Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

— Не, Маш, не смогу, у меня сегодня тренировка, давай как-нибудь потом встретимся, — отбрехался я. Так уж случилось, что я отказался от прогулки со своей девушкой, потому что, во-первых, у меня реально уважительная причина, а во-вторых, просто не хотел никуда с ней идти. Нет, я мог после, вот только с ней я время проводить не хотел. Потому что даже поговорить нам с ней не о чем... Прошло уже почти два месяца с начала нашей учёбы. И вроде бы со стороны наши отношения с Машкой давно вернулись на прежний уровень: мы гуляем, занимаемся сексом, я дарю ей цветы и дорогие подарки, однако есть очень много "но". Секс с ней меня удовлетворяет сейчас меньше, чем раньше, но почему, я сам не знаю. Мне просто нормально. Всё стало как-то пресно. Я всё больше удовлетворяю лишь свои "хотелки", нежели перезагружаю мозг после оргазма. Гуляю я с ней из-под палки, дарю подарки, потому что "нужно". Короче, всё просто вернулось на круги своя. Только более блёкло, что ли. Я себя таким мудаком ощущаю, потому что мне так спокойнее, не хочу перемен, которые обязательно нагрянут после разрыва с этой девушкой. Вдруг меня снова машина собьёт? Хотя этого как раз я не боюсь. Может, я даже этого заслуживаю за всё то, что ворочу в своей жизни?! Наверное, всё это отговорки в пользу бедных. Я не хочу ничего менять, потому что мне так удобно. Да, без эмоций, зато, нахуй, никаких сюрпризов. С — стабильность, сука! Потому что вот в другой сфере моей жизни этих самых эмоций овердохуя. Прямо через край, что даже не знаю, куда от них деваться. Мне кроет. И кроет не по-детски. Эта периодическая грызня с Егором. О, это отдельный вид общения... Есть общение с матерью — принеси, подай, иди на хуй, не мешай. Есть общение с Машей — в основном, в горизонтальном положении, хотя иногда и стоя у стены бывает. Общение с Мотькой — это общение с близким мне по духу человеком, который никогда не предаст. С Мишей — с единственным родным человеком, который у меня в семье есть. И есть общение с Егором. Это что-то с чем-то. Не бывает и дня, чтобы я не встречался с ним глазами и не слышал его голоса. Он плюётся гадостями каждый раз, как только представляется такая возможность. Но я-то тоже не промах. Теперь я ему отвечаю. Оказывается, я тоже умею, не пальцем деланый. Егор такой язвительный, наверное, он меня настолько ненавидит, что аж страшно должно быть, но только не мне. Мне это очень нравится. Его глаза зажигаются буквально по щелчку пальцев, стоит мне оказаться в его поле зрения. Наверное, я больной на всю голову, но я заряжаюсь от этих эмоций. Я чувствую. Я чувствую себя живым. Та пустота, которая образовывалась во мне долгое время, отступает ненадолго, и становится легче дышать, становится хорошо. Это странное ощущение, которое ранее мне было чуждо в компании не слишком знакомого мне человека, сейчас я ищу, как ищет полицейская собака взрывчатку в аэропорту. Со всем рвением, потому что знает, что за это получит вознаграждение. Не, какое вознаграждение по итогу получу я, мне неведомо. Я даже не знаю, будет ли оно, это самое вознаграждение. Но мне не хочется останавливаться. Мне нравится всё это. Я умею удивлять. Вот так новость! Даже для меня. Я удивил Егора ещё тогда, у его дома, когда согласился зайти к ним вместе с Мишей в гости. Он охуел настолько, что весь вечер не сводил с меня изучающего взгляда, сверля и прожигая. Наверное, пытался донести, мол, "съебись уже по-хорошему, что ты тут забыл, придурок?". Но я делал вид, что не замечал красноречивых взглядом и пил чай, который Егор же и приготовил. Причём этой чай был чрезвычайно хорош, прямо очень: насыщенный, душистый. И даже на следующий день меня не согнуло пополам в рвоте, а также я так и не прописался в туалете перед ковриком рядом с фаянсовым другом. В тот день я намеренно не обращал внимания