Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Из дома я вышел, когда часы показывали без десяти. Немного опоздаю. Да и нога всё равно болела, несмотря на все мои манипуляции. Поэтому мой ход к "Red's" затормаживала ещё и она. Я очень долго не мог решить, во что облачить себя любимого, чтобы одновременно и смотрелось круто, празднично, и не выглядело слишком пафосно. Остановился на тёмно-синих джинсах и чёрной рубашке. Выглядело неплохо. Но не лучше, чем на Егоре, — зачем-то подкинуло мне подсознание. — Ай, да похрен! — в голос сказал я, чтобы отвлечься от мыслей. *** Через двадцать минут я уже стоял у кроваво-красной вывески "Red's" и курил. Я был уверен, что все остальные внутри, а может, уже кто-то даже ёбнул рюмочку-другую для "согреву". Я же не спешил заходить, выдыхая дым в морозный воздух. Но, когда сигарета себя изжила, подошёл к охраннику. — Кто? — К Артёму Завьялову. — Фамилия, спрашиваю, как? — грозно повторил бугай в костюме. Хм, ладно, непробиваемый ты наш. — Чуйков. Полистав список, он молча отодвинулся в сторону, пропустив меня. Ты ж, блядь, посмотри, как тут всё строго, ёб твою мать! Сдав куртку, я прошёл в основной зал, который вмиг оглушил басами, но музыка как ни странно была неплоха. Людей на танцполе было не слишком много. В основе своей это были девушки, которые, судя по боевому раскрасу и коротким, из-под которых почти их пельмень видно было, юбкам, были не прочь провести ночь в объятиях незнакомого парня. Остальные тусовались либо за столиками, либо у бара, утомляя бармена своими очешуительными историями. Свет был приглушён, то и дело меняя оттенок от нежно-розового до глубокого фиолетового цвета. Я двинулся в самый дальний угол. Я молча встал за спинами ребят, что наполняли наш кубок шампанским. — Ща каждый пригубит, чтобы ознаменовать начало нашей пьянки. Пусть Андрей, наверное, начинает. А то Илюхи нет, — сказал Завьялов. — Тёмыч, — я постарался перекричать музыку, — начинать пить без своего капитана не очень как-то, знаешь. Все вмиг повернулись ко мне, не веря своим глазам. — Илья, ты смог вырваться. Что сказали? — первым опомнился Андрей. — Очень сильное растяжение. До конца этого года сижу на скамейке, — сказал я и начал крутить головой я, словно пытаясь найти что-то. — Ну, ты не расстраивайся. — Да я и не расстраиваюсь. Всё могло быть намного хуже, — произнёс я и продолжал неосознанно искать взглядом что-то, после чего зацепился за Егора. Он стоял неподалёку и смотрел на меня. Мне почему-то стало так жарко от этого пронзительно-жадного взгляда, который был направлен на меня. А я ведь даже ещё и глотка не сделал. Нужно срочно это исправлять. — Я хочу выпить за нашу победу! — разорвав зрительный контакт, объявил я и предвкушающе потёр ладони. — О, Илюх, класс! Прошу, — обрадовался Артём и передал наполненный примерно на три четверти кубок. Я сделал пять больших глотков. — Считаю нашу пьянку официально открытой, — радостно крикнул я и передал трофей Андрею, а сам снова уставился на Егора, который, к счастью, смотрел куда-то в другую сторону. Я оглядел его с ног до головы и заметил одну очень важную деталь. Он был в белой рубашке! В белой! Она в свете софитов так смотрелась, так смотрелась. Очень залипательно. А я думал, что ему только чёрный идёт. А оказалось... Так, мне срочно надо выпить ещё. И желательно чего покрепче, а не этот "лимонад", от которого, как говорится, ни в голове, ни в жопе. *** Я дрыгался на танцполе под биты с бокалом какой-то ядрёной хуйни. Вокруг меня вились девчонки. Но дела мне до них не было абсолютно никакого. Моя голова сейчас пустовала. А нога перестала болеть. Хорошая же анестезия! Я бегал глазами по залу, цепляясь за всяких мутных личностей, которые по углам обжимались с девочками. Спьяну даже показалось, что Машку заметил, но быстро отмёл сию несусветную мысль, потому что не могло такого быть. Просто не могло. Это от жидкости в моём стакане мерещилась всякая чушь. Вдруг со спины кто-то пристроился и начал тереться. Я медленно повернулся к нарушителю спокойствия. — Привет! — перекрикивая музыку, поздоровались со мной. Я расплылся в доброжелательной улыбке. — Привет, — тут же ответил я. — Как тебя зовут? — Геля! — снова в попытке перекричать музыку ответили мне. А я хрюкнул от смеха. "Геля для душа". Звучало пошловато. Прямо как насадка для душа, но только на член. Ха! — Прикольно, — давясь от смеха, сказал я. — Может, в туалет пойдём?? — предложила она. — Зачем? — удивился я, потянув жидкость из своего стакана. — Слушай, у меня расценки лучшие в этом клубе. Минет — триста. — Отсоси у тракториста, блин! Или я актёр, а не бариста! Я снова захихикал, на что девушка недоуменно вздёрнула бровь, но не остановилась. — Стандартный — тысяча, в попу — полторы. Херасе прейскурант! — Оуу, — протянул я, отхлебнув ещё. — Дороговато будет, — я решил поиздеваться. Надеюсь, что она мне не вломит. — Бля, — она провела рукой по волосам, на которые вылили тонны три лака, — а сколько дашь? — Дать вообще собиралась она, а не я. Я снова запищал как пеликан. Чёт меня прёт. "Меня прёт, меня прёт, потому снег идёт, потому что Новый год меня прёт..." — зазвенели в голове слова песенки столетней давности, отчего я снова залился смехом. — Ты чё, под кайфом? — уже прямо спросила ночная бабочка (ну кто же виноват?). — Жить надо с кайфом! — выдал я. — Ты чё, придурок, что ли? — рассердилась она. — А что, так заметно? — вопросом на вопрос. — Будешь меня