Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Я с трудом разлепил глаза. Но так ничего и не увидел, наткнувшись на темноту комнаты. По ощущениям спал я всего минут семь. Ну, максимум, семь с половиной. Сил не было вообще ни на что, думаю, что даже элементарно пальцами пошевелить будет тяжко. Непонятно, как я смог до дома Егора в таком состоянии добраться?! Хотя, возможно, во мне кипели эмоции, которые всё-таки приволокли меня к моему парню. Или это судьба, которая в любом случае приведёт меня к нему? Не знаю, но о втором думать определённо приятнее. Кстати, где он? Я, прищурившись, постарался силуэтно разглядеть хотя бы что-то в комнате. Головой крутить не рискнул, потому что явно ощутил бы себя на карусели, от которой меня уж точно стошнит. Однако я отчётливо понял, что вторая половина кровати была пуста. Егора в комнате не было. Я медленно моргал, приходя в сознание и пытаясь осознать, что да как. И только окончательно проснувшись, позволил себе прислушаться, благодаря чему услышал плеск воды за стенкой. Парень в душе. И наверняка после пробежки. Я слушал успокаивающий меня звук падающей воды до тех пор, пока в ванной комнате шуметь она перестала. После чего до меня донеслись тихий хлопок, мелодия звонка и голос Егора. — Да, привет. — Пауза. — Тебе звонил? Серьёзно? Не, не знал. — Пауза. — Он был очень подавлен. Я ещё никогда его таким не видел. Может, даже ты не видел. — Пауза. — Думаю, если захочет, расскажет сам. Но ночевать этой ночью ему уже было негде. — Пауза. — Да откуда ты мог знать! Этого вообще никто не мог предугадать. Я сам так офигел, когда, уже засыпая, услышал родной голос, что звал меня с улицы, что, убедившись, что мне не почудилось, тотчас же бросился на улицу, накинув лишь куртку и кроссовки. — Пауза. — Да, согласен. — Пауза. — Не знаю, он спит пока. — Пауза. — Я-то пойду, куда денусь?! — Пауза. — А это как себя Илья будет чувствовать. Короче, посмотрим. Но я бы хотел на сегодня оставить его дома, мало ли. — Пауза. — Да, пил. И дохуя, как я понял. — Пауза. — Надеюсь, что всё в порядке будет. — Пауза. — Если что, увидимся в универе. У нас, насколько я помню, третья пара общая. — Пауза. — Ага, давай. После этих слов разговор прекратился. И, сопостав все факты, я понял, что говорил Егор стопудово с Матвеем. Надо будет Мотьке позвонить и всё рассказать, потому что, даже не слыша его реплик, я легко понял, что он волновался и, возможно, даже свою вину ощущал за не взятую посреди ночи трубку. Дверь открылась, пропуская полоску света, делая комнату не такой тёмной, теперь я мог хотя бы видеть, и вошёл Егор. Он был в одних трусах и полотенцем вытирал голову. Я молча наблюдал за ним, пока он не обратил на меня внимание. Сначала его глаза не выражали ничего, но, увидев мой внимательный, обращённый на него взгляд в них мелькнуло что-то такое, что заставило моё сердце от волнения забиться чаще. — Доброе, — серьёзно кивнул мне Егор. — Как ты? — Хуёво, — вздохнув, проговорил я. — И предупреждая твои дальнейшие расспросы, не знаю, отчего мне хуёвее: из-за поступка матери или из-за ёбаного похмелья. — Понял, — Егор скинул полотенце и сел на кровать, обхватив мою ладонь своими обеими. — Хочешь поговорить? — заботливо поинтересовался он. В каждом его действии, жесте, движении легко читалось искренне желание помочь. И вообще неважно, в чём: морально ли поддержать словами, разъебать каждого в радиусе километра или просто молча сидеть рядом, держа за руку. — Не знаю. Может, позже. Сейчас я как выжатый лимон. Плохо себя чувствую, — признался я, осознавая, что ни на какой разговор я сейчас не способен. — Давай я с тобой останусь. Экономика не облезет. Я покачал головой. — Не надо. Я лучше посплю. А ты иди на пары. Ничего со мной не случится. — Одна нога здесь — другая там, — тут же заверил меня мой парень. — Я и не сомневаюсь, — я постарался улыбнуться. — Солнце, ты же понимаешь, что это не конец света, что у тебя есть я, моя мама, Матвей и Мишка с Алинкой. — Хех, — я горько усмехнулся, резко всё вспомнив, — сомневаюсь, что Миша теперь вообще в мою сторону посмотрит когда-нибудь. — Зря ты так, — Егор поглаживал большими пальцами мою руку. — У тебя очень умный и сообразительный брат. Уверен, что он всё понял правильно. Так, как есть на самом деле. — Мне б твою уверенность! Потому что лично я так не думаю, — выдохнул я, после чего наступила тишина. — Иди уже, а то опоздаешь, — постарался усмехнуться я. — Точно хандрить не будешь? — звонко поинтересовался Егор и сжал мою ладонь крепче. — Какой "хандрить"? На это силы нужны, а у меня похмелье! — возмутился я. — Тогда отдыхай, солнышко моё, — и подтянув к губам мою ладонь, удерживая в своих, поцеловал костяшки. От этого жеста стало невообразимо тепло. Потому что говорил и делал всё это Егор от чистого сердца, потому что хотел, потому что заботился. И всё это было адресовано мне. Удивительно, правда? Да. Удивительно приятно и удивительно тепло. *** Через пару минут Егор оделся и ушёл. А я лёг ровно и, сложив руки на животе, уставился в потолок. Итак, что мы имеем на повестке дня. Кто-то (какой-то, очевидно, уебан, который давно не получал в жбан) передал моей матери фотографии, на которых я запечатлён