотрели. Ну, ладно. Не слишком издалека. И всё. Больше никакого криминала. — Ок, пошли тогда на пару. Чё встал? А то звонок ща будет, — Мотя развернулся и почапал на выход из этого укромного местечка. Так, и что это только что, сука, было? Неужели он не посадит меня в стоматологическое кресло, не пристегнёт руки-ноги ремнями и не начнёт выпытывать ничего с помощью бор-машины (от одного только упоминаниями этого изобретения всего колошматит и передёргивает, брр)? Ведь этого ему явно должно было быть недостаточно. Ничего не понимаю! Но, как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. И я не буду. А просто пойду вместе с Мотькой на семинар. *** Пара пролетела незаметно. Особенно для человека, который ожидал какого-нибудь подвоха от лучшего друга. Я почему-то считал, что за мои неполностью рассказанные похождения я поплачýсь по самые помидоры. Однако.. ничего не происходило. Поэтому мы перекочевали в лекционный кабинет, где мне сразу же захотелось забиться в самый дальний угол и сидеть там, чтобы никто меня там разглядеть не смог. Ну, меня интересовал (ну, не интересовал, просто волновал. Нет, не волновал. Будоражил? Сука, тоже не то. Какая-то ванильная хуйня в голове. Не могу даже подходящего синонима подобрать, блядь!), короче, не хотел я (боялся) снова встретиться с Егором глазами. Блин, я вообще мало понимал из всего этого: и то, что замер перед ним, и то, что съебался, как только представилась такая возможность. Я что, трус? Я не хочу его бояться да и не должен по большому счёту, просто не за что, но каждый раз он выкидывает что-то настолько неординарное, что сводит с ума и уже давно поселилось в моей голове. Все эти переглядки, эти его слова. Бесит! Поэтому, как только я переступил порог аудитории, кинулся сайгаком на самый последний ряд, где распрекрасно разместился в углу. Только после своего приземления я посмотрел на Матвея, который охуевшими глазами уставился на меня, всё ещё находясь при входе в кабинет. Я так и представлял, что вот-вот его палец прижмётся к виску и начнёт энергично покручиваться туда-сюда, туда-сюда. Типа совсем "тю-тю". Но он ничего такого не сделал, а просто, закатив глаза, подошёл и сел рядом. — Ты мудак, — прошипел он. Я опешил от его слов, но лишь на пару мгновений. После, конечно же, нашёл, что сказать. — Слушай, мы ж, блядь, всегда на галёрке тусуемся. Сейчас чего не так? — я вопросительно глянул на своего друга. — Ты в панике, — просто ответил Мотька и принялся доставать свои принадлежности. Я прикрыл глаза. Почувствовал, как заколотилось сердце. Да когда ж это всё закончится? Вот откуда у меня такая реакция? Почему я таким образом себя выдаю? Палюсь перед лучшим другом, одним словом. Ведь вчера было всё нормально. Казалось, я во всём разобрался, всё понял, мне полегчало, но... Почему я так паникую, почему так нервничаю? Меня раздражает это состояние, но я ничего не могу сделать для собственного спокойствия. И меня от этого трясёт. Хочется, так хочется... Прозвенел звонок, который заставил открыть глаза. Обозрев аудиторию, которая наполнялась студентами, зацепился взглядом за тёмную макушку, а затем и профиль парня. Да блядь! Я рухнул на свои же руки, которые положил на парту, уткнувшись в них носом. — Ну, ничего, не плачь! Пара не такая уж и длинная. Пройдёт — ты даже не заметишь, — Матвей тихо говорил и поглаживал меня по плечу. На его слова я хмыкнул и внезапно, оторвавшись от самокопания, сказал: — За что мне достался такой охуенный друг? Это прозвучало очень серьёзно, и как-то иначе интерпретировать мои слова было просто невозможно, поэтому Мотя через мгновение смущённо улыбнулся и отвернулся к доске. А что я ещё мог сказать, когда Матвей — это единственный человек, который, если даже не понимает меня полностью, всегда пытается как-то вытащить из трясины моего состояния, которое меня уже подзаебало. Конкретно так. До скрежета зубов. До бешенства. До... — Ай, — вдруг, почувствовав внезапную щекотку в районе подмышки, бессознательно вскинул руку я, истерически хохотнув. — Хорошо, — мягко ответила препод, — идите к доске. Я посмотрел на Мотьку, медленно поднимаясь на ноги. Он, собака такая, расплылся в улыбке, аля Чеширский кот, и зазывно поигрывал бровями. Я, кажется, говорил, что он охуенный друг? Ох, так я ж не это имел в виду. Вот сволота! — Хуйло, — шёпотом высказался я, когда Матвей встал, чтобы пропустить меня. Пока шёл, думал о том, на