долбить или нет? Тебе понравится, поверь мне. Я лучше всех из присутствующих делаю минет. Заглатываю по самые гланды, — она подмигнула. — Уж прямо-таки лучше всех?! Даже лучше парней? — почему-то спросил я. — Фу! Так ты что, гомик? То-то я думаю, почему не ведёшься?! — возмутилась она. Я пьяно усмехнулся. Какая же она ещё маленькая. Я вздохнул и, махнув рукой, развернулся. Однако уйти далеко не смог, так как врезался в кого-то. Подняв глаза, увидел не слишком довольного Егора. — Я тут не помешаю? — едко поинтересовался он. И я бы обязательно вставил свои "пять копеек", если б в этот момент он смотрел на меня. Но нет, Егор смотрел на мою недавнюю собеседницу, которая только что пыталась развести меня на продажный секс. Парень, как мне показалось, сверлил её неприятственным взглядом. — Егор, конечно же, нет, — я прильнул к нему ближе. — С меня тут хотят бабок содрать за то, что я оприходую этот "гель для душа", представляешь? — я положил руку ему на живот, ощутив, как вмиг напряглись все его мышцы. Пресс стал просто каменным. — Да? И как, ты согласен? — не отрывая от девушки взгляда, спросил он у меня. — Пфф, естественно, нет! Я что, миллионер, по-твоему? Триста за минет, это ж грабёж чистой воды! Нее, я на такое не подписывался, — я замотал головой, в итоге ещё сильнее навалившись на парня. Голова-то закружилась, а перед глазами всё поплыло. Походу, и Егор моё состояние прошарил, аккуратно положив руку мне на поясницу. Сука, ебучие мурашки! — Блядь, да вы здесь все педики, что ли? — Вот ты тупая! — цокнул я. — Мы с ним натуралы, ясно тебе? — сказал я и, оторвавшись от парня, пошёл куда-нибудь подальше от этой гомофобки и стальных мышц пресса, таких крепких, напряжённых. — Ариведерчи! — бросил я, уже будучи спиной к ним обоим. *** — Что будем пить? — протирая стол, спросил у меня бармен, когда я залез (со второго раза, между прочим) на высокий барный стул. — Я хочу коньячка, — умилительно отозвался я. — Один момент, — обрадовал меня парень за стойкой. Буквально через тридцать секунд передо мной оказался стакан с тёмно-янтарной жидкостью, вкусно пахнущей шоколадом. Сначала я пригубил напиток, стараясь распробовать. А когда понял, что это мне по нраву, залпом осушил ёмкость. — Ещё, — лаконично произнёс я. И мгновенно мне повторили мой заказ. — Ой, как круто, — я чуть в ладоши от радости не захлопал. Взяв стакан, я принюхался и снова пригубил. Да, вкусненько. Только я замахнулся, чтобы залить всё содержимое внутрь себя, как на моё плечо легла рука. Я обернулся. — О, Андрей, а ты чего здесь? — удивился я. — А Илюшка у нас пьяненький, — он ласково обнял меня за плечи. — Хах, а Андрюшка не лучше, — парировал я, отставив стакан, и обнял в ответ. — Слушай, а пошли покурим, а? — жалобно предложил я. — А пошли, — тут же согласился Заболотный. Мы вышли из зала и направились на балкон, надеюсь, специально предназначенный для того, зачем мы на него пошли. Выйдя, я поёжился, но возвращаться за курткой не стал. Это слишком долго, а курить хотелось так сильно, что было невмоготу! Я приметил кучки людей, что уже дымили и всматривались в ночь города, о чём-то переговариваясь. — О, смотри, вон там Егор! — ткнул острым локтем Андрей мне куда-то под рёбра. — Пошли к нему? — Пошли, — согласился я. И Заболотный потащил меня по покрытому скользкой плиткой полу. Какой уебан такую постелить-то только додумался? — Егор, ты не против, если мы с тобой тут постоим? — звонко отозвался Андрей. Егор, кстати, тоже без верхней одежды, повернулся на звук, оглядев нас с ног до головы, и кивнул. — Кури! — сказал мне Заболотный. — Я договорился! — а сам пошёл куда-то. — Эй, ты куда? — удивился я, уже поднеся зажжённую сигарету к губам. — Ссать хочу, ща сдохну! — по секрету поделился Андрей, на что я, хохотнув, кивнул. Когда он ушёл, я наконец-то затянулся необходимым мне никотином. — Как же хорошо, — блаженно выдохнул я в морозный воздух. — Что? — обратился ко мне Егор. — Хорошо, говорю, курить и смотреть на город. Романтика! — и снова затянулся. — Ага, ну да, — отмахнулся парень. — Не, я не понял, ты со мной не согласен, что ли? — наехал я. — Я думаю, тебе домой уже пора, — ответил он. — А я думаю, что тебе пора заткнуться и не говорить, что мне надо делать, а что нет! — раздражённо сказал я, бросая наполовину выкуренную сигарету с балкона клуба. — Без твоих соплей скользко! Я уже хотел уйти и почти развернулся, но нога проехалась по ебучей плитке. И я уже был готов познакомиться поближе с ней родимой. Даже зажмурился, чтобы не видеть этого эпичного фиаско. Однако прошло пять секунд, десять, пятнадцать, а падение всё не наступало. Тогда я медленно начал разжмуривать глаза, чтобы увидеть перед собой лицо Егора. Он держал меня под локоть, чтобы я не ёбнулся. — Аккуратнее будь. И ногу береги, — предупредил он меня. — Отъебись, — вяло отмахнулся я, но хватка на моей руке не ослабла, — и вообще, а тебе не похуй ли? — А если вот не похуй? — Егор уставился на меня напряжённым взглядом. А я вмиг протрезвел, посмотрев на него осмысленно и серьёзно. Перевёл глаза на его руку, что держала меня, а потом снова посмотрел в глаза парню, только уже совершенно растерянно. Я не знал, что сказать, поэтому, всё-таки умудрившись выдрать из крепкой хватки свою руку, сделал крошечный шажок назад, поскальзываясь снова. — Твою мать, — обречённо произнёс я, а потом меня притянули к себе сильные руки. Я судорожно вздохнул и, подняв взгляд на своего