в весьма провокационном виде. После чего меня выгнали из дома, потому что я грязный пидорас. Теперь у меня нет дома. Я живу у своего парня. Миша меня ненавидит. Отличный расклад. И как так всё могло перевернуться за один день?! Такое ощущение, что так будто и должно было случиться. И всё не зависело от нашей с Егором осторожности. Ни за что не поверю, что Егор, понадеявшись на авось, забил на дверь, а мне соврал. В тот момент он ответил уверенно, без тени сомнения о том, что дверь заперта. А это значит, что у "фотографа" были ключи. И шёл он на эту "фотосессию" намеренно, будто заранее, а может, и не "будто", понимал, чему станет свидетелем. Ведь правда, дверь в раздевалку просто так не закрывают, только перед парой, чтобы шмотье не стырили. Поэтому сопоставить факты довольно легко, особенно если этот кто-то знал или по крайней мере догадывался о наших далеко не дружеских отношениях. Я перебирал пальцами, размышляя, что же мне делать дальше. Очевидно, что теперь ничего как прежде не будет. Но как справиться со всем, что на меня свалилось, пока совершенно не понятно. У меня голова гудела от мыслей, а глаза закрывались настолько плотно и надолго, что я периодически забывал, о чём думал. Поэтому решил предаться думам чуть позже, когда смогу здраво мыслить и находить причинно-следственные связи. *** Я снова открыл глаза. Сколько было времени, хуй знает. Вот только известно, что в комнате я находился один. Ну, это даже к лучшему. Будет время перемыть кости вчерашним событиям, которые, безусловно, оставили на мне свои отпечатки, от мыслей о которых я, увы, избавиться не смогу, как бы сильно этого ни хотел. Я вздохнул, и вновь перед глазами пронеслась ситуация в квартире, где я жил. Жил, потому что вряд ли я туда когда-нибудь ещё вернусь. Да и не пустят теперь меня даже на порог. Ведь я грязный, испорченный, мерзкий пидорас, который, по мнению человека, что произвёл меня на свет, не заслуживает счастья и не способен никого любить. А если это реально так? Вдруг я действительно не могу любить? Вдруг я даю Егору напрасную надежду? Вдруг я просто эгоистично трачу его драгоценное время на себя? Вдруг все эмоции, которые я испытываю по отношению к Егору, мнимые, не имеющие ничего общего с реальными чувствами? Вдруг всё это пустышка? Я пустышка! В то же мгновение, будто в противовес моим мыслям, на кухне что-то упало и раздалось Егорово смачное "блядь". Я неосознанно улыбнулся, навострив уши. Это такое привычное, ставшее практически родным "блядь" не оставило равнодушным моё внутренне "я". Сердце заколотилось непозволительно быстро. Так оно бьётся только рядом с ним и ни с кем другим. Этот гонящий по артериям и сосудам орган принадлежит лишь ему. Я положил ладонь на грудь, чтобы хотя бы как-то унять разбушевавшееся сердцебиение. С уверенностью утверждаю, что Егор мне нравится. Очень сильно нравится. Так нравится, что сердечко моё об этой только мысли об этом парне с необыкновенными глазами забывает о всём плохом. И Егор единственный, кто смог открыть во мне столько всего за то время, что мы с ним в реальности знакомы. И никто, даже мать, которой вроде как у меня с недавних пор не имеется, ведь она отказалась от моего существования, не сможет меня в этом переубедить. Потому что я чувствую, много чего чувствую, а это уже ого-го какой показатель. И это не просто слова... Я перевернулся на бок. И пожалел об этом в тот же миг. В горлу подкатила такая тошнота, что я еле успел заткнуть её ладонью и выбежать из комнаты. Чуть не споткнувшись о Плюшу, что вольготно разлеглась посреди коридора, я, как был, то есть даже без белья, забежал в туалет, где рухнул на колени и решил поближе познакомиться с фаянсовым другом, прямо с объятиями к нему кинулся. Думаю, что такое знакомство скажется положительно на мне и на чистоте в отдельно взятой квартире. Да и вообще любые связи нынче явно не лишние. Вдохнув, я склонился над унитазом и.. выдохнул. Вроде полегчало. Я даже распрямился, но меня снова замутило. И на этот раз сдерживаться я не стал. Меня начало тошнить. Зрелище не для слабонервных, конечно. Мышцы желудка сокращались, являя на свет мой внутренний мир, который я бы предпочёл оставить при себе, но он так и рвался наружу, желая заявить о себе. Ну, что ж, кто я такой, чтобы препятствовать его самовыражению? Мне показалось, что я выблевал все свои завтраки, обеды и ужины за последние лет десять. Не меньше! Зато почувствовал после этого себя значительно лучше. Поэтому благоразумно решил, что надо бы умыться. Одновременно с этим почему-то вспомнилось, как однажды Матвей открыл мне дверь, когда я заявился к нему, чтобы футбол посмотреть, и сказал, мол, "тебя белый искал". Ещё с таким угрюмым видом, что я даже немного напрягся. А Матвей, скотина такая, продолжал говорить, что я этому "белому" в душу насрал и теперь он меня ищет. Вот тогда я обмер, мысленно перебирая всех общих и не очень знакомых, которым я мог бы перейти дорогу. Увидев мой напряжённый мысленный процесс, он начал смеяться, сказав, что я глупенький как золотая рыбка, раз не смог разгадать, что речь шла об унитазе. Стоит ли говорить, что он бегал от меня по всей квартире до тех пор, пока мы не зашли на кухню, получив