Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Я. Люблю. Егора. Осознание этого факта накрыло меня слишком неожиданно. Нет, я прекрасно понимал, что меня к нему тянет, я его хочу, он мне нравится, но чтобы дойти наконец до той мысли, что я его люблю, очень необычно. Это странное, но очень приятное ощущение, если честно. Сердечко отбивает один ему известный ритм, показывая, насколько оно радо этому. Насколько этому рад я. Но.. как признаться-то? Как сделать этот шаг? Просто ответить на Егорово "люблю" своим я считал неуместным, мне казалось это неуважением по отношению к нему и его искренним чувствам. А сказать в лицо почему-то стеснялся. Как я мог подойти и произнести "Егор, я тебя люблю"? У меня вообще даже в голове эта сцена не складывалась. Вот ему вообще мне в любви признаваться было просто. Ляпнул перед сном — и готово, а я потом ещё и не спал, думая об этом. Мне же теперь предстояло что-то оригинальное придумать, чтобы не повторяться. А то вдруг подумает, что я просто "наотъебись" это сказал?! Это неправильно. Мне хочется признаться так, чтобы Егор ни на миг не усомнился в искренности моих чувств, потому что мои слова идут от сердца, которое, как оказалось, у меня тоже есть. Вот о чём я думал уже целых два дня и изнывал от разрывающих мою черепную коробку мыслей. Я уже задолбался, честное слово! Но и прямо сказать не мог. Просто, блядь, не мог. Показывать свою любовь не то же самое, что говорить о ней открыто. По крайней мере в моём случае. Наверное, это что-то психологическое. И очень хочется надеяться, что я смогу это перебороть. Я ещё утром хотел открыться, когда у моего парня болела голова после попойки с отцом. Я нервно хихикал, делая ему кофе, и репетировал про себя эти три заветных слова. Но когда пришло время, у меня словно пропал голос. Я смог выдавить из себя только "Егор, я..", а потом по-быстрому "переобулся" и завершил фразу совершенно не так, как планировал: ".. добавил тебе два кусочка сахара". И всё, блядь! А Егор мне трогательно улыбнулся и поблагодарил. Я сам от себя был в ахуе! Это ж как так можно-то, а? Я просто и подумать не мог, что признаваться в любви настолько для меня будет тяжело. Это просто кошмар какой-то! И в таком подвешенном состоянии я пребывал уже два дня. Егор всё это время был так ласков, так нежен, а мне элементарно было страшно. Я не мог признаться ему в любви. Я себя таким дебилом чувствовал. Каким-то недоразвитым, который не может три простых слова сложить в предложение. Поэтому не придумал ничего лучше, как обратиться за советом к своему лучшему другу, который уж точно хуйни не скажет и направит по верному пути. Когда Егор отлучился в библиотеку, я схапал Мотьку и потащил на перекур. — И что у тебя случилось? — подкурив, спросили меня прямо в лоб. — А с чего ты решил, что что-то случилось? — немного нервно поинтересовался я. — Ты какой-то напряжённый, и руки у тебя дрожат, сигарету толком удержать не можешь. — Блядь, — я потёр лоб. — Я Егора люблю, — очень тихо, практически одними губами признался я. — Поздравляю, а разве это проблема? — резонно объявил Матвей. Вот как у него легко-то всё! — Я не могу ему об этом сказать, — с горечью пояснил я, почему-то ожидая подколки. — На самом деле в этом ничего страшного нет, особенно если учитывать, какие отношения были в твоей семье. То, что ты вообще понял, что любишь, это замечательно! — и, выдохнув дым, расплылся в улыбке. — Спасибо, конечно, но только твоя похвала моей проблемы не решила, — я затянулся. — Ну, напиши ему письмо, — предложил Матвей. — Письмо? — переспросил я. — Бля, Илюх! Да, пись-мо. Ручкой. На бумаге. — На бумаге? — удивился я. — Илья, любовь совсем тебе весь мозг съела, я не пойму? Или ты писать разучился? — Ну, а письменное признание — это не слишком просто? — засомневался я. — Ррр, — прорычал Мотя, — напиши ему признание в стихах, — выпалил лучший друг. Видать, сильно я его взбесил. — Такой квест для тебя достаточно сложный? — ехидно протянул он. — В стихах?! — Помогите! — Матвей возвёл глаза к небу. — Да за шо мне всё это? — В стихах, — повторял