что только что подписался. О чём там твердила преподаватель? Я ж, пребывая в своих мыслях, не слушал её нихуя. А, как я понимаю, надо было бы. Блядь! Встал рядом с бабулькой-одуваном. Всегда меня такие клюшки пугали. Я знал, что в душе они как терминаторы. Они бескомпромиссные, жёсткие. Уебут и не заметят даже. С такими лучше лишний раз не связываться. Себе дороже. И почему я только сейчас до этого догадался? Чуйков, раньше никак, да? Ну, или хотя бы не боялся бы так сильно щекотки, это тоже был бы очень, в моём случае, нужный скилл, а то Матвей всегда этим пользуется, когда мне это ну вот вообще не упёрлось. Не вовремя, короче. — Итак, решите правильно, прибавлю десять баллов к рейтингу, а нет — сниму пять. Бля, я чуть не задохнулся от.. да от всего сразу, нахуй! И посмотрел на верхние ряды, где маячило шокированное лицо (морда, рыло.. ебало, вот да, так лучше всего звучит, правдивее) Матвея, который, очевидно, не ожидал, что расклад будет именно таким. Да что ж за день-то сегодня?! Случайно глянул на первую парту. На Егора. Он сложил руки под подбородком, а взгляд был бесстрастным, будто он был вообще не здесь. Почему ему вот можно о чём-то думать, а мне нет? Вечно какая-то хуйня произойдёт! Нужно оставаться на чеку. И не расслабишься даже. Ебануться! — Вот задачка, — она передала мне методичку, а там, нахуй, десять строчек задания. Я выдохнул. Так, успокоиться и начать записывать условие. Может, пока я это делаю, что-нибудь в голову да придёт. Закончив, я отошёл чуть назад, чтобы увидеть бесконечный перечень параметров, из которых мне надо слепить решение. Занимало это всё дело аж полдоски. И это только "Дано". Сатана! Вздохнув, подошёл и начал выводить решение. Пришлось применить все свои знания, использовать огромное количество формул. Что-то сокращалось, что-то уходило из-за того, что имело противоположные знаки, тем самым вызывая у меня нехилые подозрения. "Это слишком просто", — вопил мой внутренний голос. Но я старался к нему не прислушиваться и продолжать решать. В итоге, свелось всё к маленькому выражению, как решать которое я в душе не ебал. Вроде бы казалось, что тут сложного? А вот нет, у меня случился ступор, затык. И хер пойми, нахуй, по какой причине! Просто в голове вакуум. Я не знал, что делать дальше. — Молодой человек, вы закончили? — скрипучим голосом спросила бабулька. — Нет, я почти. Ага, почти. Только не закончил, а утонул. Подождите ещё пару минут, чтобы это случилось окончательно. Я продолжал стоять, готовый даже головой побиться о доску, если бы это гарантировало мне найти решение. Вдруг в дверь постучали. — О, Алевтина Викторовна, как раз Вы-то мне и нужны, — облегчённо выдала секретарь. — Лиля, что случилось? — поинтересовалась преподаватель. Пока этот бессмысленный разговор продолжался, я начал улавливать тихое "пс-пс". Как в детстве, когда ты не хотел пи́сать, но вроде как надо было, и тогда тебе нашёптывали это заветное сочетание букв. И это, что самое интересное и потрясающее, всегда срабатывало. Никогда не понимал, что за магия?! И кто вообще разрешил колдовать вне Хогвартса, мать вашу? — Да подпись Ваша нужна. Очень срочно! Документы надо направить для проверки, а Вы не расписались. — Это до конца пары не подождёт? Я покрутил головой. Заметив, что Егор, вот я охуел, почти лёг на парту и подавал мне эти чёртовы сигналы. Когда он понял, что я обратил на него внимание, он прошептал: — Логарифм возьми. — Чё? Отъебись, — я отмахнулся и снова повернулся к доске. Как же это решить-то? — Алевтина Викторовна, буквально минутку, иначе мы можем в сроки не уложиться, — в голосе слышалась отчётливая мольба. — Хорошо, давай сюда эти документы, — вздохнула женщина, сдаваясь под натиском секретаря. А вот Егор сдаваться, похоже, не собирался. — Блядь, сука, просто возьми этот сраный логарифм и не еби мозг ни себе, ни мне! — прошипел он, после чего раздался такой звук, будто он откинулся на спинку. А я стоял лицом к доске и думал. А причём вообще он тут? Почему ещё и его мозг задействован в этой любопытной процедуре? Однако, поразмыслив, почему-то решил прислушаться и взять этот "сраный", как Егор выразился, логарифм. — Всё? Больше мне не надо нигде ставить своих автографов? — измученно поинтересовалась бабулька. — Ой, нет, спасибо Вам большое за беспокойство, — Лиля упорхнула, прикрыв за собой дверь. И всё внимание преподавателя вновь вернулось ко мне. — Ну, что, молодой