Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Пришёл черёд серии пенальти. Тренер, будучи в шоке от такого камбэка[*], поручил мне назвать тех, кто пойдёт бить одиннадцатиметровые. Ну, я и выбрал, по моему скромному мнению, самых достойных: Егора, Федю, Пашу Стоцкого, нашего выносливого полузащитника, который набегал не одну тысячу метров за этот матч, Серёгу Трошина, того защитника, за которого я вступился перед судьёй, и себя любимого. Никто моего решения не оспаривал. Думаю, все мысленно были согласны, что этот выбор был единственно верным. Мне ещё раз заморозили ногу, чтобы я мог бегать и не отвлекался на ноющую боль в лодыжке. Вообще не понимаю, как вот так получилось, что уже, сука, второй раз, не считая того момента, когда меня сбила машина, моя несчастная лодыжка страдает? Это ж пиздец какой-то! В чём провинилась моя нога, никак не пойму? Мы немного отдохнули прямо на газоне. Кто-то лежал, кто-то сидел и пил воду, слушая наставления тренера, я же просто, отойдя в сторонку, решил собраться с мыслями перед таким ответственным и волнительным шагом. Всего пять мячей в ворота соперника нас отделяют от выхода в финал соревнований. Если честно, даже не верится, что это всё по-настоящему. Я потёр лицо руками. Так, надо собраться перед этим рывком. Сейчас решительности мне не занимать. После того, что мы всего лишь за один тайм сотворили, придало мне уверенности в собственных силах и команде тоже. Вообще в голове не укладывается, как я допустил мысль о том, чтобы всё бросить и оставить свою команду без капитана! Хорошо, что Егор вправил мне мозги, не дав совершить этот опрометчивый поступок, поддержал и подначил. Да, наверное, я, прежде всего, ему хотел доказать, что я не трус, что я не боюсь поражения, что я могу оставить все свои мысли и проблемы за пределами футбольного поля и взять быка за рога. Я готов. Я повернулся к команде, которая продолжала заниматься кто чем. Но сейчас моё внимание привлёк наш нападающий. Он пил воду и весело переговаривался с Андреем о чём-то. Он выглядел таким непринуждённым, довольным. Вот со мной он так никогда себя не вёл. Блядь, да что ж я ему такого сделал, что его улыбку в моём присутствии надо фиксировать документально, иначе никто не поверит, а? Вдруг Егор голову повернул и наткнулся на меня. Его радость сменилась какой-то другой эмоцией, похожей то ли на волнение, то ли на раздражение. С того расстояния, на котором я находился, чётче увидеть мне не удалось. Мне с каждой секундой всё более неловко находиться рядом с ним. А то, что случилось ночью, отчётливо подливает масла в огонь моих мыслей. Мне не понятно, что со мной происходит. Но явно это какие-то изменения. Знать бы, к лучшему это всё или нет? Судья свистнул и пригласил нас на поле. Первыми по жребию должны бить соперники. Они всей командой выстроились на центральной линии и обнялись, а один из них поставил мяч на одиннадцатиметровую отметку напротив Андрея, который подпрыгивал на месте, чтобы быть готовым в любое мгновение сигануть в нужный угол ворот. Парень, замахнувшись, ударил в нижний правый угол, а Андрей упал в противоположную сторону. Блин, обидно. Но, как говорится, серия пенальти — эти всегда лотерея. Никогда не знаешь, где найдёшь — где потеряешь. 0:1. Пришла очередь Серёги. Мы все выстроились на центре в ожидании удара. Трошин разбежался и ударил.. намного выше ворот. Блядь! Он сразу бросился извиняться. Но всем было понятно, что это банальные нервы, которые сыграли с парнем злую шутку. 0:1. Снова Андрей занял ворота. Я даже не хотел смотреть, но всё равно смотрел, не в силах отвести взгляда. Вот игрок, сделав пару шагов назад, потоптался на месте и пошёл на мяч. Ударил и.. Андрей его отбил! Еее! Наши все повскакивали, начав радоваться. Хорош! 0:1. Пришла очередь Паши. Он не стал ничего изобретать и просто сильно ударил в верхнюю девятку без шансов для вратаря. Мы расслабленно выдохнули, поздравив друг друга. 