спасителя, облизал губы. — Какой же ты непутёвый, — прошептал Егор, глядя на меня в упор. Я сглотнул, сердце заколотилось, было так страшно, но ничего прекращать я не собирался. Больше наоборот, хотелось узнать, что же будет дальше. Егор скосил взгляд от моих глаз куда-то вниз, его кадык дёрнулся, и... — А вот и я! — крикнул вернувшийся Андрей. Блядь, я так испугался, что дёрнулся и, вырвавшись из рук опешившего Егора, чуть не ёбнулся на пол уже официально, вовремя успев зацепиться за парапет. Фух! — А вы чё до сих пор тут стоите? — Да Чуйков романтикой наслаждается, чуть жопу себе всю не отбил, — усмехнулся Егор. Я кинул на него злобный взгляд. Если б я умел испепелять взглядом, от этой самодовольной рожи осталась бы только пыль, блядь! — Андрей, а пойдём в зал и ещё выпьем, а то я начал трезветь рядом со всякими неприятными личностями, — я вернул Егору колкость и растянул губы в мерзопакостной улыбочке. А потом подхватил ничего не понимающего Андрея под руку и пошёл в тепло. Напоследок оглянувшись, я заметил, что Егор, запихнув руки в карманы джинсов, отвернулся от входа и поднял голову к небу, прикрыв глаза. О чём он думал в тот момент? *** — Так, предлагаю по самбуке! — сказал Тёма, присаживаясь на диванчик. Он положил руку мне на плечо так неожиданно, что я чуть коньяком не облился. — Ебанат, я ж чуть не пролил, — пискнул я, продемонстрировав стакан. — Сóри, был неправ, — он поднял руки в жесте "сдаюсь". — Ну, может, всё-таки зажжём? Самбука тут отменная! — Я не против, — допив содержимое стакана, я отставил его и согласно кивнул. — Отлично, кто ещё? Все начали кричать, кивать, размахивать руками. — И я тоже, — последним отозвался Егор. Я закатил глаза. Он вернулся за стол через пару минут после нас. Придурок! Я, видите ли, романтикой наслаждался! А он чем, блядь, занимался, когда мы с Андреем ушли — мастурбировал или стихи сочинял? Жаль, что его ладошка не примёрзла к хую. Но, раз уж обе его конечности целы и невредимы, думается, всё-таки второе. Я то и дело метал молнии, когда натыкался на него глазами, чтобы этот кусок идиота понял, что.. чтобы всё он понял, сволочь! — Отлично! — обрадовался Завьялов. — Ян, организуй, — дал ценное указание он официанту, который, кивнув, побежал к бару. Не успел я окунуться в свои мысли, на столе оказалась партия бокалов. Официант, поставив бочком несколько пузатых бокалов сверху на рюмки, поджёг их содержимое. Оно тут же вспыхнуло синем пламенем. Красиво! Дав немного погореть, потушил и раздал по столу. Завьялов принял сразу два, тут же передав один мне. — Пей сразу, не давая остыть, — посоветовал Артём. Я так и сделал, осушив залпом. — Ох ты ж ёба мать! — прорычал я. — Закусывать нельзя, — тут же предупредил Завьялов. — Тёмыч, какая ж ты сука, — просипел я. — Ну и пойло. Самогонка какая-то. — Зря ты так. Элитный, между прочим, напиток. — Вот сам его и пей, а я больше не буду, ну его нахуй! — я встал, чуть пошатнувшись. — Так, я в бар. Пить нормальную алкашку, а не это вот всё, — я демонстративно показал рукой на стоящие (уже пустые) бокалы других ребят. Все засмеялись. — Ууу, козлы! Уйду я от вас. — А они засмеялись ещё громче. Я сел в баре, но на этот раз обслужить меня вызвался другой бармен. — Здрасьте, мне.. — Виски, двойной, — опередил меня голос над головой. Я медленно, чтобы не навернуться, посмотрел снизу вверх на нарушителя. И вот совсем не удивился. Егор. Стоял и усмехался. Чё ему неймётся? Может, он со мной ещё и в толкан наведается и займёт последнюю свободную кабинку? Или, может, заберёт заказанный в ближайшем будущем напиток? Или... — Чуйков, хватит столько думать! — насмешливо. — У тебя от напряжения вена на шея вздулась, — пояснил Егор и провёл пальцами по ней. Так нежно, практически невесомо. Будто бабочка крылышками пощекотала. Меня это настолько поразило, что я, отпрянув, чуть не свалился со стула. — Всё-таки пить тебе хватит, — констатировал он. Звучало так, будто он издевается. Хотя почему "будто"? Именно так оно и было. Прищурившись, я повернул голову к бармену. Что там этот чудик заказал? — Так, мне то же самое, что и ему, — с вызовом произнёс я и подарил Егору оскал. А он посмотрел на меня снисходительно. Опять жалеет, сука! Себя, блядь, пожалей! — Молодому человеку не наливать, — ответил Егор. — Егор, отъебись от меня! — обернулся я к парню. — Наливайте, — это было сказано уже бармену, который недоуменно моргал, глядя на нас. — Эээ, — протянул бармен. — Наливайте, его не слушайте, — я кивнул на Егора. — Ладно, — неуверенно отозвался парень за стойкой и, протерев стол, поставил два стакана. Я взял в руку стакан и исподлобья посмотрел на Егора. — Я всё ещё придерживаюсь мнения, что тебе хватит, — продолжал гнуть свою линию обладатель сине-зелёных глаз. — У тебя не спросил, — ответил я и пригубил. Посмаковав, я поморщился. Что это за хуйня со вкусом пластика? Фу, дерьмо какое-то! — Бее, как это вообще пить можно! — возмутился я. — А я ведь говорил, что тебе уже хватит. — Ой, да пошёл ты, — отмахнулся я и снова повернулся к бармену. — Плесните лучше коньяка. На этот раз парень недоуменно лупиться не стал, а сразу выполнил мой заказ. Приняв стакан, я вновь повернулся к Егору. — Как ты пьёшь эту херь? — поинтересовался я, глядя на то, как Егор пил виски. — Виски — благородный напиток, и не каждому он подходит. — Ага, я понял. Ты, значит, весь такой из себя прынц, а я жопа из кустов, да? — предъявил я. — Жопа из кустов? — лукаво