Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Утром я встал ни свет ни заря, ну, по меркам студента, естественно, хотя солнце уже почти вылезло. Все кровати, кроме Егоровой, были заняты спящими людьми. А сам Егор, очевидно, снова отправился на пробежку. Бля, вот мне бы было лень каждый день выходить на улицу, чтобы побегать. Да мне даже думать об этом тяжко, а бегать было бы подавно. Интересно, а он перебарывает себя или это ему в радость? Я встал и подошёл к окну, которое таковым можно назвать с большой натяжкой, и уставился на улицу. А там.. а там Егор. Он выполнял наклоны и выгибался так.. так грациозно, так изящно, что я даже гулко сглотнул вязкую слюну, проталкивая вмиг образовавший в горле ком. И за каким хуем я вообще пялюсь на всё это? Я продолжал думать о том, какой же идиот, а вот мой организм действовал отдельно от меня, в угоду своим собственным потребностям, упорно скручивая узел внизу живота. Всё ещё смотря на эти физические упражнения, я заметил, что начал прерывисто и часто дышать, и опустил взгляд на низ живота. Бугорок красноречиво топорщил трусы. Я снова сглотнул и положил ладонь на грудь, где колотилось сердце, а потом медленно повёл её вниз. Помяв достоинство, понял, что надо в душ. Потому что дрочить при спящих людях — это самое извращенское извращение на свете. Даже Матвей бы смотрел на меня как на больного и отплёвывался, направляя на меня крест из сосисок, которые попутно ещё б и ел. Схватив полотенце, я бросился в душ. Быстро разделся и зашёл внутрь. Там встал под горячую воду и просто постарался успокоиться. Не знал, сколько я залипал, но вдруг раздался голос: — Чё, Чуйков, дрочишь? — И я повернулся, светя своим стояком, который заинтересованно дёрнулся при виде вошедшего, вот ведь предатель. — О, так я прав! — обрадовался Егор. Но голый парень не спешил подходить ко мне. Вместо этого, он встал в кабинку напротив и начал мыться. А я.. а я — дрочить. Сначала я водил по члену медленно, делая ощущения острее, не отводя глаз и глубоко дыша. Но это ровно до тех пор, пока Егор не оттопырил задницу, стоя спиной ко мне. Тогда я сорвался на бешеный темп, постанывая, поскуливая и закусывая нижнюю губу, чтобы звук не отражался от стен. Когда я уже был готов кончить, Егор повернулся ко мне лицом. Так, что я смог увидеть его эрегированный член. Он тоже был возбуждён! Этот факт меня обрадовал настолько, что я, издав протяжный всхлип наслаждения, судорожно пару раз выстрелил спермой на пол, а потом прижался к холодной кафельной стене и скатился по ней, прикрывая глаза ладонью. А-аах! Когда я снова открыл глаза, увидел потолок нашей комнаты на четверых. Это был сон. И снова с участием Егора. Так ещё и в душе. Не слишком ли много событий у меня с этим местом связано? Я почувствовал бешеное сердцебиение. И, что более интересно, отсутствие возбуждения. Нырнув рукой под одеяло, я нащупал вязкую влажность. — Блядь, — скривился я. Во сне, как школьник. На парня. Я ебанулся. И только потом я понял, что надо бы оглядеться. В комнате я был один. Такого облегчения я не испытывал давно. Никто не в курсе этого моего позора. Надеюсь, что вслух я не стонал, иначе это вообще будет пиздец. Ну, не такой, конечно, если б я шептал одно известное имя, но тоже приятного мало. — О, проснулся! — объявил Андрей, зайдя в комнату, тем самым напугав до усрачки. — Ну, как? Понравилось? — слишком подозрительно улыбаясь, поинтересовался он. — Не понял. Что мне должно было понравиться? — Сон твой эротический. Горяченькое снилось, да? — поиграл бровями Андрей. Я выпучил глаза, краснея. — Что? — я не мог поверить своим ушам. Походу, я влип. — Ну, ты так поскуливал от удовольствия, что Егор нас всех яростно повыгонял умываться. Блядь, это всё и Егор слышал. А если.. сука! — Да не, я не помню. — Девушка снилась, да? — не успокаивался парень. — Говорю же, не помню, — я старался звучать как можно более спокойно, чтобы не вызывать подозрений в своих показаниях. Я не помнил, что мне снилось. И точка. — Ладно, как скажешь, — не особо зацикливаясь на этой теме, ответил Андрей. — Ну, как, ты готов к финалу? — Ээ.. — только было начал я, как в комнату зашли двое: Федя и Егор, на которых я тут же обратил внимание, забывая о том, что хотел сказать. И если Федя выглядел как всегда, то вот Егор, как бы так выразиться, походил на грозовую тучу. Хмурый, мрачный, весь в себе и не отрывал взгляда от пола. — Смотрите, кто у нас тут проснулся, — подначил меня Андрей и отошёл в сторонку, чтобы остальные в комнате меня могли оглядеть с макушки до пят, которые, кстати, были спрятаны под одеялом. Федя даже внимания на этот жест не обратил, зато вот Егор... От его взгляда стало настолько не по себе, что захотелось натянуть одеяло к самому подбородку, только лишь бы не чувствовать на себе этого сканирующего взгляда. Но я выдержал. После Егор просто перевёл внимание на свою кровать и тут же, подойдя, лёг. Что это сегодня с ним? Не, он и в любой другой день дружелюбием не отличается, но сегодня что-то прямо всё очень запущено. Сможет ли он играть? — Вставай давай, Илюх. Завтрак не ждёт! И я всё-таки вспомнил о своей маленькой проблемке. Не, не то чтобы она маленькая, я имел в виду пятно на трусах, а не свой размер. — Так вы идите, мне ещё зубы почистить надо, — улыбнулся я. — А ты уверен, что дело только в зубах? — не унимался Андрей. Какой-то он сегодня излишне игривый. — Да. — Хорошо. Пошли, ребят. Как он быстро сдался. Все как по щелчку пошли на выход. Напоследок Егор повернулся и одарил меня таким взглядом, что я аж испугался. Когда дверь за ними захлопнулась, я ещё пару минут пребывал в ступоре от случившегося. Почему он так странно себя ведёт? *** Быстро справившись с всеми утренними мероприятиями, я догнал ребят в столовой. Хочу заметить, в полупустой столовой. Конечно, всего ведь четыре команды осталось. А сегодня вечером так вообще никого не останется. Определятся победители, что ознаменует окончание соревнований. Я сел за стол рядом с Андреем. Напротив меня оказался Егор. Он то и дело поглядывал меня, то ли раздражаясь, то ли злясь на что-то. Но ведь такое его поведение не из-за меня? Я ж ничего не сделал! И что за муха его укусила? Складывалось такое чувство, будто я где-то накосячил, но где, знал только Егор. — Вы знаете, думаю, у нас есть все шансы победить, — рассуждал Андрей, погружая ложку в кашу. — Ой, ты