1:1. Дальше бить пенальти пошёл их капитан. Высокий под два метра бугай. Как бы своим ударом не снёс ворота ко всем ебеням. Он, пока шёл к одиннадцатиметровой отметке, пульнул в меня свой взгляд. Это должно было меня напугать? Пфф, напугал ежа голым задом. Не, наверняка зрелище не для слабонервных, но я ёж, мне пох. Короче, три секунды — и Андрей уже доставал мяч из сетки. 1:2. Егор тоже особо церемониться не стал. Забил красиво и грациозно. На лайте, как говорится. А потом, встав напротив их капитана, типа стряхнул пылинки с плеча. Я улыбнулся. Этот жест был немного издевательским, именно то, что надо. Этот бугай заскрежетал зубами. На полполя слышно было. Как же красиво Егор его подъебал! Молодец. 2:2. Дальше был какой-то щупленький парнишка, которого, если б мы были на открытом воздухе, а не в крытом зале, сдуло к ёбаной матери, не иначе. Но он так всё медленно делал, что я начал нехило так нервничать и даже глаза закрыл. — Да! — раздалось буквально через десять секунд. Я распахнул глаза и увидел, что счастливый Андрей держал в руках мяч, а Егор размахивал руками от радости. 2:2. Федя, немного переживая за исход, выставил мяч. Даже мне, находящемуся на достаточно большом расстоянии от парня, передался его мандраж. Ударив, Давыденко замер. Вратарь угадал траекторию полёта мяча и достал его кончиками пальцев. Но кончики пальцев — это не вся ладонь. Отбить не удалось. Мяч оказался в воротах. Я обрадованно смахнул с себя испарину. 3:2. Играючи отправил мяч в наши ворота нападающий соперника. Казалось, что он не приложил к этому совершенно никаких усилий. Позёр! 3:3. Остался только я. И только от меня зависело, продолжим ли мы выяснять, что да как, или пройдём в финал, оставив противника за бортом. Все ребята подбадривали меня, хлопая по плечу. Егор сдержанно кивнул, глядя исподлобья. Я, блядь, смогу! Пока шёл за мячом и ставил его на "точку", перебирал в голове, как бы ударить, как бы сократить риски промаха. Но в какой-то момент понял, что все мои мысли легко прочитать по лицу, поэтому решил импровизировать. Решу, как бить, когда до удара останутся считанные секунды. Так и сделал. Решил бить в центр. Обманув, резко затормозив перед мячом и дождавшись, когда вратарь прыгнет в сторону, я самым спокойным образом отправил мяч в ворота. 4:3. И только когда меня кинулись обнимать, я осознал, что мы в финале. Мы, блядь, в финале! Мы столько сил и эмоций вложили в эту победу и добились своего. Я счастлив? О да, я счастлив! Пока лобызался с командой, заметил на себе взгляд сине-зелёных глаз. Бля, я никогда не видел в этих глазах гордости. Столько воодушевления, что я чуть не задохнулся. Или это оттого, что меня душили в объятиях мои сокомандники? Егор подошёл ко мне, а я замер отчего-то, не в силах пошевелиться. Я ждал от него действий. И получил. Он пару раз хлопнул меня по плечу. Ебать высшая степень похвалы! Но мне всё равно было приятно. Приятно, потому что именно от него... Виталий Игоревич орал как потерпевший, тискал свою ненаглядную и матерился через каждое слово. Но радостно. Ясен-красен, он уже мысленно выводил нас на поле в матче за третье место. А мы, блядь, не только отыграли три мяча, так ещё и в серии пенальти оказались сильнее. Охуеть! У меня до сих пор руки дрожат. Я в шоке! Словами не передать то, что я сейчас чувствовал. Такое ощущение, что я заново родился. Потом нас погнали в душ. Помывшись, я снова выдал благодарственную речь всем ребятам, потому как ничего бы не получилось, если б не было команды. А они в ответ, сволочи такие, засмущали меня, сказав, что о таком капитане могли раньше только мечтать. Ну что за люди? Нельзя, что ли, просто "спасибо" было сказать и не говорить всех этих милых вещей? Короче, мы поднялись к себе. Я вымотался полностью. Выжатый лимон, не иначе. Да и ночь дала о себе знать. Я так устал, что, еле переодевшись, рухнул на кровать и тут же уснул, вообще не слыша, что вокруг меня творилось. *** Просыпался я под еле слышное, почти не заметное "вж-вж-вж". Долго не мог