я, пытаясь таким образом "распробовать" эту идею. — В стихах! — воскликнул я. — Мотька, ты гений! — и кинулся его обнимать. А что? Рифмы я придумывать умею. Чего только "Ванёк — тараканий сосок" стоил на свадьбе Гриши и Эли. О, это было пиком моего мастерства. Ну, а ещё как ни вспомнить о "за Егора и двор стреляю в упор"? Короче, решено. Стих! — Кх-кх-кх, — за спиной раздалось тактичное покашливание. Я обернулся. — Не, я в шоке, конечно. Всего на пять минут в библиотеку ушёл, а этот уже с кем-то обнимается. Я улыбнулся. — Егор, — оторвавшись от друга, подскочил к своему парню, — не злись. Просто настроение хорошее. Хочется всех заобнимать! — Ага, причём до синяков, — недовольно буркнул Матвей, потирая предплечье. — Да ну тебя, неженка, пошлите лучше на пару! — смеясь, поскакал я в здание универа. *** К сожалению, творческий процесс пришлось отложить на неопределённое время, потому что, во-первых, муза, сука такая, где-то лазила, совсем не желая принимать участия в написании стихотворения, а во-вторых.. близился день рождения моего брата. И я переживал. Хоть и твёрдо решил, что я с ним встречусь и переговорю обо всём, если он захочет меня слушать, но если нет — давить я на него не стану. Я боялся увидеть в его глазах, если не безразличие матери, то ненависть или хотя бы разочарование. Боялся, но морально был готов к такому исходу. Я вздохнул и уткнулся лбом в парту. Пары ведь никто не отменял. Серьёзно, лучше б я занимался стихонаписанием, нежели находился в ожидании окончания учебного дня. — Не волнуйся ты так, — моего затылка коснулась Егорова рука, — уверен, всё не так, как ты себе придумал. Он будет рад тебя видеть. — Бля, но ты ведь не можешь быть уверенным в этом наверняка, — приглушённо ответил я, тяжко вздыхая. — Ты прав. Но и ты не можешь со стопроцентной точностью утверждать обратное, — противопоставил мне мой парень. — Ох! — снова вздохнул я. — Реально, Илюх, — доедая эклер, дополнил Матвей, — Мишка — умный мальчишка, он всё поймёт, — сказал друг, причмокнув. — Бля, до чего ж вкусно-то! — с придыханием произнёс Мотя. — Мотька! — я засмеялся, отняв от парты голову. — О, у тебя здесь.. — Что, неужели что-то ещё осталось? — слизав с губ крем, он посмотрел на меня. — Эх, ну какая же была вкуснятина! Точно тебе говорю, ты б тоже так решил. — Егор, — я повернулся к своему парню, — я тоже хочу эклер, чтобы проверить. — Так иди и купи, проверяльщик! Или ты у меня совета спрашиваешь, можно тебе или нет? — Егор подмигнул. — Или ты хочешь, чтобы я тебя покормил? На это Матвей тут же заулюлюкал. — Ооооо, ну как это мило, просто пиздец! Я, немного покраснев, улыбнулся. — Сожри ещё что-нибудь, — ответил я Моте, а сам в упор глядел на Егора, который ласково взял под партой меня за руку. — Я не позволю затыкать мне рот даже таким вкусным способом! — возмутился мой лучший друг. — Свободу прессе! Мы все рассмеялись. Напряжение немного отступило. *** — Так, так, так, — я ходил по комнате и нервничал. До выхода из дома было где-то минут десять. Егор вызвался повидаться с Алинкой, а заодно составить мне компанию, чтобы поддержать перед разговором с Мишей. Мы специально решили идти в школу пораньше, чтобы я не столкнулся с матерью. Уж если я с ней пересекусь, то ничего путного точно не получится. Вот в этом я был уверен слишком сильно. Когда мы подходили к школе, я крепче перехватил подарок, так как увидел, что дети были на прогулке. Они бегали, кричали и просто бесились после утомительного учебного дня. У самой стены школы я заметил своего брата и Алину. Они стояли и о чём-то говорили. — Всё. Будет. Хорошо, — тут же произнёс Егор, очевидно проследив направление моего взгляда. — Ага, — грустно выдал я и пошёл к детям. По пути Егор отпочковался, чтобы отвлечь училку, которая была приставлена присматривать за детворой. У меня с каждым новым шагом всё быстрее колотилось сердце, а голова кружиться начала ещё при выходе из дома. Тошнило так, будто я катался на американских горках десять часов подряд, нажравшись всего самого жирного и вредного. Когда оставалось всего пару