на него, общаясь с малышнёй, а в глубине души ликовал. Мне почему-то безумно льстила эта его реакция. Неожиданно и очень приятно. "Дружить он не хочет, видите ли, тогда я доебусь до него по-другому!" — как по мне, неплохой такой девиз по жизни. Матвей же в шоке. Но он рад, как бы странно это ни было. Говорит, что я перестал выглядеть мрачной пародией себя. Говорит, что прямо какая-то невиданная сила меня в универ теперь тянет. Невиданная, ага. Эта сила очень даже осязаемая и даже имя у неё есть. На самом деле он, я думаю, знает, что я вытворяю и с кем я перекидываюсь язвительными фразочками. Правда, ни разу ещё свидетелем не становился. Наверное, мы с Егором выбираем какие-то укромные местечки, где между нами искрит как от сварки, на которую смотреть нельзя, иначе ослепнуть можешь. Хмм, логичное, кстати, объяснение того, почему до сих пор никто так свидетелем этого всего и не стал. Егор в такие моменты впивается в меня взглядом, будто высосать душу (хе-хе, не душу, как бы сказал Мотька) хочет. Меня покрывают будоражащие мурашки, когда мы с ним сцепляемся в очередной раз, потому что я предвкушаю пиздец. В хорошем смысле этого слова. Хотя, казалось бы, как пиздец может быть в хорошем смысле? А вот может. Всё у меня не как у людей. Но и я никогда не был обычным. Поэтому нет ничего удивительного. Этот неоднозначный парень, как, собственно, и обещал, выбрал тему и по АТП, и по культурологии. Но сделал он это крайне неординарно. Я бы даже сказал, в своём стиле. Он написал мне в ВК. Я, блядь, так не охуевал давненько. И даже непонятно, отчего больше: от его сообщения или от незнакомого, но приятного чувства, что разлилось во всём теле с этим сообщением. Егор просто кинул мне заявку в друзья и написал "привет", а следующим сообщением расписал всё, чего от меня хотел по обоим предметам, где нам посчастливилось быть в паре. Вместе. Там было много всего. Я понимал, что начинать надо сразу же, иначе можно элементарно не успеть. И почему-то мне казалось, что Егор вломил бы мне пизды, если б я не решил, что нужно приступать незамедлительно, для себя с самого начала. Он чётко разделил наши обязанности. Я даже подивился таким способностям к организации и планированию. И если культурологию было обговорено сдавать в декабре, то сдачу проекта по АТП откладывать было ну никак нельзя. Препод ещё в первый день предстал передо мной как мужик жёсткий, серьёзный и бескомпромиссный, поэтому я не хотел сесть в лужу и смотреть снизу вверх виноватыми глазами на Егора по причине того, что из-за меня мы всё просрали и конкретно так проебались. Поэтому мы начали работать. Я искал всё, что было необходимо, изучал. Короче, полноценно занялся своей половиной. Было тяжко совмещать мизерное количество времени и сжатые сроки сдачи, но нам, студентам, особенно привыкать не приходится. Даже Матвей, взяв в напарники одногруппника, вовсю ебашил грёбаный проект и проклинал всё и вся. Но ничего поделать не мог. Никто не мог. Это, к сожалению, не в наших силах. Хоть времени и было с гулькин нос, но соревнования никто отменять не собирался. Поэтому теперь тренировки проходили каждый день по несколько часов. В преддверии выезда нас гоняли по полю как Сидоровых коз. Иногда выжимали последнее. Причём даже по субботам. Но никто из команды не возмущался, никто не говорил и слова против, потому что каждый понимал, что все эти мучения во благо. После нам всем воздастся. Может, даже победить получится. Егор тоже выкладывается по полной. И меня это почему-то безумно радует. Мне нравится контактировать с ним, нравится пасовать ему и лицезреть, как он буквально из ничего создаёт опасный голевой момент. Сегодня как раз суббота. А это значит, что грядёт очередная тренировка. Хорошо, что не с утра самого, а то было бы совсем тяжко. А так, ну, ещё терпимо. К двум-то дня. За это время не только выспаться можно, но и