Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

— Овощ в помощь, друг мой! — хлопнул меня по спине в жесте дружеской поддержки Матвей и сел рядом за парту. — Что? — не понял я. — Ну, в смысле, Илюх, хрен с ним, — попытался пояснить он, однако я всё равно ничего не понял. — Блин, вот ты тугой! Влюблённость последние мозги твои съела, что ли? Говорю, забей на то, о чём ты так усердно думаешь! — А как забить, если я думаю о своей влюблённости? — грустно протянул я и упёрся лбом в стол, краем глаза продолжая следить за другом. Мотька закусил губу и понимающе кивнул, а я тяжко вздохнул. Осталось всего несколько дней до конца семестра — и наступит Новый год. Ура! Радость, подарки, улыбки и веселье. Дождаться этого не могу, блядь! Ну а если серьёзно, то прошло уже почти полтора месяца. Сорок пять дней, за которые я понял, что симпатия к человеку — это больно. Больно смотреть на объект своих воздыханий и мокрых снов и понимать, что он-то в твою сторону даже не смотрит, а если и смотрит, то обязательно кривит губы в наглой, надменной усмешке. Как же я устал от всего этого! А ещё я очень боюсь признаться. Прямо до ужаса. Никогда не замечал в себе такого, но.. наверное, я просто храню в себе надежду на взаимность, намеренно находясь в неведении. Я такой идиот! И каждый раз, когда я его вижу, забываю обо всём — только смотрю, впитывая в себя его образ. А после, ловя себя на мысли о том, что могу проебаться, просто жутко стушёвываюсь, тупо глядя в пол. Всё стало только хуже после защиты проекта по АТП. Я такого натерпелся! Егор вёл себя так непринуждённо, игриво, что сердце щемило от дикой нежности к этому человеку. Не думал, что когда-нибудь испытаю подобное к человеку, которого так мало знаю. Блин, так глупо.. и трогательно. Кстати, только благодаря Егору, нам поставили "отлично". Он был в теме как рыба в воде, будто это он сам всё создал и теперь просто пересказывал этапы своей работы. И препод, к моему огромному удивлению, оказался не таким уж зверем. Наверное, потому что на защиту мы пришли самые первые. За почти что месяц до конца семестра. Преподаватель даже шутил и задавал вопросы не по теме. Короче, всё прошло в дружеской (наверное, можно сказать, тёплой) атмосфере, а меня всего ломало. Ну, прямо когда самая омерзительная в мире температура при болезни. Да вот только от моей ломки нельзя было избавиться жаропонижающими таблетками. Вообще никакими таблетками нельзя было избавиться. Мне элементарно хотелось хотя бы прикоснуться к нему. К ладони, плечу, волосам — вообще не важно. Просто хотелось почувствовать его посредством касания, обмануть глупое сердце, убедив его хотя бы ненадолго в том, что он рядом. По-настоящему. Не ожидал, что когда-нибудь мне будет не хватать обычных прикосновений. Я осмыслил всё и больше не мог думать ни о чём другом. Даже о футболе. Это, между прочим, вообще отдельная тема для разговора. Я всё ещё не ходил на тренировки, зато посещал каждую, как бы странно это ни звучало. Я сидел на скамейке и следил за своей командой. Я не мог пока играть, однако это всё уже делал наш любимый Вагин, или, как уже вошло в обиход, несравненная королева вагин. Как он возмущался, когда узнал, что меня капитаном выбрали! Это надо было видеть! Весь раскраснелся, плевался своей ядовитой слюной, размахивал своими клешнями. Я с замиранием сердцем ждал, когда он упадёт на пол и начнёт в истерике биться и орать так, будто у него его любимую игрушку отобрали. К сожалению, такой радости не случилось, однако и без дополнительных спецэффектов зрелище лично для меня было охуенно шикарное. Только попкорна не хватало. И был бы шик! Вся соль была в том, что Виталий Игоревич хотел вернуть ему капитанскую повязку, как только тому сняли гипс, но за меня вступилась вся команда, запротестовав. Я думал, что разрыдаюсь от всего этого. Они прямо встали стеной против возвращения Вагину статуса капитана. Я и не знал, что я настолько им в этой роли понравился, что они захотят, чтобы я был капитаном на постоянной основе. Мне так приятно было, просто словами не передать. Такие они хорошие! А Вагин прямо обозлился. Ещё больше, чем было. Судя по всему, он не простил мне своей сломанной конечности. Уёбок! Да не очень-то и хотелось, если честно. Пусть лелеет свою обиду хоть до Китайской пасхи. Мне похуй! К тому же он не смог с достоинством принять поражения. Вместо этого, наговорил кучу гадостей о том, что я ещё пожалею об этом (с учётом того, что я в этом обсуждении вообще не участвовал), что он мне ещё покажет и отомстит за то, что я посмел столкнуть его драгоценную вагинку с тёплого, насиженного местечка (с вылизанной до красноты и раздражения задницы физрука, как бы мерзко это ни звучало). Да уж. Зато Егор в этой ситуации порадовал. Да что там "порадовал", он заставил сердце биться как бешеное, выстукивая благодарности и восторг этому человеку. Он так отстаивал моё право быть капитаном! Ох! И делал это яростно, наравне со всеми. Ащщщ! Я снова вздохнул, вспоминая обо всём этом. — Ты меня задолбал! — рыкнул Матвей, шлёпнув ладонью по поверхности стола, отчего у меня в голове зазвенело. — Ээ, — вяло отозвался я. — Да поговори ты с ним! — взвыл Мотька. — Смотреть на тебя тошно! — А ты не