за собой следи, мыслитель! Если ты не пропустишь, тоже неплохо будет, — парировал Федя. Андрей закатил глаза, а я только слегка улыбнулся и перевёл взгляд на Егора. Он ковырялся в своей тарелке и практически ничего не ел. — Егор.. — несмело начал я, парень тут же поднял на меня взгляд, — с тобой всё нормально? Я реально волновался. И не за себя или даже команду, а за его состояние. Но Егор только цокнул и снова вернулся к своему занятию. Что ж, я сделал всё, что мог. Больше я старался на него не смотреть. Но, если честно, тревога присутствовала. И от этого я не мог уйти никуда. *** — ... Вот такая сегодня расстановка на игру. Если вы, ребята, победите, я пузом проедусь по газону, чтобы отпраздновать это, — пообещал тренер. На эту его реплику многие зашушукались, а мне хватило просто моей неуёмной фантазии. Это ж жесть! Взрослый мужчина будет что-то радостное орать, задерёт футболку, оголив живот, и проскользит на нём с разбегу. Зрелище такое себе, скажу сразу. — Но если проиграете, три шкуры спущу, ясно? — в своей обычной манере оповестил Виталий Игоревич. Как говорится, что-то модно, что-то вышло из моды, а что-то вечно. Так вот, это из той же серии. Напутственные слова, которые больше похожи на расчленёнку, стали классикой. И ведь за все соревнования ещё ни разу не повторился. Я впечатлён. — А теперь, Чуйков, прошу на центр. *** После разминки нам дали немного времени, чтобы настроиться на игру. Я решил пойти на чердак и покурить. Заодно и мысли в порядок привести, и нервы успокоить. Так сказать, совместил приятное с полезным. Поднявшись, понял, что буду не один. — Привет, ребят, — улыбнулся я. — О, Илья, какая встреча! Тоже отпустили погулять перед игрой? — спросил Толик. — Ага, сказали идти и настраиваться на финальный матч, — я усмехнулся, подкурив никотиновую палочку. — Жаль, что мы не сможем посмотреть. У самих игра в то же самое время. Хотелось бы посмотреть, как ты гоняешь мяч, — немного с грустью произнёс Толя. — А мне кажется, что это сделано намеренно, чтобы мы не нервничали, — философски выдохнул Лёша, выпуская дым. — Да, может быть, — пожал плечами я. — Ладно. Мы желаем тебе удачи, — вкрадчиво сказал Толик, потушив окурок. — И вам. Без третьего места не возвращайтесь, — шутливо пригрозил я. Парни ушли, оставив меня наедине со своими мыслями. И я уставился в одну точку, затягиваясь и стараясь ни о чём не думать. *** — Ребят, не знаю, как вы, а я в нас верю. Мы вполне можем сделать их. И не надо говорить о том, что они дошли до финала. Не будем забывать, что и мы так-то тоже до него дошли, поэтому вот вообще не аргумент, — я немного улыбнулся. — Что бы сегодня ни произошло, каким бы ни был исход этого матча, мы всё равно останемся командой, поэтому давайте просто оторвёмся напоследок, насладимся крайней игрой в полной мере. Что думаете? — глядя на команду с хитринкой и даже неким азартом в глазах, спросил я и уже привычным жестом выкинул ладонь в центр круга. Со мной все согласились. И воодушевлённые вышли на поле. *** Я пробирался сквозь дебри из игроков соперника. Я видел перед собой цель: отдать пас Егору, в движениях которого я всё равно заметил ещё на разминке некую грузность, а в глазах печаль. Но на технике это сказывалось несильно, хоть, безусловно, нервозность чувствовалась. Невольно я провёл параллель между ним сегодня и собой позавчера. Было ли что-то общее? Думаю, да. Краем глаза зацепился за игрока соперника, что преследовал меня сбоку. Пора от мяча избавляться ко всем хуям, а то потом может быть поздно. И в ту же самую секунду, как только я отпустил от себя мяч, делая мягкий пас внутренней стороной стопы, мне прилетело по ноге. Я тут же упал на газон, скорчившись от боли в лодыжке. Да что ж это такое? Сколько, блядь, можно? Им всем просто так не терпится меня покалечить, что ли? Уроды! Я, стянув бутсу и оголив конечность, попытался её растереть, чтобы немного "сбить градус" боли, потому что ощущать это было просто невыносимо. Как будто к ноге прислонили раскалённый прут, оставляя на ней пожизненный ожог. Раздался свисток судьи. На поле пригласили Ингу Станиславовну, так как сам я не вставал. Она, схватив чемоданчик, побежала ко мне, виляя своей филейной частью. Вот ща меня полечат, мать твою! — Ну, что болит? — пропищала она, а у меня на мгновение боль душевная притупила физическую. Блядь, этого я и боялся с самого начала. Если в полуфинале всё обошлось, то сейчас, что будет, непонятно. Она даже не понимала, что у меня болит! Да за что мне это? От безысходности я перестал трогать свою лодыжку и лёг на спину, сгибая здоровую ногу в колене, а руками накрывая лицо, чтобы не видеть всего этого говна. — Так, надо заморозить! — тут же нашлась она. Я обречённо покачал головой. Мне пиздец! Хоть я и не видел, зато прекрасно слышал, как она закопошилась в чемоданчике. — Стойте! Давайте сначала посмотрим, что с ногой, а то после заморозки уже не получится сразу определить. Раздавшийся вдруг голос Егора вселил в меня надежду на хороший исход данного мероприятия. Да, пожалуйста, пусть она отойдёт от меня. — Да ты ничего не понимаешь! — взвилась жена физрука. — Вообще-то очень даже понимаю, — холодно, что аж мурашки побежали, ответил Егор. — Но.. — Просто дайте мне посмотреть, о большем я не прошу. — Его жизнь на твоей совести! — фыркнула она. "Жизнь"? Да в смысле? Она что, мечтала меня добить? Может, это она договорилась, чтобы мне в подкате по ноге прилетело? А может... Додумать не успел. К ноге прикоснулись длинные пальцы, что заставило меня затаить дыхание. — Ты как? — шёпотом. — Бывало и лучше, — просипел я. — Ладно. Егор уже привычным, самым что ни на есть аккуратным движением положил мою ногу себе на бедро и начал ощупывать. А у меня закружилась голова. Вот правда! Я еле переборол в себе желание посмотреть на него, чтобы увидеть сосредоточенное лицо. — Ай! Ш-ш-ш! — выгнувшись, прошипел я. — Так, ясно. Косточка цела, но будет отёк, — явно не мне сказал Егор. Продолжая обследование, он ловко перебирал своими пальцами по моей лодыжке. — Так, тут всё нормально. А потом Егор слегка надавил, я аж подскочил от боли. Сел на задницу и уставился на него. Опять он выглядел хмурым. Но не таким, каким был с самого утра. Сейчас он был взволнованно-хмурым. После Егор молча порылся в чемоданчике, что так же продолжал стоять рядом. Вынул заморозку и эластичный бинт. Кажется, я