ещё кучу разных дел переделать, которые могут нежданно-негаданно свалиться. Однако у меня никаких особо важных дел не было. Поэтому я спал. Ну, спал, пока Машка не позвонила. Закончив разговор, я глянул на часы. Ещё рано. Двенадцать всего. Я вздохнул. Осознание того, что сон безвозвратно испарился до следующей ночи, удручало, но вернуть былое было невозможно, поэтому я просто решил полежать. Всяко лучше, чем вставать. Вдруг завибрировал телефон. — Алло, — зевнул я в трубку, потянувшись. — Ой, — зевнули мне в ответ, — сволочь, только встал, что ли? — Ага, — протянул я, — ну, почти, — исправился я. — Заебал спать! — Да ладно тебе. Я вчера на треньке так упахался. Пришёл и рухнул сразу, поэтому имею права. — Не злись, любимый. Я вот чего звоню, — начал Матвей. — Внимаю со страшной силой, — с улыбкой ответил я. — Мне скучно. Родители уехали на дачу, а я один-одинёшенек остался в большой и страшной квартире. — Ох-ох-ох, бедолага мой. Как же ты справляешься? — добавив в голос участия, спросил я. — С трудом, — выдохнул друг. — Чем я могу помочь? — Расскажи что-нибудь, пока время у тебя есть. Реально скучно. — Ну, тогда слушай сказку. — О, а давай! — обрадовался Мотька. Я как раз один видосик намедни до дыр пересмотрел, что аж наизусть его выучил, и решил проверить реакцию друга на него. — Итак, мой маленький дружок, — начал я томным, проникновенным голосом, — устраивайся поудобнее и.. слушай, — мягко проговорил я. — Кхм, ты там что придумал? — спросил Мотька, но я его проигнорировал. — "Спиридон.. управлял своей лошадкой сноровисто и споро. «Давай.. давай.. ускоряйся.. не останавливайся.. да, моя хорошая.. давай.» Отвлёкшийся от дороги Григорьев любовался, — я сделал паузу, — любовался лесом, снежными шапками на елях, солнышком и пашней. Вдруг, — звонко воскликнул я, — невдалеке метнулась тень, — я добавил голосу таинственности. — Аааах, — вдохнул, — это лось, — с придыханием выдал я. — Мощный, мускулистый, — я растягивал слова, стараясь делать это как можно более эротично, а главное, старался не заржать в самый ответственный момент, — и лоснящийся. В этом не могло быть сомнений. Спиридон тоже увидел.. лося. Он тоже увидел это животное и медленно потянулся рукой к своему, — я снова сделал паузу, — горячему.. пульсирующему.. бердышу!" — закончил я и начал смеяться. [*] — Дааа, — протянул Матвей и тоже начал смеяться. — Что, понравилось? — ехидно поинтересовался я. — Ты знаешь, меня ещё ни разу не возбуждало имя Спиридон так, как сегодня, — удовлетворённо произнёс Мотя. Я никак не мог прекратить смеяться. — Думаю, что карьеру оператора секса по телефону можно использовать как запасной аэродром, если с инженерной специальностью у тебя не сложится! — Я подумаю, — абстрактно ответил я. — А если серьёзно, откуда это, что это? И основной вопрос: почему ты говорил это.. ну, так. Опять провоцируешь? — Не, на этот раз я делал это нацеленно. — Соблазнял? — шокированно уточнил Мотька. — Хуязнял, блядь! Ты согласился на сказку, я тебе рассказал. Ну, я знал только такую. И вообще, чего ты так возмущаешься, будто не понравилось?! — Просто я в непомерном ахуе. Ты можешь быть и таким. Я не знал. Твоему партнёру понравится. — Не знаю. На Маше я не горю желанием свои способности испытывать, — ответил я. — А причём тут Маша? Я говорю о партнёре, — намекнул друг. — Опять пидорасня какая-то, — вздохнул я. — О чём ты думаешь только? — Я думаю о том, чтоб найти тебе мужика нормального, который тебя любить будет и которого будешь любить ты. — Блядь, что за херь в твоей голове гнездо свила и плодится с бешеной скоростью?! Я ж не гей, у меня на свой пол не встаёт. — Я не говорю, что у тебя должно на всех вставать, я ж только одного конкретного человека имею в виду. Его пол тебе не будет важен, потому что ты полюбишь его душу. Почему-то в этот самый миг представился Егор. И его глаза. Я