понять, откуда в это время года взялись насекомые, пока не дошло, что это был телефон на беззвучном. Мой телефон. Взяв его, я увидел на экране семь пропущенных и дохуяллион сообщений. И все они были под авторством одного-единственного человека. Я открыл Вотсапп. Вот ты гад, конечно! (18:21) Не, ты что, реально трубку брать не собираешься? (18:43) Ну-ну! Потом не жалуйся, псина! (19:07) С (19:17) К (19:17) О (19:18) Т (19:18) И (19:18) Н (19:18) А (19:18) Е (19:18) Б (19:18) У (19:19) Ч (19:19) А (19:19) Я (19:19) ! (19:19) Вот ты кто, а не друг! (19:20) Ну, напиши ты, сложно, что ли? А я тебе расскажу, где я ночью был! (19:27) Бля, да где ты? Мне уже начинать обзванивать все больницы области, чтобы понять, чем кончилась сегодняшняя игра? (19:41) Или игноришь всё-таки? (19:45) Пожалуйста, перезвони, как сможешь. Я ж волнуюсь, чёрт тебя дери! (20:00) Я прочитал все Мотькины сообщения и понял, что за эти полтора с лишним часа он прошёл все этапы принятия: отрицание, гнев, торг, депрессия и смирение. Читая, я ощущал сумасшедший стыд, какого не было уже давненько. Мне стало так неловко перед лучшим другом за то, что заставил его волноваться, поэтому тут же решил ему набрать. Благо, что комната оказалась пуста. Все, наверное, пошлёпали на ужин. А мне после сна не хотелось. Да и вряд ли захочется сегодня есть вообще. Начали раздаваться протяжные гудки. На пятом трубку подняли, но не было привычного "алоэ", "ах ты ж хуй моржовый" или ещё чего-нибудь такого. Да даже простого "алло" я не услышал. — Моть? — хрипло позвал я. — Моть, я спал просто, поэтому не слышал нихуя, так как звук на телефоне почему-то оказался выключен. И я тебя не игнорировал. И я знаю, что ты переживаешь за меня. А я, как ты написал мне в Вотсапп, скотина ебучая, раз уж так поступил. Прости, я так заебался, что сразу же уснул. Закончив свою оправдательную речь, прислушался. Раздался тихий хмык. Я мягко улыбнулся и мысленно начал считать до трёх. Раз. Два. Три. — Ты, блядь, такой уёбок, каких мало! — пошлó-поехало. — Ебать тебя в ухо! — возмущался Матвей, а я подумал о том, что тренеру нашему отчего-то тоже уши не нравятся, раз уж он в случае проигрыша как наказание в одной из игр хотел их нам на жопы натянуть. — Нахуя, спрашивается, вообще телефон на беззвучный ставить? Ты чё, блядь, в школе учишься? Думаешь, отберут и позовут к директору? Придурок, вот увижу тебя — прибью! — Не бей — лучше обоссы! — типа испугавшись, предложил альтернативу я. — У кого-то появились изощрённые сексуальные фантазии? — интонация сменилась на игривую. Вот ведь жучара-сучара! — Приезжай — исполню всё в лучшем виде. — Хах, в таком случае тебе ещё ждать и ждать. Мы в финале, — как бы между прочим произнёс я. — Хера! Поздравлямба, Илюх! Но про "обоссы" я запомнил, — намекнул Мотька. — Короче, рассказывай: кого, сколько раз и в каких позах вы нагнули! Я усмехнулся и начал рассказывать о сегодняшней игре и обо всём том, что было, но по каким-то причинам забыл. *** Я поделился с другом всем, чем хотел. Но Матвею этого было мало. Его интересовало нечто другое: — Угу, а чё Егор? Вопрос как контрольный в голову. Если б мы были в индийском боевике, где человек, выплюнув десять пуль, мог убить тридцать человек (это я не преувеличивал), то меня сейчас должно было тряхнуть от слов Матвея, а голова — откинуться назад как от пощёчины. — Я.. не знаю, — хмуро, несмело, тихо ответил я. Не зная, о чём рассказывать сначала, начал, как говорится, с самого начала. — Помнишь, видео ты мне в Вотсапп скинул? — Ясен пень, — усмехнулся Мотька. — Так вот. В тот день он увидел на моём телефоне этот видос с отсасывающим самому себе стриптизёром, и.. Раздалось хихикание. — Пересматривал всё-таки, мой латентик?! Понравилось, да? Признавайся, плохиш! — Завали лицо! — шутливо разозлился я. — Ну, не переживай. Всё хорошо. Каждый дрочит, на что хочет. Это твоё личное право, мой друг. Я закатил глаза. — Егор сказал приблизительно то же самое. — Да ладно! Так, быстро