начал догадываться, что произойдёт потом. Быстро проделав процедуру, он, опустив мою ногу на землю, встал на ноги и, глядя на тренера, поднял обе руки вверх, начав одновременно ими вращать на манер пропеллера. Блядь! Это означало только одно. Нужна замена. И это в самом начале финальной игры. Ебать, я лох! Виталий Игоревич матернулся. — Федь, помоги мне дотащить его до скамейки. Меня подняли. Я попытался наступить на правую ногу и очень быстро пожалел об этом. Боль заставила закусить внутреннюю поверхность щеки. Меня аккуратно потащили к кромке поля. — Егор, что у меня? — с мольбой в голосе спросил я. — Я не уверен. Но у меня подозрения на разрыв связок. — Блядь! — в сердцах бросил я. — Ещё раз повторюсь, я не уверен. Надо рентген делать. Меня медленно посадили на лавку, где сидели те, кто находился в запасе. — На вот, приложи. Точно легче станет, — Егор передал мне сухой лёд, который я тут же прислонил к ноге и вздохнул с облегчением. Я благодарно посмотрел на парня напротив. — Ну, я ж говорил, — чуть расслабленнее ответил Егор. — Секунду! — он поднял палец вверх и побежал к чемоданчику. Вынув из него что-то маленькое и синее, вернулся ко мне. Сел передо мной на колени. Тут же совершенно не уместная дрожь прошила позвоночник. — Чтоб руки не мёрзли, — с еле заметной улыбкой парень начал приматывать сухой лёд к моей ноге этим "скотчем". — Спасибо, — искренне произнёс я и перестал держать лёд. — Пустяки, — и он уже почти развернулся. — Стой! — А? — не понял Егор. — Вот, — я снял с предплечья капитанскую повязку. — Я хочу её тебе отдать. Разъебите их. Почему-то подумал, что Егор справится с этим на все сто. А как иначе-то? Он ошарашенно принял повязку, касаясь пальцами моих при передаче. — Хорошо, — только и ответил он, надев повязку, и побежал на поле. Кажется, теперь от меня ничего не зависит. *** Первые минуты я сидел на лавке и в буквальном смысле кусал кулаки, потому что очень сильно переживал. Егор по полю бегал как сумасшедший, но пасов получал мало, у ворот соперника оказывался в основе своей без мяча. Я начинал нервничать. — Паш, — вдруг позвал я парня, что оказался ко мне ближе всех, — не бойся их, подлавливай, они ж нас прощупывают и на вшивость проверяют, мол, насколько можно оборзеть! Стоцкий кивнул мне и тут же пошёл в подкат, чисто выбивая мяч, который мгновенно подобрал Егор и побежал вперёд. — Ай, молодца! — я щёлкнул пальцами. Правда, удар получился смазанным, мяч оказался в руках у вратаря. — Ничего-ничего! — похлопал я в ладоши. — Всё нормально идёт. — Тёмыч, встречай пораньше, чтобы не было пространства для манёвра! И вперёд, вперёд пасуй! Полузащитник кивнул, давая понять, что услышал меня. И он действительно услышал. Начал идти на соперника раньше, чтобы не давать их атаке развиться на нашей половине поля. *** Я подсказывал, бурно жестикулировал, иногда матерился, всячески подбадривал свою команду, чтобы они не растеряли запала на игру и могли бы вздёрнуть соперника, чтобы они поняли, что то, что их капитан получил травму, вовсе не означает, что они теперь обязательно проиграют. Я ощущал себя дирижёром, так даже тренер не делал никогда. И, кажется, сам Виталий Игоревич охуел от происходящего. Как я это понял? Всё очень просто. Он, скрестив руки на груди, косился на меня и молчал. Но мне не до него было: — Паша! Стоцкий Паша, накрывай, не бойся, накрывай, не спи! — подсказывал я. — Завьялов, забегай сопернику за спину, заставай его врасплох! Хоть ходить мне было очень больно, говорить мне никто запретить не мог. Игра с моими подсказками стала живее. Стали возникать опасные моменты у ворот соперника. Но, к сожалению, первый тайм закончился со счётом 0:0. Начался перерыв. Все пошли в раздевалку, и я поковылял за ними. — ... Итак, после этого надо.. — прервался физрук, когда я всё-таки появился в раздевалке. — Чуйков, ты чего здесь забыл? Тебе мало того, как ты глотку надрывал во время первого тайма? Иди в комнату и отдыхай. — Нет! Я, чёрт возьми, капитан! И я свою команду не брошу. То, что я получил травму, ничего не меняет. На мою пламенную речь Виталий Игоревич лишь закатил глаза и просто продолжил говорить, тем самым невербально соглашаясь со мной. Я похромал к свободному месту, которое оказалось рядом с Егором. — Зря ты не пошёл наверх, — шепнул он. — И ты туда же? — раздражённо выдал я. — Тебе себя беречь надо. Я ж.. — он вдруг замолк и провёл пятернёй по волосам, — мы беспокоимся. Подозрение на разрыв — это очень серьёзно! А если оперировать придётся? Целый год не сможешь играть, и это как минимум. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Но вот только если разрыв уже есть, мне всё равно будет нужна операция, поэтому для меня нет никакой разницы: уйду я или останусь. А вот для вас разница есть: сейчас, в данным конкретный момент времени, я вам всем нужен, — очень серьёзно сказал я, спокойно глядя в глаза парню. На это, судя по всему, ему возразить было нечего, поэтому Егор, согласившись, обратил внимание на тренера. *** Перерыв почти закончился. Меня чуть ли не несли к месту моей временной "дислокации". Я перед выходом ребят на поле кое-что посоветовал им. Надеюсь, пригодится. То и дело замечал на себе какие-то уж больно встревоженные взгляды Егора. Но было странным не это, а то, что, как только я ловил его с поличным, он тут же взгляд отводил, чего никогда не делал раньше. Обычно парень с невозможными глазами смотрел на меня, как говорится, без выходных дней и перерывов на обед, и это я первым отводил взгляд, а тут... Раздался свисток. Я встрепенулся и сосредоточился на происходящем на поле. У меня нет времени на мысли, которые постоянно штурмуют мою голову. *** — Да блядь! — в сердцах бросил я, шлёпнув правой рукой по бедру. Вибрация пошла по ноге, вызвав неприятные ощущения в лодыжке. Я зажмурился, до боли закусив щёку. Сука! Хорошо, что не перелом или трещина в кости, а то был бы совсем пиздец на курьих ножках. Я давно стянул лёд, чтобы ногу не застудить. Заморозка хуёво, но пока продолжала действовать. Прошла уже половина второго тайма. Моментов была уйма, а реализации — хуй на палке, блядь. — Держите его! Держите, — вдруг вскрикнул я, взмахнув руками. Нападающий очень резво пробирался к воротам после углового, выполненного нами. Гандон ещё! И в нашей штрафной мои мольбы (как же, сука, нахуй, блядь, вовремя) услышал Давыденко, который