мотнул головой. Хрень какую-то подумал. Долбоёб конченый, не иначе. — Ага, а ты себе когда такого найдёшь? — поинтересовался я. — Знаешь, что я только что заметил? — Ну? — Ты как-то совсем не бурно отреагировал на то, что я тебя пытаюсь сосватать парню. Скажешь, почему не наорал как всегда? Фразу проигнорировал, потому что не знал, что ответить, но и для себя кое-что отметил. — А что это ты на вопросы не отвечаешь, соскакивая, а? — А ты? — А я первый спросил! — Уфф, я натура ищущая. И мне абы кто не подойдёт. Такой ответ тебя удовлетворит? — Нет. — Мне похуй. Я ответил. Теперь твоя очередь. — Нет. — Я же сказал, что ответил. И меня не ебёт, если тебя что-то не устроило. — Ты не понял, это я на твой вопрос ответил. — Эээ, — протянул Мотя. — Чё ты экаешь? Ты ж спросил "скажешь, почему не наорал как всегда", так? — Да. — А мой ответ на всё это безобразие — "нет", — довольно заключил я. — Ах, ты.. да ты... Блядь, а что, так можно было, что ли? — напыжился Матвей. — По-всякому можно было вообще-то. — А если честно? — Да не знаю я, почему! Может, потому что ты меня затрахал со своими порно-рассказами? — Ты изменился за этот месяц, — задумчиво произнёс Мотька. — Да ничего я не изменился. — А вот и да! — Нет! Никакое гейское порно я по-прежнему смотреть не собираюсь. Как бы не выблевать свой завтрак! — Ещё не вечер, дружок! — Да харе меня в свою религию обращать, заебал. Стоило не так категорично послать тебя ко всем хуям со твоими этими штучками, как ты меня сразу на ту сторону перекинул. Какого хера, Моть? — Вот, закипел. Всё, всё, узнаю лучшего друга. Можешь больше не показывать зубки. — Зубки? — зацепился я, чтоб тему перевести, она для меня не самая приятная. И если я не стал сегодня кричать о том, какое это всё, ну, фу, не значит, что я перестал реагировать вообще, я, блядь, только проснулся недавно, поэтому мой мозг пока в состоянии загрузки. — А как, кстати, правильно? У рыбов нет зубов? Или, может, у рыбей нет зубей?.. *** Мы выстроились по росту. Эх... — Пять кругов в спокойном темпе. Вперёд! — свистнул Виталий Игоревич. Все трусцой побежали по залу. Никто никуда не торопился, мышцы были в тонусе. Их надо было немного расслабить. Чем мы, собственно, и занимались. Ну, почти все. Жополиз и любимец физрука наяривал со слишком большим энтузиазмом, то и дело оборачиваясь на всех, кто оставался позади. — Ебанутый какой-то, — вдруг послышалось за спиной. И хоть голос человека был до боли мне известен, с тем, что прозвучало этим самым голосом, я был абсолютно согласен. *** Закончив, мы опять же разбились на команды. В этот раз Вагин оказался в нашей с Егором команде. И этим разочаровал меня вконец. Не люблю, когда он с нами. Это гарантия того, что придётся за ним всё подчищать. Неудобный пас — потеря. Опять он зазевался — потеря. Перед глазами мельтешит постоянно. До такой степени, что рябит. Это тоже в крайней степени бесит. Аж уебать хочется. Капитан ёбаный! — Блядь, Валер, ты хотя бы не мешай, — сделал я замечания, когда опять королева вагин встал передо мной как истукан. — Да пошёл ты, — ответили мне и пошкандыбали на другую половину. Ну и хорошо, так от него меньше вреда будет. — Не обращай на него внимания, — начал Егор. — Да как не обращать, если он прямо под ноги лезет? — негодовал я. И мне было всё равно, кому изливать все свои мысли. — А ты не обращай, — мягко повторил парень. — Ладно, постараюсь. Ради команды очень сильно постараюсь. *** — Ай, блядь, сука, — рухнув на спину, зашипел я. Мне попали по ноге в подкате. По лодыжке. И досталось мне не от соперника, а от своего же игрока! От Вагина. От этого говномеса. Блядь, и, что самое стрёмное, по той самой, что я вывихнул, когда меня машина сбила. Хоть бы ничего серьёзного не было. А то бутсой очень больно. Шиповкой по незащищённому участку — это обычно карточка. Бывает, даже красная. Он шёл на меня