шагов, Алина оторвала взгляд от собеседника и посмотрела на меня. Я попался с поличным и непроизвольно вздрогнул. Реально на секунду представилось, как я рванул подальше и спрятался за дерево. Но я медленно выдохнул и успокоился. Она ткнула моего брата локтем, на что он тоже уставился на меня. И оторопел. Не знаю, о чём он подумал в тот момент, но я по нему так соскучился. Так хотелось его обнять, но до тех пор, пока я не выведую обстановку, такую вольность позволить себе я просто не мог. — О, там Егор, пойду поздороваюсь, — и слиняла. Сообразительная Алина, конечно, иногда даже чересчур. — Привет, Миша, — чуть дрогнувшим голосом начал я. — Привет, Илюша, — он принялся теребить рукав куртки. — Как дела? — Всё хор.. — он замолк, — нормально. — Миш, это тебе. С днём рождения, — и несмело протянул ему подарок, стараясь улыбаться как можно менее напряжённо. — Спасибо, — братишка принял подарок, отчего от радостного облегчения я снова получил возможность нормально дышать. Как камень с души свалился. — Миш.. — начал было я, но меня перебили. — Ты любишь Егора? — резко спросил Миша, подняв на меня свои голубые глаза. Как обухом по голове! Его вопрос выбил из груди только что полученный лёгкими таким трудом воздух. Но я пришёл за тем, чтобы всё прояснить, поэтому: — Да, люблю. — Как мама Алины любит дядю Андрея? Почему-то на глаза навернулись слёзы. Я не мог не отметить, что в качестве примера он выбрал не нашу мать и Виктора, а Алининых и Егоровых родителей. Неужели Миша что-то такое замечает? — Да. Послушай, — я подошёл ближе, присев на корточки перед братом, но не касаясь его, потому что до конца не понимал, как себя вести, — поверь, это ничего не меняет. Меня это не делает плохим человеком. Я не перестал любить тебя, малыш. Ты мой брат, и этого ничего не изменит. Понимаешь? — Илюш, я всё понимаю, — он кивнул. Мне от облегчения хотелось смеяться, правда, этому немного мешали стоявшие в глазах слёзы. — Я всё понимаю. Кроме одного. — Чего же? — я напрягся. — Почему ты не пришёл раньше? Слёзы всё-таки расчертили двумя солёными дорожками мои щёки. — Я думал, что ты не хочешь меня видеть. Я ж тебе написал смс-ку, в которой всё объяснил, но ты на неё так и не ответил, хотя и прочёл. — Это был не я, — тихо ответил брат. — То есть? — недоуменно уточнил я. — Мама забрала у меня телефон сразу же после твоего ухода. Я хотел тебе позвонить, но не успел. И тут я всё, такой тупой баран, понял: — Ох, малыш, прости меня, — всхлипнув, сказал я и всё же решился обнять своего брата. — Прости меня, мой хороший. Прости, что не пришёл, прости, что думал, что больше не нужен тебе, прости меня. Какой же я идиот! — Ты не виноват. Никто не виноват, — Миша обнял меня свободной от подарка ручкой. — Даже мама, которая тебя ругала. — Я, чуть отстранившись, внимательно посмотрел на Мишу, тем самым намекая, что хотел бы услышать продолжение. — К нам приходил кто-то, после чего мама плакала, сидя на кухне и глядя на какие-то фотографии. Я боялся подойти, поэтому стоял у неё за спиной и слушал, как она, просматривая фотки, шептала что-то себе под нос, шмыгая носом. Мне было её очень жалко. И захотелось очень сильно ударить того дядю, который пришёл к нам. — Дядю? — переспросил я. Вагин на дядю похож со слишком большой натяжкой. Больше на подростка. И, само собой, королеву вагин. Уж этот титул за ним закреплён пожизненно. И никто не сможет у Валеры его отобрать. — Ну, да. Голос был мужским. Надменным таким и очень самоуверенным, будто одолжение делает. — Тааак, — настороженно протянул я, — а что этот мужчина сказал? — Ну, я уже плохо помню, что начало вроде "привет, это тебе". Я нахмурился. Неужели Валера — настолько уебан, чтобы говорить с незнакомой женщиной на "ты"? Да ещё и так нахально!? У меня аж руки в кулаки сжались от негодования. Что он себе позволяет, ёбаный козёл? И как вообще мать его на порог пустила? Я бы его даже слушать не стал, а тут в квартире разговаривали, и она даже приняла эти уёбские фотки из его рук. Хуетень через плетень, блядь! — Ладно, я тебя понял. Надо бы подумать об этом