Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Не успели мы с Мотькой (в водолазке и настолько удовлетворённым, что в хорошем смысле зависть брала) зайти в универ, как налетела Машка. — Привет, Илья! — радостно сказала она и, дождавшись, когда я сдам куртку, накинулась обниматься. До звонка было ещё минут десять, поэтому Матвей тактично оставил нас и отправился к кабинету. — Привет, — я положил руку ей на спину, отчего она прогнулась и притеснилась ближе ко мне. Я сглотнул и попытался незаметно от неё отстраниться. Но моя девушка была сегодня как-никогда настойчива, поэтому впилась в меня губами, засосав, как вакуумная трубка. Рот я открывать не стал, хрен знает, к чему такие пылкие чувства могли привести. — Ты уезжаешь, и мы с тобой только после увидимся. Вот я и решила, — она лукаво улыбнулась, — так сказать, попрощаться. Я спорить не стал. Хочет сейчас, пусть это случится сейчас. Как говорится, раньше сядем — раньше выйдем. — Я тебе постоянно буду писать и звонить, когда появится свободная минутка. Ведь очень буду скучать, — она закинула руки мне на плечи. Но из-за разницы в росте Маше пришлось приподняться на цыпочки, чтобы посмотреть мне в глаза. Если честно, я не хотел, чтобы она меня отвлекала от соревнований своей навязчивостью. Но она и не будет. За университет я играю не первый год. И даже в начале отношений, когда мы только-только стали встречаться, она не проявляла такой любвеобильности. Поэтому и сейчас, к счастью или к сожалению, это всего лишь пустые слова. — Конечно, обязательно. Буду ждать. Мы ещё раз обнялись, и я заметил, что за спиной у Маши стоял Егор и нахально ухмылялся. А в моей голове от этой картины что-то перемкнуло, поэтому, оторвавшись от Маши, я, сильно зажмурив глаза, сам её поцеловал. По-настоящему. Зарылся рукой в её густые волосы на затылке, а потом распахнул глаза и уставился на Егора. Его взгляд стал брезгливым, надменным, а брови сошлись на переносице. На секунду показалось, что он сейчас подойдёт и оттащит меня от девушки, чтобы занять её место и.. врезать мне. А тем временем Маша хихикнула в поцелуй и отстранилась. Стерев лишнюю помаду с моих губ, она сказала: — Вау, да. Ты, как я поняла, тоже будешь скучать. Ладно. Я побежала, сейчас уже звонок будет, — и на этот раз просто подняла голову, чтобы посмотреть на меня. А я опустил глаза на её изящную шею, где заметил маленький, но достаточно свежий синячок. Или, как в простонародье говорят, засос. Засос! Маша ушла, а я постарался напрячь память, чтобы вспомнить, когда мы с ней были близки, чтобы эта метка так красноречиво давала о себе знать. Но не успел. Ко мне подошёл Егор. — О, опять со своей поблядушкой?! — поинтересовался Егор, будто не наблюдал за нами с самого начала. — Завидуешь? — ухмыльнулся я. А что? Ему можно, а мне нет, что ли? Хрена лысого! — Чё, тоже себе подыскиваешь? — Не, — он помотал головой, — уж лучше одному, чем с такой. — В кулачок постоянно хочешь дрочить? — ехидно предположил я. — Рука универсальна. Может и тебе в рожу прилететь, — он пожал плечами. — Ага, или тебе. Как в прошлый раз, — намекнул я. Не то чтобы очень хотел его этим задеть, само как-то вышло. — Неужели тебе настолько приятно отстаивать её несуществующую честь? — спросил Егор, склонив голову набок. Вопрос как обухом по голове. Да ещё и эти его блядские глаза, что смотрели на меня так внимательно, ожидая ответа. На самом деле я никогда её и не защищал. Ни от кого не защищал. Во мне, наверное, напрочь атрофированы все эти рыцарские качества. Врезал я ему тогда да и сейчас огрызался только из-за него самогó. Из-за его близости ко мне, из-за его сумасшедшей энергетики, которая сбивала с толку и.. манила, блядь, манила так сильно, что невозможно устоять от какой-нибудь резкой и очень язвительной фразочки в его сторону. Чтобы задеть, уколоть.. раззадорить. Я выдохнул, опустив голову. Мысли начали путаться, но нужно было что-то ответить, чтобы не оставаться в дураках. — Знаешь, — я вдруг поднял голову и впился в Егора взглядом, — рыцарские времена давно прошли. Однако Маша — моя девушка, и этим всё сказано. Я это сказал и быстро ушёл, думая лишь о том, что почему-то после произнесённого мной закололо в груди от его взгляда. *** Перед физкультурой был семинар, который прошёл без сучка без задоринки. Почему? Хах, да потому что преподаватель не пришёл. И мы с Мотей после того, как смотались в столовку и наелись там до третьего пришествия, отправились в библиотеку. Ведь надо же было что-то делать с тем, что до пары оставалось ещё целый вагон и маленькая тележка времени. И да, мы очень плохие мальчики, потому что с вероятностью сто процентов будет трепаться в библиотеке, в этом книжном храме, и, может, тётеньки-библиотекарши на нас будут шикать. Однако нам срать с высокой колокольни. Нам обоим. Особенно Мотьке: — Бляя, наверное, круто было бы навалить кучу прямо на самом верху?! — Вот ты дебил, — я покачал головой, но сразу же раздался смех, из-за которого и я улыбки не сдерживал, пока мы шествовали к месту нашей "тусовки". Сели мы на по-охуенски удобный диван, прямо-таки развалились. Кайф! Я сразу же прикрыл глаза и постарался задремать. После обеда-то самое оно бы было. Но рядом со мной бодрый Мотька, а значит, и его длиннющий язык. — Илюшка-клюшка, — противным голоском протянул Матвей прямо у меня над ухом. — Ммм, — от друга не отмахнуться, поэтому пришлось подать признаки жизни, хотя так не хотелось. — Поговори со мной, душа моя, — попросил Мотя. — О чём, малыш? — подыграл я. — Как у тебя дела вообще? — как-то о-очень издалека начал мой друг. — Моть, я чую какой-то подвох, — открыв глаза и сразу прищурившись, ответил я. — Естественно, с такой-то фамилией, как у тебя, грех не чуять, да, Чуйков? — он намеренно интонацией выделил мою фамилию, типа подъебав. Красавчик прямо-таки! — Этой шутке сто лет в обед. — Так значит, у неё сегодня юбилей! Надо отметить сие радостное событие! — задорно оповестил друг. — Ты ебанутый на всю голову, Моть. Ты в курсе? — со снисходительной улыбкой произнёс я. — Ой, можно подумать, тебя это когда-нибудь смущало или бесило. Мы же на этой почве и подружились, помнишь? — Такое хрен забудешь! Я до сих пор расплываюсь в улыбке, когда окунаюсь в эти воспоминания. Как этот долбоёб полдня с этими жвачками в своих патлах проходил, а потом ещё завуч наманикюренными пальцами брезгливо их вытягивала. — Он сам виноват. Нехуй было меня выводить. А пачка жвачки просто под руку попалась. Ничего личного. О да, эта самая шикарная история знакомства двух лучших друзей. Ну, по моему очень скромному мнению. Это было достаточно давно. Я всё ещё не имел друзей и часто гулял сам по себе, не желая возвращаться домой вовремя. Хоть дома и был человечек, который очень радовался, когда я переступал порог квартиры. Мишка. Но он был ещё совсем крошкой, поэтому мать практически постоянно была рядом с ним, а я был не у дел. Грустно. Так вот, Мотя перешёл к нам в школу и класс как раз в тот год, когда мы познакомились и подружились. Пацаном он был крутым. Не знаю, я на него сразу внимание обратил. Весёлый, достаточно умный и.. отбитый. Не, тогда я, конечно, не думал об этом слове, но позже понял, что это именно тот эпитет. Матвей отбитый на всю голову. И это охуенное качество! Нас рассаживали в актовом зале для просмотра какого-то спектакля, приуроченного ко дню учителя и ДР директора. Совпадение? Не думаю. Наверное, они по этим двум случаям каждый год бухали как не в себя. Ведь два таких замечательных (нет) праздника вместе. Лучше б пораньше отпустили, нежели заставляли грёбаный концерт смотреть. Так я думал тогда. А сейчас, оборачиваясь на всё это, понимал, что, если б не это мероприятие, не было б у меня сейчас охеренного лучшего друга. Нет, я не исключаю того факта, что мы бы потом познакомились, но.. а вдруг, нет? Передо мной в очереди на рассадку были мои одноклассники. Вдруг какой-то патлатый бугай-одиннадцатиклассник начал толкать всех (не только нас), чтобы сесть поближе. Он и Мотю толкнул, да так, что тот отлетел к стене. На его громогласное "эй", тот парень показал ему средний палец. Сначала я не придал