подробности в студию. — А может, тебе ещё и а-а-а-автомобиль подарить? — проговорил я на манер ведущего "Поля чудес". — Я б не отказался, конечно, но для начала подробностей будет достаточно. Я вздохнул. Деваться мне было некуда. Поэтому я начал вещать. Обо всём, кроме ночного происшествия... *** Но и полученной информации моему лучшему другу хватило за глаза. Мотька прочистил горло. Он в шоке, и это понятно. — Он.. ты.. блядь! Ну, Илюх, я настолько в ахуе, что даже слов подобрать не могу, хотя ты ж знаешь, что мне всегда есть что сказать. — Ага, — грустно протянул я. — Тебя, наверное, эмоциями затапливает. Я прав? — серьёзный, но очень понимающий голос. — Ага, — снова выдохнул я. — Тебе страшно? — Ага. — Сильно ебашит от всего этого? — Ага, не то слово. — Залипаешь на его глазах? — Ага, блядь! — Он нравится тебе? — Аг... Что? Нет, конечно! Он же парень! Надеюсь, что этот сраный аргумент пока ещё работает. Потому что за эти дни столько всего произошло, что, кажется, мой мир никогда не будет прежним, что его перевернули кверху жопой и возвращать всё на место, походу, никто не собирается. — А что такого? Меня, например, и те, и другие привлекают. А ты до сих пор возмущаешься из-за этого. Я не хотел обсуждать это. Я боялся, что.. короче, мне просто было не по себе. — А ты знаешь, что? — Ну?! — Я ведь прочитал все сообщения. — И чё? — И, естественно, понял, что ты не совсем просто проводил вчерашний вечер. Поэтому я тоже жажду подробностей, — обрадовал я друга. — Не, бля, я вот совершенно не понимаю, что с тобой творится. Ты меня удивляешь уже в который раз. Тебе ж раньше неинтересно было слушать, как я трахаюсь. А сейчас только и успеваю твою любопытную моську оттаскивать, везде её теперь суёшь. — Я хохотнул. Это было мило. — Хорошо, хохотушка, блядь! Слушай! — Ну, давай же, рассказывай, интриган хуев! — Что, кому-то не терпится пошерудить на мою историю, сладкий? — замурлыкал Матвей. — Я ща трубку брошу, и ты мой голос только в конце недели услышишь, — серьёзно предупредил я. — Понял я, понял. Ладно, я вчера ходил в очень интересное заведение. Что-то типа театра, где показывают гей-порно. — Что, театр? Я не ослышался? — Да. Типа постановки на сцене. Там всё очень цивильно. У каждого зрителя отдельная ширма, где он может делать, что хочет. И никто ему мешать не будет. — Звучит так по-пошляцки, что аж противно. — Да, соглашусь. Это экстремально. Но это как порно смотришь, только вживую. — И как тебе? — Дрочить я не стал, — нервно хихикнул Мотька. — Бляя, — выдохнул я. — Ладно, и чё показывали? — Трах с элементами БДСМ. — Ебануться, — констатировал я. — Знаешь, вот если я тебя удивляю, то меня ты пугаешь. Причём очень сильно. — Да я понимаю. Просто интересно было. Не могу сказать, что мне очень уж понравилось. Больше было любопытно. Так сказать, для общего развития. Некоторые вещи отлично можно использовать, чтобы партнёра осчастливить. — Некоторые. Значит, не все? — Ох, да. Некоторые моменты — это просто жесть! — делился Мотя, а я начал улавливать за дверью голоса. — Там мандарины.. Дальше я не слышал, потому что дверь распахнулась и вошёл Егор. Полуголый. По пояс. Я видел и большее, но сейчас мне показалось, что эстетичнее просто быть не может. Я был словно в фильме, где в замедленной съёмке герой двигался, а я наслаждался его плавными и непринуждёнными движениями. Он будто плыл, красивый такой. Просто сумасшедше привлекательный. Аж дыхание захватывало от такого зрелища. Сначала Егор что-то говорил, оборачиваясь. Но продолжалось это ровно до тех пор, пока он не поймал мой взгляд (восхищённый, воодушевлённый, жадный — нужное подчеркнуть) на себе. И облизал губы. Вот ведь блядь на палке! — .. дец! Илья! Ты оглох там, что ли? — пробились сквозь пелену слова, возвращая времени нормальное течение. Я моргнул. Наваждение спало, я очнулся от помутнения. Мир снова наполнился звуками. Я выдохнул, поняв, что Матвей продолжал меня материть, уже перейдя на мою ориентацию. Однако