позже, потому что эта тема уж слишком меня цепанула. Слёзы матери, странный посыльный, который мог оказаться и не Вагиным даже. Чёт всё это ой как подозрительно! — Илюш, а ты придёшь на праздник? — Праздник? — не понял я. — Ну, концерт, посвящённый восьмому марта. Помнишь, я рассказывал про сказку. — Ааа, — протянул я, — помню. И я, конечно же, приду, малыш, — я погладил по голове. А потом братишка резко встрепенулся: — Илюша, пожалуйста, не пропадай больше! Я так по тебе скучал. Только от Алины новости узнавал, — брат выпалил всё это на одном дыхании, уткнувшись в мою щёку лбом. Я слушал это и еле держал себя в себе, чтобы не разрыдаться окончательно. Он переживал за меня, он скучал. Как я мог вообще подумать о том, что Мишка больше не нуждается во мне? Я совсем с ума сошёл? — Обещаю, что больше никуда не исчезну. Я до сих пор живу у Егора и от тебя не прячусь. — Хорошо, — уже спокойнее произнёс Миша. — Мне Алина говорила, что ты болел. — Да. Было дело. Простыл. А как твоя ветрянка, малыш!? — и погладил ребёнка по плечику. — Вот, — и ткнул себе в лоб. Я пригляделся. Шрамик. — Содрал всё-таки, — снисходительно протянул я. — Ай, да случайно получилось! — он махнул рукой. — Врезался в стену. — Я удивлённо уставился на брата. — Ага, мама потом отчитала, мол, точно как ты, когда болел ветрянкой, хожу и ничего вокруг не замечаю. — Моё сердце заколотилось где-то в глотке. Я сглотнул. Что происходит? — Вот, а после я виновато потёр лоб, забыв о болячках, и содрал одну. Отсюда и шрам, — Мишка пожал плечиками. Я совершенно не знал, что в этом рассказе меня поразило больше: то, что у меня реально была ветрянка, или то, что мать, помня обо всём, сравнивала Мишку со мной, причём не в таком уж и плохом ключе, в каком могло бы быть. — Илья! — вдруг раздался голос Егора. Я повернулся в его сторону. Он приманивал меня обратно, намекая на то, что пора бы валить. Я кивнул. — Миш, хочешь, мы куда-нибудь сходим все вместе, отметим твой день рождения? — Хочу, — смущённо ответил братишка. — Хочешь, можем в ту пиццерию пойти, где с Алиной были? Хочешь? — Хочу, — совсем залился краской Миша. — Эй, ты чего, малыш, — умилился я. — Я просто очень рад. Давай в выходной? Я просто не пойду на допы по математике. — Не-а, так не пойдёт. Прогуливать не дам. — Да не, это для отстающих! — объявил он. — Мы с Алиной просто так ходим, чтобы остальным ребятам помогать. Я приятно удивился. Они с самого начала были такими. Такие молодцы! Я ими обоими горжусь. — Хорошо. Значит, в субботу? — Да, в два у школы, — и снова обнял. — Илюша, я тебя люблю. — И я тебя, Мишка. *** — Вижу, ты остался доволен разговором, — констатировал Егор. — Да. Пока не забыл, забронируй местечко в той пиццерии? Хотим с Мишей отметить его ДР. — Да без базару, солнце. На сколько человек? Я начал считать в уме. Я, Мишка, Егор, Алинка и Матвей. О, кстати, о Матвее, он-то сможет? Так и не ответив на вопрос своего парня, я набрал лучшему другу. — У аппарата. — Моть, ты в субботу свободен? — Это что за предложения средь бела дня? Что, Егор отошёл покурить — и ты сразу же пошёл в разнос? — захихикал Мотька. — Ты сволота, — по-дружески назвал я. — Я хочу тебя в классную пиццерию пригласить, чтобы отметить Мишин день рождения. — А, конечно, тогда я определённо свободен. С этого, кстати, и надо было начинать, — хохотнул друг. — Во сколько и где? — В два у школы. — Забились. Кстати, кормят там нормально? — поинтересовался он. А я всё думал, спросит или нет? — Да. Очень классно. Я это ещё на Алинкином ДР понял и хотел тебя туда сводить. — На Алинкином? Ооо, — дошло до него, — то есть уже тогда. — Ага, — ответил я и с нежностью взглянул на Егора. — Да ты говнюк каких поискать, — возмутились по ту сторону провода. — Это ещё почему? — не догонял я. — Почти полгода ты скрывал от меня это место! Ну ты и титька тараканья! — и засмеялся. — Должен же я был тебя заинтриговать. — Ладно, прощаю, потому что это реально сработало, — чуть угомонил смех Матвей. — Тогда договорились. — Хорошо. — Пока. Я скинул вызов. — На пятерых, — озвучил я. — Отлично. *** Идти