особого значения взгляду Матвея, который резко оскалился и прищурился. По иронии судьбы или по счастливому стечению обстоятельств, но тот парень оказался сидеть в ряду аккурат перед Матвеем. Спектакль начался, а я почему-то не смотрел на сцену. Я смотрел на Матвея, который сидел от меня через три человека. Я видел его коварный взгляд, видел, как он полез в карман пиджака и вынул целую пачку жвачки. Открыл её и запихнул себе в рот одну подушечку. Яростно пожевав, выплюнул на ладонь и, недолго думая, приклеил этому старшекласснику в волосы. Мои глаза расширились от удивления. А Матвей не унимался. Он сжевал ещё четыре жвачки, которые вызывающими пятнами красовались на крашенной в густо-чёрный шевелюре. А потом, убрав орудие преступления обратно, он начал кривляться, очевидно пародируя нарушителя спокойствия, что вызвало у меня лёгкую улыбку. Матвей заметил, что у его шалости появился зритель в виде меня и подмигнул. А я ещё ярче улыбнулся. И после этого спектакля, где по сценарию прославляли храбрых учителей и доброго, справедливого директора и высмеивали пороки типа лени и лжи, нас выпустили на волю. Я же принялся искать глазами Матвея, чтобы, ну, поговорить, наверное, потому что мне очень захотелось это сделать. А в итоге, он подошёл ко мне сам. А дальше пошлó-поехало, чему я до сих пор несказанно рад. — Слушай, Илюх, а ты помнишь, как того дебила звали? — Что, тоже решил окунуться в воспоминания? — Да, а что такого? Приятно вспоминать день, когда у меня появился лучший друг. И как тот хер с горы получил по заслугам, — Мотька вредно захихикал. Я улыбнулся. — И я. Но ещё больше мне нравится дружить с тобой. — Вот это вот верно подмечено! — Тимур-лемур его звали, — через некоторое время ответил я. — Ай, да, точно! Кликуха эта привязалась после моей пакости. У него же волосы были с белыми следами от жвачки, как хвост у лемура. — Ага, ржали мы долго, — протянул я, усмехнувшись. — Да-да, а ты помнишь, в каком виде он пришёл на следующий день? — Мотя посмотрел на меня с диким азартом в глазах. — Естественно! Его новый имидж был хорош, а-ля "бритая башка, дай пирожка", — начал смеяться я. — Вот была умора! — Матвей шлёпнул себя по бедру. — Но всё же про лемура было свежее, вкуснее для школы, поэтому прижилось именно оно. Мы смеялись очень громко. Поэтому, как и ожидалось, к нам подплыла тучная библиотекарша. — Молодые люди, пожалуйста, потише. Сюда приходят заниматься, а не разговаривать. — Да, конечно, извините! — сразу же вставил я. И когда она свалила, оглядел библиотеку. — Смотри, сколько вокруг трудяг! — с придыханием восхитился я. — И не говори. В поте лица учебники штудируют, так сильно склонились над книгами. Наверное, там настолько мелкий шрифт, что прочитать можно только с очень близкого расстояния. Даже стыдно, что мы пришли сюда балду попинать. И мы снова начали смеяться. Только уже почти беззвучно. Ведь студенты, почти все, блин, спали, а разбудить их было намного страшнее, чем вызвать гнев работников библиотеки. *** Мы продолжали сидеть в библиотеке. Ну, как "сидеть"? Вальяжно лежать на классном и жуть каком удобном диване салатового цвета (блин, почему у меня дома такого нет?). Матвей, развалившись, сидел в телефоне, а я просто с интересом разглядывал остальных студентов. Кто-то расслабленно переговаривался с соратниками по несчастью, обиженно обсуждая внезапную контрольную, кто-то сидел и лениво перелистывал страницы учебника из научного фонда, который нельзя выносить за пределы библиотеки. И это, кстати, жестоко. Такие книги очень редки, всего две-три штуки на библиотеку. И чтобы сохранить хотя бы это количество, их на руки не дают. Вот и приходится нам, бедным и голодным студентам, сидеть в библиотеке и фоткать каждую страничку нужной книги, боясь на неё даже лишний раз дыхнуть (и не потому что в крови у студента концентрация спирта превышена в несколько раз, просто иногда пиздец страшно, что она прямо в руках рассыпется). — Сложно, наверное, быть сумасшедшим?! — вдруг выдал Мотька, задумываясь и откладывая телефон. — Ты же сейчас сам