человек, как успехи? Я как раз дописывал. — Я закончил, — оповестил я, положив мел, и отошёл от доски в сторону, чтобы можно было увидеть ответ. — Так, хорошо, давайте посмотрим. Она подошла ближе и стала проверять. — Что я могу сказать, как я и обещала, — начала она после проверки, а я замер в напряжении, — десять баллов ставлю, всё правильно. И если в обычной ситуации я бы сразу выдохнул, то сейчас этого не произошло. Потому что это получается, что Егор мне помог. Помог. Мне. Помог! Конечно, обматерил с головы до ног, но подтолкнул к правильному решению, до которого я бы догадался, конечно, но только позже. Намного позже. Когда мой семестровый рейтинг потерял бы целых пять баллов. Я находился в смятении. Неужели теперь это моё постоянное состояние будет? Если да, то я не рад такому стечению обстоятельств. Это хуёво, очень сильно хуёво. Зачем он мне подсказал? Разве он не хотел, чтобы я провалился перед всей аудиторией? Каковы его мотивы? Ведь сделал Егор это не просто так. Далеко не просто так. Он преследовал какую-то цель. Иначе зачем всё это? А вдруг он после потребует что-то взамен? Пфф, даже если и потребует, не получит ничего. Никто его не принуждал мне помогать. Сам бы обошёлся. Без пяти баллов рейтинга. Зато сам. Откуда вообще такой жест доброй воли? Он же меня не переваривает! Неужели реально в наших взаимоотношениях что-то изменилось? Может, мы сможем стать друзьями? Или хотя бы перестать огрызаться? Вот сколько мыслей мгновенно посетило мою не подготовленную к этому всему голову, пока я шёл к своей парте, ощущая, как меня взглядом провожал Егор. — Ты такой крутой, Илюх! — Матвей похлопал меня по плечу, а я всё ещё думал о произошедшем. Какого хуя? — И прости, что так тебя подставил. Я не хотел. Не думал, что баллы могут и отнять. На это я только кивнул и, зажав пальцами ручку, начал писать. На автомате. Но хотя бы что-то. — Я, правда, не знал, — не унимался Матвей. — Проехали, Моть, всё нормально, — ответил я, чуть повернув голову. — Точно? — с подозрением уточнил друг. — Да, блядь, точно! Пиши уже, задолбал, — сказал я и снова вернул внимание тетрадке и доске. Рядом Мотька только тяжело вздохнул. *** Следующий семинар тоже прошёл для меня чисто на автопилоте. Матвей, конечно, пробовал меня как-то растормошить, но все его попытки оказались безрезультатными. И поэтому он, рыча, потащил меня, нет, не в столовую, а опять в закуток, чтобы перетереть. Как? Матвей, а как же время обеда? Это же самый главный приём пищи. После завтрака и ужина, разумеется. И это далеко не мои слова. — Чё, нахуй, происходит? — прошипел он. — Ты всё-таки обиделся на меня за то, что я спровоцировал твой поход к доске? — Что? Ни на что я не обиделся, я ж тебе уже сказал, — ответил я. — Тогда..? — он даже вопрос не стал продолжать, я и так понял, что его волновало. — Нормально всё. Пошли уже, хоть пожрём. А то желудок к спине прилип, — попросил я. И я не врал. Как оказалось, мыслительные процессы — это тоже охуеть какие энергозатратные вещи. — Мы не сдвинемся с этого места, пока ты мне всего не объяснишь! — Матвей злился. Давно я его таким не видел. Может, даже никогда. — Блин, да что тебе рассказать? Я не знаю, — я почти что вскинул руки от безысходности. — Ну, может, почему ты из жизнерадостного распиздяя превратился в задумчивое и очень унылое говно? Ты что, забыл: кто грустит, тот трансвестит?! — С тобой забудешь, — стараясь улыбнуться, протянул я. — Ты же обещал, что не будет секретов. Я же твой лучший друг, — растерянно проговорил Мотька. — Бляя, конечно, да. Иначе не может быть, просто... — я опустил голову. — Это настолько личное, что меня ты в это посвящать не хочешь? — предположил Мотя. Я так удивился. Аж рот приоткрыл. — Что..? О чём..? Как ты вообще мог о таком подумать? Ты совсем дебил? — Видимо, не совсем, раз смог такое заметить, — он пожал плечами. У меня медленно, но верно уходила почва из-под ног. Казалось, ещё чуть-чуть — и я упаду. Это заявление повергло меня в шок. Как я умудрился позволить усомниться Матвею в своём к нему отношении? — Моть, ты чего? — я обнял друга. — Я никогда от тебя ничего не скрывал. И скрывать не собираюсь. Ты же мне дорог. Я не хочу тебя терять. — Тогда скажи, почему ты сегодня такой, словно тебя в дерьмо по уши обмакнули? — А можно я произнесу только одно слово? — пропищав, прищурился я, чего друг физически видеть не мог. — Ясно, — протянул он, отстраняясь, — можешь