Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Знакомый незнакомец Да (00:52) Вот так просто? Аноним просто ответил "да"? А как же осуждение со стороны общества, принятые устои, гомофобия? Его что, вообще это не волнует? Пока я размышлял над этим, на экране блокировки высветилось ещё одно сообщение. Знакомый незнакомец Чего уж скрывать, мне и сейчас нравится один (00:55) Грешным делом промелькнула мысль спросить у него, кто этот "один"? Но эти бредни я отбросил сразу же. Это не моё дело. К тому же, если даже я спрошу, что мне даст эта информация? Я ж этого человека по ту сторону экрана мобильника срать не знаю.

И ты не боишься? (01:00)

Ну, в таком признаваться? (01:00)

Это ж очень смело! (01:01)

Я своей любви не стыжусь! Да, признаюсь, по началу было сложно принять это в себе, но со временем я понял, что это часть меня. Такая, как, ну, не знаю, рука или нога. А от своих конечностей я отказываться не хочу. Точно так же с ориентацией. Что за стереотипы о том, что мальчики должны любить девочек, и никак иначе? (01:03) Я читал его сообщение и соглашался с каждым словом. Общественность может говорить всё, что ей заблагорассудится, но жизнь-то твоя. И жить тебе, а не всем этим активистам ёбаным, которые считают, что однополая любовь невозможна. Я себя никогда не причислял к гомофобам. Для меня важнее, что из себя внутренне человек представляет, нежели с кем он спит. А не всё ли равно? Да и копаться в чужом грязном белье — это последнее дело, не достойное порядочного человека. Я никогда не осуждал и не буду ни Матвея, ни этого анонима, ни уж тем более себя. Потому что не вижу в этому ничего критичного. Печальнее всего то, что чувства окажутся невзаимными. Вот это страшно. Однако и с этим тоже можно жить. Как его зовут? (01:11) Вдруг телефон снова пиликнул, вытягивая меня из мыслей. Прочитав пришедшее сообщение, я усмехнулся.

Его зовут Егор (01:14)

И какой он, этот Егор? Он достоин твоей любви? (01:15)

Не знаю((( (01:16)

Он необычный, его поступки непредсказуемы, у него до умопомрачения красивые глаза, в которых, как бы избито ни звучало, хочется утонуть. Он серьёзный, его ямочки сводят с ума. Я, когда впервые увидел его искреннюю улыбку, так и завис, потому что это было и потрясающе, и неожиданно, и прекрасно! У нас с ним много разногласий, мы постоянно переругиваемся, что, как ни странно, мне очень нравится. Я себя чувствую рядом с ним живым, а не фарфоровой куклой без эмоций, которая только сидит за своим игрушечным столиком с пластмассовым чайным сервизом и смотрит в одну точку. Оказывается, мне всегда нравилось находиться рядом с ним, меня к нему тянуло с самой нашей первой встречи, но только сегодня я понял, почему. А ещё он умный, реально умный. Я тоже учусь неплохо, но Егор.. он вот прямо очень умный, но не ботан. Вовсе нет, это не про него. А вчера мы выиграли недельные соревнования по футболу. Его назвали лучшим бомбардиром, а меня самым полезным игроком, который отдал больше всего голевых передач. Шутка ли, но в финале мне в самом начале заехали по лодыжке, пришлось делать замену, но я свою команду не бросил. И мы победили. Единственный гол в том матче забил Егор после моей подсказки. Я так обрадовался, что после финального свистка поковылял его обнимать. Он поднял меня над землёй и держал. Я так был счастлив! (01:21)

А, и самое главное — он меня ненавидит))) (01:22)

Да, он меня ненавидит. И сейчас ещё сильнее захотелось узнать, за что же? Поздравляю с победой! Я тоже люблю футбол! (01:23) Ты точно уверен, что это ненависть? (01:23)

Может, и не ненависть. Но точно огромная неприязнь, которая возникла на ровном месте. Я ведь только в сентябре с ним познакомился, поэтому не понимаю, когда успел накосячить, ведь раньше с ним не общался!(( (01:24)

Ну, я думаю, что всё образуется. Если это твоё, оно обязательно тебя настигнет, по-другому не бывает. Ведь любовь — это прекрасно. Лелей в себе это чувство (01:26) Любовь? Не знаю, перерастёт ли моя симпатия в такое огромное и светлое чувство под названием "любовь", если учитывать, если я никогда не любил. Да и хорошо ли это: любить и не иметь возможности даже прикоснуться, чтобы не нарваться на грубость? Ох, сложно это, очень сложно.

Спасибо за совет)) Я, наверное, спать пойду, а то устал что-то. Спокойной ночи! (01:28)