с собой разговариваешь, спрашивая всё это? — стебанул я друга, за что получил по рёбрам. — Ай! — громко вскрикнул я, из-за чего на меня многие обернулись. — Сука, — уже прошипел я, чтобы внезапно возникшее к моей персоне внимание сошло на нет. — Больно же, драчун! — Драчун? Или дрочун? — поиграв бровями, не смог не уточнить Мотя. — К тебе оба слова подходят, извращуга! — я тихонько захихикал. Матвей театрально закатил глаза, но быстро актёрские способности уступили любопытству. — Кстати, какова вероятность сейчас встретить снежного человека на улице? Мне кажется, одна миллионная процента. А ты как думаешь? Я задумался. Это прямо-таки было очень "кстати". Данный вопрос был из ряда "поржать", поэтому требовал основательного подхода. — Думаю, пятьдесят процентов. — Что? — Мотька очень удивился, сев нормально. — Почему? — Ну, смотри: либо встречу, либо нет, — спокойно ответил я, но внутри уже весь напрягся. Во-первых, от смеха, который рвался наружу, а во-вторых, из-за ожидания очередного удара, который вполне мог меня настигнуть за глупый ответ. Однако ж Матвей просто начал смеяться, пищá "вот ты псих", смех подхватил и я. *** — Хочешь стих? — Что? — не понял я. — Ну, стих хочешь послушать? Я пожал плечами: — Ну, давай, — несмело сказал я. Матвей загордился, выпрямил спину, прокашлявшись, и принялся декламировать: — "Сколько дел мне нужно сделать, Что выходной весь проебу! Хорошо, что я ленивый И вертел их на хую!" — Это великолепно! — я зааплодировал. — Это потрясающе! Издаваться не пробовал? У тебя несомненный талант. — Ах, спасибо за такую высокую оценку моего дара, — Матвей поклонился. — Не, реально, прикольно. Потому что вот у меня совсем никакого таланта к творению стихов нет. Максимум: "Солнце есть, оно взошло и в тебя хуём вошло!" — Очень шикарно, — посмаковал мой лучший друг. — Слушай, а давай томик в соавторстве выпустим? *** Перед окончанием пары мы пошли покурить, а потом неспешно, чтобы всё выветрилось, разошлись по своим пилатесам и футболам, ненавистным вонючим коврикам и мячам. Понятное дело, я никуда не торопился, но всё равно дошёл очень быстро, блин! Зашёл в раздевалку. Короче, по понятным причинам я оказался там самым первым. Вздохнул и принялся переодеваться. Закончив, взял телефон и опять, как я люблю-обожаю (нет), залез в свои сохранёнки. Сети-то не было и в принципе не предполагалось. Бездумно листал картиночки. А потом так же неосознанно перекочевал в папку "Удалённые". Глаза зацепились за одну фотографию. Ту самую. Я рассматривал её и вспоминал, вспоминал, вспоминал. Эту улыбку. Эти ямочки, которые так поразили меня в тот день... Ой, о чём это я вообще? До полного "уничтожения" данной фотки оставалось всего пару дней. Надо помочь ей, чтоб "не мучилась". Слева внизу красовалась надпись "Удалить", а справа — "Восстановить". Вдруг дверь резко открылась, рука дрогнула, и я промахнулся. Фотку я случайно восстановил. — О, Чуйков, привет! — Здравствуйте, Виталий Игоревич. — Отлично, что ты уже пришёл. Помоги мне козла перетащить в мой кабинет. — Ага, кабинет. Я бы ещё добавил "личный", хе-хе. Блядь! Не зря ж ведь не хотел торопиться. Ладно, надо идти, а фотку потом удалю, только бы не забыть. *** Физрук свистнул. — Так, молодцы, а теперь поиграем... — Я уж было обрадовался. — Устроим спарринг. — Весь задор испарился. Причём не только у меня. Ну и что это за хрень? — Для улучшения качества личных единоборств нам всем надо, чтобы один на один никто из вас выходить не боялся. Не боялся отбирать мяч, прессинговать и стелиться в подкатах. — А мы разве этого не умеем? — резонно уточнил наш вратарь Андрей. — Тебе, Заболотный, вообще сáмому первому это нужно, чтобы в любой ситуации мог вовремя "сложиться" и отразить удар с близкого расстояния или выйти из ворот и принять мяч, не нарушив правил в своей штрафной. Андрюха быстро выдохся, потеряв запал на всякие виды споров с Виталием Игоревичем. Аргументы были такими, против которых даже "нет другого лома". — Всё? Больше никто возмущаться не будет? — В ответ тишина. — Вот и отлично. Разделю