нагонял его. Он придержал за футболку нападающего, отчего тот не устоял на ногах и рухнул. Твою мать! Это пенальти. А поскольку поблизости, кроме вратаря, никого не было, то ещё и красная карточка за так называемый "фол последней надежды"[*]. Ну, всё, это пиздец, товарищи! Теперь оставалось уповать на волю случая и профессионализм нашего Андрея Заболотного. Хитровыебанный (блядь, слово-то какое: интересно, это означает, что его родители его таким, скажем так, выебли или это его в зад выеб кто-то очень хитрожопый, который, в свою очередь, никому свою жопу на растерзание не предлагает, поэтому он стал таким?) нападающий установил мяч на одиннадцатиметровую отметку. Те, кто стоял за пределами штрафной, были готовы, если что, подхватить отскочивший мяч. Среди "ожидающих" были как наши, так и игроки соперника. Андрей подпрыгивал, дотягиваясь до перекладины, чтобы успеть "отпружинить" в нужный угол. Нападающий разбежался и ударил в левый нижний. Андрей успел нырнуть в правильную сторону, вытянувшись во весь рост, и мяч отбил прямо перед собой. И только через пару секунд лёг сверху, фиксируя в руках, чтобы набегавший в этот момент нападающий не смог забить. — Ааааааа! — заорал я каким-то нечеловеческим, но жуть каким радостным голосом. *** Оставалось минут десять до конца. Я нервно постукивал подушечками пальцев по бедру. По левому. Я ж не дурак! Смотрел по сторонам и судорожно соображал, что бы посоветовать, как бы помочь, чтобы не доводить дело до серии пенальти, как было в полуфинале. Вдруг кое-что так рьяно бросилось мне в глаза. Меня, блядь, просто осенило! — Егор! Егор! — Удивлённый парень подбежал к бровке и коротко кивнул снизу вверх, как бы спрашивая, что я хотел. — Их защитник по левому флангу жёстко начал проседать, — шепнул я. — Понял, — он, оглянувшись на того самого защитника, ответил мне и убежал на фланг. *** Сука, четыре минуты до конца. Я уже просто не мог сидеть на месте. Хотел выйти на поле, чтобы помочь команде. Но я, думается, вообще всё испорчу. Трошин сделал пас на Завьялова, который, в свою очередь, быстро оценив обстановку, рванул вперёд. Его накрывали, поэтому, остановив мяч, пяточкой сделал пас назад на Стоцкого. Я медленно, но верно вытягивал шею, предвкушая что-то интересное. Комбинация выглядела достаточно перспективной. Подхватив мяч, Паша обвёл двух защитников. Егор набегал с левого фланга (ай да умница!). Развернувшись спиной к воротам, он принял мяч. Блин, не самая удобная позиция. Полностью разворачиваться времени бы не хватило, поэтому Егор, пока левый защитник "чесался", повернулся боком и подкинул мяч в воздух. Подпрыгнув, он сделал ногами "ножницы", при этом попав по мячу. Бляя... Я уже говорил, что такую технику я только по телеку видел? Так вот, такое даже по телеку раз в год не увидишь. А тем временем удар совершенно дезориентировал вратаря. Мяч летел прямо в створ. Через пять секунд раздался свисток судьи, означавший взятие ворот. Гооооооол! Я был готов на радостях вскочить на ноги и броситься на поле, чтобы поздравить главного бомбардира[**] нашей команды на этом турнире. Но меня остановила тяжёлая рука тренера на плече. До конца матча ещё полторы минуты. Эти девяносто секунд были самыми напряжёнными в моей жизни. Никогда я ещё не хотел, чтобы быстрее истекло время. Соперник пытался сравнять счёт, но наша команда ушла в глухую оборону, все девять (Давыденко же был удалён) полевых игроков вместе с вратарём не давали и близко подойти к нашей штрафной. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять (как Новый год, вот честно), четыре, три, два, один.. свисток! Мы победили!! Я, забыв о боли, бросился на поле к нашему неповторимому нападающему. — Егор! — приковыляв, позвал я и, когда он повернулся, прыгнул на него. Парень не особо сильно растерялся, присев и поймав меня. А потом оторвал от земли. Я смотрел на него сверху вниз и видел, как лучились радостью сине-зелёные глаза. Это ли не прекрасно? Я вцепился пальцами ему в плечи и смеялся как мальчишка. Как же это охуенно! Мы это сделали. Мы победили. Наша команда это заслужила. Но в какой-то момент смеяться я перестал. Смех уступил место учащённому сердцебиению, потным ладошкам и какому-то неясному томлению в груди. Захотелось зарыться пальцами Егору в волосы, носом провести по покрытой румянцем щеке, а потом губами.. короче, я весь напрягся и одеревенел, осознав, что только что самовольно прыгнул на Егора в состоянии аффекта. Да и он, похоже, был не в себе, потому как, придя в себя, аккуратно поставил меня на место и отошёл сразу же на три шага назад, а потом и вовсе побежал к Андрею. Я стоял и думал о том, что никак не могу унять своё бешено колотящееся сердце, а также фантомные ощущения стальных мышц, в которые я впился пальцами, не давали мне покоя. Я бы и дальше залипал в своих мыслях, если бы не внезапный свист и гул голосов. Я обратил внимание на это. Как оказалось, наш тренер решил воплотить свои слова в жизнь. Задрав футболку, с криком "ура" проехался голым животом по газону. Охренеть! — Прошу минутку внимания! Только что окончился матч за третье место, поэтому прошу пройти команды в зону награждения! — с одышкой оповестил какой-то с огромной залысиной жирный мужик, вечно протирающий свои лысину и лоб платком. Пока он говорил эту речь, утёр пот аж четыре раза. Мы все поплелись в зал для получения наград. Интересно, удалось ли Толику с Лёшей одолеть тех уебанов, с которыми мы играли в полуфинале? Как только мы вошли в зал, все вопросы отпали сами собой. Среди таких же уставших, но радостных парней стояли довольные Толя и Лёша и улыбались. Я похромал к ним. — Как я понимаю, вас можно поздравить? — начал я с улыбкой. — Ага, третье место. И вас с победой! — обрадовался Толик. — Спасибо. — А что с ногой? — немного взволнованно спросил Лёша. — По лодыжке прилетело. Я уже сбился со счёту, сколько раз. Подозрение на разрыв связок, — я без утайки озвучил предварительный диагноз, который мне удалось узнать от Егора. — Ох, сочувствуем. И как ты? — поинтересовался Лёша. — Болит адски. Заморозка уже не действует, — я покачал головой. — Ну, ты сильно ногу не напрягай. Может, обойдётся ещё, — поддержал Толик. — Надеюсь. — Прошу выстроиться команды слева направо: первое, второе, третье места. Сделали так, как сказали. Было очень шумно, нога гудела. Короче, полный комплект — просто