усмехнулся Егор. — Заметь, не я это сказал. Я закатил глаза, запрокинув голову к потолку. Досчитав до пяти, я вернулся в исходное положение. И за спиной у Егора углядел очень знакомую фигуру, которая шла под ручку с высоким темноволосым парнем. Да не, фигня какая-то, это не может быть она! И снова вернул внимание парню. А он чуть опустил глаза, но продолжал не сводить с меня взгляда. — Куда уставился? — А? — спохватился Егор. — Хуй на! — расхохотался я и слез со стула, отправившись обратно. Пошатываясь, я шёл к нашему "лежбищу". Я знал, что Егор следовал за мной. *** — Чуваки, я курить! — громко оповестил я, с трудом встав на ноги и протиснувшись между сидящими и столом. — Провожать меня не надо. Я уже большой мальчик. А если не вернусь через десять минут, то.. ждите подольше, — отсалютовал я народу и пошёл через танцпол в сторону балкона. Танцующих людей значительно прибавилось, что говорило о том, что алкоголь всё-таки в голову дал. Хах, вспомнился один из моих любимейших мемов в ВК. «— Женщина как шампанское: может быть игривой, а может и в голову дать. — Ага, или в жопу, как ты на выпускном.» Короче, я так расхохотался, что влетел в официанта с подносом. Мало того, что его снёс ко всем чертям, так ещё и изгваздался сам как поросёнок в чём-то жутко цветасто-липком и приторно-сладком. — Бляя, извините, я не видел! — я попытался поднять несчастного парня, который в это время отряхивался от осколков. Но выходило хреново, меня ж штормило во все стороны, как бумажный кораблик. Когда он зацепился за мою руку, меня мотнуло в сторону, и я задел ещё кого-то. — Извините, я тут просто.. — пытаясь объясниться, я ладонь разжал — и официант снова бухнулся в лужу из осколков и блевотины единорога. — Ох, ё, простите, давайте я Вам помогу. — Не надо, — грубо отрезал парень. — Я сам, блядь! — отмахнулся он. — Можете идти. Я всё уберу. — Я кивнул, но напоследок оглянулся и понял, что у него получилось встать без чьей-либо помощи. — Знал же, что сегодня не нужно было в смену выходить. Эх, знал же, — пробурчал парень себе под нос. А я направился, вместо покурить на балконе, умываться и замыть джинсы, а то жалко будет. Хорошие же. Я зашёл в туалет, который, кстати, был в красно-чёрных тонах. По-блядски. Но, что самое интересное, для данного клуба очень даже уместно. Распаляло. Внутри оказались умывальники, а напротив туалетные кабинки, четыре из которых были открыты. Музыка тут совершенно слышна не была, зато было слышно кое-что другое. Девушка очень пошло стонала, аж захлёбывалась, хотя, возможно, захлёбывалась она по иной причине. Например, сосала от души. Надо же, кто-то развёлся на Гелю или одну из её коллег. Шлепки яиц о ягодицы отчётливо слышались между стонами. Но, если честно, не заводило совершенно, хоть и стонали ярко, жадно, а главное, так знакомо, будто я раньше слышал это. Может, в порно? В любом случае, этот секс был не моим делом, поэтому я подошёл к умывальнику, но не успел даже воду включить, как: — О да, какой же ты большой! Трахай меня в зад, не останавливайся! Я так и застыл с поднесённой к крану рукой. Неужели это она? Снова начали раздаваться стоны, что путали мои мысли, мешая сосредоточиться на главном. — Ещё! О да! Еби меня глубже и не останавливайся, пока я не кончу! Я скривился. Как же это мерзко. — Да, сука, глубже, для твоего болта тут места полно. Ох, да! Было слышно, как парень ускорился, вбиваясь со всей дури. — Я ща.. — прохрипел мужской голос. — Зажми, блядь! Терпи, сука! Только попробуй кончить в меня, мы ж в этот раз без гандона! Испачкаешь кончой юбку — хуй оторву и в глотку затолкаю! Может, и нужно было бы уйти, но я не мог даже пошевелиться. Просто стоял и слушал, как какой-то хрен, судя по отзывам, с охуенно огромным болтом ебал мою девушку. Кстати, уже бывшую. Но она-то, сука, об этом не знает в своей Турции-то! — Давай ещё чуть-чуть, я уже близко! — крикнула Маша. — Ну, блядь, ну.. ну.. Ох, ебать! — раздался стук в дверцу туалета. — Дааа.. — блаженно выдохнула она. — Да, это было хорошо. Через пару минут послышался щелчок замка. Дверь распахнулась, и вышла Маша, тут же уставившись на меня во все глаза. И меня будто осенило. Растрёпанная причёска, перекрученная юбка, сегодня к её образу добавилась потёкшая у уголков глаз тушь. А так, просто один в один, как на той вечеринке, когда меня машина сбила. Она мне изменяла уже тогда? Или с самого начала? — Привет, — растянув губы в подобии улыбки, сказал я. — Здравствуй, — было видно, что она старалась вести себя чинно, гордо, будто не она только что скакала на хую какого-то парня. Или, как в наш первый настоящий разговор сказал Егор, "верхом на чьём-нибудь члене". Блядь, он постоянно, пусть и в таком неприглядном виде, говорил правду, а я, дурак последний, не верил ему. И почему?! Только из-за того, что Егор при любом удобном случае язвил. И какого чёрта я так долго держался за эти отношения? Мотька был прав, говоря об этом, и не надо было терпеть ни дня, ведь эти отношения счастья мне не приносили. — Ничего сказать мне не хочешь? — подтолкнул я. — Если ты хочешь обвинить меня во всех смертных грехах, то не получится. Ты с этого учебного года стал таким отстранённым, постоянно думал о чём-то, перестал трахать меня в полную силу. А мой организм требовал разрядки, требовал, понимаешь! — Ты и в день нашего расставания трахалась. Скажешь, что я неправ? — презрительно выдал я. — Трахалась, но только для здоровья. А с тобой