прямой ногой, когда я от мяча уже избавился. Но, по всей видимости, с него взятки гладки, ведь он мой сокомандник в этом матче. И за что мне это? Знал же, что ничем хорошим наше взаимодействие в одной команде не закончится! Вокруг меня уже собрались все. Игра, естественно, была приостановлена. — Ну, чего с тобой? — спросил физрук, стоя у меня над головой. Он бы меня ещё пнул, чтоб проверить, может, вообще сдох?! — Нога, — простонал я, перевернувшись на левый бок и прикрыв глаза. — Я не хотел, — высказался Валера, — прости, — извинившись "на отъебись". Запихни эти извинения себе в.. в пизду себе запихни! Там им самое место. Да и ему более чем привычно, сука! Королева вагин, блядь! Неужели отомстил за то, что я попросил его не мешать? Злопамятный, однако! Я старался выровнять дыхание, чтобы унять боль, а остальные стояли и просто смотрели. Я что, экспонат в музее, что ли? Я бы и дальше мысленно возмущался, если б не ощутил прикосновения к икре. — Блядь, и как назло же правая! — услышал шёпот. Встрепенувшись, я, подняв голову, посмотрел на свою конечность. В моих ногах на коленях сидел Егор с очень озабоченным видом. Заметив мой взгляд, он спросил: — Ты как? Я закатил глаза и снова лёг на пол, корчась от боли. Как я? А как он думает? Мне кайфово! Я прямо наслаждаюсь! А что, не видно? Я почувствовал, что мою несчастную ногу аккуратно приподняли и подложили под неё что-то. Потом расшнуровали бутсу и стянули гетру. И.. начали ощупывать мою повреждённую в нечестном бою лодыжку. Я во второй раз за три минуты приподнял голову и офигел. — Что ты..? — заметив, что нога моя лежала у него на бедре, ошарашенно начал я, но был перебит ёмким: — Заткнись! Тогда я оглянулся по сторонам. Все собравшиеся доселе возле меня разбежались по углам. Будто им было всё равно. Хотя, возможно, и не "будто". Но я не обиделся. Я мало кому вообще интересен. Вместо этого, я сосредоточился на ощущениях. На выверенных, тщательных, но безумно нежных прикосновениях к моей ноге. Словно по ней водили лепестком розы. Никакого дополнительного дискомфорта не было. Даже вроде как и основная боль отошла на второй план, освобождая место некой эйфории. Пальцы пробегали по травме совершенно невесомо. Мне даже было.. приятно? От осознания этого я в испуге дёрнулся и зашипел от боли в ноге. — Я, наверное, слишком сильно надавил, — извиняющимся тоном проговорил Егор. — Я не хотел. Прости. Два совершенно не похожих друг на друга извинения. Вроде слова одинаковые, а посыл разный. Одно просто так, потому что нужно было что-то сказать, а второе — от искренне раскаивающегося человека. — Всё хорошо, — ответил я, и Егор продолжил. А я тайком открыл глаза и наблюдал за сосредоточенным лицом парня, который в данный момент осматривал мою лодыжку. Блядь, от каждого прикосновения по телу расходилась дрожь. Такая приятная. И такая, сука, непонятная. Но всё равно очень и очень приятная. — Так, перелома нет, вывиха тоже не вижу. Только сильный ушиб, — вынес вердикт парень. Я одновременно выдохнул от облегчения из-за того, что ничего серьёзного, и от разочарования из-за того, что ощущения пальцев на лодыжке исчезли. Я приподнялся и сел, смотря на Егора. Моя нога всё ещё пребывала на его бедре, а он просто молчал. — Ты.. — я отвёл взгляд, — ты точно уверен? — Естественно, — довольно выдал он, но после чуть стушевался, — ну, у меня ж мама — врач. И это самая простая травма, которую она научила меня определять. — Ясно, — я глядел в пол, — а как мне снять отёк? — Холод приложить.. вот сюда, — Егор снова накрыл мою лодыжку рукой, на миг захотелось откинуть голову назад и закатить глаза от удовольствия, но я вовремя одумался, — но только не слишком долго, — руку он резко убрал. — Минут на пятнадцать. И обеспечить полный покой повреждённой конечности. — Хорошо, спасибо, — спокойно ответил я. Он аккуратно приподнял мою ногу и