смотри, никто не заставляет. И вообще, не могу я, и всё тут. Отстань. Дай пострадать в тишине. — Ты так свихнёшься ко всем чертям, — чуть спокойнее сказал он. — Может, так лучше будет. — Так, ты мне надоел. Желаю, чтобы ты поговорил с Егором и признался ему во всём! — повелел Мотя. — А хуй тебе не пососать?! — я аж прихуел от такого заявления. — Я тебе что, джинн, что ли? Потрёшь лампу — всё тут же сбудется? Желает он! — Про лампу звучит пошловато, конечно, — хмыкнул Матвей, — но сейчас не об этом. Ты не джинн и даже не золотая рыбка, однако ж желание мне всё-таки торчишь, — с намёком произнёс Мотька. — Чего? С какого это перепуга? — возмутился я, что аж голову оторвал от стола. — С такого. Помнишь, играли мы в аэрохоккей. Ты проиграл, поэтому задолжал желание, — пояснил Мотя. — Давай я тебе просто деньгами отдам, а? — предложил я в надежде на меркантильность лучшего друга, которая тут же померкла с показанным мне средним пальцем. Блядь, вот ведь какой принципиальный! — Только если натурой, — мерзенько протянул он, окончательно вгоняя меня в апатию. — За что ты так со мной? — апатично поинтересовался я. — А кто, если не я, откроет тебе глаза? Ты ж как слепой котёнок тычешься мордочкой, а титьку найти не можешь! Я буду тем, кто направит тебя на правильный путь. — Моть, да ну нахер, — жалобно протянул я. — Да хоть на нос, блядь! Но ты это сделаешь, понял меня! — друг ткнул в меня пальцем. — Да не хочу я этого делать, — вдруг взвился я. — Не очень уж сильно он мне нравится, чтобы во всём ему признаваться! И тут по закону подлости в аудитории появился Егор, на которого я благополучно залип, проводив взглядом до его места. — Да, теперь я отчётливо вижу, насколько сильно тебе на него плевать, — недовольно ответил Матвей, скептически глядя на меня, ещё и руки на груди скрестил для пущей убедительности. — Что случится, если ты ему расскажешь? — Да то, что я-то ему не нужен! — громким шёпотом, полным невысказанных эмоций, произнёс я. — Да откуда ты это только взял? Откуда ты знаешь, что у него в голове? Может, он спит и видит, как ты к нему подходишь и во всём признаёшься, а потом вы сладко целуетесь и уходите в закат? А сам не делает первые шаг, потому что не хочет тебя напугать. Ты ж совсем недавно с девушкой расстался. А тут он. Согласись, это выглядело бы странно. — А то, что я к нему подойду и скажу, что он мне как бы нравится, не странно, хочешь сказать? — раздражённо спросил я. — Нисколечко, — он пожал плечами. — Блин, — простонал я и снова упёрся в стол лбом. — Я точно повешусь! — простонал я. — Я тебе повешусь, придурок! — он со всей дури ударил меня по голове. — Ай, ты бешеный, что ли? — тут же отскочил я. — Это у тебя какая хуйня в голове плавает, что твой рот такие слова произносит? Только попробуй сказать ещё что-то подобное, прибью нахуй! Повесится он. А может, лучше в окно выйдешь? Идиот, блядь. — Да чего ты завёлся-то. Я ж пошутил, — мне стало не по себе от такой бурной реакции лучшего друга. — От таких шуток, блядь.. — он накрыл ладонями лицо. — Матвей, ты чего? — уже начал волноваться я и, подсев ближе, положил руку на его плечо. — Ничего. — А если честно? — Просто вспомнил, как мой дядя, когда ему шестнадцать было, а я у них семилетний гостил, из-за хуйни психанул и полез в петлю. После того, как Мотя это сказал, у меня в голове сразу же вакуум образовался. Охуеть! Он о таком мне не рассказывал никогда. — Прости, я ж не знал. — Да ты ни при чём. Это ты прости, что вспылил. Хрень какая-то нашла, — он попытался улыбнуться, а мне стало стыдно. — Я хуйню сморозил, прости, — искренне сказал я. — Это понятно. Разве ты можешь что-то адекватное сказать? — хмыкнул он. — А что с твоим дядей случилось потом? — всё-таки продолжил я эту нелёгкую тему. — Десять лет в психушке пролежал, какой-то сбой случился, поэтому столько времени понадобилось, чтобы он в себя пришёл, а потом родители его забрали. Они переехали в другую страну. И больше я их не видел. Они все контакты обрубили с родственниками и друзьями, чтобы ничего дяде о старой жизни не напоминало. Вот такие дела, — вздохнул Матвей. — И ты всё это видел? — ужаснулся я. — Только начало. Как он начал орать, рыдать и затягивать на шее брючный ремень. Потом меня сразу же отвели в другую комнату, там закрыли. Я забился под стол и заткнул ладонями уши, чтобы не слышать его жалобного голоса. Мне было страшно. А где-то через двадцать минут всё стихло. Приехала скорая и увезла его. И больше его я не видел. Я обнял Мотю и положил голову ему на плечо. — Я долбоящер, — прошептал я. — Вот это ты точно подметил, — усмехнулся Мотька, разместив свою голову на мою. — Ты конченый придурок. Но я тебя люблю, потому что ты мой лучший друг. И я, если понадобиться, всю дурь из твоей головы выбью, понял меня? — Понял я, понял. Так мы и сидели до самого звонка, но больше ни о чём не говорили. Это была отличная возможность подумать над тем, что сказал мне Матвей. Сейчас разговор с Егором не казался чем-то недостижимым, хоть всё ещё и было стрёмно. Остаток дня прошёл в том же ключе. Я либо болтал с Матвеем, либо много думал о его словах и его желании, которое он потратил не на себя, хоть и мог пожелать всего, чего угодно, а, пусть и косвенно, на меня