Спасибо, что написал! И тебе спокойной (01:29) Я прочитал это сообщение и, очутившись на полу, похромал к своей постели, в которую тут же нырнул, почти сразу засыпая. *** Просыпался я под музыку. А снилось мне, что я на рок-концерте. Стоял в первом ряду, а на сцене выступал мой любимый певец. Егор. Он всё своё выступление смотрел только на меня своими невозможными глазами, вызывая трепет по всему телу. Я хотел, чтобы его песня и наш зрительный контакт длились вечность. Но потом музыка прервалась, пришлось открыть глаза. Эх! А потом снова заиграла с новой силой. Оказалось, это мой телефон разрывался, кстати, как и голова. Но не оттого, что я пил, а из-за того, что думал. Звонил Матвей. Перед тем, как смахнуть в сторону и принять вызов, я поглядел на часы. Полпервого. — Алло. — Ты какого хуя спишь? Оставил мне своё таинственное послание — а сам спишь? Ты чё, блядь, охуел в край? — рычал Мотька. — Не ори, пожалуйста, — попросил я. — Что, голова болит? А вот так тебе и надо, тварь неблагодарная! Ты, блядь, почему сразу всё не рассказал, а тянул до самого приезда? Интриган хуев, — пыхтел друг. — Моть, не кипятись, пожалуйста. На самом деле всё не так. — А как? Ещё скажи, что я не так всё понял! — Хах, чувствую себя мужем-изменщиком, который заявился в пять утра домой со следами красной помады на рубашке, а ты в роли жены со скалкой в руках и бигудями на голове. — Не передёргивай, — злился Мотька. — Да я лежу и ничем таким не занимаюсь, — подъебнул я. — Ой, вы на него только поглядите, — цокнул Матвей. — Это что, только что твоё чувство юмора было? Я проигнорировал вопрос и перешёл сразу к главному: — Если тебе интересно, то я узнал обо всём этом вчера вечером, когда мы с парнями отмечали победу. И как только я смог связать несколько слов в предложение, тут же написал тебе. Я не виноват, что ты не ответил мне сразу. Что ты делал вообще? — Спал, — ответил Мотя. И по интонации я понял, что да, он именно спал. Один, без каких-либо сопутствующих вещей. — Я, блядь, и так еле-еле дождался хотя бы двенадцати, чтобы начать тебе звонить. А ты, блин, ещё полчаса трубку не брал! Ты там чё, мать твою, делал? В уши долбился, что ли? — Да не, тоже спал. Просто мне концерт снился, а звонок мобильника служил репертуаром, — хохотнул я. — Если не знать, какая мелодия у тебя стоит, может показаться, что сон охуеть какой брутальный, но неееет, — коварно и насмешливо протянул лучший друг. — Да ну тебя, — улыбнулся я. — Так ты расскажешь или где? — с нетерпением спросил он. — До вечера никак? — Я и так слишком долго терпел! — взревел Матвей. — А нехер было! Всегда ж говорю: хочешь пипи — сходи, нечего себя насиловать. — Слышишь ты, юморист хренов, я ж не посмотрю, что ты мой лучший друг. И прибью! — А как тогда я тебе что-то расскажу, если ты меня прибьёшь?! — уточнил я. — Ааааа! Сука! Сколько ты мне будешь мозг полоскать? — До вечера приблизительно, — протянул я. — Раньше не скажешь, — констатировал друг. — Бинго! Очень хочу в живую. Хоть и боюсь, — вздохнул я. — Ладно. Но, может, хотя бы спойлер? — пропищал Матвей. — Ну, я расскажу тебе о Егоре и.. Маше, — многозначительно ответил я. — Блядь! И как я столько в неведении протяну? — вопросил Мотька. — Испытания закаляют характер! — Ага, а кое-кого могут оставить без зубов, — добавил он. Я усмехнулся. — Моть, — тихо начал я, — то, что случилось, до сих пор у меня в голове не укладывается, поэтому это явно не телефонный разговор. Больше под что-то алкогольное, — сказал я. — Всё настолько серьёзно? — уточнил Матвей без прежнего напора. — Кажется, да, — неуверенно произнёс я. — Ладно, — сжалился друг, — пойду грызть ногти в ожидании нашей встречи. — Ты лучший! — прошептал я. — Приятно, конечно. Хотя обычно я слышу эту фразу в несколько другом контексте, — Мотька захихикал. — Блядь, ну фу! Ты можешь испошлить любой момент. Как это у тебя получается? — вопрос был из ряда риторических. — Опыт, мой друг, опыт и ещё раз опыт. Без него никак. — Всё, пока! — Давай. Разговор прекратился. Я откинул телефон на подушку, а сам сладко потянулся и уставился в потолок. Неужели мои мысли об изменениях в жизни исполнились? Я понял, что мне нравится Егор. Мне нравится человек, который в мою сторону не то что не посмотрит, даже не плюнет никогда. Хотя, может, и плюнет. Харкнет так смачно, от души. Да, это грустно. Но.. я никогда ещё не чувствовал себя таким живым. Только за это можно поблагодарить обладателя по-охуенному красивых глаз. С его помощью (хоть он даже не в курсе) я смог осознать, что внутри у меня что-то есть, там не пусто. Там есть сердце, которое каждый раз сбивается с ритма, когда Егор рядом. А я, дурак, не замечал. И поцелуй этот... Аааа! Я перевернулся на живот и уткнулся носом в подушку от неловкости. Мне этот поцелуй так понравился. Столько в нём было страсти и огня. Никогда со мной такого не было. Оказывается, каждое моё прикосновение к нему не было случайностью. Я, блядь, хотел этого. Так сильно хотел, хоть и не понимал этого. Каким нужно было быть тупым, чтобы не замечать очевидных вещей? Но, с другой стороны, может, я тупил только для того, чтобы отсрочить горечь понимания. Егор ведь с самого начала был настроен крайне враждебно. Да и мой удар ему в лицо в первые же пять минут разговора явно дружелюбности в наше общения не привнёс. Стыдно, сука, очень стыдно! Должен ли он знать?! Ага, несомненно, но я, кажется, не смогу, просто не смогу, ведь... Тук-тук-тук. Я резко посмотрел на дверь. И улыбнулся. — Заходи. Дверь тихонько отворилась, а потом показалась очень знакомая голова. — Илюша, привет, — ласково отозвался Мишка. — Привет, малыш. Запрыгивай, — я хлопнул по свободной части кровати, чуть сдвинувшись в сторону. Миша тут же оказался рядом. Он лёг на подушку, а я накрыл его одеялом. — Илюш, как дела? — кротко спросил он, глядя на меня. Меня его вопрос ввёл в самый что ни есть настоящий ступор. — Нормально всё, а что? — сглотнул я какой-то чересчур большой ком. — Ну, ножка у тебя не болит? А, вот он о чём! — Болит немного. Но лекарство, которое мне в больнице прописали, мне обязательно поможет. — Хорошо, — протянул он, обнимая меня. Я начал гладить его по голове. За что мне такой любящий брат достался? За какие заслуги? Не думаю, что я его достоин. — Илюш? — снова позвал меня он. — М? — А у нас в понедельник классный час. — Да ладно! И как, ты с Алинкой подготовил номер? — спросил я. — Ага. В стихах, как и требовалось. — Обещай, что потом обязательно расскажешь, хорошо? — попросил я братишку. — Конечно, — он прильнул ко мне ещё ближе и прикрыл глаза. Через пару минут я уловил еле слышное сопение. *** Оставшееся время до нашей с Мотькой встречи я провёл весь в делах и заботах, которые заключались в хуепинании и разговорах с Мишкой. Короче, день прошёл как никогда продуктивно. Выходя из дома, я набрал номер Матвея. — Алло? — Мой пизду, брей ноги — я уже в дороге! — выдал скороговоркой я и похромал на улицу из подъезда. — Оу, кто-то очень воинственно настроен! Хорошо, выполню я твоё желание, старче. Кристально чистую пизду я, конечно, не обещаю, но отполированный до блеска хуй вполне. — Вот напомни, почему я до сих пор с тобой дружу? — типа недоумевающе попросил я. — Потому что я знаю столько твоих секретов, что тебе проще меня придушить, нежели перестать общаться, ведь я молчать не буду, так и знай! Все узнают о том, что ты обожаешь грибы, прямо жить без них не можешь! И чтобы завоевать твоё внимание, тебе все будут нести только их в качестве подарков, — и захохотал смехом злобного гения. — Только не это... — испуганно прошептал я. — Ты страшный человек. Наверное, я пока не буду события торопить. — То-то же! — Слушай, короче, я через десять минут буду возле супермаркета. Подгребай, хорошо? — Ок, буду ждать. И звонок прекратился. А я усмехнулся. Однако его идея про грибы мне охренеть как не понравилась. *** — Хаюшки победителям! — обнял меня Матвей. — И тебе не хворать, мастер пилатеса, — подъебнул я. — Ой ты ж, блядь! Ты ж знаешь, если б не противопоказания повышенных физнагрузок, я б с тобой по полю мячик гонял. — Да знаю я, знаю. Может, зайдём? — я кивнул на вход в магазин. — А что, приглашаешь? — картинно удивился Мотя. — Естественно, — поклонился я. — Только после Вас, — я выполнил соответствующий жест рукой. — Ах, спасибо. Вы так любезны, молодой человек! — задрал подбородок мой лучший друг. — Не стоит благодарности. Пока мы рассыпались друг перед другом в комплиментах, на нас странно косилась бабка с собакой. Причём не понятно было, кто из этих двоих к нам испытывал больше презрения. Это маленькое исчадие ада в цветастом платочке или её не менее припизднутая собака породы чихуахуа. Тряслась вся, будто её только что из морозилки вынули и повели гулять. — Тьфу ты, наркоманы проклятые! — Бабуль, а нам ещё и мужики нравятся, — подмигнул Матвей. Бляя, ну и рожа стала у этой бабки. Я еле сдержался, чтоб не заржать. Хотя это и звучало жёстко, на правду не обижаются же. — Ох, свят, свят! — она начала креститься. — Ага, хотите, покажем? — предложил Матвей и двинулся на меня. Я начал беззвучно ржать, глядя на него, а он провокационно двигал бровями, стараясь не палиться. — Давай, покажи мне страсть, — выдохнул он и положил руки на мои плечи. — С удовольствием, — ответил я и приблизился. — Ну, она слиняла? — через пару десятков секунд спросил Мотька. Я скосил глаза в сторону. — Ага, — довольно протянул я. — Ура! — воскликнул он и отошёл сразу на три шага. — Вот приебалась, так приебалась. Ты извини, что я такое провернул, — он почесал в затылке, — просто иногда надо действовать радикально. — Не, нормально всё. Во-первых, это правда, а во-вторых, она бы по-другому не поняла. А в-третьих, я так по этому за эту неделю соскучился! — Ой, Илюх! И я тоже. Думал уже на стену лезть от тоски. — Пошли уже, надо закупиться и отметить-таки наше воссоединение, — радостно объявил я. — Отличная идея. И мы бодренько пошли в магазин. *** Направились сразу в отдел с алкоголем. Приходя мимо замороженной продукции типа ебучих броколли, цветной капусты и всякого такого овощного говна, я услышал сзади самые грустный голос в мире. — Илюш, я хочу мороженое, — жалобно проскулил Матвей, посмотрев на меня, когда я обернулся. — Моть, — я подошёл ближе, чуть прихрамывая, — послушай. Я тоже хочу мороженое, но денег у нас только на водку, — как бы извиняясь, сказал я. Матвей начал ржать. И я тоже не сдержался. — Нет, всё-таки я по тебе охуеть как скучал, — он хлопнул меня по плечу. И мы снова двинулись в сторону приятного вечера вместе с высокоградусными друзьями. *** Выходили мы из супермаркета, когда уже стемнело. Пошли по улице с пакетами в руках. И шли (кто шёл, кто хромал, естественно) мы чётко к Матвею домой, потому как его мама и папа уехали в гости, поэтому хата была полностью в нашем распоряжении до вечера завтрашнего дня. Круто? Да это просто охуенно, блядь! — О, смотри! "Сало красоты"! — крикнул Мотя, указав влево и заставив меня тем самым повернуть голову туда. — Я хочу такое себе сало, чтоб быть красивым! А я знал, что настоящее сало чудотворно! Давай купим, а? Я прочитал вывеску, и, когда понял её сакральный смысл, чуть не врезался в прохожего от смеха. Перестала гореть буква "н". И заведение из "Салон красоты" превратилось в "Сало красоты". Невероятные метаморфозы! Я в восторге! Так и дошли мы до дома Мотьки, бурно обсуждая, какой же ассортимент сала могут нам предложить в том заведении. *** Мы зашли в квартиру. — Короче, давай у меня в комнате сидеть. Я ща на кухню сгоняю, всё подготовлю, а ты, может, музычку какую-нибудь поставь с моего компа. Я согласно кивнул, раздеваясь. Помыв руки, отправился в Мотькину комнату, где мы проводили огромную кучу времени. И это охуенно! Включив ноут, ввёл пароль. Даже это я знаю. Секретов у нас нет. Почти нет. А сегодня не останется вовсе. Зашёл в плейлист и начал подбирать музыку под атмосферу сегодняшнего вечера. — Говно, — начал я листать. — Хрень. Отстой. Задница. Чушь. Херь. Дерьмище, — продолжал я. Не, Матвей не слушал всякую хуйню, просто весь предложенный ассортимент не подходил к моему эмоциональному настрою. Потом заметил песню певца (а может, и целой группы даже) P.T.S. "Мужчина сзади". Хмм, чё-то новенькое. Да и название говорило само за себя. Я хотел было пропустить эту пошлятину гейскую, но потом подумал о том, что я как бы сам был не прочь, чтобы кое-кто оказался у меня за спиной. Вздохнув, нажал на "play" и уже хотел лечь на кровать вместе с телефоном, как услышал смутно знакомый проигрыш. Нахмурившись, я повернулся к ноуту и замер, прислушиваясь.