от тёти Светы по шеям за то, что бесились, и за то, что посетили в таком виде святую святых данной квартиры. После чего нас обоих заставили чистить картошку. А совместный труд, как говорится, объединяет, поэтому мы быстро переключились на работу, ещё долго посмеиваясь над всем этим. — Блядь, — прохрипел я, глянув на такого красавца в зеркало. Наверное, зомби, которое мозгами три дня не питалось и вот-вот копыта откинет уже окончательно, выглядит значительно презентабельнее меня. Стараясь игнорировать шокирующее меня отражение, принялся умываться. Прохладная вода тонизировала и возвращала к жизни. К жизни, в которой меня выгнали из дома. К сожалению, это истинная правда, от которой мне не убежать. — Ты там как? — стукнув костяшкой по двери, спросил Егор, заставив вздрогнуть. — Блюю! — выплюнув воду, объявил я. — Бля, надо бы резинку надевать, — сокрушённо ответили по ту сторону, что заставило меня немного, пусть и слегка шокированно, но всё же улыбнуться. — Знай, никаких абортов я не потерплю. Родим и воспитаем. Понял меня? Я, окончательно закончив с полосканием рта, вышел из ванной комнаты. — Понял, — сипло ответил я. — Как ты себя чувствуешь? — тон сменился на нежный и заботливый. — Как человек с похмелья, от которого отказалась мать, — констатировал я. — Иди ко мне. Я подошёл и крепко обнял Егора. — Прости, что.. — Не надо извиняться. Как я уже говорил, ты ни в чём не виноват. — Я вообще не понимаю, как она могла так поступить со мной? — уткнувшись ему в шею, заговорил я. — Я же ведь никогда не был плохим. Или был..? — Не был, Илья. Не был, — твёрдо, чтобы не возникло ни единого сомнения и желания оспаривать данное. — Я наблюдал за тобой столько времени и с уверенностью могу заявить, что ты хороший человек. Добрый и отзывчивый. — Кому эта отзывчивость всралась, раз уж теперь мне даже жить негде, — я снова всхлипнул, плотнее прижимаясь к сильному и тёплому телу. — А как же я? — Егор отстранил меня от себя, чтобы заглянуть в глаза. — Мне нужна твоя отзывчивость. Мне нужна твоя доброта. Мне нужен ты. Весь и без остатка. Или меня ты со счетов списал давно? — он склонил голову набок, чуть надув губы. — К тому же я давно уже звал тебя к себе пожить. Так что, крыша над головой у тебя была, есть и будет столько, сколько понадобится. Хоть навсегда! И возражения не принимаются, — и улыбнулся. Я удивлённо и даже шокированно посмотрел на Егора, после чего обхватил его лицо ладонями, приблизив к себе: — Ты мой ангел-хранитель, — зашептал я. — Ты появился в моей жизни именно в тот момент, когда я почти потерялся, запутался, когда опустил руки, когда начал думать, что уже всё потеряно и исправить ничего нельзя. Я давно смирился с тем, что безэмоциональное чмо, которому ничего не интересно, которое уже ничего не сможет зацепить. Но ты доказал мне обратно. И ещё как! Ты меня прямо-таки вытащил из этого болота рутинности и негатива, в которое я сам себя загнал. — Да ладно тебе, — отозвался Егор. — Я ничего такого не сделал. — Да, конечно, всего-то оживил бревно по имени Илья, — закивал я. — Ах ты об этом? — он обнял меня за поясницу. — Тогда да, я расколдовал принца, который был спрятан в огромном замке за толстенной бетонной стеной. Так его ещё и огнедышащий дракон охранял! — Вот вроде бы и стебёшь, а всё равно мило звучит, — я прислонился щекой к его груди. — Мы со всем справимся, — мой парень поцеловал меня в макушку. — Я тебе обещаю. *** Егор, отправляя одеваться, потому что "бля, Илья, я ж не железный, а ты тут стоишь голый, хуем своим немаленьким трясёшь и провоцируешь, совсем не стыдно?", настоятельно рекомендовал мне поесть. Ну, как "рекомендовал", как только я натянул трусы и джинсы, силой притащил на кухню и усадил за стол. Противиться я не стал, хоть и есть не очень-то хотел. — Может, сделать тебе то антипохмельное средство, которым я баловал тебя после пьянки с Матвеем? — предложил Егор. — Давай, — махнул рукой я. — Хуже всё равно не будет, — ответил я. — Да и лучше тоже, — тише проговорил я себе под нос. — А вот это ты зря, — парень всё-таки расслышал. Ушастый какой! — Всё выправится, вот увидишь! — И почему ты так позитивен?! — я совершенно не понимал такого настроя. — Потому что я знаю это. Спорим, что всё наладится и ты будешь вспоминать о случившемся с улыбкой на лице?! — С улыбкой? Ага, как же! Ещё скажи "хохоча". Только смех этот будет истерическим, а улыбка нервной. Поэтому полностью согласен с такими вводными. — Дурак ты, Илья. — Да похуй вообще! Гей, дурак — каких ещё титулов я удостоюсь? — вскинулся я. Егор, отвернувшись от меня, покачал головой, но отвечать ничего не стал. До меня быстро, жаль только, что запоздало, дошло, что в который раз погорячился, поэтому, ощущая накатившее внезапное чувство вины, я вздохнул и упёрся головой в ладонь. Я в такой растерянности, что становилось страшно. Я понимал, что всё уже произошло и повлиять на это я не мог. Так какого хуя я сейчас огрызаюсь на чуть ли не единственного (за редким исключением) человека, который относится ко мне со всей искренностью и любовью, что хранится в нём по отношению ко мне?? А я не ценю. Я идиота кусок. — Егор, прости, — поспешил извиниться я. — Проехали. Вот, пей, — и поставил