и ради меня. И мысли об этом не покидали меня до самого вечера. *** — Я жрать хочу! — простонал Мотька, плетясь за мной после очередного семинара. — Блин, а я хочу курить, — повернулся я и уставился на него. — Кажется, пришло время это сделать, — задрав подбородок, дрожащим голосом заявил он. — Что? — Разделиться. Мои глаза тут же расширились в притворном ужасе. — Только не это. Блядь, Моть, скажи мне, что ты просто пошутил, — я схватил его за плечи и принялся трясти. — Нет, — Матвей опустил глаза в пол, — я всё решил. Когда-нибудь это должно было случиться. И пусть сейчас, пока не слишком поздно, — не поднимая взгляда, он покачал головой. Я резко отпустил его и отошёл на шаг. — Да как ты можешь?! — наигранно ужаснулся я (прирождённый актёр погорелого театра, блядь). — Я не могу поверить, что ты такой дикий! — отшатнулся я, схватившись за голову. — Как у тебя язык только повернулся такое сказать?! — Друг мой, ты уже большой мальчик и вполне можешь пойти покурить самостоятельно, — вздохнул он. — Как же это.. — я не смог закончить, потому что был переполнен эмоциями. — Матвей... — Илья, прости, — он покачал головой. Я первым не сдержался и заржал, сгибаясь пополам. — Бля, Моть, мы с тобой отбитые напрочь. — Это ли не прекрасно? — вторил он мне. — Иди уже, кури. А то звонок через десять минут будет уже. — Приятного аппетита, мой троглодит. Возьми мне сочник. Шоколадный, — многозначительно добавил я. — Ладно, так уж и быть, возьму, моя вонючка никотиновая. — Да пошёл ты, махора тряпочная, — уже убегая, крикнул я. Я, прихватив из раздевалки свою куртку, быстро побежал в сторону курилки. Оказавшись в священном месте дыма и никотина, подкурил сигарету и тут же затянулся. Ох, как же хорошо-то, блядь! Я стоял и с огромным наслаждением курил, обозревая двор и крыльцо, откуда по ступенькам сходили и куда поднимались такие же, как я, студенты. Заметил Егора. Сердце застучало быстрее при одном только взгляде на него. Даже курить перехотелось, потому что свою дозу зависимости я уже получил, увидев парня. Ночью я серьёзно обдумал мысль о разговоре, поняв, что его не избежать. И теперь морально готовился к этому ответственному шагу. Душа прямо-таки выла оттого, что я избегал Егора. Но всё равно жутко боялся его отказа и отрицательной реакции. Поэтому в данный момент просто стоял и, благо, что был я очень близко, хоть и видеть меня он не мог, любовался парнем, который выглядел каким-то взволнованным, то и дело вытягивая шею и всматриваясь вдаль. Почему-то захотелось подумать, что искал глазами он меня... Выкинул окурок и понял, что сейчас хороший момент, чтобы поговорить. И будь, что будет! Решимость во мне поднялась резко и неожиданно. Я уже выступил из своего укрытия. Да, я готов, я сделаю это! Ну, так я думал, пока не увидел, как к нему подбежал какой-то не известный мне парень и.. обнял его? Серьёзно? Я выпучил глаза и закашлялся. Кто это, нахуй? И что самое интересное, Егор обнял этого дрыща с него ростом в ответ, притянув к себе и начав гладить по спине. Я аж задохнулся от увиденного. — Гришка, как же я рад, что ты вернулся, блядь! — вдруг услышал я голос Егора, который стеганул по душе и сердцу не хуже армейского ремня с огромной бляхой, оставляя красный шрам. — Егорчик, теперь я от тебя никуда не уеду! Я так скучал, — сказал в ответ этот Гришка и уткнулся Егору в шею. Ему в шею! Егору! В шею! Не моему Егору. А потом.. потом Егор обхватил его за щёки и.. я закрыл глаза, чтобы не видеть ничего. У него есть парень? Нет, не так. У него. Есть. Парень! Сука! Я обратно спрятался в курилке, прислонившись спиной к стене. Пальцы чуть подрагивали, но мне всё-таки удалось выудить новую сигарету из пачки. Блядь! — Хах, а я знал, я, блядь, знал, что так всё и будет, — проговорил я сам себе, крепко затянувшись. Не, я, конечно, не думал, что Матвей окажется правым насчёт ориентации Егора, но то, что мне ничего не светит, я знал наверняка. Может, с самого начала. А все подначки, презрительные взгляды и словечки — это его реальное отношение ко мне. Никакого подтекста и скрытого смысла. Как я мог допустить мысль о взаимности? Я что, долбоёб? Ага, точно, он самый. Самый, блядь, натуральный! Хотя какой я натуральный, когда мне душу рвёт на части от увиденного? Когда я увидел парня, который мне нравится, в объятиях другого? Это ли не самая настоящая боль?! Чистейшая. Ничем, сука, не разбавленная. Боль. И зачем я вообще всё это затеял? Пошёл на поводу у чувств, которых раньше не испытывал и не имел о них ни малейшего представления. Скурив сигарету за пять затяжек, выкинул всё, что от неё осталось, в урну и бежал на пару, стараясь не смотреть в сторону той сладкой парочки. Почему я такой лох по жизни? Почему я так проебался? Почему влюбился в того, в кого точно, однозначно нельзя? Табу! Поднялся в аудиторию и рухнул за парту. — Что опять? — заёбанно поинтересовался Матвей. — У него парень есть, — с натянутой улыбкой произнёс я. — У кого? — тупо спросил Мотька. — У Егора. Они во дворе обнимались и говорили друг другу, как сильно скучали. — Матвей открыл рот и просто моргал, не в силах хоть что-то сказать. — И ты был прав: он гей. — Этого не может быть, — только и смог шокированно произнести Мотя. — Может, — я