поспорить с ним я не мог (и не потому что был с ним согласен, не-а). Горло сдавило от сухости. Поэтому я просто молча проводил взглядом вошедшего. За Егором на пороге появились и ребята. А сам парень полез в сумку за новой футболкой. Только сейчас я обратил внимание на то, что он, оказывается, нёс предыдущую в руках, потому что испачкал, как позже выяснилось, облив компотом. Это я услышал от Феди, который смеялся, вспоминая об этом. — Ииииильяааааааа! — крикнул Мотя особенно громко, заставив вздрогнуть. — А? Что? — сглотнув, просипел я. Голос вернулся. Я обильно облизывал губы, скосив глаза на Егора, который, кажется, до этого момента замер, а потом поспешно ринулся переодеваться. — Ёба мать! Явился не запылился! Ты где был, придурок? В облаках летал или чем ты там, блядь, занимался? — Подожди секунду, — попросил я и, резко вскочив, надев тапки, ломанулся из комнаты, крепко сжав новую пачку сигарет. — Эй, Илюх, ты ку... — кинули мне в спину, но договорить не успели, потому как я хлопнул дверью. Я поднялся на чердак. — Алло, — запыхавшись, произнёс я, — ты ещё там? — Я-то здесь, а вот ты — ой какой вопрос! Почему ты меня перестал слушать? — гневно поинтересовался лучший друг. — С чего ты взял? Я тебя очень внимательно слушал, — попытался отбрехаться я, попутно выуживая сигарету из пачки. Обхватив её губами, нырнул в карман за зажигалкой. — Да? Тогда расскажи! И что за человек? Фома неверующий, блин! Я напряг память, затягиваясь. Так-так-так! О, вспомнил! — Ты рассказывал, как в той гейской хуйне-муйне, на которую ты ходил, показывали манду Рины! — довольный собой, выдал я, прислонившись затылком к стенке. Ай да я! Надо же, всё-таки смог выкрутиться. Даже не верится! По ту сторону провода сначала прыснули, а потом в голос заржали. — Илюх, ты пиздец! Серьёзно, если б мне не было так смешно, я бы по-любому высказал тебе всё, что о тебе думаю, но то, что ты выдал, автоматически тебя амнистирует. Поэтому живи. Пока живи, до следующего косяка, — хохотал Матвей. А я непонимающе стоял и курил, глядя на краснеющий кончик сигареты. — А что я не так сказал-то? — недоумевал я. — Да то, — его прямо порвало от смеха, — я рассказывал не про манду Рины, как ты выразился, а про мандарины, чудик! Поняв, что лажанулся вот так, тоже улыбнулся. Лох — это судьба! — Так, а причём там мандарины вообще? — я решил прояснить главный вопрос. — А, их просто пассиву запихивали в задний проход. — Фу, блин, лучше б не спрашивал, — буркнул я. — А нехуй отвлекаться, придурок! — Ой, много ты знаешь! — съязвил я. — Да уж поболе твоего. Мы поговорили ещё немного, а потом я обратил внимание на свою лодыжку. Она была профессионально замотана эластичным бинтом. Заинтересовавшись этим и старательно отгоняя мысль по поводу того, кто это мог сделать, я сказал Матвею о ноге и о том, что устал стоять, так как он уже был в курсе, что сегодня мне досталось. — А где Егор? — вдруг резко спросил Матвей. Я вообще ничего не понял. Он застал меня врасплох. — Я ебу?! — вопросительно-восклицательно получилось. — Да? Что ж раньше не сказал, что вы настолько заняты! Ладно, не буду мешать. Всё, пока! — протараторил он и быстро бросил трубку. Я аж от такой наглости чуть не подавился воздухом. Он что, подставил меня, типа я... Вот ведь козлина бисексуальная! Я тут же попытался ему перезвонить, но он трубку не брал. Пришлось написать ему пару ласковых в Вотсапп, а этот сволота поцелуйчики мне отправил, а потом написал, чтобы я не отвлекался от своего дела. Вот дебил, а. Меня эта глупая ситуация пробила на "ха-ха", а потом я пошёл обратно в комнату. Всё равно сегодня я сатисфакции от Матвея точно не добьюсь. *** Проходя мимо окна на лестнице, заметил мелкие снежинки, кружащие в воздухе, и удовлетворённо улыбнулся. Первый снег. Волшебная пора, как ни крути. Ведь это ж целое таинство. Снежинки, словно белые пушистые мушки, витали в ночи и боялись опуститься на землю, потому что этих ещё совсем молодых, будто неоперившихся