положил на пол, после чего встал на ноги и скрылся из поля зрения. И только тогда я смог нормально выдохнуть. Это. Что. Такое. Было? Сердце билось чересчур быстро. Почему он прикасался ко мне так нежно? Почему говорил так трепетно? Почему был так внимателен к моей ноге? Мне ж не показалось, что это реально имело место быть?! Я ж не псих? Я ж от боли не потерял сознания, и это всё мне ж не причудилось?! Это ведь реально только что случилось? Сука, у меня сейчас голова взорвётся от мыслей! Я накрыл основанием ладоней свои виски и потряс головой. — По-хорошему, Вагину надо карточку показать за неспортивное поведение, — донёсся до меня голос Егора. Так, хватит тут штаны просиживать. Надо подниматься и уёбывать в раздевалку. Мне больше сегодня в футбол не поиграть. Тем более, что доктор Егор Калинков посоветовал не тревожить лодыжку. Ох, я подобрал под себя левую ногу, а потом упёрся стопой в пол. Оперевшись на руки, начал вставать. — Ебануться, — выдохнул я, приняв вертикальное положение. Я пошёл на выход, стараясь сильно не наступать на больную ногу. Выйдя в коридор, чуть покачнулся. Тут же меня ухватили за локоть. — Давай помогу, — объявил Егор. Я снова почувствовал эти пальцы и эту дрожь ебучую. — Нет, — поспешил ответить я, — не нужно. Я сам. — Точно сам, — Егор надменно ухмыльнулся, но локтя моего не выпустил, — или поможет кто, а? — Да не знаю, — я выдернул из его захвата свою руку, недоуменно на него поглядывая. — Может, и попрошу, если совсем тяжело будет идти. — Кого? Подстилку свою? — глаза недобро сверкнули. А, вот чего он добивался. Очередной стычки. Даже как-то обидно стало. А я-то уж было подумал... — Даже если и её, тебе-то какое дело? — я вообще-то с самого начала и близко не рассматривал в качестве помощника Машку, максимум — Матвея, но раз уж Егору так засвербело поругаться, пожалуйста, нахуй! Придурок ненормальный! — Ага, а потом она тебе ещё в кое-чём поможет?! — вспыхнул парень. Какая муха его укусила? — Не в кое-чём, а снять сексуальное напряжение, — приторно проговорил я. — Называй вещи своими именами. А то вуалируешь как пятиклассник. Трахаться мы с ней будем, ясно?! — оскалился я, ибо нехуй тут права качать. На самом деле я вовсе не хотел ничего такого, просто меня взбесил его тон. Что он себе позволяет? — Конечно, ясно! Чего ж тут не ясного?! Только как бы ты потом не пожалел, что пялил эту дырку! — Вот хули ты до меня доебался-то? С кем хочу, с тем и буду ебаться! У тебя, нахуй, не спросил! Ты мне вообще кто? — Ты, может, ещё не осознаёшь, но поймёшь, что она тебя обманывает, она не тот человек. — А кто тогда "тот"? — Он, что ли? — И вообще мне похуй на это! — Это ненадолго. Ты поймёшь, что я был прав. И признаешь это. — Не дождёшься! — прошипел я и поковылял к раздевалке. Дёрнул ручку. — Блядь, — я прислонился лбом к двери. Заперто же. Теперь придётся снова плестись обратно. — Не благодари, — раздался голос Егора и звук проворачивающегося в замочной скважине ключа. — И не собирался, — я надавил на ручку и, открыв дверь, вошёл внутрь. Закрыл за собой и прислонился спиной к этой самой двери. Накрыв лицо ладонью, постарался отдышаться. Нога ещё, сука, ныла. И Егор этот ебучий привязался. Чё ему надо от меня, блядь? Обычно его слова не такие кислотные, не такие разъедающие. А сегодня прямо жесть. Я подошёл к лавке со своими вещами. И сел на неё. Интересно, а я смогу заняться с Машкой сексом с больной ногой? Почему-то безумно захотелось доказать ему, что я смогу и сделаю это. Хотя изначально даже не хотел сегодня свою девушку видеть. Я нащупал в сумке телефон. — Алло? — в трубке раздался голос. — Маш, привет ещё раз. У меня всё переигралось. Не хочешь встретиться? — Илья.. ээ.. я тут с.. с подружками уже договорилась встретиться. Ну, женские посиделки, все дела, — она рассмеялась в трубку. — Будем болтать о парнях и месячных, — она снова