Я шёл по улице один — Высокий крашеный блондин — И думал, как бы мне отлить без посторонних. Но только за угол зашёл, Как кто-то сзади подошёл И жопу начал мою мять в своих ладонях. Я оглянулся на него, не понимая ничего, И уж хотел я было гаду дать по роже. Но я как пень остолбенел, Когда на рожу посмотрел, И понял, что мне ничего здесь не поможет. Я понял, что влюбился по уши в него. И больше в жизни мне не надо ничего. Он подойдёт Неслышно сзади словно кот. Он заберёт Моё достоинство в свой рот. И никогда Уже не будешь ты другим — Мужчина сзади всё окрасит голубым! Что было дальше, я не знал. Мужик глаза мне завязал, И положил меня он быстро на лопатки. Я даже сильно не стонал, Я просто молча улетал И параллельно изучал его повадки. Я понял, что влюбился по уши в него. И больше в жизни мне не надо ничего. Он подойдёт Неслышно сзади словно кот. Он заберёт Моё достоинство в свой рот. И никогда Уже не будешь ты другим — Мужчина сзади всё окрасит голубым! Я помню ясно этот день — На мне повисла его тень. Я стал другим и больше не хочу жениться. Но я по-прежнему хожу По той же улице и жду, Когда со мною это снова повторится. Я понял, что влюбился по уши в него. И больше в жизни мне не надо ничего. Он подойдёт Неслышно сзади словно кот. Он заберёт Моё достоинство в свой рот. И никогда Уже не будешь ты другим — Мужчина сзади всё окрасит голубым! Мужчина сзади всё окрасит голубым. Мужчина сзади жизнь раскрасит голубым.

Кажется, песня закончилась уже несколько минут назад, а я продолжал стоять, не двигаясь с места. — Эй, Илюх, — знакомые руки легли мне на плечи, заставив тотчас же повернуться. — Ты чего? — взволнованно спросил он. А у меня перед глазами тот момент из моей жизни стоял, когда мы на этой чёртовой культурологии сидели и пялились друг на друга, когда больше никого не существовало: были только я, он и эта песня. — Моть.. — я улыбнулся, а в глазах застыли слёзы, которые я тут же поспешил сморгнуть. — Да что с тобой? — не на шутку испугавшись, спросил мой лучший друг.

Я понял, что влюбился по уши в него. И больше в жизни мне не надо ничего...