пожал плечами. — Может, Моть. Может! Прикинь, — я продолжал строить из себя Мистера Жизнерадостность, растягивая губы в улыбке. Но всё, что получалось, было лишь жалким подобием. Я вздохнул. Матвей похлопал меня по спине. — Илюх, может, всё не так, как кажется. Может, это его друг просто, — начал успокаивать меня мой лучший друг. — Блядь, Моть, друга не хватают на щёки и тянут на себя! — Ну, мы ж делаем вид, что целоваться собираемся, — высказался он. — Но мы-то это на публику делаем. А они.. блядь, какой же я тупой, — я накрыл голову руками. — Всё равно думаю, что надо тебе с ним поговорить. — Ага, чтобы он окончательно растоптал моё сердце?! Блин, чувствую себя ванилькой, которая страдает по парню. — Ага, и выглядишь так же, — буркнул Матвей. — Слушай, вот ты вообще не помогаешь! — рыкнул я. — А как тебе ещё помочь, блин? Самомý с ним поговорить, что ли? Тогда в таком случае не вой, когда я с ним мутить начну. — Не утрируй. — Да и не думал даже. Ты, блин, хочешь всего и сразу, но делать для этого не хочешь нихуя. Вот поэтому ты и получаешь то, что заслужил. Матвей был во всём прав. Я поступал неразумно и бежал сам от себя, постоянно придумывая себе оправдания. Я такой слабый, блядь. Мерзкий. Тошно от своей несамостоятельности. — На, — подтолкнул ко мне пакет. — А? — Сочник твой. Может, полегчает. — Бля, прости, Моть, за тупость. Мне так тяжело сейчас. Я запутался. — Илья, просто поговори ты с ним. Если что, я буду рядом. — Хорошо, — выдохнул я и потянулся к сочнику. *** Домой я возвращался замученный мыслями. Я себя до того накрутил, что на парах аж писать не мог, не мог элементарно ручку удержать. На меня то и дело косился Мотька, но молчал, понимая, что хер чем мне поможет. Даже энергетически заряженные на вправление мозгов пиздюли не принесли бы пользы. — Я дома, — сообщил я и принялся раздеваться. Настроения не было, не хотелось ничего, кроме как ничком бухнуться на кровать и отрубиться. Но моим желаниям не суждено было сбыться. А всё потому что я нарушил главный закон сна: ни за что и не при каких обстоятельствах не заходить в ВК. Привет. Надеюсь, ты не забыл, что завтра у нас защита реферата по культурологии? (16:06) Забыл. На самом деле мне было не до того. Теперь готовиться придётся. Не то чтоб я вообще "плавал", но вот хотя бы речь написать нужно.

Привет) да, помню (16:32)

Егора мои проблемы касаться не должны. Даже если я и забыл обо всём из-за него. Я отправил своё сообщение и уже хотел закрыть приложение, как тут же он оказался в сети и вместе с ним это таинственное "печатает...". Прямо будто ждал, когда я ему напишу. Хоть я и понимал, что ему вряд ли сейчас до меня. Это просто совпадение. Хорошо) Ты будешь в свою часть вносить какие-нибудь изменения? Просто я в свою буду. Ну, и чтобы был окончательный вариант, у тебя интересуюсь) (16:34)

Я пока не знаю. Мне надо всё ещё разок проверить, может, и придётся. Я могу позже написать? (16:37)

Конечно. Я даже, если что, могу совет тебе дать) (16:38) А вот дай! Что мне сделать, чтобы ты мне разонравился?

Спасибо. Я попробую сам (16:40)

Как хочешь) Если что, обращайся (16:40) Егор вышел из сети, а я погрузился в думы великие. Блин, и чего он такой добренький сегодня? Совершенно думать не хотелось, что Егор такой из-за возвращения этого Гришки. Глиста на ножках! Но делать нечего. Надо было готовиться к паре. *** После того, как доработал свою часть презентации, отправил её Егору и отправился на боковую. Полночи я спал очень плохо. Снилась какая-то муть, где в главных ролях было то тощее чмо, которое как огнедышащий дракон забирал у меня Егора и уносил в своё гнездо. А так уже с ним совокуплялся и делал его своим. Короче, нихрена я не выспался. Поэтому поднимал своё бренное тело с огромным трудом. Да ещё и к первой паре. Какого хуя вообще? Однако делать нечего. Во-первых, не мог подвести Мотьку. Он же ждёт. А во-вторых, как ни странно, не мог подвести Егора, ведь он рассчитывает на меня. Что за жизнь? Мазохист, блядь, какой-то! — Привет, Моть, — поздоровался я со снеговиком, вблизи оказавшимся моим лучшим другом. — Ага, привет. Чуть, блядь, не замело ко всем хуям. Как снежный человек какой-то, — он усмехнулся. — Пошли? — Я кивнул. — Кстати, как ты? — Так же, — вздохнул я, щурясь из-за того, что снег то и дело попадал в глаза. — Ясно, — сказал Матвей. — А знаешь, что? — совсем с другой интонацией произнёс он. — Ну? — Я вчера перед сном смотрел одно видео.. — заговорщически начал Мотя. Ох уж этот тон... — Только не это! — завыл я, перебив его. — Я ничего не хочу знать об этом. — Очень зря, кстати. Хороший получился обзор. — Обзор? На порно уже обзоры делают? Как это: лучшее за неделю? Что за извращение? — сокрушался я. — Знаешь, у кого чего болит, тот о том и говорит, между прочим. А я говорил об обзоре ста самых красивых голов за десять лет. Я сжал губы в тонкую линию. Я ощутил себя дебилом, который так просто подставился. А что? Я почти привык. — Скинешь? — глядя исподлобья, уточнил я. — Ты ж не смотришь того, что я тебе скидываю. Поэтому хуй! — гордо заявил Матвей. — Ну, Моть! — Хуууууй, — протянул он букву "у". — Ну, Мотька. — Он показал мне неприличный жест. — Ну, Матвеюшка! — заканючил я. — Какой же ты