на пары я сам... *** Я чуть не блеванул (хотя тараканы в моей голове сделали это по-настоящему), когда физрук объявил, что на этот "вечер" моей парой стал Валера. Как с ним можно работать? Как комбинировать? Как, нахуй? Как? Ответьте мне, пожалуйста, кто-нибудь! Вагин скалился, сверкая тёмными глазами. Будто напоминал, как врезал мне по ноге в подкате. И собирался, гандон такой, закрепить пройденный материал. Но только хуй ему по всей его наглой морде (резко представилось, как ему кто-то — вообще неважно даже, кто — кончает на лицо, ему противно, но надо слизывать, иначе придётся худо; и мне, что самое интересное, за свои мысли не стыдно, хоть раз Мотькина пошлость на руку мне сыграла), сегодня я буду на чеку. Мы все со своими парами рассосредоточились по залу, чтобы друг другу не мешать. Краем глаза я отметил, что Егор находился поблизости, в паре он был с нашим защитником. С нормальным таким парнем, отзывчивым и внимательным. Я решил первым пойти в обводку, потому что Вагин стоял и смотрел на меня как баран на новые ворота. А времени терять не хотелось, тренироваться было важнее, чем личная неприязнь. Но, как оказалось, считал так только я. Или Валере прошлые "заслуги" не давали покоя. Потому как встречал меня он каждый раз очень грубо. Настолько, что я постоянно падал, в частности и на пятую точку. Надеюсь, копчик будет цел и будущие соревнования выдержит. — Чё развалился-то? Вставай, — перепрыгивая с ноги на ногу, будто боксёр, кинул мне Вагин. Я фыркнул и поднялся. Ещё б пнул меня, идиот! Ну, ничего, сейчас я тоже развлекусь. Ведь настала очередь нашей несравненной (в том смысле, что второго такого обмудка только поискать) королевы вагин. Он рьяно бросился на меня, ведя мяч, но тут же был достаточно жёстко, но без нарушения правил от мяча оттеснён. — Эээ, Чуйков, это чё такое? — сидя на полу и подняв руки вверх, возмущался Валера. В голосе столько гонора было. Аж противно стало. — Виталий Игоревич, Чуйков правила нарушил, — нажаловался этот осёл. Я чуть не задохнулся от его слов. Вот чмо! Сам меня останавливал на грани "фола", а мне его даже и пальцем тронуть нельзя. Совсем охуел? — Неправда! Всё в рамках правил было. Я играл в мяч. — Сами, ребят, сами! — высказался физрук. Хорошо, что не стал лезть, иначе совсем был бы пиздец. А так, сейчас "фаворит" нашего тренера негодовал. Что-то бурчал под нос, пока принимал вертикальное положение. Кра-со-та! Следующие несколько раз Вагин скрежетал зубами, но молчал. А что он мог сказать? "Ой, я играть не умею и постоянно отбиваю себе попку при падении?" Какая же неприятность! Было видно, что Валера злился. И злился от собственного бессилия. Вёл себя как ребёнок. Ведь и он заставлял меня падать, однако я воспринимал это спокойно. Вагин дрожащими от бешенства руками поставил перед собой мяч. Прищурился и побежал на меня. Я с лёгкостью мяч этот у него отобрал, увернувшись от контакта с парнем, а вот Валера по инерции полетел в стену. А когда врезался, отскочил на полметра, упав на руку. — Аааааа! — истошно заорал он, держась за верхнюю конечность. Я, забеспокоившись, подошёл к Вагину. — Что с тобой? — Да пошёл ты, уёбок! — прошипел он, корчась от боли. — Так, что опять случилось? — наконец-то вмешался физрук. Все остальные ребята остановились и тоже уставились на нас. — Чуйков, он, из-за него.. я, кажется, руку сломал! — пискнул Валера. Я выпучил глаза. Блядь, у меня ещё никогда не было настолько сильного желания ему въебать. Со всей дури, в нос, чтобы ещё и его для полноты картины сломать. — Эта правда? — возмутился Виталий Игоревич, посмотрев на меня тяжёлым взглядом. — Бля, нет! — взвился я. — Я его и не коснулся даже. Он сам в стену влетел и упал потом. — Как же больно, — мгновенно простонал Валера. Я метнул в него ненавидящий взгляд. Козёл! Всё это было похоже на плохо срежиссированную постановку, в которой я не знал ни одной своей реплики. Зато Вагин.. этот "гондольер" свою роль знал чётко. От и до, сука! Начиналась какая-то сатана! А что делать, я не понимал. Почему-то уверенность в том, что