лебедей, ждало только одно — быстрое таяние. Может, не сразу. Но первый снег не всегда ложится основательно. Я вздохнул и поковылял в комнату. Нога начинала ныть. Зайдя, тут же прошёл к своей кровати. Сел на неё, а перебинтованную ногу положил поверх покрывала. — Болит, да? — участливо спросил Андрей. — Ноет немного. Ничего страшного. — Егор упоминал, что будет беспокоить, — как бы между прочим намекнул парень. — Это ж он замотал? Не знаю, какой ответ хотел услышать больше. — Конечно. Неужели ты думал, что Станиславовна зашла б к нам и перемотала тебе лодыжку? — возмущённо поинтересовался Заболотный. — Да я уверен, что вы её сюда даже не пустили бы. — Это точно. Потом я полностью лёг на постель и уставился в телефон. Спать-то мне не хотелось. Выдрыхся. *** Так я пролежал где-то полчаса, пока снова не захотелось курить. Снова попиздовал на чердак, а что ещё оставалось? Парни уже спали. Где шарился Егор, я не знал, а спрашивать было как-то неудобно. Мало ли, что обо мне подумают! Поднялся на чердак и очутился в самом популярном месте по версии курящих студентов. Кстати, я был не один. Там уже стоял.. Егор? Я удивился, конечно, но вида не подал. И прятаться тоже не стал. Кивнул ему и прикурил. — Как нога? — вдруг спросил он. — Болит, конечно, — не сразу ответил, вовсе не ожидая, что парень заговорит со мной. — Но с повязкой лучше. — Обязательно перед сном сними её, чтобы нога отдыхала, — порекомендовал Егор. — Да, хорошо. Снова наступила тишина. Но, как оказалось, ненадолго. — Знаешь, счастливые люди не курят, — немного по-философски изрёк Егор. — Ага, говорит человек с сигаретой в зубах, — я усмехнулся. Он резко повернулся ко мне и посмотрел своими какими-то чересчур блестящими глазами. — А кто сказал, что я счастлив? — шёпотом задал вопрос он. Его слова стали для меня как удар под дых, напрочь выбивая весь воздух из лёгких. Почему-то мне показалось, что я только что узнал о Егоре кое-что очень личное. Какой-то очень сокровенный секрет. А потом он, докурив, подошёл ко мне вплотную. Так близко, что я ощутил жар его тела. Задрав голову, чтобы посмотреть ему в глаза, я учуял запах алкоголя. Охренеть! — Ты что, пьян? — вскинулся я, туша сигарету. — Да, — спокойно ответил он, не отойдя от меня ни на миллиметр, — и что с того? — А то! Как капитан я должен сообщить об этом тренеру. — А как человек ты должен понять, что у меня есть повод, — так же спокойно парировал мой аргумент Егор. — И какой же? — я был уверен, что ничего такого, что можно было запивать алкоголем. — У меня сегодня день рождения. Юбилей, блядь! Целых двадцать лет исполнилось. — День рождения? А почему никто не в курсе? Почему он ни с кем не поделился? Мне даже за него как-то обидно стало. — И я хочу тебя поблагодарить. Лучший подарок, который только можно было придумать, — это выход в финал, — он пьяно, но всё-таки безумно нежно улыбнулся. — Да брось ты! Это заслуга всей команды. К тому же это ты меня замотивировал, чтобы я руки не опускал. Это я должен сказать тебе "спасибо", — я, глядя ему прямо в глаза, тоже улыбнулся. — Если честно, твои слова мне льстят, — он провёл рукой по волосам, как будто бы нервничал. — И.. я хочу, чтобы этот день ты отметил со мной вместе. — Почему именно я? — я реально удивился его предложению. — Я ближе всех тебя знаю, — пожал плечами он. — Ох, очень неожиданно. Нуу, — засомневался я. — Всё равно завтра свободный от игр день. — Как-то неудобно, — смущённо проговорил я, опустив взгляд. — Пожалуйста. От этого "пожалуйста" у меня внутри все органы подпрыгнули. В этом простом слове столько неприкрытой мольбы было. Я резко поднял глаза и уставился в его грустные сине-зелёные. Прямо без ножа резал меня этот взгляд. И даже если б я очень хотел отказаться, у меня бы не вышло. Но я и не хотел. — Хорошо, — мягко прошептал я. Его глаза вмиг просияли, а меня будто захлестнуло холодной волной от увиденного. Мы тихонько спускались с чердака, не желая привлекать внимания, потому что то, чем мы