доёбистый! — друг покачал головой. — Знал бы раньше.. — он замолк, сделав таинственную паузу, — ничего б не изменилось. Всё равно б тебя терпел. — Куда бы ты делся! *** Три семинарские пары пролетели достаточно быстро. Настало время обеда. Лучшее для Матвея время. Мы всё взяли и сели за стол. Только я схватил ложку, тут же заметил, что в столовку зашёл Егор. Улыбался так, что аж слепило. Радостно качал головой и не обращал ни на что внимания. Пересёкся со мной взглядами, но никак не отреагировал, просто посмотрел и всё, хотя раньше никогда мимо не проходил, чтобы в гляделки не поиграть. Я взвыл. — Заткнись, — прошипел Матвей, — заебал ныть. Я только угрюмо кивнул и молча принялся есть. А что ещё оставалось?! Ругаться на эту тему с Матвеем не хотелось, потому что я априори буду неправ. *** Теперь самое стрёмное — две пары культурологии. И как я справлюсь с тем, что узнал, когда буду к Егору так близко? — Готов? — шепнул он, заставив вздрогнуть, а волосы встать дыбом, и не только волосы, блядь! — Д-да, более чем, — выдавил из себя я, на что Егор в который раз хмыкнул. — Я на это надеюсь, — ответил Егор, а потом залез в телефон. Ему пришла смс-ка. Даже знать не хотел, от кого и какого содержания, потому что он снова обрадовался. — Блядь, — выдохнул я. — А? — оторвался парень от своей переписки. — Нет-нет, ничего. — Да не переживай ты, — он слишком по-дружески толкнул меня кулаком в плечо. — Всё нормально пройдёт. — Ага. Ааааа, где ж силы взять, чтобы всё это выдержать? *** — ... Спасибо за раскрытую тему. Баллы скажу в конце второй пары. А сейчас прошу выйти со своим докладом Илью и Егора. Какая у вас тема, ребята, расскажите?! — попросила Ксения Алексеевна. Мы поднялись со своих мест и вышли к доске. Егор вставил флешку в комп, чтобы открыть презентацию и начать её показ. — Итак, всем привет! Наша тема заключается в сравнительной характеристике образовательных систем в Европе и США, а также как изменилось образование у нас после распада СССР, — начал Егор. — Начнём с наших соседей. В европейском образовании существуют такие ступени, как... *** — ... Таким образом, — продолжал я, листая слайды, — раньше образование было общедоступным на всех его ступенях, всех учили одинаково хорошо, сейчас же ему присуще значительное расслоение: появились лицеи, высшее образование всё чаще становится платным. Образование — удел избранных. Тогда как раньше весь мир восхищался советским образованием и его доступностью. Раньше дети изучали намного больше и знали то, чему сейчас обучают в университетах, что говорит о снижении его качества и количества преподаваемой информации. Затем появился последний слайд, на котором значилось "Спасибо за внимание!", после которого даже аплодисменты были. Я отвёл взгляд и наткнулся на Егора, который кивнул головой снизу вверх, мол, "чего ты, всё ж хорошо", с чем я вроде как и был согласен, но всё равно было неловко. — Спасибо вам обоим за этот доклад, — после того, как утихли овации, поблагодарила нас преподаватель. — Отлично раскрыта тема. Вас я томить не буду и скажу, что ставлю высший балл. Садитесь! Я улыбнулся и снова глянул на Егора. Он сосредоточенно безопасно извлекал флешку из разъёма. Я сел на своё место, позже так же поступил и парень. — А мы молодцы, — торжественно произнёс Егор. Ага, блядь, молодцы. Молодцы сосут концы, и всё тут. — Спасибо за работу. Отличный анализ. — Да, и тебе спасибо, — смущённо, уставившись в поверхность парты, сказал я. — Так, следующая пара — это.. — начала было Ксения Алексеевна, но прозвенел звонок. — Продолжим после перерыва. *** — Ксения Алексеевна, можно выйти? — вдруг спросил сидящий рядом Егор в перерыве между выступающими с презентациями, заставив меня вздрогнуть и метнуть на него заинтересованный взгляд. — Егор, осталось полчаса до конца. Не потерпишь? — Пожалуйста, очень надо, — протянул Егор. — Ладно, только бегом, — сжалилась преподаватель. Егор кивнул и быстро, даже не взяв сумки, скрылся за дверью. — Итак, прошу следующую пару выйти к доске. Я вздохнул и снова принялся вырисовывать финтифлюшки на полях. — Всем привет, наша тема... Дальше я слушать перестал. *** Внезапно раздался невыносимо противный звук пожарной сигнализации. — Кошмар, — съёжился я, затыкая уши ладонями. — Ребята, не паникуем. Спокойно берём свои вещи и на выход. Мы повиновались. И когда я собрал свою сумку, кинул взгляд на место рядом с собой. — Ксения Алексеевна, а Егор так и не пришёл. — Оу, — протянула она, закусив губу. Мне этот жест охренеть как не понравился. — Бери его вещи. Думаю, он уже на улице. Я, скрипя зубами, сделал, как мне сказали, хотя и был очень уж не согласен. Мы нестройной шеренгой вытекли в коридор, сливаясь с таким же потоком взволнованных студентов из соседних аудиторий, которые перешёптывались и выстраивали теории по поводу внезапной эвакуации. И это всё под несмолкаемый звук сирены. Такой мерзкий и противный, что он влёгкую мог бы поспорить со всем известным "пенопластом по стеклу". Я продвигался к лестнице, судорожно сжимая в руках свою и Егорову сумки, постоянно оглядывался по сторонам в поисках одного-единственного человека, но, не находя, тут же успокаивал себя, ведь он мог спуститься раньше. Он мог. Правда, мог. Ведь