физрук поверит именно Валере и его театру одного актёра, была стопроцентной. — Чуйков не врёт! — вдруг раздался голос. Все разом обернулись. — Что? — переспросил Виталий Игоревич. — Я говорю, — Егор подошёл ближе, — что Чуйков не трогал Валеру, это он сам. — А ты откуда знаешь? — преподаватель не поверил, зато я проникся небывалым уважением к этому парню, несмотря на сегодняшний инцидент. — Я видел, — просто ответил он. — А ещё я видел, насколько грубо Вагин отбирал у Чуйкова мяч. Если что, Федя тоже подтвердить может, — Егор показал рукой в сторону защитника, с которым работал в паре. — Валер, это правда? — с какой-то для меня не понятной надеждой в голосе спросил физрук. — Да, — злобно объявил Вагин, поднимаясь на ноги и придерживая больную руку. — Ясно, — выдохнул мужчина, — Чуйков, вставай, вместо меня, в пару к Заболотному, а мы с Вагиным, — он с какой-то странной интонацией, будто с разочарованием, выделил его фамилию, — пойдём в здравпункт. Я кивнул и пошёл к нашему вратарю. А сам то и дело оглядывался на Егора, который был собранным и таким.. таким... Я подмечал, насколько красиво он закрывал своим корпусом мяч, не давая его отобрать. — Ай! — вскрикнул я от неожиданности, когда в меня бросили мяч. Еле увернулся. — Харе ворон считать, Илюх! — Андрей был явно недоволен мной. — Блин, прости. *** После окончания пары все потянулись к раздевалке. Физрук вернулся, но Вагина с ним не было. Я остановил Егора, чтобы поблагодарить: — Слушай, я хотел спасибо сказать. Честно, если б не ты, туго мне б пришлось, — я неловко улыбнулся, заломив себе пальцы от волнения. — Не за что. Я за справедливость. А Вагину это слово явно не знакомо. Как уж на сковородке изворачивался, лишь бы выйти сухим из воды, — сине-зелёные глаза недобро блеснули. Я открыл было рот, чтобы ещё что-нибудь добавить, однако Егор как-то неожиданно резко рванул с места и поспешил к раздевалке. Я недоуменно уставился ему вслед. Что это с ним? *** Я вернулся домой. У шкафа стояли детские ботинки, которые подсказали, что брат мой уже тоже дома. Ну и отлично! Я разделся и сразу же направился к Мишке. Я был в достаточно приподнятом настроении, даже если учесть всё, что сегодня со мной случилось. Придерживаюсь мысли, что важнее именно та эмоция, которая перекрыла все остальные. А для меня она самая что ни на есть положительная. И не потому что она каким-то образом связана с Егором. Просто до этого момента я сам отстаивал свою правоту, не получая ни от кого помощи (ну, кроме Матвея, естественно, который своей самоотдачей меня иногда поражает, хотя и я для него тоже готов многое сделать), а тут мою непричастность подтвердили. Почему-то уверен: не вступись Егор, я бы уже не был частью команды. И вообще, с каких это пор Вагин так на меня начал реагировать? Неужели услышал, какое мы с Мотькой ему звание придумали? Так там даже обижаться не на что. Очень почётно же. А звучит-то как: королева вагин. Так и тянет на колено припасть и поцеловать чьё-нибудь знамя. А перед тобой будет стоять Вагин, чтобы посвятить в рыцари гинекологического ордена ватной палочкой-переростком или расширителем для пизды. Чё-то меня понесло. Но мне можно, потому что я в состоянии аффекта, чтобы думать о всякой хуйне-муйне. Я постучал в дверь. Но мне никто не ответил. Тогда я, не собираясь повторно отбивать костяшки, надавил на ручку и чутка приоткрыл дверь. А там Мишка задремал прямо за столом с ручкой в руке. Ох ты ж мой хороший мальчик! Я умилился. Зашёл и уложил братишку на кровать, после чего укрыл одеялом и поцеловал в лоб. Пусть спит, наверняка в школе совсем забодали со своими требованиями. *** Тётя Мотя Ты в курсе последних новостей? (19:02) На экране высветилось сообщение, когда я как раз доделывал домашку. И хорошо. Потому как, зная моего друга, во-первых, рассказывать ему явно есть что, а во-вторых, это всё могло затянуться до самой ночи. И тогда хуй бы я что-нибудь сделал. Эй, ботаноид! Ты чё, в учёбу на старости лет подался, я никак не пойму? (19:06) Я закатил глаза. Нетерпеливый он, просто капец какой-то.