веселье, нахуй! Через пять минут началось награждение. — Приглашается капитан команды, занявшей третье место, Тимонин Алексей Юрьевич. Лёша пошёл за комплектом медалей и грамотами. — Приглашается капитан команды, занявшей второе место, Алишеров Рустем Рустамович. Смуглый капитан команды, против которой мы играли сегодня, пошёл за призами. — И наконец приглашается капитан команды-победителя Чуйков Илья Константинович. Нам, помимо вышеупомянутых медалей и грамот, полагался ещё и кубок. Только я хотел сделать шаг, как понял, что хуй я это сделаю. Ткнул в рёбра своего соседа, коим был Егор. — Иди, забери. — Но.. — Я не смогу, — я опустил глаза на ногу. Понимающе кивнув, Егор трусцой побежал за наградой. После он вернулся и всем раздал по медали и грамоте. Кубок отдал почему-то мне, подбадривающе шлёпнув по предплечью. — А теперь пришло время специальных призов. — Все тут же насторожились. Интересно же, что это такое. — Итак, лучшим бомбардиром был признан нападающий команды, занявшей первое место, Калинков Егор Андреевич. Он забил целых шесть мячей с игры. — Егор удивлённо посмотрел на ведущего и побежал за небольшим бархатным футляром. Я искренне обрадовался и аплодировал вместе со всеми. Он заслужил, вот честно. — На нашем соревновании впервые получилось так, что оба приза уйдут в одну команду. Поэтому не будем томить. Самым полезным игроком был признан капитан команды-победителя Чуйков Илья Константинович. — Чего? Как это? — За ним девяносто три процента точных передач и семьдесят четыре процента голевых. Это лучший результат в этом году. — Я чуть не подавился от шока. Обалдеть! Я? Не может быть! — Хоть он и получил сегодня травму, это не помешало ему оставить позади всех соперников и вырвать победу в этой категории. — Иди, — слегка подтолкнули меня. Я похромал вперёд. Шёл долго. Было неловко заставлять людей ждать, но быстрее идти я всё равно не мог, поэтому просто забил. Уж эту награду забрать я должен был лично. Пожал руку какому-то жутко радостному мужику, который своим рвением не вызывал ничего, кроме раздражения. Но я всё же растянул губы в искренней улыбке, потому что для меня такого рода награда была первой. Ещё ни разу я не удостаивался такого. Это большая честь. Подумать только, "самый полезный игрок"! После официальной части был небольшой фуршетик, где можно было поесть тарталетки с красной икрой и запить апельсиновым или яблочным соком. Сочетание — вырви глаз, конечно. Как бы потом после этого всей толпой не засесть в туалете. Мы ж команда! Поэтому и диарея у нас должна быть коллективная. — Я тебя поздравляю, Илья! Ты большой молодец! — ко мне со спины подошёл Толик. — Да ладно тебе. — Ты и раньше становился самым полезным? — Что? Нет, конечно! Впервые, — скромно добавил я. — Тогда почему отмахиваешься? — он взял со стола бокал. — Давай за тебя. — Да ну! — Это было не предложение. Я усмехнулся и чокнулся с бокалом Толика. — Спасибо. — Может, обменяемся контактами? Казалось бы, фраза совершенно безобидная, если б моим лучшим другом не был Матвей. Я тут же прыснул и быстро закивал, соглашаясь. Не хотелось объяснять, что это не смех без причины, а просто лучший друг — грёбаный извращенец. *** Мы продолжали разговаривать. Теперь у меня есть друзья-геи, которые, в отличие от кое-кого, этого не скрывают. Хотя это личное дело каждого. И Матвея в особенности. Толя запихнул в рот сразу три тарталетки и метнул взгляд куда-то мне за спину. — Знаешь, а я вот думаю, что тебе стоит приглядеться к вашему нападающему, — прозвучало как-то таинственно. — Ты на что-то намекаешь? — я повернул голову туда, где, судя по всему, Толя заметил Егора. — Ну, как тебе сказать, — ещё более загадочно протянул парень. — Я тебя не понимаю, — недоумевал я. Я видел, что Егор стоял и ел тарталетку. А потом наши взгляды пересеклись. И он.. отсалютовал мне бокалом, а потом сразу же отвернулся. Я был в таком шоке, что у меня этот сок ебучий чуть носом не пошёл. Я закашлялся. — Тише ты, тише, — похлопал мне по спине Толя. — Так о чём ты? Вдруг Толю окликнул Лёша. — Просто присмотрись, — напоследок посоветовал мне парень и скрылся в толпе. Опять какие-то сраные тайны Мадридского двора. Охохох! *** Через полтора часа мы были полностью собранными и ждали отправки домой. Я ощущал себя письмом или бандеролью. По приезде я планировал сразу же пойти в травмпункт, чтобы мне сделали рентген. Когда мы стояли и, сука, мёрзли в ожидании грёбаной маршрутки, Артём Завьялов попросил слова. — Ребят, слушайте. Короче, мы приезжаем завтра утром. Даю вам время на сон до семи вечера, а после приглашаю в недавно открытый клуб-бар "Red's", чтобы отметить нашу победу. Что скажете? Тёмыч — парень довольно обеспеченный (но этим, к счастью, не кичится), у его отца бизнес, построенный на развлечениях. В нашем городе у него во владении кафе, рестораны, несколько ночных клубов и его нововведение — клуб-бар, где до тебя не доёбываются, что ты не хочешь танцевать, можно преспокойно накидываться в баре. Все будут только рады. Команда на предложение Артёма ответила весьма однозначно: радостно и весело. — Я пока не знаю, — сразу оповестил я. — Да чё ты, Илюх! Ты, блин, один из тех людей, которым приход строго обязателен. — Я утром на рентген со своей ногой пойду. Что уж там скажут, — я пожал плечами. Да, я очень хотел прийти, но это решение от меня не зависело. — Бляя, будет очень обидно, если ты не придёшь! — выразил общее мнение Андрей. — Но мы тебя все будем ждать. — Ладно. Я очень постараюсь, — улыбнулся я. — Вооот! Узнаю нашего капитана! — Всё! Наш микроавтобус подъехал. Загружаемся! — сообщил Виталий Игоревич. И мы пошли. На этот раз данное транспортное средство было больше автобусом, нежели микро, что не могло не радовать. Ух ты, неужели раскошелились? Поедем с комфортом. Ура! Я, естественно, сел у окошка. И пусть уже было темно, мне был важен просто сам факт наличия окошка у меня перед носом. Со мной снова сел Андрей. — Ты прямо молодец. Такой пенальти отбил. — Без тебя нам бы этого не удалось. Больше мне нечего было сказать, все эти фразы о том, что я такой-сякой-золотой, меня вгоняли в краску. После залез в телефон. На экране блокировки значилось сообщение. Толик (соревнования по футболу) *фотография* (19:16) Я открыл вложение. Там была очень прикольная фотка Толи и Лёши на фоне автобусного интерьера. Они обнялись и втиснулись в кадр.