да? Мне же не о чем беспокоиться? В гардеробе было жуткое столпотворение, которое напоминало филиал конца света. Было не по себе. Но и пройти мимо было нельзя. На улице, сука, "минус десять", а я был в футболке. Ну и не долбоёб, думал я, пока пытался найти свою куртку. Гардеробщицы пускали сразу в святая святых, а не выдавали по номеркам. Если б не обстоятельства, я бы пошутил об этом что-то типа "они потеряли всю власть, они теперь слабы, они никто". А буквально взрывающий барабанные перепонки звук не утихал, как и чувство расползающейся внутри меня тревоги. Ноги с каждым шагом становились всё более ватными, пугали крики, вопли, что то и дело раздавались со всех сторон. И вот я добрался до своей куртки. Сорвав её с крючка, я вышел на улицу, даже не набросив на плечи. Было уже темно. Во дворе стояли кучки студентов. Кто-то курил и размахивал руками, кто-то трясся от холода. Кто-то стоял в сторонке. И так далее. Я всё же приметил Матвея. Он стоял и курил, глядя на здание университета. Заметив меня, он радостно вскинул руку. Я пошёл к нему. — Что произошло? — тут же спросил я. — Говорят, проводка загорелась из-за скачка напряжения, — выдохнул он дым, запрокинув голову назад, а потом вернул в исходное положение. — О, а откуда у тебя ещё одна сумка? — Да это.. — я сглотнул, — Егора. Ты его не видел? — заволновался я. — Так, успокойся, — вмиг вышвырнув окурок, проговорил Мотя, положив ладони мне на плечи. — Всё с ним нормально. Понятно? — Ага, — сказал я, на деле же нифига не веря почему-то в это. — Вы не видели..? — раздалось позади меня. — А вы не видели..? — чуть ближе. — Ребят, а вы..? — Извините, — начали сбоку, я тут же повернул голову, — а вы случайно парня высокого не видели. Всё время в чёрном ходит, зовут Егор. Меня затрясло. И не оттого, что к нам подошёл хрен-знает-какие-их-отношения-связывают парень, с которым очень уж счастливо обжимался Егор, а то, что Егор так тут и не появился. Мне на обдумывание хватило всего секунды три. Я быстро всучил свою куртку и обе сумки недоумевающему Матвею. И, пока он не сообразил, что у меня на уме, рванул к зданию, заметив, какой чёрный дым (даже в темноте, блядь!) валил из окон. Блядь! И ведь как назло этаж именно тот, где у нас была пара. Расталкивая людей, я прорывался вперёд, против движения. Сигналку выключили, поэтому я всё прекрасно слышал. Меня и материли, и обзывали самыми последними словами, но мне было так всё равно, ведь где-то в этом здании был Егор. И я просто обязан его спасти. Иначе я себе просто этого не прощу. Да как я жить-то после этого смогу? Выхватив у какой-то девчонки почти полную бутылку с водой, смочил ей перед футболки и задрал к лицу, чтобы не надышаться дымом. Я найду его. Обязательно найду! До нужного этажа я добрался за считанные минуты. Вытащил телефон и включил фонарик. Было темно, света не было, так ещё и дыма полный коридор. Меня не спасала даже смоченная водой футболка, я начинал кашлять, мои глаза слезились, безумно хотелось их закрыть. Но я понимал, что моя цель слишком важна, чтобы сдаваться. Я начал заглядывать во все аудитории, благо, что все они были открыты.. и полны чёрного дыма. — Егор! Егор! Ты где? Отзовись! Пожалуйста! Я прошёл весь коридор. Но никого не нашёл. Поэтому направился к лестнице, чтобы подняться наверх, на этаж выше. Но не успел я и шагу ступить, как услышал надрывный кашель, который в тишине коридора мгновенно заставил меня замереть. Я повернул голову и, наведя фонарик, сквозь дым умудрился разглядеть силуэт. Я сразу же рванул к нему. Упав на колени, я понял, что это Егор. Он полулежал на полу, прислонившись к стене возле лестницы. Одно неловкое движение — и он бы просто мешком рухнул вниз. Я сглотнул. — Егор, — закашлялся я, — открой глаза. Ну же! — я его потряс за плечо. Ноль реакции. Решил умыть парня водой, что ещё оставалась в бутылке. Налив в ладонь, я поднёс её к лицу Егора. Он тут же дёрнулся. Я чуть не зарыдал от облегчения. — Давай, Егорушка, открой глазки. Я тебя очень прошу! — задыхаясь, сипел я, надеясь, что он услышит меня. Потом решил так же смочить его чёрную рубашку, дёрнув на себя и оторвав несколько пуговиц. Блядь! У меня до того тряслись руки, что я боялся не попасть на ткань и пролить воду на пол. — Дыши, Егор! — сказал я, прислонив край его мокрой рубашки к его лицу. Он снова начал кашлять. — Хрр, — прохрипел он. — Давай, Егор, открывай глаза, — я зажмурился, проматывая это желание в своей голове. Ни о чём другом я думать был не в состоянии. И тем неожиданнее было прикосновение к моему запястью. Я распахнул глаза. На меня смотрели сине-зелёные, в полумраке универа, конечно, намного темнее глаза. Егор держал меня за руку и часто дышал. — Егор, — выдохнул я. — Давай, вставай, пожалуйста, — умолял я. — Нам на воздух нужно. Я ещё раз смочил свою и его одежду водой и, спрятав телефон в карман штанов (без него как-нибудь обойдусь, главное, что я нашёл его живого), помог Егору подняться на ноги. Он с трудом, но смог это сделать. — Если можешь пригнуться, моргни два раза. Парень тут же "ответил" утвердительно. Тогда я, одной рукой держа свой "респиратор", обхватил его за талию и, пригнувшись, повёл по лестнице вниз. А он умудрялся ослабевшими