на стол кружку, а потом сел напротив меня. Я обхватил чашку почему-то прохладными пальцами и отпил немного. — А где Алина и твоя мама? — спросил я, чтобы завязать разговор. — Алинку к бабушке отправил ещё вчера днём, а мама на работе. Я чувствовал между нами незримое, но неприятное напряжение, которое мне откровенно не нравилось. Я не хотел, чтобы он держал обиду на такого идиота, как я. — Егор? — позвал я. И парень, до этого думавший о чём-то своём, сосредоточил своё внимание на мне. — Ты всё-таки обижен на меня, да? — уточнил я, сделав ещё один глоток. — Нет, с чего ты взял? — тут же вопросом на вопрос ответил парень. — Просто ты ведёшь себя как-то деревянно. В чём дело? Но, вместо положенного объяснения, Егор почему-то молчал, чем нехило меня встревожил. — Егор? — робко протянул я, внутренне напрягаясь всё больше. — Я ходил к твоей матери, — серьёзно, без всяких сантиментов вдруг выдал Егор, чётко глянув мне в глаза. — Ты сделал что? — я аж подскочил на стуле, чуть не облив себя и пространство вокруг. — Зачем? — непонимающе спросил я. — Я, — он накрыл лицо руками, — понимаешь, я хотел разобраться во всём. — Ты что, мне не поверил? Думаешь, что я просто так среди ночи к тебе заявился, просто так орал пьяный у тебя под окнами, просто так напился? — Нет. Конечно же, нет. У меня даже и мысли не было, что ты это сделал просто так. Просто.. — Что? Что, Егор? Может, я вообще это всё удумал, чтобы.. чтобы тебя соблазнить? — внезапно пришедшая мысль больно обожгла меня. — Ты совсем уже? Что ты мелешь? — Егор встал из-за стола и, подойдя ближе, положил руки на мои плечи. — Мне просто обидно за тебя. Я переживаю, чёрт тебя дери! Блядь, ты не заслужил такого к себе отношения, понимаешь? Твоя мама поступила необдуманно. Она не имела никакого права так говорить и делать. А ещё я чувствую, что это всё неспроста, поэтому и поставил перед собой цель — выяснить, почему так получилось. — И как, выяснил? — с вызовом и не слишком довольно поинтересовался я, однако его руки скидывать не спешил, потому что осознавал, что Егор сделал это не из вредности или элементарного упрямства, которое бы заключалось в "доберусь до правды любой ценой", а в человеческом стремлении помочь. Хотя я и был возмущён и не хотел принимать этого, я его понимал. Я бы поступил так же. — Как сказать, — Егор посмотрел в сторону. — Желательно словами. — Короче, дверь мне так и не открыли, — ответил мой парень. — И это всё? — расслабился я. — Ну, ещё сказали, чтобы я проваливал. — А, всё нормально, значит, — и, вырвавшись из рук Егора, подошёл к окну. — Солнце, — раздалось мне в спину. Я же молчал, обняв себя руками, и смотрел на детскую площадку за окном. — Солнце, — снова произнёс Егор, только на этот раз совсем близко, и обхватил меня за талию со спины, положив подбородок мне на голое плечо. — Почему ты не спросил у меня, хочу ли я что-либо выяснять? — тихо спросил я без упрёков и наездов. Мне просто хотелось знать. — Ты ж сам говорил, что теперь так просто этого не оставишь. — Говорил, но вчера, знаешь ли, многое изменилось. И я много что узнал, — глухо ответил я. — А мне кажется, ты снова рубишь с плеча, — он потёрся носом о мою шею, вызывая мурашки по всему телу. — А мне кажется, что я вправе сам решать, — в тон ответил я. — Конечно. Просто я хотел помочь тебе. — Спасибо, но впредь будь добр обсуждать это всё со мной. Мы ж вроде как встречаемся, поэтому я бы хотел доверия и взаимопонимания. — Я тебе обещаю: больше ничего не сделаю без твоего ведома. — Хорошо, — выдохнул я, продолжив смотреть в окно. Я ему доверяю. Через пару минут лицезрения того, как маленькая девочка лет трёх лупила мальчишек лет пяти-семи лопаткой по голове и убегала, Егор покрепче прижал меня к себе и: — Знаешь, было ещё кое-что, — начал он, отчего я внутренне весь напрягся. — И что же это? — с подозрением выдохнул я, оторвав взгляд от дворового авторитета, что держала в страхе всю детскую площадку. — Ты вот постоянно говоришь, что за тобой следят. — Ну?! — нетерпеливо протянул я. — Так вот, выйдя из подъезда после несостоявшегося разговора, я ощутил то же самое странное чувство. Я, конечно, огляделся в попытке найти источник своих подозрений, но никого не увидел. Однако оно меня не покидало вплоть до самого дома. Неприятное ощущение. Липкое такое. Будто кто-то хотел узнать что-то, проследить за мной. — Не врёшь? — уточнил я. — Не вру. — То есть теперь ты мне веришь?! — я развернулся в кольце его рук к нему лицом. — Верю. И меня эта ситуация настораживает. Нам обоим казаться одно и то же не может. Значит, надо быть аккуратнее. — Согласен. И вновь наступила тишина. *** Вечером вернулась тётя Женя. — Сыночек, Илюшенька, привет! — Привет, мам, — поздоровался Егор, помогая женщине снять пальто. — Здравствуйте. — Как ты себя чувствуешь?! — спросила она. И, что необычно, от этого вопроса я не испытал раздражения или нервозности. Он показался мне вполне логичным и до жути искренним от человека, которому не всё равно. Потому что тёте Жене реально было не всё равно. Я это чувствовал. — Уже лучше. Спасибо, — улыбнулся я ей. — Хорошо. Это очень хорошо. Я вот купила эклеры. Может, чаю попьём? — предложила мама Егора, достав из своей