Эти две главные строчки никак не хотели покидать мою голову, да и я их выгонять оттуда не спешил. Хотелось посмаковать, распробовать, как это вообще? — Блин, Моть, он же мне реально нравится. Понимаешь, по-настоящему? — прошептал я. Это ведь не блажь, я реально чувствую к этому человеку столько всего. Очень много и очень сильно. Матвей поднёс большой палец правой руки к моей щеке и стёр слезинку. — Эво оно как тебя накрыло! Очень неожиданно, если честно. Но как бы это ни звучало, я очень рад за тебя, правда, — доверительно оповестил меня друг и крепко обнял. — А я вот не знаю, радоваться этому или огорчаться, — немного нервно рассмеялся я. — Ну, ничего. Всё будет хорошо. *** Минут через пятнадцать, когда у меня затекли ноги и заболела шея, мы всё-таки расцепились. И Мотька сразу же отправил меня в ванную, чтобы я умылся. Потому что: — Я с таким тобой бухать не собираюсь, марш освежаться и без хорошего настроения не возвращайся! Когда я вернулся, всё уже было подготовлено. Я изогнул бровь. — Слушай, если б я тебя не знал, подумал бы, что хочешь меня завалить, — усмехнулся я. — Упс, — пискнул Мотя, разведя руки в стороны. — Быстро же ты меня раскрыл. — Ты охуел? — я начал смеяться. — Да шучу я, шучу. Давай просто посидим — и ты мне всё расскажешь. Под "всё" я понимаю вообще всё, понимаешь? — Да, понимаю. Поэтому, — я сел на пол, — разливай, а то водка стынет. Обе рюмки наполнились прозрачной жидкостью со специфическим запахом крайне быстро. Я обхватил пальцами одну и покрутил. Потом выдохнул и залпом опрокинул внутрь себя. — Ух, — выдохнул я, закусив куском колбасы. Матвей поступил так же. — Я тебя самым внимательным образом слушаю. — Хорошо. Всё началось с... *** Мы прикончили целую бутылку, когда я наконец-то закончил. — Воооот, — протянул я, глядя в пустую рюмку. — А потом вернулся домой, написал тебе, а после анониму, который тут же ответил. Матвей выглядел задумчивым. — Какая же Маша пиздливая шлюха! Хорошо, что ты принял решение бросить её. К тому же такие неопровержимые доказательства! Блядь, охуеть! Она, оказывается, всю ту неделю протрахалась со всеми, кто имел хуй и готов был использовать его по назначению, — а потом уставился на меня. — Давай о ней не будем, — я покачал головой. — Она перевёрнутая страница. Да и не расстроился я нисколечко, что поймал её с поличным. Наоборот, даже рад. Чувствовал, что она мне не пара. Надо было её бросать. И я бы бросил, когда в понедельник вернулся в университет. А тут ещё и это. Поэтому расставание случилось чуть раньше. Матвей кивнул, согласившись, а потом вздохнул и спросил: — Что ты собираешься со всем этим делать? Что он имел в виду, я понял сразу, пусть он и резко перескочил с темы на тему. — Ничего. А что я могу сделать? — удивился я. — Ну, поговорить с ним, всё рассказать. Может, он поймёт? — с надеждой протянул он. — Знаешь, мне вот совсем не хочется, чтобы он меня понимал. — Это ещё почему? — спросил Матвей. — Я хочу, чтобы он чувствовал ко мне то же самое, что и я к нему. Но это вряд ли. Егор в лоб сказал, что даже дружить со мной не хочет. Поэтому, думаю, у меня нет вообще никаких шансов. — Да почему? — по-прежнему недоумевал Мотька. — Да не по этой части он, вот почему! — С чего ты это вообще взял? — возмутился Мотя. — Да с того, блядь! Не похож он, — буркнул я. — А я, значит, похож, что ли? — рявкнул друг. — Ты — другое дело. Короче, давай поговорим о чём-нибудь другом. Мне в моей первой настоящей влюблённости ничего не светит из-за излишней натуральности оппонента, — я старался шутить, чтобы не превращаться в унылое говненцо. — Ну, вообще-то.. — Да ладно тебе, не надо меня успокаивать. Я уже большой мальчик. Перегорю как-нибудь, — сказал я и подумал о том, что сам своим словам не верил. Я только что понял, что мне может кто-то нравиться, а уже нужно от этого как-то избавляться, чтобы дальше жить. — Но.. — Моть, я ж тебе говорил, что ты охуенный? — грустно улыбнулся я. — Да, но.. — Так я тебе ещё раз скажу: ты охуенный. Матвей закатил глаза: — Ты, блядь, дашь мне сказать? — Что сказать-то? — Да гей он! Гей, сука, нахуй, блядь! Я уставился на Матвея со здоровой долью скептицизма, прыснул, а потом рассмеялся. — Ага, а я принцесса тогда. Ну, ты как скажешь, конечно! Хоть стой, хоть падай. — Ты его когда-нибудь с девушкой видел? — Нет, — резонно ответил я, — но и с парнем я его тоже ни разу не видел. Так что твои аргументы как-то не в кассу. — Почему ты не веришь? — не понимал он. — Хочешь правду? — Он кивнул. — Не хочу ещё больше расстраиваться. Мне проще думать, что он по девочкам, именно поэтому взаимность не возможна, нежели о том, что он гей и просто меня ненавидит хрен знает за что! — Вам поговорить надо, — произнёс друг. — Ага, слово за слово — и закончится это всё разбитыми рожами. — Ты хотя бы подумай над моим предложением. Ведь столько много ошибок делают люди, потому что не разговаривают. — Я подумаю. Доволен? — Если ты говоришь правду, то да. Я пообещал, поэтому я подумаю. Но не сейчас. А может, со временем. — Водка греется, вообще-то, — язвительно произнёс я, потому что тишина как-то затянулась. — Ах, ну конечно, чё это я! — И тут рюмки вновь наполнились жидкостью. — Тогда давай выпьем за победу. — Вот это уже совсем другое дело! Нормальный такой тост, чёткий! *** Мы курили на балконе. — Слушай, если после этого у меня будет воспаление лёгких, я тебя придушу, — дрожа, одетый в свою куртку, стоял я в тапках и подносил к губам (надеюсь, пока не синим) сигарету. — Не-а, во-первых, мы будем болеть вместе, а во-вторых, вставай в очередь, так как моя мама до меня доберётся быстрее и вломит оздоровительных пиздюлей не только за курение, но и за температуру. — Мне нравится твоя мама. Она хорошая, — как бы невзначай произнёс я. Матвей тактично промолчал, прекрасно понимая, что для меня эта тема больная. Особенно после того, как я рассказал о своих мыслях, которые посетили меня на соревнованиях и после них, а ещё до тоже. — Слушай, а я ведь так и не вручил тебе магнитик! — вдруг спохватился я. — Охуеть! И ты, сука такая, молчал? Пошли быстрее! Харе курить! — начал подгонять Мотька, вцепившись мне в руку. Я смеялся и пытался сделать как можно больше затяжек за те тридцать секунд, пока Мотя тянул меня внутрь квартиры. *** — Знаешь, — начал я, уже лёжа на кровати вместе с Матвеем, — такое ощущение, что эти чувства к нему с самого начала во мне были. — Ну, я думаю, что так и есть. Вспомни, как ты подвис, когда увидел его первого сентября. — Блин, да. Ты думаешь, нам надо поговорить? — я повернулся боком, лицом к Моте. И пусть было уже очень темно и ничего не видно, важен был сам факт. — Безусловно. Может, ему ты тоже нравишься?! А все его слова и действия напускное, чтобы, так сказать, внимание привлечь, — ответил Матвей. — Не думал об этом. — Вот, а ты подумай. Иногда полезно бывает, знаешь ли, — а потом закопошился. — Спокойной ночи. — Ага, и тебе, — ответил я и прикрыл глаза. Однако сон не шёл. А что, если Матвей прав? Что, если и Егор ко мне что-то испытывает, помимо неприязни? Или это вовсе не неприязнь, а очень своеобразная симпатия? На самом деле верится