не произносить. Слово, как я понимаю, всё то же. Из четырёх букв состоящее. Я прав? — Да, — выдохнул я. — Просто я не знаю, о чём тебе рассказать, если сам вообще ничего не понимаю. — У меня, кажется, дежавю, — Мотька усмехнулся. — Ведь мы уже говорили с тобой на эту тему. И совсем недавно. Прошло капец как мало времени, а я снова завёл эту старую ебучую шарманку. Я давлю, — подвёл резюме. — Но это только по причине того, что очень переживаю за тебя. Ты ж классный! — Я обязательно тебе расскажу обо всём. Но только для начала мне самому надо понять, что рассказывать, потому что тоже уже подзаебался от этого всего. Ничего не понимать очень стрёмно. И меня это бесит. — Так, может... — Нет. Тебе и без меня проблем хватает. Как только разберусь, ты первым обо всём узнаешь, — я улыбнулся, на этот раз не испытывая с этим никаких затруднений. А Мотька подарил мне улыбку в ответ. А потом взял и нахмурился. — Что ещё-то? — Я сказал, что ты классный, а обратного комплимента не получил, — он надулся и скрестил руки на груди. — Ты ж мой хороший, — умилился я. — А ножкой топнуть не хочешь? Всё хорошо. Матвей перевёл тему. Это означало, что вопрос закрыт, все непонятки устранены. Я мысленно выдохнул. Хотя бы тут без проблем. А то, если б у меня была и с Мотей в общении хуйня всякая, я б вскрылся, наверное. Мне по горло одного неоднозначного засранца хватает, по самые не балуйся хватает. — Вот бы на обед успеть, — мечтательно выдал Матвей. — "Бы"? Ты придурок или да? Побежали быстрее, пока остальные всё не смели! *** Две лекции по культурологии. Я шёл туда, ощущая нереальное биение сердца. Волнение, тревога — какие там ещё могут быть синонимы к тому, что мне придётся снова сидеть с Егором до самого вечера? Уфф! После обеда, конечно, стало немного лучше. Не так пусто, я бы сказал. Ведь я наполнился едой. Отличное решение проблемы получилось. Всем советую! Я зашёл в аудиторию. Егор уже сидел на своём месте. Всю прошлую неделю он вёл себя отстранённо, ну, как, собственно, и я, потому что и на культурологии мы сидели точно так же, то есть молча. Но именно сегодня у меня появилось предчувствие, что случится что-то такое.. такое.. новое, другое? Не знаю, стоит ли верить этому ощущению. Просто постараюсь пережить две пары. Я сел рядом с Егором (точнее, со своими персональными американскими горками) и полез доставать тетрадку и ручку. Тихо и ненавязчиво поглядывая в сторону парня, который лазил в телефоне. Вдруг он громко усмехнулся и принялся что-то строчить. С кем-то переписывался, очевидно. Потом резко остановился, поднял голову и посмотрел на меня, тем самым паля мою "контору", которая специализируется на лицезрении Егора тайком. У меня аж ручка в руках заскакала, когда я понял, что он понял, что я на него пялился. Так это его действие меня напугало. На это он только хмыкнул и принялся вновь строчить. Бляя, я такой дебил! Чего мне спокойно не живётся? Неужели мне в действительности не хватает какой-нибудь вот именно такой хуйни в жизни, из-за которой у меня сердце бухало бы где-то в глотке? Прозвенел звонок. Вошла Ксения Алексеевна. Все встали со своих мест, чтобы поприветствовать преподавателя. — Здравствуйте, ребята! — ответила она радостно. У кого-то сегодня хорошее настроение? Отъебали её хорошенько, что ли? Блядь, о чём думаю только?! Фу! — Садитесь. Прежде чем мы начнём, хочу напомнить, что пора определяться с темой парного доклада и презентацией по этой теме, которые вы будете представлять в конце семестра. Пожалуйста, не затягивайте. Я напрягся. Я ж должен быть с Егором в паре. А как с ним на эту тему поговорить, не знал. А если вспомнить, что у нас ещё и совместный проект по АТП, хочется почему-то выть. Я не представлял, как мы будем взаимодействовать. Ведь мы вообще не умеем друг с другом разговаривать. В основе своей, грубость, маты, даже руко-к-носу-прикладство было. Короче, печаль-беда. Незаметно для меня началась лекция. И так же незаметно она для меня и закончилась. Снова прозвенел звонок. Кто-то, включая преподавателя, вышел из аудитории и отправился шариться по своим делам, а некоторые, коих было вообще немного, остались на местах. В том числе, и я. И Егор тоже. Я сидел, втыкая в парту и совершенно не желая что-либо ещё делать. Но начал улавливать с дальних рядов какую-то мелодию. Изредка оттуда же слышались тихие хихиканья. А вот песенка была довольно хороша, зажигательная такая [*].