исключительно ради эмоций и чувств. — Какая же ты тварь, — прошипел я. — Я нимфоманка, а не тварь. Мне просто нужен секс, а вот тебе, похоже, это перестало быть интересно. Ты импотентом заделался, что ли? Ни за что не поверю, что больше тебя не возбуждаю. — Как ты понимаешь, больше мы с тобой не встречаемся. Я хотел расстаться с тобой ещё тогда, когда был на соревнованиях, но ты сказала, что у родственников в Турции. Не вижу что-то загара, — я покачал головой. — Ой, ну, конечно, ни в какой Турции я не была. Я была дома. — И скольких ты дома приняла? — тут же ввернул я. — Сколько надо. Да и вообще.. — Ой, вот только не надо тут строить из себя оскорбленную невинность. Ты мне изменяла! Какая же ты мерзкая, грязная, отвратительная. Да даже продажная любовь на твоём фоне белой и пушистой покажется. Девушки хотя бы это ради денег делают, а ты? Ради чего это делаешь ты? — Ради удовольствия, — с придыханием ответила она, явно наслаждаясь. — То есть тебе меня было мало?! — Признаюсь, сначала ты меня полностью устраивал. Был таким горячим, пылким любовником, да и член у тебя был что надо, а потом ты стал сдавать позиции. И поэтому, чтобы не разрушать наших отношений, я начала искать секс на стороне. Ничего личного. Я не хотела расставаться с тобой. Ты был таким внимательным, не забывал о наших маленьких годовщинах. Я всегда удивлялась, как парень может запомнить все эти мелочи. А ты запоминал и всегда дарил подарки. Иногда очень дорогие. Знаешь, как мне приятно было! А когда ты сказал, что хочешь со мной расстаться, я поняла, что ни в коем случае нельзя этого допустить. А потом тебя сбила машина. Тебя кто-то спас, позвонив в скорую, а потом сирена взбаламутила народ на вписке. Кто-то даже вышел посмотреть, что случилось. Ты был таким бледным, что я задалась целью вернуть тебя любым путём. Более заботливого парня я бы не нашла. Маша говорила обо всём этом, словно это само собой разумеется. Измена — это абсолютнейшая норма, которая в нашем обществе приемлема и давно никем не осуждается. Охуеть! Каким же я был слепым! Все эти засосы, синяки на её бёдрах. А наш первый и единственный анал?! В ней было так расхлябанно, будто в задницу легко входил целый кулак! А может, блядь, и не "будто"! Оказывается, расстаться с ней это было лучшее решение в моей жизни, от которого я так легко отказался после "знакомства" с бампером автомобиля. Мне от самого себя противно! Целый год! Я встречался с этой дрянью целый год, даже ничего не чувствуя к ней. А ещё и жалел её. Какой же я ебанутый на всю голову придурок! Почему у меня в жизни так всегда: если мать, то та, которая не видит меня впритык, если девушка, то обязательно шалава, шлюха и шваль? За что мне это? Что я такого в прошлой жизни сделал, что мне в этой такую свинью подложили? — Слушай, Илья, раз уж ты всё узнал о моём увлечении, я как бы не против забыть, что было, и начать с чистого листа. Я же всё-таки леди, — гордо заявила она. Я удивлённо посмотрел на девушку. Мне послышалось только что, или она реально только что это сказала? Охуеть! Я расхохотался. — Запомни, леди и бляди — это вещи совершенно противоположные. И ты явно второе, лучше ещё разок трахнись со своим кавалером, который до сих пор дрочит за дверью и никаких кончить не может, а ко мне даже и не мечтай подходить. Серьёзно, я хоть женщин и не бью, но найду способы тебя отвадить. Всё, я пошёл. — Ты ко мне ещё на коленях приползёшь и будешь плакаться, умоляя взять тебя обратно, — крикнула она мне вдогонку. — Пошла ты, — напоследок бросил я и вышел. Когда за мной захлопнулась дверь, я ощутил такую лёгкость. Как камень с души свалился. Никакой горечи расставания. Это самый прекрасный день в моей жизни. Я изначально подсознательно знал: она не та самая. Пусть и не думает, что я к ней приду плакаться. Вдруг я резко остановился. А ведь Егор меня предупреждал. Такое ощущение, что он всегда знал об этом. Почему тогда не предоставил доказательств? Хотя нет, он-то тут вообще не виноват. Это я просто не верил. И столько времени проебался впустую! Надо с ним поговорить! Причём срочно, пока это желание во мне настолько сильное, что даже рассеялся хмельной дурман в голове. *** Я пошёл в сторону нашего стола, где мы "куражились". Но, к сожалению, Егора там я не увидел. — Парни, а вы Егора не видели? — спросил я слишком нетерпеливо. — Не. Может, поссать пошёл? — предположил кто-то. Разбираться, кто это был, мне некогда было, поэтому я просто махнул рукой и бросился искать парня. И где его черти носили, когда он так нужен был сейчас? Пока бегал, наткнулся на сбитого мной официанта. Он, меня увидев, шуганулся и чуть снова не выронил чей-то заказ. Какой-то он нервный! Кстати, переоделся уже, чтобы в этой "радужной рыгне" не ходить. По-другому, это буйство красок назвать у меня язык не поворачивался. Решил дойти до бара. А что? А вдруг! И я всё-таки нашёл его. Сначала даже глаза протёр, думал — померещилось. Но нет. Это был Егор. Собственной персоной. Сидел у барной стойки и потягивал из высокого бокала какой-то коктейль. Тоже выпить не дурак, как оказалось. И он, блин, совсем не курсах, что я его тут чуть ли не с собаками искал по всему "Red's", нахуй! Решил подойти, типа поздороваться. Как бы невзначай. А что, я просто проходил мимо и заметил его. Ничего такого. — Привет! — стараясь перекричать музыку, начал я. Удивлённый взгляд тут же оглядел меня с головы до ног. — Чуйков, это ты? Вот уж не ожидал, — Егор