сумки упаковку кондитерки. — С удовольствием, — ответил я. *** — Это не моё дело, конечно. И, безусловно, ты имеешь полное право ничего не рассказывать, но спросить я всё-таки обязана. Что же всё-таки произошло вчера ночью? — поставив на стол заварочный чайник и три чашки, спросила тётя Женя. Я глянул на Егора. Он, моргнув, сжал мою руку под столом, даря тем самым необходимую сейчас поддержку. И я понял, что могу им всё рассказать. Могу и хочу, что самое важное. Всё рассказать. Без утайки. Поэтому после недолгой паузы я начал говорить: — Я зашёл в квартиру, в прихожей горел свет... *** — .. вот, а потом я уснул, — закончил я свой рассказ, опустив подробности о так и не состоявшемся сексе, что, безусловно, испортил бы многое. Как же хорошо, что Егор мне мозги-то вправил. Даже думать не хочу о том, к чему бы привёл этот необдуманный поступок! Тётя Женя слушала меня с тревогой на лице. С неподдельной материнской тревогой на лице. Она каждый раз беззвучно охала, открывая рот, и слушала меня очень внимательно. Егор же был полностью серьёзен и сосредоточен, нежно поглаживая мою ладонь под столом. — Илюшенька, бедный мой мальчик! — запричитала она и вскочила на ноги. — Я хочу тебя обнять. Позволишь? Егор тут же отпустил мою руку, давая право выбора. Я поднялся на ноги и прильнул к женщине. — Да, — уже находясь в объятиях, глухо ответил я. — Да. Да, — обняв её в ответ, зашептал я. — Ничего, мой хороший, — она гладила меня по голове и говорила всякие успокаивающие штуки, что я на некоторое время ощутил себя ребёнком, которому снова года четыре и которого жалеют из-за разбитой коленки. *** Мы ложились спать. — Слушай, а где мой телефон? — резко спохватился я. — В вещах твоих, наверное. Ща принесу, — ответил Егор. — В куртке посмотри, — подсказал я. — Угу. Через пару минут мой парень вернулся. — Бобик сдох, — резюмировал он, демонстрируя чёрный экран. — Знаешь, не удивил. Он ещё вчера приказал долго жить. Надо бы зарядить, а то Матвей, наверное, с ума сходит. — И то верно. Где зарядник? — В сумке. Ну, наверное. Просто её, как ты понимаешь, собирал не я, — я посмотрел в сторону, неловко потирая запястья. Егор быстро отрыл зарядное устройство в моей сумке. Надо же, а эта женщина обо всём позаботилась, чтобы у меня не было ни единой причины вернуться домой в дом, где я жил. Хитро. Он быстро подключил мой телефон к сети и оставил на столе. — Не забудь включить, когда немного очухается, — предупредил я. — Ладно. И через пару минут экран озарился мягким, тёплым светом. А ещё через минуту на него стало целыми пачками приходить смс-ки. Так сказать, дружною толпой. Пищал как заведённый, практически не переставая. — Кто там тебе написывал полночи? — изогнул бровь Егор. — Ведь сам всё понимаешь, — исподлобья глянул я, на что получил недоуменный взгляд. — Поклонники, Егор. Поклонники. Чего непонятного? — пояснил я парню, словно он маленький ребёнок, и закатил глаза. — Да ты охренел, звезда местного разлива! — с усмешкой возмутился Егор. — Ничего не знаю. Мне нормально, — довольно улыбнулся я. — Хорошо, что ты немного пришёл в себя. Разговор изменил направление. — Без тебя ничего бы не получилось. А теперь подай мне телефон, — ответил я, протянув руку, но парень меня опередил. — Ну, Егор! — пронудел я. — А волшебное слово? — Абракадабра! — выкрикнул я. — Давай сюда телефон. Егор начал смеяться. Звонко и заливисто, сгибаясь пополам. И я благополучно залип, глядя на радостного парня. Он такой красивый, такой невероятный. И как я не видел этого раньше? — Ты б ещё сказал "ахалай-махалай"! — Пфф, да я ещё знаю "ляськи-мясяськи". — Маг и колдун восьмидесятого уровня? — Егор заценил, вытянув лицо в жесте "неплохо". — Бери выше, — возгордился я. — Ох, простите, — Егор поклонился. — Вот Ваш телефон, маг и колдун восьмидесятого с половиной уровня. — Скотина, — счастливо выдохнул я и получил обратно свой мобильник. Я открыл все пришедшие на мой выключенный со вчера телефон сообщения. Добрая половина была от Матвея. А как иначе? Сначала он писал, чтобы я вынул голову из унитаза (почти прав оказался, кстати) и позвонил, раз уж ночью поболтать нам не случилось. Потом, когда он узнал о некоторых обстоятельствах от Егора, посыл смс-ок сменился на более доброжелательный. А потом и вовсе он принялся писать о том, что было сегодня на парах. Не забыл он упомянуть о том, каким счастливым в столовку зашёл Вагин, глянув на Матвея, который сидел за столом один, пока Егор выбирал себе обед. Именно эта смс-ка больше всего и напрягла, вызвав бурю сомнений и мыслей. Отписав другу о том, что я более-менее в порядке, завтра буду в строю и всё ему расскажу, перешёл к следующему отправителю, коим, как ни странно, оказался мой загадочный аноним. Несколько сообщений было от него с вопросами о моём самочувствии и состоянии в целом, что напрягло меня просто неимоверно. Слишком зачастил он, как по мне! Думаю, пора уделить внимание этому и попытаться разгадать личность этого человека. Ведь это всё слишком подозрительно! Ещё и эта практически не прекращающееся ощущение преследования. И не только у меня, кстати. И эти всегда вовремя присланные сообщения. Всё это наводит на не слишком приятные мысли. Вот только