Я шёл по улице один — Высокий крашеный блондин — И думал, как бы мне отлить без посторонних. Но только за угол зашёл, Как кто-то сзади подошёл И жопу начал мою мять в своих ладонях.

Я офигел от такого поворота и неосознанно начал крутить головой в поисках поддержки. Должен же я был найти себе союзника, который бы был со мной полностью солидарен в этом. И наткнулся на единственно доступный мне взгляд. Взгляд сине-зелёных глаз. И я почему-то почувствовал, что поплыл. Совершенно не похоже на меня.

Я оглянулся на него, не понимая ничего, И уж хотел я было гаду дать по роже. Но я как пень остолбенел, Когда на рожу посмотрел, И понял, что мне ничего здесь не поможет.

Я ощущал небывалый трепет. Только я не мог осознать, шёл ли он от глаз напротив или же это всё было внутри меня?! Рождалось, укреплялось с каждой секундой. Ох...

Я понял, что влюбился по уши в него. И больше в жизни мне не надо ничего.

Я, кажется, задохнулся на пару мгновений, когда до меня донёсся смысл строчек. Влюбиться, только посмотрев человеку в лицо. В глаза. Возможно ли такое?

Он подойдёт Неслышно сзади словно кот. Он заберёт Моё достоинство в свой рот.

По позвоночнику прошлись до ужаса приятные мурашки. Губы Егора дрогнули в улыбке. В еле заметной, но поскольку я не отрывал от него глаз, смог уловить это, на первый взгляд, несущественное изменение.

И никогда Уже не будешь ты другим — Мужчина сзади всё окрасит голубым...

Я прикрыл глаза, медленно выдыхая. И хотел, открыв их вновь, впиться ими в Егора снова, однако.. — Да блядь! — вдруг раздалось на всю аудиторию. Я аж вздрогнул и повернул голову на звук. — Вы просто суки какие-то, а не друзья! Гандоны самые натуральные! Орал парень с нашего факультета, который учился на другой кафедре. И орал он, судя по возмущениям, на своих уже бывших друзей. Он яро поднялся к ним и вырвал свой телефон у одного из парней. Но ржали в их компашке все. Негодующий парень поводил пальцем по экрану — и музыка прекратилась. — Лёх, ну прости! Мы не хотели! — начал оправдываться другой. — Да, не хотели, как же. И именно поэтому на звонке моего телефона эта песня оказалась?! Какие же вы уебаны! Оставил на пять минут, чтоб поссать выйти. И вот, пожалуйста, — он рыкнул. — Могли бы хотя бы не так громко слушать, чтобы я, проходя, не заметил, блядь! — Ну, Лёх! Это ж смешно! — Завалите свои хлебала, — ответил он и, схватив свои вещи, пересел за другую парту. — Пиздец, — выдохнул он. — Лёш, — умоляюще. Но Алексей был неумолим, показав фак. Справедливо, в принципе. — Эх, да уж, — раздалось с противоположной стороны. Егор. — Что? — Да не, просто песня ничего такая, — ответил он и отвернулся. Я тоже отвернулся, почему-то не сдержав кроткой улыбки. Если честно, слова песни мигом вылетели из головы после прослушивания. Запомнил только смысл: парень влюбился в другого парня с первого же взгляда. *** В середине пары Егор пододвинул ко мне лист в клеточку, вырванный, очевидно, из тетради. "Если что, тему для презентации выберу я сам. И по АТП тоже" Вот что было написано на нём. "Да пожалуйста!" Быстро написал я, потому что мне реально было пофиг на это. Меня волновала далеко не выбранная тема... "Спасибо, что соблаговолил дать мне своё согласие на это" "Да ну что ты, обращайся! Я, может, ещё что-нибудь тебе разрешу" "На самом деле очень опрометчиво отдавать инициативу полностью в мои руки. А если я придумаю какую-нибудь лютую хуйню?" "Ничего не знаю. Если что, свалю всё на тебя. Типа инициатива трахает инициатора" Переписка начала забавлять. С таким острым на язык парнем перекидываться записками было довольно занимательно. Вот так новости, если честно. Сам от себя не ожидал такого. "Как бы потом этот инициатор за твою плохо выполненную часть работы сам тебя не оттрахал..." Я