с огромным трудом. Блядь, как же это сложно. От этих мыслей внутри всё затрепетало, потому что размечтался о том, что это всё-таки могло быть правдой, хоть я на многое и не надеялся. Я постараюсь найти подходящий момент и поговорить с ним, чтобы вывалить, так сказать, на Егора всё, что у меня на душе по отношению к нему. А потом, надеюсь, мы вместе с этим разберёмся. Может, подерёмся — и он выбьет эту голубую дурь из моей бедной головы, а может, поцелуемся — и он излечит мои измождённые душу и сердце. С этими мыслями я вновь закрыл глаза. И на этот раз успешно. *** — Илья, вставай! Ну, Илья! Сколько можно спать-то? — меня трясли за плечо. — Да отстань ты. Иди лучше на кухню, поешь что-нибудь, а то с утра ты какой-то излишне перевозбуждённый и вредный. — Ах, это я-то вредный? А ну! — и сильно толкнул меня. Я упал на пол, запутавшись в одеяле. — Блядь, вот сейчас выберусь — мало не покажется. В тот же самый момент меня повалили на спину и оседлали сверху. — Ты чё дел.. — Помолчи, — прошептали и начали отыскивать моё лицо. — С добрым утром! — мягко прошептали в самые губы, не касаясь, а лишь дразня и опаляя дыханием. — Егор, — выдохнул я и обхватил парня за поясницу. Он мне лукаво улыбнулся и двинул бёдрами. — Ах, — выгнулся я, за что получил шлёпок по груди. — За что? — вопросил я, зажмурившись от неприятных ощущений. — Потому что, блядь, нехуй в моей постели представлять других парней! — заявил возмущённый голос Матвея. Я открыл глаза. Блин, это сон. Вот облом! — И тебе, блядь, доброе утро! — сердито сказал я, садясь. Меня покачнуло. В голове немного зазвенело. — А теперь, раз уж ты проснулся, я требую объяснений! — Милый мой, тебе только скалки не хватает! — захихикал я. — Бита подойдёт? — он залез под кровать и вынул орудие. — Слушай, я сейчас в бейсбол пока не готов, — отодвигаясь подальше, ответил я, но улыбка всё равно расцвела на моём лице. — Не переживай. Я всё сам сделаю, — и сделал шаг ко мне. — Егор мне снился. Егор, — начал поспешно объяснять я. — Это я уже понял по твоим стонам. — Тогда чего ты от меня хочешь, а? — возмутился я. — Чё тебе снилось с ним в главной роли! — Мотька ткнул мне пальцем в лоб. — Аааа, — протянул я, осознавая. — Хуй на, — парировал Матвей и засмеялся. *** — Ладно, пиши, звони, присылай посылки. — Мы с тобой завтра уже увидимся, — скептически произнёс я. — Блядь, тебе что, жалко, что ли, для лучшего друга словечка? — типа обиделся он, напыжившись. — Нет, конечно, — протянул я. — Короче, вали уже, ты мне надоел. — Всё-всё, ухожу, — усмехнулся я. — Пока, — легко и радостно ответил Матвей, закрыв за мной дверь. *** Домой я вернулся через полчаса. Никого не было. Очевидно, семейство вышло в свет. То бишь по магазинам. Воскресный шоппинг — это любимое занятие матери. Да и отчим нет-нет да и купит себе очередной сто-пятьсот первый галстук какой-нибудь ублюдской расцветки. В шапито цвета так сильно глаза не режут, как его галстуки. Я разделся и прямиком вырулил на кухню, чтобы чего-нибудь попить. Например, чаю, потому что сушнячок чувствовался. Сделал и сел за стол. Как говорится, аппетит приходит во время еды, поэтому стоявшей на столе пиале с печеньем и вафлями от правосудия уйти не удалось. Я потянулся к ней через весь стол. И всё бы ничего, если бы не опрокинул кружку, разлив чай на пол и оставив лужицу на столе. Рукожоп! Ай да я! — Блядь, — прошипел я, убирая кружку в раковину, и пошёл в ванную за тряпкой. Захотелось в "Рабыню Изауру" поиграть (ролевушки — это прям моё) и поползать по сладкому и липкому от моего несостоявшегося чаепития полу. Да уж! Пока ходил, натекло и под стол. Вот же ж, нахуй! Пришлось лезть, чтобы не оставлять после себя улик. Мать по-любому всё поймёт, если тапки будут к полу прилипать. Залез и начал вытирать воду за батарей, пока не наткнулся на какую-то книжку. — Что за хрень? — не понял я и вытащил это на свет. Положив на стол, продолжил уборку, потому как посчитал, что меня могли застать с поличным, если бы я начал сразу рассматривать это что-то, ведь залип бы. Так же, когда разбираешь хлам и решаешь, что бы выкинуть. Начинаешь тщательно разглядывать. И всё. Тебя нет для реального мира. И это стопроцентная вероятность того, что эти вещи останутся с тобой до следующего приступа чистоты. Короче, закончив, прихватил находку и пошёл к себе в комнату. Намазал ногу и улёгся вместе с "чтивом" на кровать. Открыл книгу и сразу понял, что это фотоальбом. На первой же фотке были двое. Мать и.. мой отец? Прошло уже столько лет с их развода, поэтому, наверное, я его и не узнаю даже, если буду смотреть на него в упор. Но это был он. Он обнимал мать, и оба они улыбались так счастливо и радостно, что солнечная погода не казалась такой солнечной при взгляде на них. А внизу подпись "Костя и Оля <З" и дата двадцатипятилетней давности. Ого! Да они тут совсем молодые. Я бы сказал, юные. Никогда не видел этой фотки. Даже залюбовался матерью. Она выглядела такой беззаботной, не верилось, что эта девушка — моя мать. Перевернул страничку. Свадьба. Она в белом элегантном платье до колена, а он в тёмных брюках и белой рубашке. Красивые. Я коснулся фотографии пальцами. И это мои родители. Удивительно. Появилась какая-то странная ностальгия по тем временам, пусть я даже их и не помню, да меня, может, ещё в проекте не было. Но почему-то захотелось перенестись туда и увидеть их счастливые лица. Я вздохнул и продолжил смотреть дальше. На следующей фотке были уже трое. Ну, чисто технически двое и здоровое пузо. И это не отец пива перепил. Наоборот, он прислонил ухо и ладонь к животу моей матери, а она сама, судя по всему, гладила его по голове и так нежно улыбалась, что не возникало ни одного сомнения — это искренне. Следующая фотка уже демонстрировала одного меня. Я лежал на столике на животике. А внизу красовалась подпись "Илюшеньке четыре месяца". И написана она была рукой матери. Уж её-то почерк я всегда узнаю. У меня вмиг заслезились глаза, я часто заморгал, отгоняя это ощущение. Что же с ней случилось, что сейчас она не обращает на меня никакого внимания? Дальше были фотографии, на которых я стоял, лежал, смеялся, купался, был на руках у одного из родителей или сидел вместе с ними, глядя в камеру, меня обнимали бабушки, таскали на руках дедушки, я катался на лошадке, на качелях, с горки, даже несколько моих падений было запечатлено. В этом альбоме был каждый мой шаг. И такие нежные подписи, что хотелось выть от несправедливости! Почему? Почему сейчас всё не так? Почему я перестал быть достоин любви родной матери? Ведь от всех этих фотографий веяло любовью, нежностью и заботой. Такой взгляд невозможно подделать! Я судорожно втянул носом воздух и прошёлся тыльной стороной ладони по щеке. Она была влажной. Влажной от слёз. Я откинул дурацкий альбом в сторону и накрыл руками лицо, начав тихонечко скулить. — Мама, мамочка, за что ты так со мной? — захлёбываясь, вопрошал я. Вдруг входная дверь хлопнула, ознаменовав возвращение. Я тут же, спохватившись, спрятал альбом под кровать, а сам лёг на живот, отвернув голову от входа, чтобы не показывать своего состояния. Лежал и давился