засмеялась. Наверное, у меня до сих пор кровь бурлила в жилах от произошедшего разговора, потому что смех мне показался каким-то наигранным, нервным. — Хорошо тогда. Потом как-нибудь. Передавай привет своим подружкам. — Конечно. Обязательно. Пока, — и быстро бросила трубку. Я уставился на телефон. Ну, может, это даже к лучшему, что так вышло. Неправильно всё-таки на эмоциях трахаться, ещё и назло. Наверное, совершил бы ошибку, а потом долго себя бы корил за то, что воспользовался своей девушкой, чтоб пар спустить. Она такого отношения точно не заслуживала. И хорошо, что всё сорвалось. Но как же всё-таки дико себя Егор повёл. Уфф! Я шлёпнул себя по щекам. Пора переодеваться. *** До дома я дошёл с огромным трудом. И шёл я очень долго. Нога болела просто адски. Наверное, к физической боли добавилось то, что случилось у нас с Егором, но наступать на ногу с каждым шагом было всё более невыносимо. Понятия не имею, как дополз до квартиры. Мне казалось, что лодыжка распухла до размеров Плутона (я отношусь к тем староверам, которые считают, что это всё-таки планета, маленькая, но очень гордая), хотя на деле всё было не настолько страшно. Просто красно-бордовый стремительно наливавшийся синяк. Переодевшись, я сразу же залез в аптечку и надыбал сухой лёд. Хорошо, что он был, иначе пришлось бы замороженную свиную вырезку прикладывать к своей конечности. Расположившись в своей комнате, сел на кровати. Раздербанив лёд, я приложил пакет к ноге и облегчённо выдохнул. Как же хорошо стало. Боль поутихла, теперь лишь изредка пульсируя. Я прислонился затылком к стене. Прикрыл глаза и нехотя прокручивал чёртов разговор с чёртовым Егором Калинковым. Вот он на меня и взъелся сегодня, конечно! И с нихуя ведь! Машку зачем-то приплёл, а перед этим вообще помочь вызвался. Странный он. И щупал меня так нежно. Будто какую-то ценность. Повешусь когда-нибудь ото всех этих мыслей. Голова кругом идёт. А крыша медленно, но верно съезжает с положенного места. Пропиздос! Покурить, что ли? Но как? Надеюсь, с подоконника я не наебнусь. *** Мучился я до самого вечера. Пока не вернулся Миша с матерью и отчимом из магазина. — Илюша, — стук в дверь, — хочешь мороженое? — Ага, заходи, — с улыбкой ответил я. Дверь отворилась. Зашёл мой братик. Сев рядом со мной на кровать, он протянул мне обычный вафельный стаканчик с шоколадным мороженым. — Вот, это тебе. — Спасибо, малыш. Я быстро разорвал упаковку и достал мороженку. — Ой, — вскрикнул Мишка, — а что у тебя с ножкой? — спросил он, видя мою конечность на подушке. — Ударился на тренировке, — ответил я. Не говорить же ему, что один беспринципный долбоёб без мозгов посодействовал мне в получении этой травмы. — Сильно больно? — жалобно протянул брат. — Уже не очень. — Можно.. ну, потрогать? — несмело попросил он. — А почему бы и нет? — я пожал плечами. И маленькая ручка стала оглаживать синяк. Скажу сразу, было не очень приятно. Терпимо, конечно, но всё же достаточно больно. Прикосновения были не такие. Не такие нежные, не такие невесомые. Меня аж в жар бросило от понимания этой простой истины. Но я быстро нашёл этому логическое объяснение. Егора же его мама научила, поэтому он и делал всё очень аккуратно. А откуда Миша знает, как правильно? У нас в роду врачей и не было никогда. Так мы и просидели вместе до самого сна. *** А ночью мне снилась всякая поеботина. Ещё и нога делала сон беспокойным. То и дело просыпался из-за того, что она плохо лежала. Короче, то Машка виделась, которая с каким-то мужиком трахалась и смотрела на меня в упор, как бы издеваясь и гротескно постанывая каждый раз, когда огромный, просто необъятный, хуепоршень врывался в неё. Точнее, в её задницу. Подумалось, что для неё это должно было быть в самый раз. Типа её размерчик. То снился Мишка, который громко смеялся, на грани истерики. Было страшно. А потом снился Егор и его ласковые