усмехнулся. Сегодня слишком много с Егором у меня связано: и блядские гляделки, и залипания под какую-то пидорскую песню, и переписка эта ёбаная, и помощь у доски... О, кстати, помощь у доски. "Я хотел поблагодарить тебя за помощь на лекции" Егор быстро прочитал и с непроницаемым лицом начал отвечать на написанное мной. "Только не думай, пожалуйста, что после этого жеста мы с тобой друзьями лучшими станем" Слова неприятно кольнули куда-то в область груди, почему-то на миг стало обидно, но я этому особого значения придавать не хотел (пока не хотел). Ой, очень надо! "Друзья? Мы с тобой? Как ты мог об этом подумать только?" Он надменно цокнул языком и забрал листик восвояси. Больше Егор не написал мне ни слова. А я, отложив на некоторое время мысли, снова достал их из своего огромного "чемодана", именуемого головой, чтобы снова начать их думать. Так, значит, друзьями мы с ним не будем, хмм... *** Прозвенел звонок. Свобода! Я, пока бежал по ступенькам вниз, понял, что сегодня ни разочка так и не покурил. Просто из-за всего произошедшего не смог найти времени на эти мирские радости. Да и не хотелось вроде как, что очень-таки странно. Поэтому, ощутив почти осязаемую тягу, потащил Мотьку после того, как мы собрались, в курилку. — Какой-то ты взбудораженный после целых двух пар, — прищурившись, выдал Матвей, выдыхая едкий дым в воздух. — А ты какой-то слишком подозревающий. Всё время что-то подмечаешь, делаешь какие-то выводы, — затянувшись, прищурился я. — Ну, это ж очень интересно, — пожав плечами, просто ответил Матвей. — Что у вас с Егором на паре произошло, что ты такой возбуждённый? — спросил он, а в глазах чёртики. Но по какой причине, я не понял. Ну и пофиг! — Слышишь ты, у тебя что, недотрах? — поинтересовался я. — Ты везде видишь только эротический подтекст. А его нет, понимаешь, нет, — я старался убедить лучшего друга, как только мог. А то как-то грустно, что Мотя начинал потихоньку сходить с ума. — Хех, — усмехнулся, — мне иногда кажется, что ты либо мазохист, либо просто хочешь узнать, как это происходит, — Мотька начал смеяться. — Чего? — я был крайне ошарашен сказанным. — Ты меня провоцируешь на разговоры о сексе. Точнее, о моей сексуальной жизни. Не знаю, специально ли ты это делаешь или неосознанно, но так или иначе тебе это любопытно. — Знаешь, если я спрашиваю, недотрах ли у тебя, это не значит, что я хочу послушать, как ты жарил очередного мальчонку, — заявил я и стремительно начал краснеть. — Покраснел, — он выпустил дым изо рта, подтвердив мои ощущения. — Ладно, проехали. Но если тебе настолько хочется знать, на днях всё было. Сначала глубокий минет в моём исполнении, потом я пережал ему член эрекционным кольцом и оказался в его аппетитной попке одной своей выдающейся частью, — похвастался друг, довольно улыбаясь, аки сытый кот. Я прикрыл глаза, становясь даже не красным, а бордовым от стыда. — Блядь, — выдохнул я. — Представил? — Матвей начал издеваться. Да, я понял, что сам подставился. Но не по собственному желанию, нет. Больше по собственной тупости. Я ебанат! — Егор сказал, чтобы я даже не мечтал о нашей с ним дружбе, — я снова втянул горьковатый дым, который приятно расслаблял. — Ёбана, а чё это? — Мотька затушил окурок о стену. — Если б знал, сказал бы, ну! — А ты хотел бы с ним дружить? — Ээ, наверное... — как-то неуверенно промямлил я. Если честно, я так и не понял, хотел ли я этого на самом деле. Просто было неприятно, что именно Егор взял на себя право решать, дружить или не дружить нам с ним. — Чтооо? — Матвей выпучил глаза. — А как же, нахуй, я? Мотькин внутренний актёр захватил власть и неосвоенные территории. Хорошо, будем подыгрывать. Кстати, это, возможно, поможет мне перестать думать об этом козле и его извращённых понятиях о дружбе. — Ты