слезами, которые я не мог контролировать. Они текли, остановить этот поток было просто нереально, поэтому приходилось кусать щёки изнутри, чтобы не издавать звуков. Было так больно и так обидно, что начало трясти. Я беззвучно рыдал и проклинал себя за слабость. Я не должен был всего это чувствовать. Мне должно было быть по барабану всё это. Но почему-то это было не так. Правда, почему? Не знаю, через сколько, но начал успокаиваться. И не заметил, как уснул. *** Проснулся я лишь утром. Голова болела, я ощущал себя мутной жижей, а не человеком, который готов к сегодняшнему дню. Не хотелось ничего. Только завернуться в одеяло и смотреть в одну точку, чтобы ни одной мысли в голове, чтобы никаких эмоций, потому что.. потому что я так хотел. Но планы разрушились со звонком моего телефона. — Алло, — хрипло и убито. — И тебе привет! Неужели субботнего вечера не хватило, поэтому ты решил догнаться в воскресенье и без меня? — весёлый голос друга оптимизма не внушал. — Я не пил, — только и ответил я. — А чё тогда такой голос умирающий. — Рыдал, а потом уснул. На том конце повисла тишина. — Что случилось, Илюх? — взволнованно спросил Матвей. — Я не нужен собственной матери, — вздохнул я. — И не понимаю, что я сделал такого, чт.. — голос вновь начал срываться, — что она.. меня больше не любит, — договаривал я уже шёпотом, чтобы опять не расплакаться. — Твои уже ушли? — вдруг спросил Мотя. — Нет, пока только собираются. — Ладно. Так, через двадцать минут на нашем месте. — Я бы не хотел в таком виде идти на учёбу, — воспротивился я. — Да тебя никто и не зовёт туда особо. — Пить я тоже не буду, — сразу заявил я. — И этого тебя тоже никто делать не заставляет. — А что тогда? — растерянно спросил я, потому как варианты у меня закончились. — Просто выходи — и узнаешь. Матвей тут же отключился, а я, ещё несколько секунд недоуменно поморгав, принялся вставать. Всё-таки стало любопытно, чего там Мотька удумал. *** Когда я подходил, Матвей уже ждал меня и курил. — О, привет, — увидев меня, сказал он и, зажав сигарету губами, протянул руку для приветствия. — Ага, и тебе привет, — вздохнул я. — Как дела? — желая перевести тему, тихо поинтересовался я. — Хуёво, — буркнул он, "щелчком" выкинув бычок. — Что? Почему? — Да понимаешь ли, — он попытался почесать затылок через шапку, — друг у меня есть один, который депрессует, очень хочу ему помочь. — Так, и что? — Вот и думаю, а примет ли он мою помощь? Или упрётся рогами с криками о том, что со всем справится сам? Я сжал губы в тонкую линию, чтобы не улыбаться. Мы ж о серьёзных вещах говорим. Это вам не в тапки срать. — Моть, знаешь, уверен, он примет твою помощь. Мне кажется, что сейчас ему нужен хоть какой-то повод для радости, — я похлопал друга по плечу. — Да? Отлично! Тогда пойду и позвоню ему, обрадую. Я, если честно, охуел. Он разве не обо мне говорил? Матвей отошёл в сторонку и полез за телефоном. Потыкал и приложил к уху, даже притопывать от ожидания начал. Вдруг мой мобильный запиликал. Я достал его и улыбнулся. — Да? — Привет! Слушай, кончай.. — уверен, он намеренно сделал паузу, чтобы я оценил в полной мере эту прекрасную шутку, — страдать. Нас ждут великие дела! — И какие же? — Пфф, так я тебе и скажу. Это сюрприз. — Главное, чтоб он не закончился в отделении, — хмыкнул я. — Да когда такое было, — возмутился Матвей. — Как говорится, никогда такого не было — и вот опять. — Зануда. Ладно, так уж и быть, сегодня обойдёмся без криминала. — Я запомнил, — предупредил я. — Всё, я пошёл. Мне надо ещё от одного назойливого Илюхи отвязаться. — Да? А что он сделал? — Да припёрся с утра и на меня уставился, такой странный. — Может, нужна помощь? — предложил я. — Не, с ним-то я сам справлюсь. — Хорошо. Тогда давай. — Пока. Матвей закончил вызов и как ни в чём не бывало подошёл ко мне. — С кем разговаривал? — типа безразлично спросил я, глядя в сторону. — Да так, — Матвей махнул рукой. — Хмырь один. Ты его не знаешь. Препротивнейший человек. Я еле сдерживал смех. Обожаю его. — Что ж, ладно. Чё делать будем? — Э, тут такое дело, — протянул он, на что я уже заржал в голос. — Ну, чего ты смеёшься? — добродушно сказал Матвей. — Хочу и смеюсь. Неужели для этого должна быть причина? — Вообще-то, да. Знаешь же, что смех без причины — признак дурачины. — Иди на хуй, — продолжил смеяться я. — Хуй тебе. Не дождёшься, — он показал мне язык. — Ты так возмущаешься, будто я тебя на свой пригласил. — Я буду из-за любого возмущаться. Запомни, милый. Я актив. С большой буквы! — Буквы "Г", да? — лукаво глянул я. — Нет, "Б", — спокойно парировал Мотька. — Пошли уже. А то у меня, пока тебя ждал, чуть яйца не примёрзли. — Только не говорили, что экспериментировал с качелями! — Ох, Илья, ты, мой друг, просто отбитый и долбанутый на всю голову. — Как будто ты не такой, — фыркнул я. — Что есть, то есть, — Мотя развёл руки в стороны, а потом обнял меня. И мы пошли.. куда-то. А жизнь-то налаживается... *** — Серьёзно? И это, по-твоему, единственный способ борьбы с апатией? — Лучший способ! — Матвей поднял указательный палец вверх. Он притащил меня в зал со всякими игровыми автоматами: аэрохоккей, стрелялки, гонки. Короче, у человека в жопе детство заиграло. — А может, бухать пойдём? — жалобно протянул я, на что Мотька закатил глаза. — Ты нытик, блядь! Заебал уже. Я придумал это, поэтому терпи. А в конце мы ещё посмотрим, как ты себя чувствовать будешь! — взмахнул руками Мотька. — Сколько мы тут не были? Года три? — С нашего выпускного. Чуешь, Чуйков, ностальгией понесло? — мечтательно протянул друг. — Чую-чую, — с лёгкой улыбкой сказал я. — Тогда чё встал? Пошли давай! Предлагаю начать с аэрохоккея. Спорим, я тебя уделаю! — азартно вскинулся Матвей. — Да хуй тебе! На что спорим? — тут же подхватил я. — На желание, — таинственно протянул Мотька, прищурившись. — Только не пошлятину какую-нибудь, ладно? — попросил я. — За себя я ручаюсь, а вот за тебя говорить не буду, мой голубчик. Я закатил глаза. "Голубчик", блядь! Уверен, что это было сказано намеренно, чтобы сделать акцент на моём недавно приобретённом статусе. Ну что за человек? Короче, ничего я говорить не стал, ибо себе дороже, а просто прошёл к девушке, которая выдаваёт жетоны, и достал кошелёк. — Ээ, ну, подожди меня, — заканючил Мотя, пошлёпав за мной. *** — Так, ты меня бесишь! — взревел Матвей, взмахнув руками. — Сука ты хитрожопая! — Да тише ты! Тут вообще-то дети, — осадил я. — Да похрен, такие же прогульщики, как и мы. Пусть просвещаются. — Заботливый, как дровосек, — заржал я, запрокинув голову. А потом резко замолк и посмотрел на друга плутовски. — Ну, начинается, — протянул друг. — Опять какую-то хуйню вспомнил. Ладно, вещай, милый. — Нынешние дровосеки такие все из себя брутальные и бородатые, чтобы нравиться другим дровосекам, — захихикал я. — Вот идиот! Как ты с такими шутками до своих лет-то дожил? — покачал головой Мотька. — Так я ж бегаю быстро, — нашёлся я. — И вообще победитель по жизни. — Ах победитель, — улыбнулся друг и забил мне гол. — Блядь! — Да тише ты! Тут вообще-то дети, — вернул мне Матвей. — Заткнись! Играем дальше, — настроился я. *** — Ты