Я, в отличие от тебя, уроки уже сделал, поэтому теперь могу уделить своему лучшему другу своё драгоценное время (19:08)

:) (19:08)

Пропущу твои беспочвенные обвинения мимо глаз да и ушей тоже, а просто расскажу, чему я стал свидетелем сегодня (19:11)

А давай ты мне словами расскажешь? (19:12)

Так я тебе словами и расскажу. Я пока жестами изъясняться не умею. Да и не поймёшь ты меня, к сожалению, потому что не видишь же! (19:15)

Я вообще-то имел в виду словами телефонными, а не написанными! (19:17)

Телефон мигом затренькал. — Так бы сразу и сказал. А то говоришь какими-то загадками. Я тебе кто, чтобы твои ребусы разгадывать? — Можно подумать, что ты сам не догадался до этого, — снисходительно ответил я. — Догадался, но я ж должен был показать, насколько двояко можно трактовать твои слова, — закрутил Мотя. — Показал? — Угу. — Молодец! Возьми с полки пирожок. Кстати, там их два. Можешь взять средний. Поиграешь — и потом положь на место, — совершенно похуистическим голосом произнёс я. — Закончил? — Матвей вернул мне снисходительный тон. — Угу. — Готов слушать? — Угу. — Ты, блядь, как сова. Угу да угу! — смешливо возмутился друг. — Что, хочешь получить от меня письмо из Хогвартса? — Не, я слишком стар для всего этого дерьма, — скрипучим, как у восьмидесятилетнего деда, голосом прокряхтел он и замолк. — Короче, — своим нормальным голосом через пару десятков секунд начал Мотька, всё-таки сдавшись, — видел, как Вагин в неотложку садился. — Реально перелом? — удивился я. — О, кажется, кто-то знает больше меня? Колись! Ну, я и рассказал, что знал сам. И про его ко мне дикое отношение, и про то, как он упал на руку, и про то, как он хотел на меня свою жопорукость своей хитрожопостью свернуть. — Слушай, если всё серьёзно, то вашей команде нужен будет новый капитан. — Хмм, да, наверное, — я пожал плечами. Как-то не задумывался над этим. — А ты хотел бы? — Я? Честно? — уточнил я. — Нет, блядь, соври мне с три короба, пожалуйста! — взъерепенился друг. Я хохотнул. — Да уж, нервишки у тебя совсем не к чёрту, милый, — констатировал я. — С тобой будешь нормальным, — обречённо выдохнул Матвей. Я хмыкнул. То есть это я ещё и виноват? — Ну, так что? Каким будет твой положительный ответ? — типа намекнул он, зараза такая! — Наверное. Это было бы круто, — мечтательно протянул я. — Но ничего не получится. У нас всегда тренер капитана назначает. Собственно поэтому и был Вагин, — я скривился, автоматически вспоминая сегодняшнюю подставу. — Ты думаешь, что, если выдвинешь свою кандидатуру, тебя не поддержат? — У нас так не принято. Да и сомневаюсь, что команда видит во мне капитана. Да и мечтать о таком глупо, — грустно произнёс я. — Глупо упускать такой шанс! — заявил Матвей. — Ты ж сам прекрасно понимаешь, что из тебя получился бы капитан намного круче, чем из Вагина. — Да, понимаю. Но, боюсь, никто меня не поддержит. — Какой же ты, сука, пессимист! — взвыл Мотя. — И как я с тобой столько лет дружу, если ты такой зануда?! — С радостью? — предположил я. — Согласен, — он усмехнулся, а у меня на душе потеплело. — Но ты всё равно придурок, раз собираешься потерять такую классную возможность, так ничего и не предприняв. — Блин, может, ты и прав, — тихо ответил я. — Пообещай, что хотя бы попытаешься! — Я постараюсь, — ещё