Вы милые, пипец какой-то))) (19:30)

Я написал это сообщение и тут же залез в диалог с Мотей (он как раз был в сети). Вытащил медаль и сфоткал.

Гляди *фотография* (19:35)

Красавчик! Поздравляю! (19:36)

Спасибо (19:36)

Когда увидимся? (19:36)

Хуй знает. Мне по ноге прилетело. Подозрение на разрыв. Пойду с утра на рентген. А там уже по ситуации... (19:38)

Чего? И как ты? (19:39)

Херово. Болит. Давай предварительно договоримся на субботу. Потому как пригласили с командой отмечать победу в клуб. Если нормально с ногой будет, туда пойду (19:40)

Бля, надеюсь, всё обойдётся! (19:41) И я до субботы с ума без тебя сойду))) (19:41)

Ничего, не облезешь) :Р (19:42)

И этого человека я называю лучшим, мать его, другом... (19:42)

Ты обиделся, что ли? (19:43)

Нет, конечно) просто очень без тебя тухло(( (19:44)

Оооо, как же это мило! Обязательно какую-нибудь хуйню замутим, когда приеду))) (19:46)

Замётано! (19:46) Я улыбнулся, а потом заблочил телефон и убрал обратно. — Посмотрите на своего соседа и убедитесь, что он на месте. Все? — Трошина нет! — взвизгнул кто-то с первого ряда. — Да здесь я, — отозвался парень с противоположного конца. — Ты какого хера там оказался? — Жопу поднял — место потерял, — ответил Давыденко, и весь автобус начал смеяться. — Так, всем тихо. Потом разберётесь. Все на месте? — В ответ тишина. — Хорошо. Можем ехать, — оповестил тренер и вышел из автобуса. Зажужжал мотор, мы двинулись в сторону дома. Как только мы выехали за город, я тут же вырубился. Нога, хоть и болела, но явно не перевешивала моей усталости, поэтому я уснул, не обращая внимания ни на что. *** Проснулся я от сильного толчка вперёд. — Да ты охуел так ездить? Ночь на дворе, дорога свободна же, пидор, блядь, ёбаный! — ругнулся водитель на весь салон и крутанул руль влево, судя по всему, объезжая незадачливого водителя. — Права купил, а ездить, сука, не купил! Я, сонно проморгавшись, немного привык к темноте. Оказалось, я каким-то невиданным образом уснул у Андрея на плече. — Где мы? — сипло спросил я, облизав губы. — Ещё часа два. Я кивнул и откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза. Но длилось моё спокойствие недолго. Промотав в голове сказанную фразу, я уловил несостыковку. И медленно, не привлекая внимания санитаров, скосил глаза в сторону, чтобы разглядеть очертания силуэта человека, что сидел рядом. Это был не Андрей. Даже и близко не он. — Прекрати на меня пялиться, спи уже, — отозвались вдруг. — Блядь, — вздрогнул я. Егор себе не изменял. Всё тот же язвительный тон. Это пиздец! Стоп! Я что, снова спал у него на плече? Ааааа! Да что за хуйня? — И как он вообще оказался здесь? — Андрей попросил поменяться местами, — лаконично ответил мне парень. Вот только весь сок в том, что этот вопрос не должен был быть озвучен вслух. Его я хотел только подумать, а не произносить. Сука! Я постарался сделать вид, что ничего не произошло, что так и задумывалось, и снова закрыл глаза. Да вот только сердцу-то не прикажешь. И оно колотилось от стыда за своего непутёвого хозяина, который так нелепо проебался. Причём дважды, а то и трижды, за три минуты. Проёб каждую минуты — это фиаско, братан. С — стабильность. Вот я идиот, нахуй! Я попытался абстрагироваться от происходящего и задушить в себе эмоции, от которых я наверняка покраснел. Хорошо, в темноте этого видно не было. Как говорится, "темнота — друг молодёжи, в темноте не видно рожи..." Хоть какие-то плюсы. Аллилуйя! Но то и дело натыкался на руку Егора, что беспокойно лежала на его бедре, выстукивая какой-то понятный только одному парню ритм. В свете уличных фонарей было видно, как изящные длинные пальцы быстро пробегали по бедру, почему-то заставляя меня каждый раз сглатывать ком в горле. Я порывисто отвернулся к окну. Какого-то хуя увиденное гипнотизировало, притягивало, но я ж сильный, поэтому умею вовремя остановиться. Ну, по крайней мере, очень хотелось бы в это верить. Моё лицезрение темноты за окном продолжалось хрен знает сколько времени. И когда я повернулся вновь, Егор дремал, чуть съехав по спинке кресла и скрестив руки на груди. У меня аж кончики пальцев начало покалывать от мысли о том, что мне захотелось коснуться его. Блядь! Неужели действительно что-то изменилось в моём отношении к нему? Это ж странно! Но боюсь ли я этих перемен? *** — Подъём! Подъём! — закричал кто-то с первых рядов. — Мы подъезжаем. А я и не спал. Просто слушал музыку и думал о своём. Рядом со мной шевельнулся Егор, повернувшись на бок, лицом ко мне, и открыл глаза. Поморгав, он слегка улыбнулся, отчего сердце замерло, потом нахмурился и сел нормально. Прочистив горло, он прошёлся по щеке рукой. На входе появился физрук. — Так, ребята, все молодцы. Мы приехали. Можете идти домой. Всем спасибо! — и сразу ушёл. Тоже, наверное, домой хочет. Егор откинулся головой на спинку, окончательно просыпаясь, а потом вышел в проход, чтобы сумку достать, которая, кстати, находилась на его прежнем месте, а не там, где он коротал время после своего минипереезда, то есть рядом со мной. Достав свою сумку, Егор, поправив куртку и надев шапку, пошёл на выход. — Ты почему пересел? — тут же спросил я у колупавшегося рядом Андрея. — Задолбал ворочаться во сне, пинал меня постоянно. Егор предложил местами поменяться. — Хмм, а мне Егор совсем другое сказал. — Ну, я и согласился. Да и с Федькой поговорить хотел. — Ладно, я понял, — выдохнул я и, когда микроавтобус опустел, похрамывая, пошёл на улицу с