мне должен желание! — Заебал, — рыкнул я. — Говори давай, чего тебе надобно, старче. — Неее, — хитренько протянула эта сволочь. — Я приберегу это до особых времён, когда будет совсем невмоготу. Поэтому пока маринуйся и томись в ожидании, Илюшка. — Пидор ты ёбаный, быстро говори! — Сам ты это слово, а я бисексуал. — Я изогнул бровь. — И не надо на меня так смотреть. Желание пока не буду озвучивать. Использую его, когда ты меньше всего этого будешь ожидать. — Скотина! — Спасибо за комплимент, — он аж поклонился. — Может, продолжим наше времяпрепровождение? — Да давай уже, — махнул рукой я. *** День прошёл на удивление замечательно. Я отвлёкся, мне полегчало. Мы много смеялись, дурачились. Нас даже порывались выгнать за слишком хорошее настроение. Неожиданное обвинение заставило ржать ещё усерднее. Это ж надо! Возвращались мы домой довольные. — Моть? — Шо? — Ты самый офигенный друг, — сказал я. — Не забудь об этом, когда я буду просить у тебя в долг, — по-доброму улыбнулся он. — Да ну тебя! Я же серьёзно! — А я, думаешь, нет? — вопросил Мотька, за что получил тычок в плечо. — Ай, больно вообще-то! — Зато бесплатно, — я показал ему язык. — Ага, он ещё возмущается о моих денежных разговорах, а сам "бесплатно". Что, на баблишко мне рассчитывать не стоит, да? — Слушай, почему ты такой классный? — я решил говорить о том, что меня волновало. — Не знаю. Уродился я таким, что поделаешь, — он развёл руки в стороны. — Ты мне так помогаешь. Мне кажется, я по гроб жизни тебе обязан буду. — Да ладно тебе. Ты мне тоже помогаешь. — Но не так, как ты мне. Ты моя главная поддержка. Без тебя я б с ума сошёл давно. — Может, и ты мне однажды окажешь такую же помощь. — Говоришь так, будто знаешь наверняка. — Может, и знаю, а может, и нет. Неизвестно, как жизнь повернётся, — риторически изрёк Матвей. Я решил тактично промолчать. *** — Я дома! — громко произнёс я и принялся раздеваться. — Илья! — крикнула с кухни мать. — Сходи за Мишей и загляни к директору. Звонила классная, что-то там случилось на классном часе. Я понимающе кивнул самому себе. Значит, всё-таки их стихи учителям не понравились. Теперь придётся разгребать. Ну, дела! Ладно, как я и обещал самому себе: ругать Мишку я не буду. *** — Здрасьте, — поздоровался я с бабулькой-охранницей. Она подняла на меня недовольные глаза. А всё почему? Правильно! Потому что я отвлёк её от супер-пупер-мега-важного дела, именуемого просмотром сериала на одном очень известном канале. Там, судя по голосам, какая-то побитая жизнью девушка пошла устраиваться к богатому и одинокому мужчине няней для его детей. Типичный сюжет. — Чё надо? — Я за Обириным Михаилом, а ещё с директором переговорить надо. Бабулька грузно поднялась и пропустила меня. — Проходи. Директор уже ждёт. Я кивнул и прошёл. А про себя думал, что же там такого лютого случиться могло вообще? Или как всегда преувеличение и утрирование. Я постучал в дверь. — Да-да, — тут же послышалось. Я просунул голову внутрь. — Здравствуйте, — поздоровался я с секретарём, — я брат Михаила Обирина. Сказали, что к директору вызвали. — Добрый вечер. Да, всё верно. Проходите, пожалуйста. Я зашёл в, так сказать, предбанник перед кабинетом директора и только тогда заметил сидящих рядом с входом. Миша, Алина и.. Егор. Если Миша и Алина сидели и смотрели что-то в телефоне в наушниках одних на двоих, то Егор выглядел как-то напряжённо. Он сидел, широко расставив ноги, упершись в колени локтями, и накрыл лицо руками. У меня внутри всё затрепетало аж. Непривычное ощущение. — Привет, — тихонько подойдя, произнёс я. Малышня тут же синхронно подняла головы и улыбнулась мне. — Илюша, привет. — Здравствуйте, дядя Илья. Но не их реакция меня интересовала в данный момент. Я ждал, когда на моё появление отреагирует Егор. И он не заставил себя ждать. Он посмотрел на меня исподлобья. Меня от этого взгляда насквозь прошибло. Небывалых усилий мне стоило не дёрнуться. А после парень просто кивнул и вернулся к своему занятию. Я вздохнул. Блядь! И сел с ним рядом. И не потому что хотел, просто больше не было свободных мест. Блин, да кого я обманываю! Я так привык бегать сам от себя, что это, к сожалению, вошло в не самую хорошую привычку. Так нельзя. Я бы с ним сел, даже если б тут был целый зал из пустых мест. Потому что я осознал, что меня к нему тянет, магнитом тянет. Я сел рядом максимально близко. Почти касался его бедра своим. Уловил аромат его парфюма. И так захотелось провести носом по его шее, чтобы насладиться этих запахом в полной мере. — Где был сегодня? — приглушённый голос заставил замереть. — Ну? — насмешливо уточнил он, повернув ко мне голову. — А.. я был с Матвеем, — я сказал правду. Егор в ответ только усмехнулся. Я немного не понял, к чему это всё было. А помнил ли он наш поцелуй? И изменилось ли что-то после него для Егора? Ведь у меня изменилось. И кардинально. — Ег.. — Прошу, пожалуйста, проходите. Директор ожидает вас. Блядь! Мы все поднялись и пошли в кабинет. — Добрый вечер, молодые люди! — поздоровалась директор Людмила Петровна. — Присаживайтесь, пожалуйста. — Мы все сели. — Итак, как я понимаю, передо мной не родители Калинковой и Обирина. Я права? Наступила неловкая пауза. Я покосился на Егора. Он, судя по всему, в диалоге участвовать не собирался. Блин, ладно! — Да, Вы правы. Я Илья, брат Миши, а это Егор, брат Алины. — Очень приятно познакомиться. Вы оба в курсе, по какой причине вас вызвали в школу? — Ну, догадываемся, — кисло протянул я. — И? — Вот мымра. Я, кстати, только сейчас решил повнимательнее её разглядеть. Худющая как глиста. В розовой вязаной шали. Страшная как атомная война. Небось ещё и тупичка. Была у нас в школе крыска-директриска, которая по образованию учитель русского языка и литературы. Она у нас как-то заменяла учителя на больничном. Всего неделю. Но и этого хватило, чтобы она перевернула наш орфографический мир с ног на голову. Она писала на доске с ошибками, через слово проскальзывали слова-паразиты. Смотрела на всех детей свысока, зато, пока мы что-то выполняли, играла в телефон последней на тот момент модели. И вообще вспоминать об этом не очень приятно. Ведь учитель — это призвание, это дар, нахер ты идёшь туда от нехуй делать? Ради денег или подарков? А как же давать знания детям? — Ну, так что? — снова спросила она, и одновременно с этим я получил локтем по рёбрам. Вот козёл-то! И пофиг, что он мне как бы нравится. — Из-за классного часа. — Совершенно верно, — директор явно удовлетворилась моим ответом. Прям как в школе. Хотя постойте, мы ж и есть сейчас в школе. — Полюбуйтесь на сценарий сценки, которые подготовили эти малолетние хулиганы. — Знаете, что! Я попрошу детей не оскорблять! — чё-то завёлся я. — Ладно-ладно, — сразу же шуганулась директриса и посмотрела на более адекватного, по её скромному мнению, человека в этом кабинете. На Егора. Но и он её энтузиазма не разделял. Парень откинулся на спинку и, скрестив руки на груди, недовольно смотрел на дамочку. — Ээ, — растерянно протянула она и протянула (хех, какой каламбур получился) листы с, очевидно, стихами. Я тут же пробежался глазами по тексту. Алина