тише. — Ладно, больше не буду приставать. — Так ты что, ко мне приставал?! — возмутился я наигранно высоким голосом. — Хах, я домогатель! — Это уж точно, — согласился я. — Весь мой мозг в твоих домогательствах и уже почти выебан, кстати. — Почти не считается! — сказал Мотька. — Пошёл ты! Мы начали смеяться. — Итак, — объявил Мотя, прямо как конферансье на арене цирка, — ты ж, как я понимаю, домашку сделал. Да? — Да-а, — с подозрением и очень медленно протянул я. — Поможешь, а? — умоляющим голосом попросил Матвей. — Ладно, — снисходительно, — куда ж я денусь! — Вот это очень правильный подход. *** Через парочку часиков, когда Мотя выел мне весь мозг, потому что не хотел делать уроки и что я, такой пиздобол, плохо ему помогал, мы всё-таки закончили. И я даже услышал благодарность в свой адрес. Ну, естественно, полностью в стиле моего лучшего друга, а-ля "спасибо, конечно, что помог, но ты всё равно заебал", после чего мы попрощались и я подумал, что можно уже укладываться. Но сначала надо покурить. Как обычно разместил свою распрекрасную задницу на подоконнике и, прикурив, зашёл в ВК. Не успел даже и пяти мемасиков изучить, как над иконкой "Сообщения" загорелась единичка. Кому это я понадобился? Если опять Мотька со своим порно, я ему его в жопу затолкаю. Хотя, возможно, ему понравится даже. Блядь, зачем я вообще об этом подумал? Короче, чтобы не развивать и без того заставляющую меня краснеть тему, зашёл в переписки. Привет! Хотел узнать, готов ли ты сдавать проект по АТП? Может, какие-то вопросы по присланному есть? (22:12) Скажу сразу, сообщению от Егора я удивился. И заволновался почему-то. Но всё-таки решил ответить, раз уж сообщение уже было прочитано.

Привет (22:15)

Да, я всё прочитал. Мне всё понятно (22:15)

Но, может, всё-таки после соревнований пойдём на плаху? Просто сейчас голова забита совсем не АТП (22:16)

Поддерживаю. Даже сам предложить хотел (22:17) Я глупо улыбнулся. Почему-то порадовало меня то, что мы с ним думали о сдаче работы одинаково. Но это не значит, что ты или я будем филонить *документ* (22:18) Думаю для культурологии взять анализ видов образования в Европе и у нас. Как тебе? (22:20) Я ознакомился с документом, в котором был крутой план подготовки презентации на выбранную тему. Но даже в такой идеальный план, как мне показалось, можно было кое-что внести.

Слушай, хорошая мысль, но может, для сравнительного анализа ещё и советское образование взять? Оно ведь кардинально отличается от существующего ныне, мне кажется, это тоже может быть интересно (22:27)

Не знаю, о чём и чем я думал, предлагая это, но мне захотелось привнести что-то своё, чтобы показать, что и я тоже могу генерить свежие идеи, которые будет реализовывать достаточно любопытно. Да, я согласен) (22:31) Я чуть было дымом не подавился, так неожиданно мне было читать о его согласии со мной. Я подкорректирую план, и тогда пойдём показывать его преподавателю (22:32)

Хорошо, договорились (22:34)

Спокойной ночи) (22:34)

Я направил пожелание и начал ждать. С моря погоды. Хотя каким-то шестым, девятым или даже сто пятым чувством знал, что он мне не ответит. Но я ждал. Спокойной (22:39) Я еле удержал телефон в руке. Мурашки табуном прошлись по моему телу. И почему с Егором всегда всё так запутано?