собирались заниматься, было не совсем законным. И вот, когда мы были на нашем этаже: — Что ж за поросята?! — раздались причитания уборщицы, которая выходила из кухни с ведром. — Блядь, — матюкнулся Егор и, схватив меня за запястье, куда-то потащил. Чуть позже я понял, что это была душевая. Пробежав раздевалку, он, затянув в самую дальнюю кабинку, прислонил меня к кафельной плитке спиной и сам прижался всем телом ко мне. — Что ты.. — Тшш, — шикнул он, и я тотчас же замер. Только отчётливо слышал, как быстро билось сердце, но только не мог разобрать, моё или его. Егор смотрел в сторону, а я уставился на его сосредоточенный профиль. — Только ж помыла! Никакого уважения к труду, — ругалась женщина, набирая воду почему-то в душе. Когда она вышла, я выдохнул. Егор отступил на шаг. — Ну, и что это было? — поинтересовался я. — Просто я ей сегодня уже попадался на глаза. Она сказала, если увидит ещё раз, заставит весь этаж мыть. — И ты поверил? — усмехнулся я. — А как тут не поверишь, когда вчера видел, как она одного парня с нижнего этажа заставила стену вдоль лестницы мыть? — Я выпучил на него глаза. — То-то же. Ладно, пошли уже, пока она снова не вернулась воду набирать. Напоследок я глянул на своё запястье. Оно огнём горело от прикосновения Егора. *** Мы добрались до комнаты отдыха. Там всё было очень конспиративненько. За диваном, что стоял в центре, стояла бутылка коньяка, опустевшая где-то на треть, и полторы плитки шоколада. — Подготовился, как я погляжу? — лукаво глядя на парня, уточнил я. — Не без этого, — развёл руки в стороны он. Мы опустились на пол. Естественно, о посуде говорить не приходилось. Пить планировалось прямо из горла. — Ну, давай сначала за победу, что ли? — предложил Егор, бегая глазами по моему лицу. — Нет, — я отобрал у него бутылку, — с днём рождения тебя, Егор, — искренне произнёс я и отпил. Кадык у парня как-то нервно дёрнулся. Ну да ладно! Жидкость тут же теплом спустилась по пищеводу, горечью оседая на языке. Хорошо-то как. Я тут же положил в рот кусочек шоколадки. Ох, прогнозирую я, что развезёт меня пить на пустой-то желудок, ведь ужин я сегодня пропустил. Егор тоже сделал глоток, но закусывать не стал. — А вот теперь можно и за победу, — задорно произнёс я, вновь прикладываясь к бутылке. Егор усмехнулся, но как-то по-доброму, ласково, что ли. И мне это понравилось. Захотелось видеть его таким чаще. *** Егор рассказывал о том, как нашёл себя в футболе. А я слушал и просто наслушаться не мог. И сама история, и голос этот обволакивали в такой приятный кокон, из которого не хотелось выбираться. Да и алкоголь прекрасно способствовал общению. Я проматывал в голове свои мысли. Они не были напряжными, они меня не тяготили. Было легко и охуенно. Было правильно... Будто нашло озарение. Я часто задумывался о том, каково мне играть с Егором в одной команде, каково отдавать пас, который с вероятностью почти в сто процентов будет превращён в гол, каково лицезреть отточенные до автоматизма движения, которые не вызывают ничего больше, кроме восхищения? И только сейчас понял, что всё это было правильно. Правильно играть, правильно отдавать, правильно лицезреть. Правильно... Вдруг дверь распахнулась. — Ох ты ж блядь! Да погоди ты, давай хотя бы дверь прикроем! Вдруг кто-нибудь увидит? — проговорили, задыхаясь от наслаждения. — Да все спят уже, — ответил чуть грубый голос. — О, кажись, у нас гости, — хихикнул я и начал подниматься на ноги, чтобы меня стало видно. — Кх-кх-кх, простите, что отвлекаю, но.. Толик с Лёшей так и замерли. Толя с запрокинутой головой, а Лёша — вгрызающийся ему в шею. — Блин, Илья, напугал, — произнёс Толик, шлёпая своего парня по плечу, чтобы тот отпустил его. — Ты чего тут? — Да мы тут день рождения празднуем, — я посмотрел на до сих пор сидевшего на полу Егора. — "Мы"? Так ты тут не один? — возмутился Лёша. — Нет, — Егор поднялся на ноги, — здрасьте, — поприветствовал он моих знакомых ничуть не враждебно. Даже тепло на душе