усмехнулся. Вот сволота! — Чё надо? — отодвинув от себя почти пустой бокал на центр стойки, спросил он. Если он понял, что мне от него что-то надо, не имело смысла ходить вокруг да около. — Поговорить надо, — выпалил я. — Ммм, — протянул он, — так говори, коль не шутишь, — и хмыкнул. — Не здесь, — отрезал я. Егор изогнул бровь, явно заинтересованный происходящим. — Ладно, веди тогда, — парень грациозно спустился со стула. Блядь, вот как это он так? Я чуть себе зубы не выбил, а он выпил столько и ни в одном глазу, сука! Если честно, куда идти, я в душе не ебал. Понимал только одно: место должно быть тихим и безлюдным. И к моему огромному счастью, приглядел тёмный коридор. Свернув в закуток, я остановился. Идеально. Именно то, что надо. Музыка не орала, люди не шастали. — Ну? — протянул Егор, скрестив руки на груди. — Я тебя слушаю. Вёл он себя чересчур самоуверенно, будто имел полное право так себя вести. — Я.. хотел извиниться, — слова давались тяжело, приходилось из себя их клещами вытаскивать. — За что на этот раз? На этот тон я постарался закрыть глаза. — Я.. короче, застал Машу... — Дай-ка угадаю, — насмешливо перебил он меня, — верхом на чужом члене, да? А я тебе говорил. — Да. Я знаю. Прости, что не поверил с самого начала. Я думал, что расставание с ней было ошибкой, а оказалось, что продолжение этих бессмысленных отношений — самая главная ошибка из всех. — Егор фыркнул. — Тебе совсем похую на то, что я говорю? Почему ты такой полярный всегда? — Хах, — он усмехнулся в который раз, — я ж предупреждал, что ты ещё придёшь ко мне плакаться, когда узнаешь правду. Ну, как? Каково это, понимать, что весь период ваших отношений тебе ставили рога?! — издевательски протянул парень. Мне стало обидно. Я просил прощения за недоверие, а он поносил меня из-за того, насколько я был слеп. Но откуда я мог знать? Хотя, может, если бы я любил её или она мне даже совсем чуть-чуть нравилась, я бы заметил, что она что-то скрывала от меня. И я тогда сразу бы её бросил, не доводя до критической точки. Но не это сейчас важно. С Машей всё кончено. И даже не верилось, что мои душевные терзания заключались лишь в том, что рядом со мной не тот человек. Человек, способный на измену, на предательство. Я перевёл взгляд на Егора. Он продолжал спокойно стоять. Складывалось впечатление, что ему всё равно, настолько похуистически он выглядел. Меня это взбесило. Я ему тут душу открывал, а он нос воротит. Я сжал руки в кулаки. Случилось какое-то помутнение, которое я просто не мог контролировать. В итоге я снова схватил его за грудки. Как тогда. Правда, на этот раз ещё и к стене прижал. Для фиксации. — Чё, опять врежешь? — нагло поинтересовался он, из-за разницы в росте смотря на меня сверху вниз. Надо же, Егор тоже ничего не забыл. А неплохой такой вариантик он предложил. Мне хотелось, чтобы он заткнулся. Хотя бы на минуту. Чтобы перестал выплёвывать все эти слова в таком тоне. Я посмотрел в его насмешливые, бесстрашные глаза, а потом перевёл взгляд на тонкие губы, которые изогнулись в надменной, вызывающей улыбке. И я понял, чего хочу. Я занёс руку над его лицом. Он, ожидая удара, до ужаса спокойно прикрыл глаза. А я посмотрел на свой кулак, который медленно разжался. Я оглядывал свои пальцы, а потом снова посмотрел на парня, который умиротворённо ждал, когда ему разобьют нос, нагло улыбаясь. И мне так сильно захотелось стереть эту провокационную улыбку с его лица. Но не кулаком, а.. своими губами. — Ты был прав, — шёпотом ещё раз подтвердил я и, зарывшись рукой ему в волосы, тем самым притянув парня к себе, коснулся его губ. И сразу же, пока никто не понял, что происходит (даже я сам), поцелуй углубил, раздвинув его губы языком. Он, не сопротивляясь, стоял в шоке. Но это длилось недолго. Спустя пару десятков секунд его губы шевельнулись в ответном жесте, его язык коснулся моего. И тогда замер уже я. Егор начал целовать меня так, как я ни с кем ещё не целовался. Горячо, жадно, страстно. Я понял, что должен был хоть что-то сделать, что всё явно выходило из-под контроля, поэтому я, не придумав ничего лучше, ответил ему на поцелуй, возобновляя действия своего языка. Я всё сильнее сжимал его волосы у себя в кулаке, я всё ближе прижимался к нему, чтобы ощутить жар его тела, чтобы почувствовать его. Егор прикасался ко мне только губами, зубами и языком, но уже от этого я плыл как восьмиклассница, которую заметил старшеклассник. Я терял голову, разум туманился похлеще самого крепкого алкоголя, которого сегодня я выпил ой как не мало! Но всё это количество меркнет перед тем, что происходило сейчас. Это было потрясающе, страстно и так правильно. Ещё никогда я не ощущал себя настолько в своей тарелке при поцелуе. Я наслаждался, я ловил кайф, меня капитально уносило от эмоций, что я испытывал... Кажется, моя вторая рука без моего ведома поползла куда-то туда, где ей не следовало находиться, потому как Егор схватил её за запястье и что-то промычал. Этот звук стал для меня ушатом холодной воды. Что я только что делал?! Я резко оторвался от него и рванул на выход из этого закутка, напоследок повернув голову и заметив, как Егор стоял с чуть запрокинутой головой у той самой стены, прикрыв глаза и сглатывая. Его кадык судорожно дёргался. Дальше всё было как в тумане. Пробежал через танцпол, расталкивая пьяные тела, направился в гардероб, где забрал свою куртку, и оказался на улице. Очнулся я только тогда, когда сигарета, точнее, то, что