прикосновения. Не только к ноге. Ну, то есть вообще не к ноге. В какой-то момент (его я, конечно же, упустил) я оказался лежащим на кровати с голым торсом. А надо мной возвышался парень с сине-зелёными глазами и мягко улыбался, являя свои ямочки. Взгляд его становился с каждым мгновением более жадным, когда он пробегался глазами по моему телу. Я же лишь тяжело дышал в предвкушении. Егор раздвинул мои ноги коленом и навис сверху. Он не говорил ни слова, действия были красноречивее слов. Гораздо красноречивее. Егор присосался к моей шее, спускаясь нежными поцелуями на грудь и ниже, к пупку. Я плавился, изнемогал, ёрзал на шёлковых простынях. Но ничего не мог сделать, никак не мог поторопить парня. Однако Егор, уже сам всё осознав, прошёлся влажным языком по тазовым косточкам, а руки потянулись к штанам, освобождая из плена белья мой стояк. Стояк! Не просто вяленький хуёк, а полноценный эрегированный половой член. Стояло по стойке смирно. Возбуждение било через край. Я даже дышал урывками. А Егор ничего не делал, просто смотрел на истекающий смазкой член. — Хочешь, чтобы кто-нибудь помог тебе избавиться от стояка? — голос такой хрипло-сексуальный. Ох! Я томно выдохнул: — Да, пожалуйста. — Маша, заходи. В это же мгновение Егор развеялся как дым, его место заняла Маша и её рот, густо напомаженный ярко-красным блеском с блёстками. По-блядски. Противно. До тошноты. — Нет, я не хочу, — я попытался отползти, но ноги не слушались, словно ватными стали. — Куда же ты, котик? Одной рукой она схватила меня за щиколотку, а второй из-за спины достала нож, который блеснул на свету. Я нервно сглотнул. — Ты совсем обо мне забыл, милый. Но вот только я — нет! — пододвинула меня к себе и схватила за член, давно опавший, между прочим. — Так не доставайся же ты никому, — сладко пропела она и замахнулась ножом. Я заорал нечеловеческим голосом и... И проснулся. Я резко сел на кровати. Лоб покрылся испариной. Сердце после ночного кошмара стучало в глотке. — Блядь, — я прошёлся ладонью по шее, которая, кстати, тоже вся мокрая была. Я опустил ноги на пол и неловко поднялся, чтобы выйти из комнаты. Направился сначала в ванную комнату, чтобы умыться. Посмотрел на себя в зеркало. Глаза бешеные, зрачки огромные. Жесть! Плеснул себе на лицо холодной воды, тем самым успокаивая сердцебиение. А потом пошёл на кухню и включил свет, чтобы попить воды. Жадными глотками я быстро осушил целый стакан. — Кошмар приснился? — ласковый голос за спиной. — Ага, — выдохнул, постепенно приходя в себя. — Ну, не переживай, — руки сзади обвили мою голую грудь. — Это всего лишь сон. Лёгкие поцелуи начали покрывать мою шею, горячее дыхание вызывало мурашки, которые устремлялись вниз, к паху. Я откинул голову и с наслаждением тихонько простонал. — Пойдём в постель? — шёпот, после чего юркий язык лизнул мою мочку. — Давай, — согласился я, развернувшись лицом в кольце рук, которые так и не выпустили меня из объятий. Глаза напротив смотрели на меня одновременно с нежностью и желанием. Я приложил ладонь к любимой уже давно щеке и притянул к себе. — Ммм, — томно протянули, отчего у меня закружилась голова. — Егор.. — выдохнул я и накрыл его губы своими. Короче, да. Я проснулся со стоячим членом, который провокационно топорщил одеяло. Я смотрел в тёмный потолок и пытался разложить по полочкам свои мысли и ощущения. Но сосредоточиться на этом мешало возбуждение, которое маленькими иголочками проходилось по телу. И тогда всплыл риторический вопрос: передёрнуть или не передёрнуть? С одной стороны, очень хотелось разрядки, а с другой — я прекрасно осознавал, что во время дрочки думать я буду далеко не о той, что в моём сне хотела мне полхуя отчекрыжить. Смирившись и согласившись с самим собой в том, что один раз не считается, особенно после такого странного сна, я провёл языком по губам и запустил руку под одеяло...