что, ревнуешь? — наигранно удивился я. — Ещё чего! Ничего я не ревную! — Матвей задрал подбородок и гордо отвернулся. Я расплылся в улыбке. — Ну, котик, ну, рыбка моя, не обижайся, — я положил руки ему на плечи. Он демонстративно дёрнулся, скидывая мои верхние конечности. Вот так цаца! Но и я не так прост. — Ты для меня единственный, никто другой мне не нужен. Я ж с тобой готов всегда дурью маяться. Чего ты, малыш? — Я развернул его к себе лицом. Он смотрел будто сквозь меня, а я еле сдерживал смех, потому что у Матвея такая убойная физиономия была скорчена, будто он стоял рядом с самым вонючим на планете сыром. Ну, ещё в мультиках от такого запаха все герои замертво падают. А Мотька нормально ещё, держится. — Ну, скажи, чего ты хочешь? — прошептал я, положив ладонь ему на щёку. — Я всё сделаю, только скажи. — Поцелуй меня, — попросил он, наивно хлопая ресницами. — Да, всё, что пожелаешь. Я начал медленно приближаться. А Мотя уже тоже начал корчиться, пытаясь унять смех, изредка срываясь и похрюкивая. — Ох, батюшки, что ж это делается? — вскрикнула уборщица, которая пришла подмести бычки. Мы уставились на неё, не отступив друг от друга ни на шаг, а она сразу же скрылась в неизвестном направлении. После мы снова посмотрели друг на друга и резко согнулись пополам от смеха. — Бляя, это было просто вау , — просипел друг. — Чё, встал даже? — я продолжал хохотать. — Да не то слово. У меня прямо аж шишка моя задымилась! Я ещё громче начал смеяться. С Матвеем никогда не бывает скучно. Никогда! — Задымилась она, судя по всему, когда уборщица появилась, да? — Конечно! А ты что, подумал, из-за тебя, что ли? — он, закатив глаза, покачал головой. — И не надейся даже. А вот она очень горячая штучка. Косынка какая, ммм! — взгляд стал таким глубоким, томным, мечтательным. — И метла у неё хороша, — с придыханием проговорил друг, закусив губу. — А как сексуально эти жёлтые резиновые перчатки обтягивали её шаловливые ручки! — он поиграл бровями. Я прикрыл рукой глаза. Что он говорит? Но это всё равно очень смешно. *** Когда мы отсмеялись и перестали периодически подхихикивать, пошли на выход. Ну, за забор то есть. — Слушай, а ты мог бы рискнуть, не зная, чем для тебя это обернётся? — вдруг резко выпалил Матвей по дороге. Просто генератор случайных чисел какой-то. — Не знаю даже, — я почесал затылок, задумавшись. — Смотря, наверное, ради чего. Думаю, если бы понимал, что мог бы получить что-то такое, о чём мечтал, рискнул бы. — Понятно. Попрощались мы не где обычно, потому что я должен был забрать Мишу из школы. Мать по объективным причинам (ну, с жиру бесится, точнее) не смогла бы и не стала бы этого делать, поэтому я помчался, немного переживая, как там один Миша так поздно. *** Ворвавшись в здание, хотел уже было сообщить бабульке позывные моего брата, но услышал голоса (и нет, не в своей голове, которые звали меня куда-то и умоляли лечь на асфальт животом, чтобы смотреть, как растёт трава, без микроскопа). Обратив внимание, я понял, что там было трое. Мишка, Алина и.. Егор. Он сидел и, хоть и выглядел уставшим, улыбался, пока дети рядом с ним щебетали соловьём. Я подошёл к ним. — Привет, детвора! — сказал я, а Егору просто кивнул. Да, мы сегодня очень много времени вместе провели, но так и не сказали другу другу ни здрасьте, ни до свидания. — Привет, Илюша, — братишка кинулся на меня с объятиями. — Здравствуйте, дядя Илья. — Собирайся, Миш, домой пора, — сказал я. — А я уже почти. Мы ж Алинку и Егора проводим? — снова этот вопрос. Я посмотрел на Егора, который.. а он, сука, лицезрел настенную мозаику у себя за спиной. Извернулся же, гад такой! Причём извернулся в обоих смыслах этого слова. Ну, раз уж он дал мне полный карт-бланш, то: — Да, конечно, — и улыбнулся. Парень на это только