от неё осталось, обожгла мне пальцы. И, кажется, я так ни разу и не затянулся. — Блядь, — выдохнул я, пройдясь ладонью по голове. — Пиздец! Это, сука, просто пиздец! Я прикоснулся двумя (указательным и средним) пальцами к своим губам. Они до сих пор горели, покалывали от произошедшего. Они помнили всё. И покусывания, и посасывания, и горячий юркий язык, что скользил, не имея преград. От одной только мысли дыхание сбивалось, внизу живота разливалось тепло, а сердце набатом стучало в груди. Я никогда не испытывал чего-то подобного. Никогда бы не подумал, что от обычного, пусть и очень страстного, поцелуя могло снести башню. Я, блядь, серьёзно не желал, чтобы это заканчивалось. Но сам же всё прекратил, испугавшись. Я же целовался с парнем. Целовался с Егором. Однако, вопреки всему, мне этот поцелуй понравился. Мне понравилось чувствовать мягкие, хоть и тонкие, губы на своих. Сладкие, горячие. Я до сих пор ощущал, как Егор отдавался этому поцелую со всей страстью, которая, казалось, не могла таиться именно в этом человеке. Мне понравилось... Мне понравилось целоваться с парнем, как бы дико это ни звучало. Мне понравилось целоваться с Егором, как бы сумасбродно это ни было. Мне нравится думать об этом спонтанном поцелуе, будоража сознание. Мне нравится вспоминать эту минутку страсти, которая вспыхнула так неожиданно. Мне нравится чувствовать то, что я чувствовал в тот момент. Мне нравится быть живым. Мне нравится.. Егор? От осознания данной мысли я дёрнулся и широко распахнул глаза в недоумении. А вот сердце одобрительно застучало с удвоенной силой, как бы подтверждая, как бы говоря, что так и есть, это правильно. Я вздохнул. От всех этих потрясений я трезвел с бешеной скоростью, осознавая, что начал замерзать. Застегнул куртку, натянул шапку и, запихнув руки в карманы, стремительно понёсся прочь от этого клуба-бара, чтобы прийти в себя. *** До дома я добрался не сразу. Почему-то, несмотря на начинающую снова побаливать лодыжку, захотелось прогуляться, привести мысли в порядок и просто полюбоваться ночным городом. Неужели Егор мне и вправду нравится? Как это? Ведь я до этого никогда ни к кому такого рода симпатии не испытывал. Удивительно получилось: я расстаюсь с Машей и буквально через десять минут целуюсь с Егором. И, блядь, я не жалел. Казалось, что я хотел этого с самого начала. Как только увидел его тогда в аудитории в том далёком сентябре. Меня до сих пор потряхивало. Вот только я никак не мог разобрать, из-за чего конкретно: от холода или всё-таки от осознания такой простой истины. Странно понимать, что моё сердце ещё до конца полностью не зачерствело. И в нём оказалось место для симпатии к Егору. Вот только не зря ли это всё? Ведь он мне поводов для этого не давал. Больше наоборот, всё чаще старался словами укусить, ужалить побольнее. Должен ли я признаться в своей к нему симпатии? Должен ли я рассказать ему обо всём, что есть в моей душе по отношению к нему? Будет ли это правильным решением? Или лучше будет просто перетерпеть и смириться, что моей первой влюблённостью стал именно Егор? Может, будут лучше безответные чувства, которыми я никому хуже не сделаю, ну, кроме как себе. Но что я? Может, это я и заслужил? Да и кому вообще нужен такой, как я? Или всё-таки признаться — и будь, что будет? Пусть опускает у всех на глазах, пусть плюётся. Однако всё же имеется у меня крохотная надежда на то, что Егор отнесётся ко мне благосклонно, ведь во время своего дня рождения он сказал, что не гомофоб. Быть может, мне удастся рассказать о симпатии вслух? И у меня есть шанс? Не знаю. Глядя на Егора, я не вижу в нём гея. Ни капли. Поэтому стоит ли признаваться ему, если в девяти из десяти случаев, которые сформировались в моей голове, мне дают от ворот поворот? А в трёх из них так вообще с причинением тяжкого телесного вреда здоровью. Может, не гомофоб он только на словах? Может, все мы не гомофобы, пока напрямую это нас никак не касается? К тому же более чем уверен, что Егор — уж точно самый натуральный натурал из всех ныне живущих людей. Да и красивый, сука! Шутка ли, но даже пока я не понимал, что он нравится мне, я считал его красивым, харизматичным. А ещё пальцы у него тонкие, изящные, которые так сексуально держат сигарету. Губы, которые обхватывают фильтр. До сих пор воспоминания мурашки вызывали, потому что это было слишком охуенно. Прямо слишком. А глаза? Они удивительные, прекрасные, охуенно прекрасные. Да, эти глаза... "Ах, эти глаза напротив..." — вдруг вспомнилась строчка из одной старой песни, которая как ни одна другая описывает наше с ним общение. Его глаза были буквально везде, словно преследовали, без них невозможно было вздохнуть. И во сне, и в реальности, и просто в мыслях Егор не оставлял меня ни на минуту. Теперь-то я понимал, в чём была причина. Лучше поздно, чем никогда? Или..? Хмм... Вот лично для меня осознание всего этого — это радость с привкусом горечи. Смогу ли я подойти к нему и рассказать обо всём? Не пошлёт ли он меня в своей любимой едкой манере? Ведь даже перед поцелуем, который состоялся по моей, нахуй, инициативе, Егор стоял и всё так же отвешивал ехидные комментарии в адрес моего слишком откровенного признания насчёт Маши. А я его поцеловал. Вопреки всему, взял и поцеловал. И мне понравилось, так понравилось. Не знаю, значит ли что-нибудь то, что он ответил мне? Ведь и он выпил отнюдь не один бокальчик шампанского. Егор пил много, основательно. А