какие цели у этого человека? Чего он хочет добиться этим? Хочет ли навредить? Способен и может ли? Я перевёл взгляд на Егора, что стоял у шкафа и выбирал себе футболку. Просто вот нахуя? Мы ж спим в трусах. Причём выбирал он с чувством, с толком, с расстановкой. Перебирал, отвешивал в сторону, размышлял. Думаю, всё это было сделано чисто для меня, чтобы я мог спокойно прочитать все сообщения. Так, хорошо. Раз уж мой парень этого хочет, я продолжу. Тем более, что осталась последняя партия смс-ок с неизвестного номера. +7(999)53...473 Ну, как? Понравилось? Знаешь, не ожидал от тебя такой страсти! Ты мне виделся всегда бревном без эмоций и чувств. А тут такая экспрессия, такие движения, такие изгибы и стоны... (00:34) Как ты понимаешь, не запечатлеть я этого просто не мог! Пройти мимо такого у меня вряд ли бы получилось. Да там на целый порно-комикс хватит, на который будут дрочить все извращенцы мира, что тащатся от такого рода "любви"! Хотя, как по мне, это болезнь, причём ещё какая! Кто ж знал, что ты сладеньким окажешься?! Вот я точно нет. Хотя мыслишки были, конечно. Уж больно ты странно себя вёл. А я всё гадал, какова тому причина? А вот она! Оказалось, наш Илюха — шлюха, которая любит, чтоб его мужики в очко драли. Вот ты удивил меня, конечно... (00:39) И как хорошо, что физрук вас задержал у себя, ты просто не представляешь! Так карты сложились, до сих пор поверить не могу, как было легко вас с поличным поймать. Вы всю пару так друг на друга смотрели, что я предвкушал разоблачение века! И, как выяснилось, не зря. Раньше думал, вот зачем мне запасной ключ от раздевалки?! Все прелести этого подношения с барского плеча Виталия Игоревича я понял совсем недавно, пару часов назад. Егор так усердно дёргал за ручку, чтобы проверить, закрыта ли дверь, что меня просто разрывало от смеха! Наивный! (00:45) Так близко педиков я ещё не видел. И не мечтал, признаюсь честно. Кто ж знал, что под боком есть два таких интересных экземплярчика... (00:48) Ты меня так заебал, что я даже не знал, что же сделать с этим компроматом на тебя в первую очередь?! Но всё же решил показать фотки твоей маме. Вот кто-кто, а она оценила моё творчество по достоинству! Глаза прямо вспыхнули! Скажи, досталось тебе, да? Небось на жопе ровно сидеть не можешь! Хотя тебе и не привыкать!!! XDDD (00:52) И вполне возможно, что кое-кто ещё получит уникальную возможность увидеть то, чем ты занимался в душе нашего университета... (00:54) Я читал эти сообщения, и у меня медленно кровь отливала от лица, наверняка делая из меня похожего на мертвяка. И именно в этот самый момент ко мне повернулся Егор. — Ты чего это? — совершенно не догоняя моего резко изменившегося настроя, спросил мой парень. — Вот, — и передал ему телефон. А сам вздохнул и уткнулся в свои ладони. Спустя секунд тридцать парень отложил телефон на постель. — Это я во всём виноват! — в сердцах, зарывшись рукой себе в волосы. — Я забыл об осторожности, а теперь ты расплачиваешься за меня. — Егор, чуши не городи. Тут ведь ясно написано, что у него запасные ключи были. Он специально это сделал. — А ты знаешь, кто это? — он склонил голову набок. Я задумался лишь на долю секунды. — Знаю. И я хочу спросить, чего он хочет, чтобы эти фотки не пошли дальше. — Что? Зачем? — Егор округлил глаза. — Давай просто заявление в полицию напишем. Шантаж — это тоже статья. — Не, — я покачал головой, — это не поможет. Это было сделано с какой-то очень чёткой целью. И он не отступится, пока не получит своего. Тем более в нашей "толерантной" стране меня первого же и обвинят в том, что я содомит, развращаю детей, шокирую стариков и просто подаю пример аморального поведения. — Ты не прав, — не согласился Егор. — Может быть. Но у меня нет другого выхода. — Выход есть всегда. Но, как я понимаю, ты всё для себя решил. Поэтому делай, как посчитаешь нужным. Просто помни: я всегда на твоей стороне, — и сжал мою ладонь. — Спасибо. Мне большего и не надо, — ответил я. — А сейчас ответим на сообщения.

Привет, Вагин! Что, на подвиги потянуло? Решил избавить мир от геев? (22:23)

И после небольшого лирического отступления сразу к делу: чего ты хочешь? (22:24)

Я написал смс-ку и тут же отбросил телефон в сторону. То, что это Вагин, сомнений не было. Пазл сошёлся прямо по щелчку. Если ещё с утра я ломал себе голову над личностью этого морального урода, то сейчас всё встало на свои места. Ведь я никому не переходил дорогу, кроме него. И то, я ж неспециально! Меня капитаном выбрала команда. Честно и заслуженно. И руку я ему не ломал. Этот рукожопый сам наебнулся. Хотя его это, понятное дело, не волнует. Он просто увидел во мне врага, которого было принято решение уничтожить. Ой, а как ты догадался, что это именно я? Ты, я уверен, даже не думал, что "королева вагин" (да, я знаю, как вы все меня между собой называете) всё узнает! Хотя мне пофигу... (22:31) Короче, я хочу вернуть себе капитанскую повязку (22:32) Я показал Егору ответ Валеры. — Злопамятный сучок! — прорычал он. — Ну, что будем делать? — Я дам ему то, что он хочет. И даже круче. Он будет в неописуемом восторге, — оскалился я от созревшего в голове плана. Да, я многое могу потерять, но месть врагу того стоит.