домой мы сразу не стали. Точнее, это я попросил прогуляться. — Что случилось? — Егор всё-таки решился прервать тишину. — Да не то чтобы что-то случилось, просто то, что Миша рассказал, заставило нехило задуматься. — Расскажешь? — Егор не требовал, а просто предложил, прекрасно понимая, что это может мне помочь. — Конечно.. И начал рассказывать и про мать, и про "дядю", и про ветрянку. — Пу-пу-пу, — пробубнил Егор, когда я закончил. — Как думаешь, это правда? Или просто детская фантазия разыгралась? — Я Мишке верю, — тут же выпалил я. — Даже если не всё правда, что-то по-любому ей окажется, потому что Миша, хоть и ребёнок, вполне мог заметить слёзы матери. — Согласен. Но что ты намерен делать? — Бля, если честно, не знаю, — вздохнул я и.. снова ощутил это опиздошенно настоебенившее чувство слежки, завертев головой. — Опять? — встревоженно встрепенулся мой парень. — Ага, — грустно выдохнул я. — Как же этот хуй с горы заебал! — прорычал Егор. — Короче, — он приблизился, — на счёт три разбегаемся в разные стороны, чтоб ему шею свернуть, а встречаемся на автобусной остановке. — Ладно. — Раз. Два. Три. И мы резко подались в противоположные стороны. Я рванул в сторону сквера, где по вечерам много собачников. Однако сейчас, к сожалению, не вечер, поэтому он был слишком пустынным, что навевало ещё более нерадостные мысли по поводу моей затеи бежать именно туда. Я постоянно оборачивался, внутренне ожидая преследования. И в один такой раз на что-то наткнулся, повалив и это, и себя на асфальт. — Ох! — раздалось подо мной. Я тут же дёрнулся и сразу же поднялся на ноги, чтобы не доставлять ещё больший дискомфорт своей неожиданной подушке безопасности. — Простит... Вы? — удивился я, увидя мужчину. — Да, это я, — и сел на асфальте в своих далеко не дешёвых шмотках, посмотрев на меня. — Ай, лицо у тебя знакомое. Где-то я тебя видел, — у него в голове явно шёл мыслительный процесс, направленный на вспоминание меня. Мужчина щёлкнул пальцами. — Это ты поскользнулся. — Вы правы. Позвольте Вам помочь. Простите, пожалуйста, я Вас не заметил. — Ничего страшного, — ответил мужчина, приняв мою руку. — Я пойду. — Ещё раз извините меня, — вдогонку бросил я, когда человек уже отошёл шагов на десять, на что он, не оборачиваясь, махнул рукой. *** — И где ты был? — выкинув окурок, спросил Егор, подскочив ко мне. — Бегал, — сказал я, потому что, во-первых, это правда, а во-вторых, типа шутка-нанайка. — Юморист, блядь, — он закатил глаза, — тебя, блин, полчаса не было. Тебя где носило-то? — Ну, я слишком далеко в сквер рванул, а потом сбил с ног человека. — Чего? — Того, Егор. Тем более того самого мужика, который мне помог, когда я пиздякнулся на льду по пути в кондитерскую. Представляешь, какое совпадение! — воскликнул я. — Совпадение? Не думаю, — Егор покачал головой. — Да ну! А мне кажется, это случайность. — Солнце, ты уже которую неделю твердишь, что за тобой следят. И ты "случайно", — он показал кавычки пальцами, — в течение всего недели сталкиваешься с одним и тем же человеком. Знаешь, наш город не настолько маленький, чтоб тебя каждая собака знала. — Зато район здесь приличный, вот все сюда и прутся. Может, мужик этот недавно переехал — вот и осваивается. Гуляет то там, то здесь, знакомится с местными достопримечательностями. — Хорошо бы, если так, — мой парень пожал плечами, не очень довольный моим ответом. — Ну, Егор, — протянул я, незаметно коснувшись его руки, всё-таки на остановке было много людей. — Что? Отъебись от меня. Я тут за него переживаю, а он, неблагодарный кусок придурка, даже всерьёз мои слова не воспринимает. — Главное, что я избавился от ощущения слежки. И вообще всё я воспринимаю, — заявил я. — Да что ты? — вскинулся Егор. — И что ты вынес из моей тирады? — съязвил он. — То, что мне никто другой не нужен. — Э, Чуйков, это вот вообще-то запрещённый приём, — и взглянул исподлобья. А в глазах возмущение и лёгкое негодование уступало место сумасшедшей нежности. — В любви и на войне все средства хороши, — риторически изрёк я. — И знаешь, мне что-то так захотелось.. — театральная