"У меня нет попы, У меня нет тить, Я должна работать, Чтобы как-то жить."

Миша

"Надо же, приснится Всякая фигня Прямо на работе, Среди бела дня."

Алина

"Ночью не уложишь, Утром не поднять — Всё ещё ребёнок Маша в сорок пять."

Миша

"Я себя сегодня Хорошо веду. Но, наверно, поздно, Раз уже в аду."

Алина

"Нос посередине, Уши по бокам, Что ещё-то надо Этим мужикам?!"

Миша

"Улыбнулось солнце. Минус сорок три. Тихо опадают С веток снегири."

Алина

"Не влезаю в платье — Испытала стресс! Прикупила тортик — Тортик, гадость, влез!"

Миша

"Ты как май прекрасна, Как дитя светла. Но меня смущают Ступа и метла."

Алина

"Улетают утки В тёплые края, А одна не может — Жирная, как я."

Миша

"На Гоа медузы, Белые пески, А на мне рейтузы, Тёплые носки."

Алина

"Рухнули надежды, Разрушены мечты! Виноваты оба: Ты и снова ты."

Миша

"Ты готовишь вкусно Рыбу, борщ, азу. Но какого фига Всё в одном тазу?"

Алина

"Только похудеешь, А проклятый нюх Обнаружит запах Свежих печенюх!"

Еле держался, чтобы не рассмеяться. Вроде и ничего нецензурного, всё в рамках приличий. Стёбно, правда, но вполне себе. Мне понравилось. — Вы нас позвали из-за весёленьких стишков? — вдруг возмутился Егор. Я кинул на него удивлённый взгляд. Он говорить умеет? — Как вы не понимаете.. — Всё я понимаю, а вот Вы, кажется, совершенно не разделяете, где заканчивается дисциплина и начинается творчество. Каково было задание? — Подготовить сценку к классному часу, — смущённо пробормотала директор. — Вот именно. Дети и подготовили. — Я смотрел на него, открыв рот. Сколько умных слов, да и вообще слов от него я слышал нечасто. Он защищал детей, а меня заколотило. Сука, я понимал, что сейчас не время о таком думать, но какой же он был сексуальный в этой своей ярости. — Им как-то не давали чёткой установки, что и как делать. Поэтому обвинять их в том, что они сделали так, как посчитали нужным, Вы права не имеете. — Женщина блымала глазами, охуевая от происходящего. Ладно она, я сам был в шоке. Егор встал на ноги. — Если это всё, что Вы хотели с нами обсудить, мы уходим. Алина, на выход. Алинка подскочила на месте и, взяв рюкзак, потащилась вслед за Егором. Я поднялся тоже и как привязанный поплёлся за ними, ведя за руку Мишку. Я глядел Егору в спину, в напряжённую и чересчур прямую. И медленно, но верно возбуждался, продолжая припоминать властные нотки в голосе парня, его жёсткие и хлёсткие слова, которые били точно в цель. Никогда ещё я не испытывал сексуального желания, просто от тона и интонаций человека. Когда дети направились в раздевалку, я подумал переговорить с Егором обо всей этой ситуации. — Егор, ты.. ну, ты так классно осадил директора, — начал я. Блин, надеюсь, что не раскраснелся как девчонка. Егор насмешливо посмотрел на меня. — Ага, спасибо за комплимент, — фыркнул он. — Я.. ну.. — я стушевался. — Ты ж не будешь Алину ругать? — Я? Я что, идиот совсем? Я видел эти стихи ещё до классного часа. В них ничего плохого я не увидел. И не вижу до сих пор. Не понимаю, чего директор так возбухала. Я слушал его и понимал, что в данный момент видел его натуру. Он справедливый и любящий брат, который глотку любому за свою сестру перегрызёт. У нас с ним, оказывается, есть что-то общее. Я тоже своего брата в обиду не дам. Никому, сука, не дам. — Слушай, — я действовал на эмоциях, это был неконтролируемый порыв. Я обхватил предплечье парня своей рукой, — я хотел сказать.. — но так и не закончил своей мысли, потому как уставился на парня. Егор повернул голову вбок и с каким-то непередаваемым выражением лица смотрел на то, как моя ладонь сжимала его руку. Меня будто кипятком ошпарило. Я резко конечность свою убрал, неловко спрятав за спину, и виновато глянул на Егора. Я не должен был позволять себе лишнего. — Ну, договаривай, — хмыкнул он. — Поблагодарить тебя хотел, — глядя в пол, пробурчал я. Блядь, как же стыдно! — Так благодари, — нахально протянул Егор, разведя руки в стороны. Я поднял на него хмурый взгляд. — Да пошёл ты, — прошептал я и развернулся к выходу. Навстречу как раз вышел из раздевалки Миша. — Илюш, а мы Алину пр.. — Прощайся, мы уходим. Миша грустно посмотрел на Алину и обнял её, шепнув на прощание "я позвоню". И мы пошли к двери. Пока шли, меж лопаток ощущал какой-то дискомфорт, как будто кто-то хотел прожечь во мне дыру, глядя в спину.