как-то стало. Или это от коньяка? — Привет! — радостно отозвался Толик. — Не было возможности познакомиться раньше. Я Толя, а это мой парень — Лёша, — представился парень, после чего, как мне показалось, Егор как-то облегчённо выдохнул. — Приятно познакомиться. Меня зовут Егор. — Илья, вас, как я слышал, можно поздравить? О вашей легендарной победе весь комплекс гудит! — Да ладно, подумаешь! Лучше расскажи, как ваши успехи? — Проиграли. Послезавтра будет матч за третье место. — Жалко, хотелось бы с вами в финале сразиться. Но всё равно желаю удачи, — искренне пожелал я. — И мы тебе. Лёш, пошли отсюда, — Толик подтолкнул своего парня к выходу. — Но.. — Иди-иди, не будем же мы людей смущать своими поцелуями, — Толя прикрыл за собой дверь. — Но.. — В душ, — раздалось за дверью, и какое-то уж слишком довольное урчание. Я усмехнулся и сел обратно на пол. — Извини. Я не знаю, как ты к такому относишься, но они капец милые. — Всё хорошо. Я не гомофоб, — как-то осторожно ответил Егор и приземлился рядом. — Странно, почему Толик с Лёшей так спокойно на тебя отреагировали? Меня чуть не пришибли, а тебя даже не испугались. — Ну, я, наверное, не источаю флюиды опасности. — Ага, кстати, об этом. Лёша Толика ко мне ревновал, представляешь? — сказал я, отвлекаясь на бутылку. Не он один, — послышалось мне. — Что? — переспросил я. — Что? — Ну, мне показалось, что ты кое-что сказал. — Не, я молчал. — А, да? Ну ладно! Ой, — я прикрыл рот рукой, — не знаю, для чего я тебе вообще всё рассказываю. Это всё коньяк ебучий. И стресс, — закончил я и рассмеялся. — Я понимаю. Не оправдывайся. *** Захотелось покурить. Прямо жуть. Я как приличный и воспитанный человек, даже будучи пьяным вдрызг, не мог позволить себе курить в комнате отдыха. Поэтому нужно было идти на чердак. — Хочу курить! Я воинствующе резко встал, но голова закружилась, аж в глазах потемнело на пару мгновений. И повалился на пол. А потом от всей этой нелепицы засмеялся. Вот только смех мой быстро перешёл в разряд истерического. — Ты чего? — Блядь, я так устал. Сил моих больше нет, — завыл я. — Да ну ладно! Вставай давай, ты ж курить хотел, — Егор подал мне руку. — Не хочу, — отмахнулся я. — Давай-давай, — он шлёпнул меня по плечу внешней стороной ладони. — Отъебись, — на смену смеху пришла апатия. Как же тяжело всё это, кто бы знал! — Как же я заебался... — Хватит, я сказал! Егор обхватил моё лицо руками, заставив смотреть прямо ему в глаза. Такие они.. такие они... Блядь! Сердце забухало так часто, что, казалось, ещё немного — и я останусь без него, ведь оно проломит грудную клетку и станет свободным от своего ебанутого на всю голову хозяина. Я почувствовал себя ланью или кроликом, который уставился на хищника, не в силах вырваться из его цепких лап, потому что ощущал себя в безопасности. Прикольно, правда? Егор и не думал отпускать меня или хотя бы прекращать гипнотизировать. Я смотрел и смотрел, а потом в голове что-то перемкнуло. И я, закрыв глаза, приоткрыл губы. Мне даже почудилось частое и очень горячее дыхание на своём лице и в особенности на губах. Но ничего не произошло. Да и не должно было произойти. Просто глюки пьяного мозга. — От-отпусти меня, — дёрнулся я как-то нехотя. Я просто вдруг понял, что должен был сделать хотя бы что-то. — Хорошо. Тогда поднимайся с пола и марш в кроватку. Спорить не хотелось, но возможности встать у меня тоже не было. Вместо этого, я вновь потянулся к коньяку. Но бутылка оказалась пуста. — Эх, что ж за день-то сегодня?! — Вставай, — настаивал Егор. — Я не могу, — со вселенской грустью ответил я. Тогда я почувствовал сильные руки на своём теле, которые тянули меня вверх. — Полетели, — пропищал я. Но радовался я недолго, меня всего лишь поставили на ноги. — Сможешь сам идти? — Конечно! — самодовольно ответил я. Конечно, нет. Сделав шаг, я чуть не упал, но вовремя вцепился во что-то мягкое и тёплое. — Привет, — прошептал я, глядя на Егора, — какие же у тебя красивые глаза. И наступила тьма.