сумкой наперевес. Вышел и вдохнул холодный воздух. За ночь наморозило. Хорошо-то как! — Так, надеюсь, не забыли, — начал Артём, — в семь в "Red's", ок? — Тёмыч, да даже если мы в течение дня забудем, ты всё равно всем напомнишь за три часа до этого, — усмехнулся Федя, покрепче перехватив сумку. — Ага, и за два, и за один, и за полчаса даже! — расхохотался Андрей. — Просто я не хочу, чтобы вы все забыли, — обиженно объяснил Завьялов. — Не забудем. Давайте уже по домам расходиться. А то дела ж, сами понимаете, — намекнул я на свою травму. Все со мной согласились, поэтому очень быстро разошлись. *** Так уж случилось, что мне, Феде и Егору было в одну сторону. Поэтому я, идя рядом, чувствовал себя третим лишним. Они что-то обсуждали, шушукались, я даже не вслушивался. Мне просто было неприятно. Не знаю, из-за чего. Я поглядывал на Егора, на то, как он воодушевлённо что-то рассказывал Феде, и так на душе было паршиво и тяжко. Хотелось, чтобы Егор рассказывал всё это мне, чтобы не на Давыденко смотрел, а на меня. — Так, мне дальше туда, — вдруг из раздумий вывел голос Феди, — пока, чуваки, — он пожал нам по очереди руки. — Егор, увидимся вечером. А тебя, — это уже было мне, — я тоже очень надеюсь увидеть сегодня, понял меня? — улыбаясь, нагнал на меня Давыденко. Я, усмехнувшись, кивнул. Федя ушёл, мы остались с Егором вдвоём. И молча пошли в сторону дома. Я тайком посматривал на парня рядом со мной. Егор, нахохлившись, словно маленький воробушек, запихал одну руку в карман куртки, а во второй нёс сумку со своим добром. Меня такой вид почему-то умилял. Не веселил или как-то радовал, а просто умилял. За всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова. Только когда пришло время прощаться, я по-жёсткому тупанул и протянул ему руку для рукопожатия. На неё Егор посмотрел с таким диким недоверием, что у меня засосало под ложечкой, так некомфортно стало. Почему я ему настолько не нравлюсь? Что я ему такого сделал, а главное, когда, что каждый раз удостаиваюсь от него взгляда, тяжелее предыдущего примерно раз в десять? Он, щурясь, разглядывал мою руку, из-за чего я ощутил такую дичайшую горечь, что мгновенно осела на языке. Так захотелось заменить её никотином, чтобы хотя бы было всему этому объяснение. Чувствовал себя идиотом с поднятой рукой. Но когда я уже, смирившись, подумал руку опустить и уйти, Егор ответил на рукопожатие. Тёплая рука крепко, но несильно обхватила мою холодную ладонь. И внезапно от этого потеплело в груди. От простого касания. Разве такое бывает? Но, к счастью или к сожалению, это продлилось недолго. Егор мою руку отпустил и, кивнув, тут же ушёл. А я ещё пару раз недоуменно поморгал и, спохватившись, поковылял домой. *** — Я дома, — тихо оповестил я, переступив порог квартиры. Всё-таки ещё рано было. Хоть и рабочий день. Сразу за дверью Мишиной комнаты уловил шевеление, какой-то стук и топот маленьких ножек. Положив сумку на пол и расстегнув куртку, я затаился в ожидании брата. — Илюша! — сонно крикнул он. Мишка, радостный, одетый в пижаму с жирафами, выбежал в коридор. Я посмотрел на него и понял, что жутко соскучился по братишке. Он скакнул ко мне и обнял за талию, выше б всё равно не дотянулся. — Наконец-то ты приехал, я так скучал, — прошептал Миша, прислонившись щёчкой к моему животу. — И я, малыш, — погладив его по голове, тихо сказал я. — Ты победил? — отстранившись, тут же спросил брат. — А ты как думаешь? — склонил голову набок я, как бы ненавязчиво рукой задевая медаль, что висела на груди. — Круто, — заворожённо смотря на неё, произнёс Миша. — Дашь посмотреть? — Конечно, только разденусь, — и похромал к шкафу, чтобы повесить куртку. — А почему ты хромаешь? — участливо спросил брат. — Цена победы, — философски ответил я. — Ща перекушу и в травмпункт пойду. Надо рентген сделать. — Миша нахмурился. — Да не переживай! Может, ничего серьёзного. — Да, не буду. Ты что кушать будешь? — тут же перевёл тему он. Хороший мой. — А что есть? — Суп, плов и колбаса с сыром. — Плов, наверное. Я его сам погрею. А ты чайник поставь, ок? — Угу, — согласился брат и убежал на кухню. А я принялся расшнуровать ботинки. — О, Илья? Ты вернулся уже? — раздался над головой до боли знакомый голос. Я принял вертикальное положение и посмотрел матери в глаза. Судя по всему, ни я, ни она не скучали друг по другу, потому что мы с ней уже давно не семья. Я не чувствую от неё тепла, которое даёт мать своему ребёнку. И пусть я понял, что мне этого не хватает, я ничего со своей стороны делать не буду. Почему я должен идти навстречу, если на полпути не встречу мать, которая, в свою очередь, пошла бы навстречу мне? — Да, вернулся. — А почему так рано? — она сильнее укуталась в свой шёлковый халат. — Проиграли, да? Я мысленно горько усмехнулся. Наверное, ей было бы лучше, если б я вообще не возвращался домой. Меня ж неделю не было дома. Неделю! Мотя уже завтра меня в объятиях задушит, потому что хочется живого общения, а не всяких сраных смс-ок, и будет прав, потому что и я по нему соскучился. А мать смотрела на меня безразличным взглядом, как будто я пустое место. Хотя, думается, для неё это не "как будто". — Нет, почему же? Вот, — показал я. Мать даже, блядь, бровью не повела. Меня обдало жгучей обидой. Но вида я не подал, только сжал губы в тонкую линию. А что я могу поделать? — Молодец, — сказала она и ушла в сторону ванной комнаты. А я стянул ботинки и отправился на кухню. Есть уже хотелось довольно сильно. *** — ... Правда? — в