прочистил горло, не отрывая своего заинтересованного взгляда от стены. Делает всё, лишь бы со мной глазами не встречаться. Странный такой! На культурологии прямо загипнотизировал меня под ту ебучую песню (слова вспомнить мне так и не удалось, блядь), а сейчас что, струсил? Трусишка заячка Егорка под ёлочкой скакал... Миша застегнул куртку и под моим пристальным, не слишком довольным взглядом всё-таки надел ещё и шапку. То же мне, бунтарь! — Я готов, — вздохнул он. Я только покачал головой. Да, и у меня в детстве такие же бзики были. Только это проходит. И лет так через десять Мишка по собственному желанию будет одеваться теплее, как только начнёт холодать. Имидж — ничто, а вот не заболеть — это важно! — Тогда пойдёмте. Мы вышли из здания. Дети сразу перед нами взялись за руки и прошествовали вперёд. Они о чём-то тихо переговаривались, тесно прижимаясь друг к дружке и периодически весело хихикали, из-за чего я не мог сдерживать умилительной улыбки. — Чё лыбишься? — спросили вдруг. — Да не твоё дело, — всё продолжая улыбаться, ответил я. — Зря ты так со мной разговариваешь. Мне, может, действительно интересно. — Агась, — я усмехнулся, — настолько, что я могу не надеяться на твою дружбу, о великий и ужасный, — съязвил я. — Ну, потому что всё правильно. Дружба твоя мне не нужна, — ответил Егор легко, не приложив никаких усилий, интонацией выделив первое слово. Мог бы и не акцентировать на этом моё внимание. Это я ещё на паре понял. Я фыркнул. Мудак! Индюк напыщенный! Что он о себе вообще возомнил, пуп Земли чёртов? Сука, как же он меня бесит! А вот хуй ему по всей морде! А хрен ему не мясо? А в рот ему не плюнуть жёваной морковкой? Придурок! Друзьями мы с ним не будем! А чё это он за нас обоих решил? Дружба ему моя, видите ли, не нужна. Ну и пусть я его бешу, пусть он меня ненавидит даже, я понял одно: мне это всё настоебенило. И не в том смысле, что я снова закроюсь в комнате и буду днями-ночами курить в форточку. Я заебался от такого к себе отношения. Я готов рискнуть. Как же вовремя пришёлся этот Мотькин вопрос. Чтобы доказать что-то, чтобы добиться этого, я хочу рискнуть. И я рискну. Я теперь не буду отмалчиваться. Буду отвечать. Постараюсь остро, чтобы и Егору неповадно было, чтобы и он злился, чтобы и его выводить из себя. Чтобы он меня заметил.. чтобы он понял, какого он на самом деле человека в качестве друга не рассматривает! И я потом ещё думать буду, дружить мне с ним или нет... Я так окунулся в свои мысли, что не заметил, как мы добрели до дома Калинковых. — Ну, вы опять с Мишей к нам не зайдёте, да? — грустно спросила Алинка, посмотрев на меня. Я метнул прищуренный взгляд на Егора. Он стоял, полный уверенности в том, что я снова откажусь. Вот только он кое-что упустил. Во-первых, Мише лучше не натыкаться на мать, которая сейчас являлась филиалом айсберга из "Титаника" и крушила всё своей отстранённой холодностью, а во-вторых, попробовать побесить Егора тоже надо. А вдруг у меня талант? Вдруг у меня получится настолько хорошо, что и мне от него однажды прилетит в нос? Ой, ну, нет! На такой вид похвалы я, конечно, не рассчитываю, но увернуться от его кулака хотелось бы. Хотелось бы увидеть гнев в его глазах, может, они бы даже потемнели на несколько оттенков и.. стали б ещё красивее. Так, что-то не о том я думаю! — Почему же? Я вот совершенно не против, да и Мишка, думаю, будет в восторге, — радостно ответил я и снова глянул на парня. Сначала его брови взметнулись вверх от удивления, а потом быстро сошлись на переносице. Нахмурился. Так тебе и надо! Да, мы с ним не друзья, но Миша с Алиной дружат, поэтому хочет Егор того или нет, мы теперь будем чаще пересекаться. Я это ему обеспечу. Мой внутренний голос даже мстительно захихикал. И я был с ним как никогда солидарен.