Я согласен (22:36)

Отправил и заблокировал телефон. Всё, теперь пора спать. — Ты б Мише написал. Для меня эта фраза прозвучала как гром среди ясного неба в погожий летний денёк. — Не думаю, что это хорошая идея, — как можно более спокойно ответил я. — Даже больше: это отвратительная идея. — Просто сделай это, — настаивал Егор. — Зачем? Он всё равно не ответит мне, потому что "я его больше не люблю". Да и зачем ему такой брат? — А ну, блядь, перестань! — Егор ударил меня по рукам. — Ты сам себя-то слышишь? Как ребёнок, который любил тебя всю свою жизнь, перечеркнёт это только из-за пустых слов, которые ничего общего с реальностью не имеют? Миша не глупый! Чего ты из него дурака-то делаешь? Думаешь, он сразу же забыл, как ты с ним проводил время, как вы смотрели мультики и разговаривали, как ты ему, блядь, ветрянку эту ебучую мазал?! — вскинулся мой парень. Ветрянка. Вчера с утра Миша обмолвился о ней: намажу ли я её вечером. Блядь, он как будто знал, что нет. А что, если Егор прав? Да и вообще, что я потеряю, если напишу пару слов своему братишке? — Блин, ладно.

Миша, привет! Как дела? Хочу сразу сказать, что я тебя люблю. И на это ничто и никогда не повлияет! Ты мой самый родной и любимый брат. Я тебя очень сильно люблю. Не верь тому, что будто это не правда! (22:43)

Нажал на кнопку "отправить" и принялся ждать, незнамо чего. Но через несколько секунд брат появился в сети и прочитал моё сообщение. И.. всё. Просто вышел из сети, будто и не было ничего. Я натянуто улыбнулся. Блядь, это даже больнее, чем то, что сказала мне мать. В сердце будто острыми когтями впились, сильно так сжав. Но мне ж не привыкать! И я переживу. У меня же есть Егор и Матвей. Я справлюсь. Тут же, словно в качестве подтверждения, мне на плечо легла тёплая рука, я уткнулся лбом в грудь парню и судорожно вздохнул. Эх, что ж это такое... *** Просыпался я тяжело. Мне было очень жарко. Прямо невозможно, как в жерле вулкана, блядь! И я бы мог свернуть всё на своего горячего парня под боком, если б не одно "но": его в который раз рядом не оказалось. Я спросонья принялся хлопать по кровати, но так и не нашёл желанный объект своих самых смелых фантазий. Раскрывшись, разомкнул веки и уставился в потолок. Тело ломило настолько сильно, будто меня ногами отпинали. Даже грешным делом подумал, что позавчера спьяну всё-таки огрёб. И вот пришли последствия. Но я всё помнил, поэтому отмёл эту мысль. Хотя лучше б мне память отшибло. Может, было бы хуёво только физически. Попытался сглотнуть и смочить высохшие до трещинок губы. И очень пожалел об этом. Горло драло, словно в него песка натолкали. Было очень больно. — Ег..ор, кххх, — хрипло, сипло и очень тихо. Голоса не было совсем. Хотя имя парня я прямо-таки прокричал. По крайней мере постарался. — .. не, сейчас спит, — дверь распахнулась, в комнату вошёл Егор с телефоном у уха, — а, не, вон, уже проснулся, — он посмотрел на меня. — Будешь с Матвеем разговаривать? — Ег..ор, — я предпринял ещё одну попытку. — Оооо, — протянул названный, — знаешь, Матвей, Илья при всём желании не сможет этого сделать. Голос сел. — Пауза. Видимо, Матвей что-то ответил. — Пфф, если бы! Ничего у нас не было. Да и не до этого было. — Пауза. — Ага. — Пауза. — Не кори себя. Никто не знал, что так всё обернётся. — Пауза. — Конечно! Звони. Можешь и на телефон Ильи, не стесняйся. — Пауза. — И тебе. Пока. Он скинул вызов и уставился на меня. — Я.. кххх, — я сглотнул и скривился. — Гор..кхх..ло мо..ё. Егор нахмурился и присел на кровать. — Ничего не говори. Только кивай, понял меня?! — Да, — прохрипел я, схватившись за горло в порыве унять раздирающую боль. Охуеть как больно! — Ща как тресну! Ты, блядь, не понимаешь? Как мне тебе ещё объяснить? По-китайски? — Я покачал головой, осознав, что надо молчать. — Молодец, — и прикоснулся к моему лбу рукой. — Сука, да у тебя температура. Причём нехилая. Херово себя чувствуешь? — Я кивнул. — Оно и видно. Глаза опухшие, бледный как поганка. Ещё и температура. — Я прохрипел, привлекая внимание к своему горлу. — Да, и горло, — задумчиво протянул Егор. — Я кое-что проверю. И принялся щупать меня за шею. Я не сопротивлялся. Только иногда скулил, когда он больно надавливал на челюсть. — Рот открой. — Я снова повиновался. — Так, понятно. Красное. Вдруг входная дверь хлопнула. — Хто?? — выдавил из себя я, за что поплатился болью. Блядь! — Дед Пихто, блядь, и бабка с пистолетом. Молчи. — Я смиренно кивнул. — Кто это, блин, ещё может быть, кроме мамы? — он постучал кулаком себе по лбу, показав, насколько я недогадливый. — Аа-аа, — протянул я, словив злобный Егоров взгляд, на что тут же сделал вид, что закрыл рот на замок, а ключик выкинул, и поднял руки. — А Алина у бабушки ещё с позавчера, если ты уже