пальцами придерживать мокрый кусок рубашки у своего лица. — Аккуратно, вот так, всё хорошо, — шептал я. Да вот только очень уж сильно сомневался, что это было адресовано ему. Я успокаивал себя. Казалось, что ещё немного — и я грохнусь в обморок. И не от переизбытка дыма в дыхательных путях, а от страха за Егора. Таким образом мы всё-таки умудрились выбраться наружу. На улице нас встречало огромное количество людей. В том числе, и в белых халатах, а ещё пожарные приехали. Я бережно передал Егора врачу, а сам тут же попал в руки другому эскулапу, который напялил на меня кислородную маску. Матвей подскочил и накинул на плечи куртку. — Егорчик, ты в порядке! — рядом раздался истеричный голосок того парня. Я сжал челюсти с такой силой, что почувствовал, как желваки заходили. Хорошо, что под маской этого видно не было. — Гриш, да нормально, кх-кх, всё. Прекрати, — с трудом проговорив, попытался успокоить его едва пришедший в себя Егор. Слишком близкие отношения, да? Очень, сука! — Да как это! Ты ж так сильно кашляешь! — Гришка, перестань, — попросил Егор. Вдобавок к челюстям я сжал ещё и руки в кулаки. Блядь! Я просто не могу на это смотреть! — Как Вы себя чувствуете? Не тошнит? — спросил меня доктор, когда поймал мой разъярённый взгляд. — Нет, — рявкнул я и поспешил стянуть с себя эту идиотскую маску. — Возможно, нужна госпитализация, — завопили в ответ на моё действие. — Отвалите по-хорошему. Со мной нормально всё. Вон, лучше парня осмотрите. Это он дымом надышался. А мне домой надо. Потому что я просто не мог этого видеть. Как этот парнишка прыгал вокруг Егора, касался его, причитал, радовался, что тот жив. Это было больно, очень больно! Будто в сердце впились длинными, острыми когтями и пытались вырвать огромный кусок плоти, раздербанив этот хрупкий орган, который отчаянно стучал, чтобы жить. Чтобы жил я. — Так, всё, я пошёл! — прошипел я. И порывисто двинулся на выход. Врач за спиной что-то орал, призывая остановиться и подумать о своём здоровье. Да, мне было хуёво, но далеко не физически. А эту боль они из меня ничем не вытравят. Когда я уже дошёл до ворот, меня остановила чья-то рука и кроткое "постой". Я, на мгновение прикрыв глаза и досчитав до трёх, повернулся и посмотрел на парня перед собой. И что Егор в нём нашёл? Высокий и худющий. Сколько ему вообще лет? — Я хочу поблагодарить тебя за то, что спас Егорку. Я так за него испугался. — Мне хотелось кричать от безысходности. Этот человек так искренне говорил, что не давало даже малейшей возможности усомниться в его словах. — Спасибо тебе огромное! Боюсь представить, что бы было, если бы.. — он опустил голову. Аааааааа! Я так больше не могу. Мне нужно выпить. Нет, не так. Упиться до беспамятства, вусмерть, чтобы перестать думать об обладателе сине-зелёных глаз, которого сегодня я мог потерять. Мне тоже было страшно думать об этом. Поэтому я и вошёл в здание, чтобы найти его. Я не мог иначе. Просто не мог. И, если бы потребовалось, сделал бы так ещё. И не один раз. Походу, этот парень понял, что я его не слушаю, потому поспешил откланяться и уйти обратно к Егору, но не тут-то было. Я резко выбросил руку и схватил его за запястье. Наклонился к его уху. — Береги его, понял меня?! — процедил я, крепче сдавливая его руку. Парень сначала посмотрел на меня недоуменно, а потом часто закивал, глядя прямо в глаза. И почему именно он? Ай, похуй! Главное, что сейчас у меня появилась очень соблазнительная цель на оставшийся вечер, который плавно перейдёт сначала в ночь, а там и до утра не далеко. Всё равно конец семестра. Все зачёты выставлены, допуски к экзаменам получены, поэтому теперь я могу заявиться сюда только в период сессии. А до этого времени никого не видеть. Так же быстро, как и схватив, его руку я отпустил, быстро развернулся на пятках и пошёл. Тут мне делать больше нечего. — Стой! Илюх, да стой же ты! — Просьбе друга я внял, встав как вкопанный. — Куда ты так ломанулся? — спросил он, оббежав меня. — Ой! — пискнул Матвей. — Ты как? — и положил руку на плечо. — Хуёво, Моть, хуёво, — я покачал головой. — Почему ты не хочешь поговорить с ним? — Хах, — я горько усмехнулся, — ты серьёзно? А ты видел вообще, кто вокруг него вился? Зачем ему я, морально искалеченный с поломанной с самого детства психикой, когда есть.. как его там? — Гришка? — Да, точно, Гришка. Гришка, блядь! — заскулил я. — Что ты собираешься делать? — серьёзно спросил Матвей. — Пить, — лаконично ответил я, пожав плечами. — Но ведь нельзя же так! Нельзя! — А как можно, как? Не поверишь, хотел к нему ещё вчера подойти и обо всём рассказать. Курил, обдумывал свою речь, а потом увидел, как эти двое обнимались. Да так, сука, тепло. Разве что-то светит такому, как мне, когда есть этот солнечный мальчик по имени Гриша? — Мне кажется, ты ошибаешься, — скептически ответил Мотя. — Ага, хотелось бы верить. — Я вырвал из рук лучшего друга свою сумку. — Иди, лучше отдай это, — я кивнул на ношу в его руках, — Егору. — Да, сейчас. Ты ж меня подождёшь? — Пфф, да без "б". Конечно же! — Конечно же, нет! — Я мигом, — кивнул Мотька. — Можешь не спешить. Только Матвей отошёл на пару метров, я тут же припустил в ближайшие дворы, чтобы скрыться, чтобы он не нашёл меня хотя бы