всем известно, что алкоголь порой такое с людьми творит, что мама не горюй! Можно ли сказать, что и со мной он сыграл злую шутку? Да, можно, но только лишь для того, чтобы я не боялся осуществить то, о чём подсознательно мечтал так долго. Я полностью отдавал себе отчёт в своих действиях. Я, хоть и был пьян, никогда не мыслил настолько трезво, потому как чётко понимал, чего хочу, понимал, что мне нужно было это. Я хотел этого. И хотел бы повторить, да вот только вряд ли решусь, вряд ли представится ещё один такой шанс. А вот абы с кем я не хочу. Не хочу менять партнёров, чтобы заглушить чувства. Хочу отдавать чувства одному-единственному, кому они изначально и предназначены, из-за которого они пробудились ото сна. Ведь, страшно подумать только, я целый год отдал девушке, которая мне изменяла, а я к ней ничего не испытывал. Может, так мне и надо за то, что использовал её в своих корыстных целях, чтобы удовлетворять свои низменные физиологические потребности в сексуальной разрядке? Ага, а представлял Егора. Это я сейчас понимаю, что мой мозг имел в виду. Он на подсознательном уровне пытался подтолкнуть меня к Егору. А я лишь отмахивался, не веря и страшась всего того, что со мной происходило, придумывал глупые оправдания и нелепые отмазки типа "перенервничал" или "устал". Ну, не дебил ли, а? В общем, сам от себя бегал. А ещё про Мотьку думал, почему он никак не признает свою истинную гомосексуальную сущность? Да вот только я сам не лучше. Сам жёстко топил, как котят в ведре, в себе мысли, чувства, боясь, что они вырвутся наружу и покажут обличающую правду. Правду о том, что мне нравится парень. На самом деле симпатия к парню меня волновала намного меньше, чем то, что этот парень — Егор. Егор, который с самой первой минуты, с самого первого взгляда меня невзлюбил хрен пойми за что, который такой разный, такой странный, что порой я думал, что схожу с ума от мыслей в голове. Ведь он и переживал, и скалился, и улыбался, и смотрел так, будто хотел до самой души достать, и ещё столько всего. Что же мне теперь делать? Я закурил. Мне кажется, что я всегда был каким-то неправильным, который не заслуживает счастья, который не заслуживает любви. Ну, а как я мог думать по-другому, если собственная мать не проявляла ко мне этих чувств? Откуда бы они у меня возникли, если я не получал их от человека, который меня родил? Я судорожно вздохнул. Так много вопросов, и так мало ответов. Этот день заканчивался не так весело, как мог бы. Тем не менее это моя жизнь, которую я буду продолжать проживать, несмотря ни на что. *** В квартиру я зашёл только в первом часу ночи. Естественно, дом встретил меня темнотой и тишиной, а ещё было очень тепло, а я очень продрог. Раздевшись, я прошёл в ванную, чтобы помыть руки. Поднял глаза и посмотрел на себя в зеркало, пока грел озябшие ладони в горячей воде, ощущая характерное покалывание. В отражении на меня глядел парень. Самый обычный. Немного уставший, неожиданно осмысливший свои чувства парень, который растерян и не знает, что делать дальше. Не, в самом что ни на есть ближайшем будущем я знал, что делать: ногу помазать и перебинтовать, потому как сейчас лодыжка просто так сильно болела, пульсировала, что хотелось выпить ещё, чтобы не чувствовать боли. Но вот только о той ли я боли говорю? Закончив, я поковылял в комнату, где осуществил мероприятия по спасению собственной конечности. А потом посмотрел на кровать. Подумав, решил, что спать мне пока не хотелось, поэтому я, как ворона из басни, взгромоздился на подоконник, прихватив с собой телефон. Вновь задымив в форточку, я покрутил мобильный в свободной руке, но потом всё же разблокировал. Зашёл в Вотсапп и написал Матвею всего одну фразу, которая по-любому взорвала бы его изнутри от любопытства.

Я сегодня понял, что мне нравится Егор (00:27)

И тут же закрыл диалог. Однако этого мне оказалось мало. Наверное, алкоголь из меня окончательно не выветрился, потому что ну очень уж сильно хотелось поговорить. Но поскольку после моего немного сумасшедшего сообщения телефон всё ещё молчал, Мотька либо спит уже, либо занят. Поэтому оставался только один вариант. Я зашёл в "Сообщения" и выбрал диалог с пользователем "Знакомый незнакомец". Кажется, снова, пребывая в смешанных чувствах, я пишу ему. Можно ли считать это уже хорошей традицией? Не знаю. Но я всё равно напишу.

Доброй ночи! Совершенно не знаю, для чего всё это пишу. Наверное, для успокоения собственной души, потому что сегодня случилось очень важное в моей жизни событие. Стыдно писать, потому как не знаю, как ты отнесёшься к моей исповеди, хоть ты и говорил, что незнакомому человеку рассказать обо всём, что тревожит, намного проще и легче. Можно, я лучше задам вопрос, по которому, я уверен, ты всё поймёшь. А если нет или сделаешь вид, тогда уж пойму я, что с такой темой для разговора мне надо искать другого собеседника. Итак, короче: нравился ли тебе когда-нибудь парень? (00:45)

И быстро нажал на "отправить", пока не передумал. Отложив телефон, я снова закурил. Хотя, с другой стороны, а что я терял? Не найдёт же он меня и не вломит начинающему гомику по первое число. Если честно, даже в голове это звучит непривычно. Да и можно ли так говорить о себе, если я всего неделю назад спал с девушкой. И мне было нормально. Вдруг мобильник пискнул мелодией. На экране высветилось сообщение. Всего одно слово, но оно заставило меня подавиться дымом. Знакомый незнакомец Да (00:52)