и об этом забыл, — мой парень снисходительно улыбнулся. — Я сейчас вернусь. И вышел из комнаты. За дверью, я постарался приглушаться, раздавались приглушённые голоса. Тётя Женя и Егор о чём-то говорили, но настолько тихо, что расслышать что-либо не представлялось возможным. Вот так всегда! Но через пару минут они оба оказались на пороге комнаты. Яркий свет заставил сощуриться. — Доброе утро, Илья! — Здрав.. кххх, — я схватился за горло, заскулив. Как же больно! Что за хуйня?! И тут же бросил взгляд на Егора. Он выглядел обеспокоенным. — Ага, я поняла, но ты лучше помолчи, — добродушно ответила женщина и села на кровать. — Открой, пожалуйста, ротик. Я открыл. И тётя Женя точно так же, как минутами ранее Егор, принялась ощупывать мою шею. — Так, — протянула она, — да, сынок, — она посмотрела на Егора, — миндалины отёчные. И гиперемию вижу. — Что.. это? — я сглотнул и скривился от боли. — А не нужно, блин, было нараспашку по улице зимой гулять! — вставил Егор, сцепив руки на груди. — Не надо, сыночек. Илья ж не хотел себе навредить, — сказала тётя Женя и посмотрела на меня. — Хотя в целом Егор прав. У тебя острый катаральный тонзиллит. — Я расширил глаза. — Это такой вид ангины, — пояснила она, — когда отекают и краснеют миндалины. Но это лёгкая форма, которая прекрасно поддаётся лечению. Главное, соблюдать простые правила: поскольку ангина довольно заразна, придётся сидеть тебе в комнате одному. Егор, — она обратилась к парню, — комнату надо будет регулярно проветривать и полы мыть. — Егор кивнул. — Естественно, есть только из специально выделенной для Илюшеньки посуды, — а потом снова повернулась ко мне. — Обязательно обильное питьё, ничего горячего, кислого или острого, вся еда должна быть тёплой и пюреобразной. — Я закивал. — Так, теперь насчёт лекарств. Лучше, конечно, в поликлинику сходить, дадут больничный. Но я бы посоветовала следующее, — и начала перечислять жаропонижающие и противоаллергические средства. Также сказала, что необходимо полоскать горло, сосать таблетки и прыскать миндалины спреями. Как оказалось, при моей форме ангины антибиотики не нужны. И, если обойдётся без осложнений, через три-пять дней мне полегчает. Ещё тётя Женя сказала, что могло быть намного хуже. А потом у неё зазвонил телефон. — Калинкова, — ответила она. — У меня вообще-то сегодня выходной и ребёнок больной. — Я посмотрел на Егора, который вполне однозначно закатил глаза. Его маму в очередной раз вне смены вызывали на работу. — Да. Буду в течение часа, — выдохнула она и отключилась. — Надо ехать. Тамара подцепила энтеровирус, но пришла на работу и прямо в коридоре потеряла сознание. Короче, я поеду на подмогу. Я на пару часов всего, пока народ не рассосётся. — Егор понимающе кивнул. — Так, где мой чистый халат? — заметалась женщина. — Я всё подготовлю, а ты собирайся спокойно. Она поцеловала сына в щёку, проходя мимо него. А потом у неё снова зазвонил телефон. — Да я же сказала, что буду через час! — без расшаркиваний тут же выкрикнула она, ответив на входящий вызов. А потом вдруг нежно улыбнулась. — Андрюша! — Егор тут же подскочил к своей маме, ласково обняв. — Да-да, Егорушка тоже рядом. Алинка у мамы твоей. — Пауза. — Ага, там такая большая кровать, что Алина не может удержаться, чтобы лишний раз там не переночевать, — радостно рассмеялась она. — Пап, пап, привет! — проговорил Егор в трубку. А, теперь понятно. Это глава семейства Калинковых. — Андрей, ты когда домой?! — Пауза. — На следующей неделе?! — поразилась женщина. — Представляешь, уже на следующей неделе, — чуть ли не взвизгнула она, объявив об этом Егору. — Конечно, мы тебя будем ждать, любимый мой! Пока! Целую тебя! Вызов был скинут, а сын и мать принялись обниматься. Я смотрел на это и улыбался. Они такие счастливые! Я рад за них. — Илья, я бы очень хотела, чтобы ты к нам присоединился, но тонзиллит — вещь коварная, поэтому сам понимаешь, — тётя Женя пожала плечами. — Всё, мне на работу пора, — вскинула руки она, а потом повернулась к Егору. — И не целоваться! — весело пригрозила она и убежала в свою спальню. — Понял, Илья? Хрен тебе — а не целоваться! — обрадованно, светя улыбкой от уха до уха, оповестил мой парень, на что я свёл брови домиком и по-детски надул губы. — Потерпи, солнце. Вот выздоровеешь — зацелую. А пока отдыхай, — и тоже рванул из комнаты, закрыв за собой дверь. Я улыбнулся, а потом подумал: а что мы с Егором скажем его отцу о нас? Странно ведь, что какой-то левый парень живёт в его квартире, так ещё и в комнате его сына. Ведь даже если тётя Женя одобряет наши отношения, это совсем не значит, что и Андрей Семёнович будет этому так же рад. Настроение как-то потускнело. Ещё и горло драло. Я поудобнее улёгся на кровать и накрыл лицо руками. Блядь!