пауза. — Да? — мягко растягивая гласную, мурлыкнул Егор. Я лукаво поиграл бровями. — .. есть, — и засмеялся. — Ну, Илья! — Как раз очень вовремя подъехал нужный нам автобус. — Поехали домой. Я тебя там так накормлю, так накормлю — встать не сможешь. Я распахнул глаза. Перспектива казалась мне очень перспективной. *** — Ты меня бесишь! — рыкнул Егор. — Мелькаешь перед глазами туда-сюда — меня уже укачало. — Тогда отвернись, блядь, и не смотри. — А ты прекрати истерить, — парировал мой парень. — Мы просто идём на ужин к моим родителям. И всё! Никакого криминала. — Да что ты!? — я взмахнул руками. — Тем более ты уже с отцом знаком, — заявил он. — Но представлен был как друг сына, — нервно выпалил я. — И что? Ссышь знакомиться с будущим свёкром? Я выпучил глаза, забыв нахрен все свои аргументы. — А чё это "со свёкром", а не "с тестем"? — от любопытства я аж прищурился. — Кто кого ебёт, тот роли и распределяет. — Эх, а говорил, что у нас равноправие, — наигранно грустно вздохнул я, на деле ничуть не обидевшись на его слова. Потому что технически Егор был прав, в нём я был только один раз, и то в самом начале. А почему не спешил повторять свой подвиг? Да хуй его знает! Хотя, думаю, Егоров хуй-то точно знает. Он настолько качественно меня ебёт, что я забываю обо всём. — Равноправие. И я предоставлял тебе право выбора, однако ты предпочитаешь быть снизу. К моему большому, между прочим, удивлению. — А что в этом, собственно, такого? — изогнул бровь я. — Я просто не знал, что ты можешь быть таким, — он подошёл ко мне вплотную. — Каким "таким"? — я подбоченился даже, чтобы выглядеть грознее, пусть у нас и есть с ним разница в росте не в мою пользу. — Таким трогательным, — поцелуй в лоб. — Таким милым, — поцелуй в нос. — Таким отзывчивым, — поцелуй в щёку. — Таким податливым, — поцелуй в подбородок. — И таким страстным, — Егор толкнул меня к закрытой двери и впился в губы. Я сразу же ответил, цепляясь за его плечи. Однако когда я уже был готов запрыгнуть на него, мой парень как ни в чём не бывало отошёл на пару шагов. — Ну, полегчало? — с улыбкой спросил Егор. — Об одном я, конечно, забыл, но что со вторым-то делать? — я кивнул на свой стояк. — Ничего не знаю, — пожал плечами мой раскрасневшийся парень с расширившимися зрачками. Они были просто огромными. — Ну уж нет! — взвился я, отлепившись от стены, и толкнул Егора на кровать, заваливаясь следом. — Так просто ты не отделаешься, — и, прикусив его губу, поцеловал, попутно развязывая ненавистную сейчас шнуровку на его спортивках. Какой уебан её только придумал? — Мы не успеем, — возразил парень, перекатившись из-под меня на спину. — Успеем, — я снова накрыл его собой и ненароком толкнулся членом в его пах. И простонал. Касание было слишком приятным. — Блядь, Илья, что ты за человек такой?! — рыкнул Егор, накрыв ладонями мои ягодицы. Кажется, он уже не против и больше не собирается никуда убегать. — Ус.. аам.. пеем, — выстонал я, повторив упражнение. *** Короче, мы задержались. На час. Егор меня чуть не прибил. Чуть, потому что позвонила тётя Женя и в настоятельной форме порекомендовала не торопиться, а ещё потому что все Егоровы возмущения на меня после её звонка потонули в сладком поцелуе, которым я заткнул своего благоверного. Но на этот раз я вовремя притормозил, понимая, что, если мы увлечёмся и сейчас, другого такого подарка судьбы не будет. И мы по-любому опоздаем. Пришлось, кстати, надевать водолазку под горло, чтобы скрыть свеженькие засосы, которыми наградил меня, как орденами, Егор. — Как пылесос прямо, — разглядывая свою шею, выдохнул я. — Что, отменно сосу? — подмигнул моему отражению парень. — Ага, настоящий вампирчик. За одним исключением: вместо крови, ты сосёшь хуй, — и облизнул губы. — Собирайся давай, а то придётся в третий раз такси вызывать, — Егор погладил меня по талии. *** — Егорушка, Илюшенька, проходите! — на пороге нас встречала мама Егора. Оглядев её с ног до головы, я вдруг осознал одну простую такую вещь: я скучал по ней. Пусть и не виделись мы с ней всего несколько дней, но факт остаётся