сегодня. Потому что он будет, обязательно будет. И оборвёт мне весь телефон. А я просто хочу побыть один. Вот и всё. *** Косарь в кошельке, с которым я был готов расстаться прямо сейчас, жёг ляжку. Я прямо ощущал это физически. Поэтому бежал в супермаркет, чтобы избавить себя от владения этой тысячей. Такая мощь мне ни к чему! Забежав внутрь, сразу же двинулся в отдел с алкогольной продукцией. А хули делать-то? К ранам души ты коньяк приложи, чтоб на миг, но стало б легче. Выбор стоял серьёзный: либо три бутылки водки, либо бутылка очень уж дорогого коньяка. А потом подумалось, а нахуя мне такие понты? Да и с одной бутылки вряд ли получится ощутить себя счастливым. Поэтому я загремел тремя бутылками и прошествовал к кассе. Пока стоял в очереди, телефон разрывался дважды. Матвей явно так просто сдаваться не хотел. Промелькнула мысль о том, что он уже давно стоял возле моего дома, а может, и вовсе возле квартиры, и названивал и в дверь, и по телефону. О, не, такого счастья мне не надо! Идея пришла мгновенно, ведь деньги у меня были. Я быстро прошёл обратно вглубь магазина, поставил бутылки и вышел. Ведь пить можно не только дома. Не только... *** — .. понимаешь? — пьяно вопросил я, глядя на бармена. — Да, — ответил он и продолжил натирать стаканы. Хах, мне кажется, что они только этим и занимаются целый рабочий день. А, ещё водочки подливают и выслушивают пьяные исповеди, всякие потаённые секретики людской души. Это ли не чудо? Это ж работа мечты! Точно, заберу документы и приду сюда. Шикарно! — Тебе ж нравится твоя работа? — в лоб спросил я у "будущего коллеги". — Не всегда, — пожал плечами он. — А почему? — Доёбываются всякие, — протянул парень. — Оу, ну, бывает. И как ты справляешься с этим? — поинтересовался я. — Подливаю, чтобы переключить внимание посетителя. — Хм, интересный способ, — я потёр подбородок. Опять зазвонил телефон. — О, видишь, это мой лучший друг звонит, — я кивнул на экран, на котором значилось "Тётя Мотя". — Переживает за меня. А я думаю, что такого друга не заслуживаю. Зачем за меня волноваться, ведь я никто! — я опустил голову. Всё вмиг завертелось. Пришлось до боли закусить губу, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения. Отвратительно! А потом подумал о Егоре. Снова о нём. Как бы ни было тоскливо, грустно, больно где-то в глубине души, об этом парне думать было приятно. Только о нём, а не в паре с этим ебучим Гришкой. — Скажи, а тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился так сильно, что ты просто не понимал, как это возможно? Что жизнь сразу приобрела краски, стала живее. — Да. — Взаимно? — Сначала нет, а потом я смог добиться её, дело идёт к свадьбе, — мечтательно ответил мой собеседник. — Это круто! Поздравляю, — улыбнулся я, отпив из своего стакана. — А как ты это сделал? — О, у Вас стакан совсем пустой. Не хотите добавки за счёт заведения? — Ммм, какое заманчивое предложение. Наливай! — махнул рукой я. Не знал, что умею к себе так людей располагать. Бесплатная выпивка, это ж надо! *** — Давайте я Вам такси вызову? — предложил бармен, натирая до блеска стойку. И усердно настолько, что, думаю, так даже котяра свои яйца не вылизывает. — Не, мне в таком состоянии домой нельзя. Я был очень пьян. И пусть я всё понимал, ходить ровно просто не мог. Обязательно перебудил бы всех и вся. А мать такого не любит. Она меня-то не любит, чего уж говорить о напившемся из-за неразделённой любви меня. Не, лучше пройдусь. — Я лучше прогуляюсь. На улице охуеть как свежо. И слез с высокого барного стула, направившись на выход. *** Я шёл и курил, держа озябшими пальцами сигарету. Я весь окоченел, но домой идти не собирался. Я не хотел в тепло, мне хотелось находиться здесь, где боль в моей душе закалялась на морозе. Потому что мысли о Егоре не давали покоя, они, словно противные склизкие опарыши, мельтешили перед глазами, не давая выкинуть их из головы. А холод хоть немного, но притуплял ощущения. Я даже пару раз потряс головой, чтобы они выпали оттуда, но только ещё хуже стало: замутило, всё вокруг закружилось. Беее! Пройдя ещё пару сотен метров, расслышал крики, голоса. Меня потянуло туда какой-то невероятной силой, которой я противиться не собирался. Улыбнулся и пошёл в сторону звуков. Это были очень обычные такие гопари, которые сидели на лавках ночью на морозе (!). И как у них жопы к лавочкам не примёрзли? Ах, они ж на кортах. Тогда понятно. Причём на кортах, не отрывая пяток от поверхности. Значит, знали они простую житейскую истину. "Пятки поднял — район потерял". — Эй, шобла-ёбля, — от души крикнул я, — привет, уебаны! Они, естественно, трепаться между собой сразу же перестали и уставились на меня. — Сосите! — не унимался я, после чего показал неприличный жест. — Ты дохуя бессмертный, что ли? — ответили мне. — Проверь, если кишка не тонка, — улыбнулся я. Я осознанно их провоцировал. Хотелось. Так хотелось. — Да я тебя.. — Стой, — остановили борзого, — мы должны соблюдать элементарные правила приличия. — Ой, конечно, ты прав, — согласился борзый гопник. — Эй, уважаемый! — крикнул он мне. — Чё? — Закурить есть? — Не курю, — ответил я, демонстративно бросив окурок под ноги и растоптав подошвой. Ща будет мясо! Надеюсь, мне это поможет...