который раз удивился брат, сидя рядом со мной за столом, подперев голову рукой, глядя на меня с огромным интересом. — Угу, забил через себя, — подтвердил я, доедая плов. — Надо же, как это Егор так умудрился? — Не знаю, но смотрелось круто. — Так, а что ещё расскажешь? — Ну, потом было награждение... *** Когда проснулся отчим, все сели завтракать. Кроме меня, естественно. Я пошёл собираться в травмпункт, чтобы побыстрее понять, сколько я не смогу играть. Да, сегодня учебный день, но ещё перед отъездом нам разрешили в день возвращения не идти на учёбу, а отдохнуть. Поэтому этим самым и занимались в это время все члены моей команды, пока я собирался в больничку. А мы ведь ещё и выиграли. Нам должны вообще в ноги кланяться и руки целовать. Но, думается мне, даже "спасибо" не скажут. Ну и пошли они нахуй в таком случае! Я покинул квартиру раньше остальных домочадцев. Во-первых, надо было уже идти, а во-вторых, кому я нужен? Мишке я всё уже рассказал, а отчиму и матери моя история не была бы интересна. *** Доковылял до здания и сразу же пошёл в регистратуру. Передо мной стояло два человека. Один какой-то весь перебитый, опухший, а второй придерживал руку второй рукой. — Здравствуйте, я ногу себе ушиб. Рентген бы сделать. — Раньше у нас были? — спросила женщина. — Ну, пару раз. — Фамилия. — Чуйков Илья Константинович, — я решил назвать себя полностью. Женщина кивнула и тут же выписала талончик. — Кабинет сто семь в конце коридора. — Спасибо. Дойдя, обнаружил несколько человек. Те, кто стоял передо мной в очереди в регистратуру, и ещё три человека. — Кто последний? — Я, — отозвался мужик, что придерживал руку. Я кивнул и сел на свободное место. Будем ждать. *** Спустя полчаса до меня дошла очередь. Я зашёл в ослепляюще белый кабинет. — Здравствуйте. — Здравствуйте. Проходите, садитесь, — даже не глядя на меня, сказал огромный мужчина в белом халате. Я сел рядом с его столом на стул и протянул талон. — Что у Вас? — он посмотрел на меня. — Нога болит, — я опустил голову вниз. — Обстоятельства? — поинтересовался он. — Играл в футбол. Сделали подкат. Теперь хромаю. Врач нахмурился. — Давайте осмотрим Вашу ногу. Садитесь на кушетку и снимайте обувь. Я кивнул и поковылял разуваться. Повязку, наложенную Егором, я так и не снял. Но сейчас всё-таки пришлось. Размотав, я охнул. Лодыжка опухла. Надев резиновые перчатки, врач повернулся ко мне. — Так, что тут у нас, — проговорил он и принялся ощупывать ногу. Пока мужчина делал это, я не мог не думать о том, что не чувствовал ничего такого. В то время как прикосновения Егора сбивали напрочь нормальный ритм сердца и буквально обжигали. Странно это всё. Врач нажимал, сдавливал мою лодыжку. Было неприятно, иногда даже больно. Но я терпел, потому что не хотел показаться слабым. — На ощупь не могу определить. Давайте рентген сделаем, а потом посмотрим. — Он откатился к столу и что-то черканул на бумажке. — Вот, идите в кабинет напротив. Обувшись, я вышел из кабинета. Опять отсидев в очереди, зашёл в рентгеновский кабинет. — Здравствуйте. — Здрасьте. Что у Вас? — устало спросила женщина и протянула руку к бумажке. — Лодыжка, — она окунулась в чтение. — Угу, так. Ага, понятно. — Так, — она подняла голову, — освобождайте ногу и ложитесь на стол. — У меня в голове это прозвучало очень пошло. Не хватало только: "ноги раздвиньте". Кажется, я даже видел порно, которое именно так и начиналось. Но тем не менее я сделал всё, что мне было велено. А потом на меня взвалили непосильную ношу. В прямом смысле этого слова. Накрыли свинцовым одеялом, защищающим от рентгеновских лучей. Тяжёлое, сука. Будто мешок килограммов в десять. — Не двигаемся несколько минут, хорошо? — Угу. Женщина забежала в будку, чтобы сделать "фотки". — Отлично, — сказала рентгенолог через пару минут, — можете одеваться, — объявила она, стянув одеяло. — Снимок будет у врача. — Спасибо Вам огромное, — искренне поблагодарил я, улыбнувшись. — До свидания. Женщина устало, но добродушно кивнула. Я вышел в коридор, и в голову пришла мысль о том, что эта профессия — одна из самых тяжёлых. Особенно если врач шарит в своей специальности. Цены им нет, вот серьёзно. На этот раз очереди не было, поэтому я беспрепятственно вошёл в кабинет. — Здравствуйте ещё раз. — А, футболист! Проходите, рентген уже готов. Врач посмотрел на мой снимок, направив на свет. Ответа не было минут пять. Я, если честно, за это время весь извёлся. — Перелома голеностопа не вижу, лодыжка тоже цела. Сильное растяжение и отёк тканей, — вынес вердикт врач, а я вздохнул с облегчением. — Но до конца этого года придётся воздержаться от повышенных физических нагрузок на ногу. Выпишу Вам мазь, которую надо втирать в ногу, а потом лодыжку фиксировать эластичным бинтом. Вы учитесь? — Да. В университете, — уточнил я. — Хорошо. Тогда выпишу ещё и освобождение. Сильно ногу напрягать нельзя. Она за это спасибо не скажет. Уж поверьте. Я согласно закивал. Два месяца — это не полгода, поэтому можно и потерпеть. *** Я вернулся домой с мазью и эластичным бинтом, которые тут же пошли в дело. Я был рад, что всё обошлось малой кровью, поэтому, уставший, но спокойный, уснул. *** Проснулся я ближе к вечеру. В комнату уже заглянули густые сумерки. За стеной я услышал голоса. Судя по всему, мать и отчим сели ужинать. Я потянулся к телефону. Как народ и говорил, Завьялов настрочил кучу сообщений-напоминалок. А потом я обратил внимание на время. Полседьмого. Надо собираться.