фактом. — Раздевайтесь, ребятки. А у меня там картошка уже подходит, — и скрылась в кухне. Тут же, словно по команде (а может, и не "словно"), из спальни вышел глава семейства. — Здравствуй, сын, здравствуй, Илья. — Привет, пап, — ответил Егор и нагнулся стянуть обувь. — Добрый день, Андрей Семёнович, — произнёс я и протянул руку вперёд. И её пожали. Начало мне нравилось. Хоть и чувствовалась неловкость, это всё равно было намного лучше, чем напряжение, от которого электризовался бы воздух и дышать было бы затруднительно. — Пап, мы руки помоем тогда — и можно садиться. Что думаешь? — Егор выглядел лёгким на подъём. Сразу видно, что он очень хотел, чтобы всё прошло хорошо. — Конечно. И мой парень потащил меня в ванную комнату. — Расслабься, солнце, — сказал Егор, обняв со спины за талию. — Я стараюсь, Егор. — Он ничего тебе не сделает. Папа сам предложил эту встречу, поэтому не переживай. Он настроен крайне положительно. Поверь, уж я-то знаю, — и, оттянув ворот водолазки, провёл по голой шее языком. — Я вот что-то сейчас не понял: ты меня успокаиваешь или возбуждаешь!? — я повернулся к нему. — Называй, как хочешь. — Тогда хочу вот так, — и поцеловал. — Мальчики, вы там как? — тётя Женя, наверняка нас раскрыв, стукнула костяшками по двери. Я вздрогнул и отскочил от Егора к ванне, уперевшись у неё руками, пытался отдышаться. — Ага, мам, уже выходим, — прыснув, крикнул мой парень, за что получил испепеляющий взгляд из-за плеча. *** Мы все сели за стол. Даже Алинка присоединилась, когда сделала уроки на завтра. Я потянулся к стакану с соком. — Итак, Илья, расскажи о себе. И чуть не опрокинул его на себя от неожиданности. Не то чтобы я не думал, что отец Егора будет вопросы задавать, просто не так же быстро. Мы ж только сели. — Ну, я учусь в универе, на том же факультете, что и Егор. Мы с ним в параллели. Увлекаюсь футболом. Недавно мы с командой выиграли соревнования выездные. — Андрей Семёнович благосклонно кивнул. Наверняка он наслышан об этом. — Что ещё? — спросил я сам у себя. — У меня есть брат, который учится с Алиной в одном классе. — Да, папа, Мишка — мой самый лучший друг, — поддакнула Алина, пытаясь не выронить на пол куриную ножку. — Я помню, что в субботу ты рассказывал о девушке, — жирно намекнул Калинков-старший. — Ну, пап, — вступился Егор, — мы, блин, чего пришли: знакомиться или бывших обсуждать? — Егор, всё нормально, — я незаметно коснулся его бедра. — Я могу и об этом рассказать. Её зовут Маша. Мы встречались с ней чуть больше года. И почти всё это время она мне изменяла. А когда я поймал её с поличным, тут же бросил, несмотря на все её просьбы попробовать сначала. — Извини, Илья. Не думал, что дела обстоят так, — откашлявшись, покаялся мужчина. — Ничего страшного. Я уже давно перегорел и отпустил эту ситуацию. Наступила тишина. — Всё обсудили? — вступила тётя Жёня. Егоров отец кивнул. — Тогда давайте есть. Я что ж, зря столько времени у плиты провела?! — Любимая, ты бесподобна, — проговорил Андрей Семёнович и поцеловал в ладошку. — Ой, Андрюш, ты ж даже ещё не попробовал ничего, — смутилась она. — А я и так это знаю. — Так, у меня есть тост, — подал голос мой парень. — Давай, сынок! — одобрил его отец. — Я рад, что мы друг друга поняли. Рад, что ничего не может сломить наше отношение друг к другу. Так выпьем же за то, чтобы так было всегда! И все зачокались. *** — Илья, пошли — покурим. Фраза была такой знакомой, даже интонация. Но сказана она была не Егором, а его отцом. Я прекрасно понимал, что разговора за столом будет недостаточно, поэтому, успокаивающе погладив Егора по руке, вышел из квартиры, даже не взяв с собой пачку. Уверен, она мне даже не пригодится. Мы вышли на лестничную клетку и поднялись на два этажа выше. А потом Андрей Семёнович заговорил: — Илья, ты не думай, что я против ваших отношений. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. И мне это напоминает то, как мы с его матерью общаемся без слов. Просто Егор.. он мой сын, я не хочу, чтобы ты разбивал ему сердце. Как я понял, ты себя принял недавно совсем, поэтому мне боязно, что ты встретишь девушку и оставишь Егора. — Этого не будет. Я ещё никогда не был так счастлив с кем-то. Я ж рассказывал про свою бывшую девушку. — Мужчина согласно кивнул. — Так вот, к ней я не чувствовал и сотой доли того, что чувствую к Егору. Егор не такой, как все, от одного только его присутствия рядом я понимаю, что никого другого видеть с собой не хочу, даже не понимаю, как это может быть. Я своей жизни больше без него не представляю, понимаете? Он за такой короткий срок стал для меня всем, чего мне так не хватало. Раньше я думал, что уже не способен радоваться жизни, что безэмоциональное чмо, которым и останусь навсегда. Но всё изменилось, когда появился Егор. Он пробудил во мне все те эмоции, которые я прятал глубоко внутри себя, я не хотел показывать себя настоящего. И у меня это получалось. А Егор будто разглядел что-то, что я затолкал в себя, но это что-то жаждало выхода. И только рядом с ним я чувствую, что живу. Мне весело, мне грустно — и всё это благодаря ему. И я люблю Егора! И эту любовь открыл мне именно Ваш сын. Я осознал, что он лучший, идеальный для меня. И я вообще не понимаю, чем удостоился такой чести — он мой парень. Я иногда до сих пор не верю, иногда боюсь проснуться и потерять всё, что у меня есть сейчас. — Значит, ты действительно достоин моего сына, раз уж он выбрал тебя, — подытожил Андрей Семёнович. Потом мужчина хлопнул меня по плечу и обнял. — Я вас благословляю. Берегите друг друга. Я крепко обнял его в ответ и зажмурился. Я был до визга рад услышать эти слова от него. *** — Ну, что, сыночек, вы ж теперь будете дома ночевать? — спросила мама Егора, когда мы все вместе пили чай с тортом. — Мам! — вспыхнула Алина. Я прыснул, а Егор откровенно заржал. — Кажется, кто-то против, — констатировал мой парень. — Алина, что за невоспитанность! — возмутилась тётя Женя. — Мама, у девочки моего возраста должно быть своё личное пространство. Вы же с папой в одной комнате. И он мальчик. — Хмм, — задумчиво протянул Егор, — походу, переезд откладывается. С другой стороны, рано или поздно борьба за квадратные метры возникла бы. Хотя я надеялся, что это случится лет так через десять. — Когда мне будет двадцать? — удивилась Егорова сестра, по-страшному округлив глаза. Да, согласен, эта информация может шокировать. Когда нам с Мотькой было по семнадцать, мы оба просто не понимали, как это, когда исполняется двадцать! Это ж овердохуя, как казалось тогда. А сейчас.. нам обоим уже почти двадцать один. И всё это воспринимается намного легче. Хоть и стрёмно осознавать, что меньше чем через десять лет нам стукнет тридцатник! Кошмар какой-то! — Короче, до приезда бабушки мы поживём у неё, заодно за цветам и домом в целом присмотрим. А потом уж, Алинка, извини, вернёмся в родные пенаты. — Ладно, так уж и быть, — довольно отозвалась девочка, зачерпнув ложкой крем с торта. *** — Егор, — произнёс я, когда мы уже лежали в постели — Ау, солнышко моё? — и прижал меня к себе плотнее. — А вот скажи мне, как ты думаешь, кем может быть тот аноним, который иногда мне пишет сообщения!? — Почему тебя так взволновал этот вопрос именно сейчас? — и поцеловал в плечо. — Потому что сейчас мне кажется, что всё это не случайность, — я пустился в рассуждения. — Этот человек преследует чёткую цель. — Какую? — Не знаю. Но он всегда мне писал, когда я не мог разобраться в себе, — размышлял я. — Я в замешательстве, если честно. — Ладно, извини, не хотел тебя напрягать. — Эй, охренел! — зашевелился Егор и подмял под себя. — Запомни, я твой парень. И все твои проблемы и переживания автоматически становятся и моими. Неужели настолько сложно это запомнить!? Я обнял его за плечи и, обхватив ногами, прижал к себе вплотную. — Легко, Егор, — выдохнул я, на ощупь пройдясь по его скуле большим пальцем. — И с каждым днём я привыкаю к этому всё больше. Я с тобой так счастлив. Спасибо тебе за это. — Не, — он потёрся носом о мой. — Это тебе спасибо, — и прикоснулся губами к моим. Егор, я так тебя люблю. Ты себе просто не представляешь. И я обязательно признаюсь тебе в этом, я обещаю!